Глава 21

Ночь принесла не сон, а бесконечное ворочание в постели, где каждый угол простыни казался недостаточно ровным, каждая подушка недостаточно мягкой. В голове крутились схемы, цифры, лица, Витали, проглотивший наживку, Андрес, застывший в обиженном молчании, Дэмиан с его правдой, которая жгла сильнее ран.

Я заснула под утро, и мне снились линии, уходящие в темноту, и чьи-то синие глаза.

Утро встретило сообщением.

— Витали проглотил наживку. Встреча через час, Бланко ждет инструкций.

Я смотрела на экран и чувствовала горькое удовлетворение. Моя схема работала.

— Перешли ему три файла. Первый — движение средств. Второй — фото с судейской дочкой. Третий пустой, пусть думает, что мы знаем больше.

— Пустой файл, умно.

Я отложила телефон. Где-то глубоко внутри маленькая часть меня оплакивала ту Ракель, которая думала, что в жизни есть место простым вещам. Та Ракель умирала долго, и я не знала, будет ли ее смерть искуплением или еще одним преступлением.

Дэмиан пришел, когда я собирала документы для Бланко. В руках он держал белый конверт.

— Это пришло сегодня утром на мой личный адрес.

Я взяла конверт, и пальцы холодели от прикосновения к плотной бумаге. В углу виднелась едва заметная эмблема, волчица, вскормившая близнецов. Герб Марчелло.

— Он знает, — выдохнула я. — О твоем плане, обо мне. Это приглашение к разговору или объявление войны.

В глазах Дэмиана загорелся холодный огонь.

— Значит, игра началась по-настоящему.

Он вскрыл конверт и пробежал глазами по листу с золотым обрезом.

— Он приглашает нас на ужин. Завтра в загородной резиденции. Формальный повод примирение. Полагаю, демонстрация силы и попытка понять, насколько глубоко мы уже залезли в его дела.

— Мы не поедем.

— Поедем. — Он поднял взгляд. — Ты думаешь, я упущу возможность посмотреть в глаза человеку, который пытал мою женщину, и есть его фуа-гра?

— Я не твоя женщина.

— О, прости. Человека, который спит в моей постели, работает за моим столом и носит мои метки. Поправка принята, ты мой самый ценный актив. Я хочу, чтобы Марчелло видел тебя вживую, чтобы понял, кого не смог сломать.

Я молчала, но в его словах была своя логика. Марчелло должен увидеть, что его методы не сработали, а сомнение для таких людей, это первый шаг к ошибке.

— Если я поеду, мне нужно оружие. Не то, которое отберут на входе.

Дэмиан наклонил голову.

— Просвети.

Я подошла к окну. Садовники в безупречной форме подстригали кусты, не подозревая, что в этом доме решаются вопросы жизни и смерти.

— Он будет смотреть на меня весь вечер, искать слабости, проверять, глубоко ли сидит страх. Это его оружие, видеть людей насквозь и давить на больное. — Я повернулась к Дэмиану. — Но если я не буду бояться, если я буду смотреть на него так, как смотрю на тебя, когда ты меня бесишь, с холодным, расчетливым презрением, он растеряется. Ему нужна жертва, а я приду тем, кто выжил и вернулся.

Дэмиан поднялся из-за стола и подошел ко мне. Его шаги были беззвучными, но я чувствовала их приближение каждой клеткой тела.

— Ты смотришь на меня с холодным презрением? — спросил он, останавливаясь в опасной близости. — Я должен быть оскорблен или польщен, что ты ставишь меня на одну ступень с Марчелло в своем личном рейтинге чудовищ?

— Ты выше, — ответила я, не отводя взгляда. — Он просто враг, а ты нечто большее, сложное и невыносимое. И от этого самое опасное.

Его рука легла мне на талию, туда, где под тканью футболки еще чувствовалась повязка. Прикосновение было легким, почти невесомым.

— Если ты будешь смотреть на Марчелло так, как смотришь на меня, когда я тебя бешу, — проговорил он тихо, — боюсь, он не поймет, что это презрение. Он решит, что ты его хочешь, а я не люблю, когда кто-то неправильно интерпретирует женские взгляды. Особенно если этот взгляд принадлежит моей женщине.

— Я же сказала, я не твоя...

Он не дал мне закончить. Его губы накрыли мои, и этот поцелуй не был похож на тот, в кабинете при Андресе. Там был спектакль, а здесь что-то другое. Он целовал так, словно пытался запомнить вкус, и я, проклиная себя за слабость, отвечала.

Когда он оторвался, я тяжело дышала.

— Не нужно слов, — сказал он тихо. — Просто знай, что бы ни случилось завтра, ты возвращаешься со мной живая. Это единственное, что имеет значение.

Я смотрела на него и понимала, что в этой фразе и обещание защиты, и угроза вечной зависимости, и признание того, что я стала для него чем-то большим, чем просто активом или слабостью. Чем-то, что он не готов потерять, даже ценой собственной игры.

— Ты становишься сентиментальным. Это плохо для репутации безжалостного монстра.

— Моя репутация переживет пару сентиментальных выходных. — Опасные огоньки в глазах снова зажглись. — А вот ты, уверена, что хочешь ехать? Я придумаю другой план.

— Марчелло не подождет. Он сделал первый ход, и если мы не ответим, он сочтет это слабостью. Мы едем.

Дэмиан смотрел долгую секунду, потом кивнул.

— Хорошо. Надень что-нибудь запоминающееся. Я хочу, чтобы он понял, ты не просто выжила, ты расцвела в моем доме. Это будет его самый страшный кошмар.

***

Я никогда не думала, что университетская парковка может выглядеть так чуждо. Прошло всего несколько недель, но казалось, что между той Ракель, что спешила на лекции, и этой, что выходила из черного внедорожника, пролегла целая жизнь.

Водитель открыл дверь. Я поймала свое отражение в стекле, джинсы, белая рубашка, волосы в небрежный хвост. Никакой роскоши, здесь я должна быть просто студенткой.

— Мисс Рамос. — Водитель протянул пакет. — Господин Блэквуд просил передать.

Внутри лежал телефон, точно такой же, как тот, что уже был в сумке, но без опознавательных знаков, и тонкая металлическая карточка с гравировкой. Экстренная связь. Я сжала карточку в ладони.

— Передай, что со мной все будет хорошо и что я вернусь к ужину.

— Он знает, мисс. Я буду ждать.

Я шла через парковку, и каждый шаг отдавался в груди. Здесь все было по-прежнему, скамейки, спешащие студенты, запах кофе из маленькой кофейни. Но я чувствовала себя призраком в слишком чистой одеждой и слишком спокойным лицом, а под всем этим тлеющий уголь того, что случилось в ангаре, того, что я делала за столом Дэмиана.

В холле было людно, и я ловила любопытные и равнодушные взгляды. Кто-то узнавал, кто-то проходил мимо.

— Ракель!

Голос Амелии ударил по ушам. Она неслась через весь холл, расталкивая студентов локтями.

— Ты здесь! — Она обхватила меня руками и прижала так крепко, что заныли ребра. Я замерла, не знала, как реагировать на это тепло. — Я думала, ты снова исчезла, не отвечала, а Кассандра...

— Кассандра что?

— Распускала слухи. Что ты нашла богатого покровителя и бросила учебу, что тебя видели в дорогих машинах. — Амелия замялась. — Это правда?

Я смотрела на нее и понимала, что между нами больше нет той доверительной близости. Слишком много секретов.

— Все сложнее, но я здесь, за материалами для курсовой.

— Ты серьезно? Пропустила полсеместра и хочешь сдавать экзамены?

— Мне нужно.

Она кивнула, словно принимая решение.

— Ладно, пойдем, провожу до деканата. И если тебе нужна помощь, я рядом.

Я кивнула, хотя знала, что если расскажу правду, она погибнет. Единственный способ защитить Амелию это держать ее на расстоянии.

Профессор Кортес встретил меня в кабинете, на столе дымилась чашка с кофе.

— Ракель, вы действительно хотите сдавать экзамены?

— Да. Я знаю, что пропустила много, но буду работать день и ночь. Мне нужно что-то нормальное, что-то, что принадлежит только мне.

Кортес смотрел долго. Он видел то, что Амелия пропустила, слишком острую бледность, тени под глазами, напряженную линию губ.

— С вами все в порядке?

— Просто сложный период.

Он кивнул, хотя явно не поверил.

— Вот список тем. Экзамен через две недели, если справитесь, допуск обеспечен.

Я взяла список. Две недели, чтобы наверстать то, что другие учат полгода, и параллельно война с Марчелло, схемы, ужин, где надо смотреть в глаза человеку, который меня пытал.

— Я справлюсь.

Я уже выходила, когда он окликнул.

— Ракель, берегите себя.

Я вышла в коридор и увидела Кассандру. Она стояла, прислонившись к стене, с видом хозяйки положения, идеальное платье, сложная прическа, улыбка, от которой всегда сводило скулы.

— Ракель. — Она растянула мое имя. — А я думала, ты прописалась в золотом особняке и забыла дорогу к простым смертным.

Я остановилась. После Марчелло, после ангара, после Дэмиана ее подколы казались смешными.

— Тебе что-то нужно?

Она моргнула, не ожидая такого тона.

— Просто интересно. Говорят, твой покровитель сам Дэмиан Блэквуд. Ты спишь с главным мафиози Палермо?

Мир замер. Я слышала эти слова, но мозг отказывался их обрабатывать. Мафия. Настоящая, сицилийская, с ее законами, кодексом молчания, кровавыми разборками. Мир, из которого не выходят.

Бланко с его вечной настороженностью. Теперь понятно, я для них чужая, угроза, которую надо либо приручить, либо устранить. Марчелло с его паяльной лампой не конкурент по бизнесу, а глава другой семьи. Тот вечер на путях, выстрел, мужчина на земле, Дэмиан, убирающий пистолет. Я думала, что он наемник, а он просто делал то, что делают боссы.

Кассандра ждала. Ждала страха, отрицания, слез.

Я смотрела на нее и понимала, если она узнает, что я не знала, это станет оружием, уничтожит меня здесь, в этом университете, в этой жизни, которую я еще пытаюсь сохранить.

Я улыбнулась. Тонко, холодно, той улыбкой, которую видела на лице Дэмиана.

— А ты любопытная. Да, Кассандра, я сплю с Дэмианом Блэквудом. И знаешь что? Мне это нравится.

Она опешила.

— Тебе нравится? Ты понимаешь, кто он? У него руки по локоть в крови!

— О, я в курсе, — я пожала плечом с максимально небрежным видом, хотя внутри все дрожало мелкой, противной дрожью. — И знаешь, что самое забавное? Мне плевать.

Она смотрела так, будто у меня выросла вторая голова.

— Ты сошла с ума.

— Возможно, но он платит за учебу, обеспечивает безопасность. Личный водитель, машина, квартира с видом на город. — Я шагнула ближе. — А еще он очень щедр в постели. Таких, как ты, с папиными деньгами, он не замечает, а меня замечает. И это бесит тебя больше всего, правда?

Ее лицо дернулось, щеки вспыхнули. Она хотела ударить, вцепиться в волосы, но не могла, потому что я поставила себя выше.

— Ты пожалеешь. — В голосе звучала концентрированная ненависть. — Я всем расскажу, кто ты такая. Шлюха мафиози.

— Рассказывай. Чем громче будешь кричать, тем больше людей узнают, что я спала с самим Дэмианом Блэквудом. И что они подумают? Что я достаточно хороша для него, а ты просто завистливая стерва, которой никто не дал шанса.

Я развернулась и пошла. Каждый шаг давался с трудом, ноги были ватными, в груди разрасталась ледяная пустота, а в висках стучало, мафия, мафия, мафия.

Я прошла почти до конца коридора и прислонилась к стене. Руки дрожали, я сделала глубокий вдох, потом еще один.

Значит, вот кто ты, Дэмиан. Не просто убийца, а часть системы, которая старше моей страны, которая не прощает ошибок и не отпускает своих.

Я вспомнила его слова, «Ты возвращаешься со мной живая». Теперь они звучали иначе, не обещание защиты, а констатация факта.

Я выпрямилась, поправила сумку и пошла к выходу.

На парковке меня ждал не водитель. Черный Porsche Дэмиана стоял в отдалении, скрытый тенью деревьев, и я узнала его по тонированным стеклам, по хищному силуэту. Он стоял, опираясь на капот, и смотрел прямо на меня. Не улыбнулся, не помахал, просто наблюдал, как я иду. В этом молчаливом ожидании было столько власти, что у меня перехватило дыхание.

Когда я подошла, он открыл дверь.

— Кассандра снова доставала? — В голосе звучала ленивая насмешка. — Выглядишь так, будто призрака увидела.

— Увидела, себя в зеркале.

Он хмыкнул, обошел машину и сел за руль.

Мы выезжали с парковки, а мимо проплывал солнечный, мирный город. Люди спешили по делам, не подозревая, что в машине рядом сидит глава мафиозного клана и девушка, которая только что узнала, в каком аду оказалась, но сделала вид, что всегда это знала.

— Дэмиан.

— М?

— Ты никогда не говорил мне, кто ты на самом деле.

Повисла пауза, я чувствовала его взгляд.

— А ты никогда не спрашивала.

— Я спрашивала. Ты сказал, что занимаешься бизнесом.

— Я и занимаюсь. Просто мой бизнес специфичнее.

Я повернулась к нему. В его глазах не было страха, сожаления, желания оправдаться, только спокойная уверенность человека, который давно принял себя таким.

— Ну да, мафия это специфичный бизнес.

Он не отрицал, просто смотрел.

— И что теперь? Передумала? Хочешь сбежать?

— Нет. Просто хочу знать настоящие правила игры.

Дэмиан усмехнулся.

— Правила простые. Никому не верь, всегда имей запасной план и никогда не забывай, что в этом мире либо ты ешь, либо едят тебя. — Он сделал паузу. — Если хочешь выйти сейчас, я не буду держать. Но за этими дверями тебя ждет не свобода, а одиночество. Ты слишком много знаешь, слишком много видела, ты часть этого мира, Ракель, хочешь ты того или нет.

Я смотрела на него и понимала, что он прав. Я уже не та девушка, что приехала в Палермо несколько месяцев назад. Я видела смерть, убивала, строила схемы, спала с врагом.

— Ты не отделаешься от меня так легко. По крайней мере, пока не закончится игра с Марчелло.

— Умная девочка. — В усмешке сквозило довольное торжество. — Быстро учишься. Еще пара месяцев, и мне придется искать нового собеседника.

— Не льсти себе, до твоего цинизма мне еще расти.

Машина летела по набережной, ветер с моря врывался в окно. Я смотрела на воду и ни о чем не думала, только море, ветер и этот момент между прошлым и будущим.

— Знаешь, — сказал Дэмиан, когда мы подъезжали к особняку, — я редко вывожу кого-то просто покататься. Обычно у таких поездок есть цель, встреча, сделка, устранение проблемы.

— А у этой?

— Просто захотелось увидеть, как ты смотришь на море, понять, о чем думаешь, когда никто не требует решений.

— О том, что море пахнет так же, как в детстве, когда все было просто и не требовало выбора между жизнью и смертью.

Он молчал, давая пространство для этих воспоминаний.

Машина остановилась. Дэмиан повернулся, и его взгляд стал тяжелым, почти невыносимым.

— Ты не умрешь завтра. Ты вернешься со мной и будешь продолжать меня бесить еще очень долго, потому что я так решил.

Я смотрела на него. В этой фразе был весь он, властный, самоуверенный, невыносимый и единственно возможный в моем новом мире.

— Ладно. Тогда завтра в семь, не опаздывай.

— Я никогда не опаздываю. Это плохой тон для человека, который собирается выиграть войну.

Я вышла из машины и пошла к дому, чувствуя его взгляд на спине. Впервые за долгое время я почти улыбалась.