25. История перед сном

Хуань честно готов проклясть всех и вся за то, что ему нужно ехать по морозу. Может, накидка и спасала от магического мороза, но от обыкновенного, человеческого холода она явно не могла укрыть. Очень быстро юноша перестал чувствовать ноги, а остальная часть тела превратилась в неповоротливую деревяшку. Верхом на лошади он мог только крутить головой и иногда с горем пополам передвигать руками.

Когда город оказался позади, окружение вновь изменилось: снега стало значительно больше, а перед ними уже были леса, покрытые белыми шапками. Горные и лесные тропы покрыл лед, словно бы они шли по реке, а не земле. Белый резал глаза и Хуань спрятал лицо, носом уткнувшись в чужую грудь. Вновь он ехал в том же положении, в котором добирался до города: лицом к лицу с мужчиной, который обнимал его. Но на этот раз Хуа хотя бы был уверен, что чужое тепло согревает его, потому что плащ себя оправдал: мороз, опасный для заклинателей, теперь не достигал его. И пусть обычный холод никуда не делся — на то было тело рядом с собой. Использовать учителя как личную печку было немного странно, но Хуа ни о чем не жалел.

Остановиться пришлось тогда, когда, по мнению И Чэна, должен был наступить обед. В городе мужчина перед отъездом прикупил для себя и юноши перекус. Но вот только разогреть его предстояло на огне.

— Учитель, вам не кажется, что здесь слишком холодно для огня? Он же сразу потухнет...

И Чэн смерил его строгим взглядом и Хуа ничего не осталось, кроме как продолжить стоять у лошади, обнимая себя за плечи. Кобыле явно было ровно на мороз. Она просто копытом раскапывала ямку в снегу под собой, словно бы игнорируя человека, который нагло прислонился к ее бедру.

Шэнь достал из небольшого мешочка бумажный талисман. Тот тут же загорелся, и мужчина опустил его в сложенные в кучку ветки, собранные с округи и выкопанные из снега. Несколько из них Шэнь просто сорвал, сломав у дерева. Хуань был против, но сказать ничего не мог.

Огонь на удивление не потух. Он продолжал гореть и казалось, что даже ветер не способен погасить его. Мужчина достал из того же мешочка целый котелок. Теперь у Хуа был вопрос, что же это был за мешочек, если он вмещал в себя таких габаритов предметы. Но он так и не смог озвучить его, только растерянно смотря на то, как из нескольких палок мужчина соорудил поддержку для котелка. Он делал это так быстро и ловко, что Хуа показалось, что это был не первый и даже не десятый раз.

— Учитель, вы раньше занимались этим? — тихо поинтересовался юноша, смотря на то, как мужчина садится на снег у огня. Тот кивнул.

— Я довольно часто готовил еду на костре. Не то, чтобы это было вкусно, но вполне съедобно.

Хуа вздохнул. Он тоже занимался чем-то подобным, когда надолго покидал свое поместье. Он, захватив с собой только лук и стрелы, мог вести охоту на мелкую живность неподалеку и ею же и питаться. А спал он частенько в листьях, собранных в одну большую кучу. Редко случалось, чтобы его нашла стража, когда он надолго покидал стены поместья. Чаще он возвращался сам через несколько дней, когда жизнь в лесу неподалеку ему надоедала и хотелось немного комфорта.

— Позвольте мне? — попросил Хуа, садясь на снег рядом с мужчиной. Тот передал ему палочку, которой перекладывал горящие ветки. — Я когда-то тоже готовил на кострах, но последний раз случился очень давно. Еще до того, как я пришел на пик.

А когда он вообще пришел на пик? Разве не прошло несколько месяцев с того момента? Хуань никак не мог вспомнить. Если наступила зима, то не значит ли это, что он пробыл там не меньше двух месяцев?

Юноша растерянно смотрел на пламя, после чего продолжил:

— Я довольно часто убегал из дома. Охотился с помощью Хуаньшу.

Лук отозвался на имя звоном. Лошадь на мгновение повернула голову в сторону пристегнутого к ней оружия, но потом вернулась к раскапыванию ямки под собой. Хуань выдохнул.

— Чаще подстреливал кроликов. Но те проворные, поэтому ловил не больше двух за раз.

— Любишь крольчатину?

— В округе больше ничего и не водится, — пожал плечами юноша. — Там есть ручей, но рыбы в нем негусто. Всегда, когда я туда приходил — больше одной не мог поймать. Да и скользкая она. Уплывает.

Юноша выглядел слишком хрупким для того, кто мог бы охотиться или жить подобным образом. И Чэн был впечатлен рассказом, потому что считал, что большую часть времени Хуа провел исключительно в поместье. Но, видимо, его как раз-таки там частенько не было.

— С десяти лет я стал сбегать. Почти каждый день, — Хуа посмеялся. — Отец не давал мне тренироваться, но я выделял время и убегал.

— На пике ты не сильно отличился. Тоже вечно сбегаешь.

— Так и есть, — юноша улыбнулся. Его взгляд потеплел и он вновь палочкой перемешал прогорающие ветки. — Я не люблю сидеть на месте. Да и тренировки не выматывают меня. Наоборот. Скорее всего дело в оружии. Цин Мин и Хуаньшу были созданы мной, а значит, что в них я вложил что-то от себя, разве не так? Возможно, из-за обмена энергией с оружием я ощущаю себя лучше.

И Чэна посетила странная мысль. Может ли быть...

Его ученик пришел к нему с уже сформированным ядром, но о медитациях он услышал впервые на пике. Все время до этого он исключительно тренировался. И только с собственным оружием.

— Возможно ли, что ты сформировал ядро во время тренировок?

— Я не знаю, — пожал плечами юноша. Он обратил внимание на то, что суп в котелке разогрелся, а потому стал оглядываться в поисках ложки. Но в конце концов И Чэн сам вложил ее ему в ладонь. Хуа зачерпнул и попробовал. Не плохо, но и не предел мечтаний. Съедобно. Юноша снял котелок с огня и поставил на землю перед собой, повернувшись при этом к учителю. — Я никогда не обращал внимание на его наличие. Возможно, точнее может сказать моя сестра. Она довольно часто интересовалась моим здоровьем, да и развивала дар целителя с раннего возраста, поэтому скорее всего она прекрасно помнит день, когда у меня сформировалось ядро. Она не могла не заметить этого.

— Если твое ядро сформировалось посредством тренировки, то развивать его придется...

— Тоже тренировкой, я знаю. Я говорил вам, что медитации не имеют для меня смысла. Я могу восстановить силы, но сильнее не стану, — Хуа вздохнул. Он приступил к еде. Есть с одного котелка было несколько странно и должно быть неловко, но, видимо, никого из них это не смущало, поскольку никто больше не придавал значения личному пространству. В последнее время они слишком часто были близко друг к другу, поэтому никто даже не задумался о том, что нарушает чужие границы.

После того, как с супом было покончено — И Чэн достал сверток из того же самого мешочка и протянул его юноше. Тот развернул бумагу и в замешательстве взглянул на булочку в промасленной бумаге.

— Съешь, и мы поедем дальше.

— Я наелся, учитель.

И Чэн вскинул бровь. Он осмотрел юношу, который держал в руках сверток. Хуань съел меньше него. Пусть он и выглядел хрупким, но как молодой заклинатель он явно должен был есть больше.

— Просто съешь сейчас. Иначе она залежится и станет твердой. Потом уже съесть ее не получится.

Хуань обреченно выдохнул. Он разломал булочку пополам, но не очень ровно. Большую часть он протянул мужчине, осторожно завернув ее в бумагу.

— Пополам. Я съем это, а вы — это.

Шэнь спорить не стал. Он забрал сверток, съел половину булочки и поднялся с места, туша костер снегом. Хуань тоже встал и прошел к лошади. Он погладил ее по шее, чувствуя внутреннее спокойствие после подобного перерыва. Черная лошадь зафырчала и дернула хвостом, позволив забраться верхом. За спиной юноши через несколько минут оказался И Чэн. Мужчина положил одну руку на его талию, удобно перехватил другой поводья и погнал лошадь дальше.

Путь был ровным и спокойным, но одинаковый заснеженный пейзаж наскучил. Хуань ленивым взглядом провожал мелькающие деревья, откинувшись спиной на чужую грудь и прикрыв глаза. Белый, светло-серый, серый — все эти цвета уже успели порядком надоесть, хотя они ехали только вторые сутки по подобным местам. Неужели зима может быть настолько скучной? Хуань слышал, что зимой проводят различные интересные и яркие празднования, представления, однако в какое место ни загляни — везде уныние, бедность и ненависть. Возможно, сказывалась политика императора. Но Хуань едва ли что-то мог поделать с этим. Он не был прямым потомком императорского рода, да и никогда не считал себя частью этих "важных" людей.

— Учитель?

— Да? — мужчина опустил голову, смотря на расслабленного юношу в своих руках. Тот продолжал полулежать на нем, закрыв глаза. Длинные ресницы привлекли чужое внимание. Они казались пушистыми и И Чэн уже было потянул руку, в которой держал поводья, но быстро опомнился и положил ее обратно на шею лошади.

— Сколько вообще существует царств демонов?

— Почему ты спрашиваешь? — Шэнь вздохнул. Это тему он не особо любил, да и демонов в целом не одобрял. Он не имел ничего особенного против них, но все же симпатии к ним не испытывал, чего стоило ожидать от любого уважающего себя заклинателя.

— Просто интересно.

— Я знаю немного: Ледяное, Ядовитое, Огненное и несколько уничтоженных. Из них я помню только Лунное и Царство Молний. Кажется, глава пика рассказывал мне немного о том, как пало Царство Молний и о том, какие демоны там были. Но я не очень хорошо разобрался, — честно признался мужчина. — Ледяное довольно известно: от него почти пала империя. Огненное уничтожало наш ник несколько раз и именно они убили основательницу. Ядовитое... Оно тоже считалось истребленным, однако, раз твоя сестра — принцесса этого царства, то я полагаю, что оно восстановится со временем. Лунное... О нем учитель рассказал не очень много. Только о том, что демоны там были целителями. Такими же, как и в Ядовитом Царстве, но они не обладали техниками воинов, которые могли допустить в других царствах. Лоза, которую тебе подарила сестра — основное оружие целителей. Но у Лунного Царства не было оружия. Они не могли защитить себя. Никто так и не узнал, как именно пало это Царство, но известно об этом стало довольно быстро.

— А что насчет Царства Молнии?

— Его называют по-разному, но оно было самым могущественным. У демонов не принято губить царства друг друга, но это отличилось жестокостью: оно уничтожало мелкие селения демонов, стерло с лица земли несколько Царств и, насколько мне известно, именно последователи этого давным-давно исчезнувшего царства уничтожили царство твоей сестры в свое время. Последователи, не прямые наследники. Наследников уже не было несколько столетий. Однако скажу одно: демоны этого царства славились тем, что их сравнивали с богами войны. Один из них мог противостоять сотне ледяных демонов.

— Зачем они нападали на других демонов?

— Их техники... Требовали более кровожадного подхода, — немного рассеянно отозвался И Чэн. Вся его речь вообще звучала неуверенно. Через слово он запинался, словно бы подбирая правильное слово, чтобы верно выразиться. — Большая часть из них требовала или собственной, или чужой, но демонической крови. Но ее требовалось слишком много. Чтобы развить одного демона — царство вырезало одну демоническую деревню или деревню призраков.

— Даже после смерти покоя нет, — пробормотал юноша. И Чэн кивнул.

— Именно поэтому Ледяное и Огненное Царства заключили союз и уничтожили наследников. Возможно, не всех, но тех, что вели эту политику, убили.

— У большинства царств есть свой цвет знамени и меток. Какой у Царства Молнии?

— Золото. Учитель говорил, что молнии, вызванные представителями данного царства сияют золотом, а метки на их лбах словно бы нарисованы с помощью расплавленного металла. Не знаю, насколько опасны эти демоны, но слухов о них достаточно.

— А что насчет царства Луны?

— Я слышал лишь то, что там были преимущественно девушки-демонессы несравненной красоты. Верю я в это мало, но учитель сказал так. Ходят слухи, что именно Царство Молнии уничтожило их.

Хуань покачал головой.

— К чему такая жестокость? Может ли быть, что они были одержимы из-за демонической крови?

— Понятия не имею. Но такое тоже возможно. Не все демоны могут контролировать свою сущность. Твоя сестра выглядит и ведет себя как человек, но аура от нее исходит чистая, демоническая. Нет сомнений, что она наследница своего царства. Но кровь она контролирует.

Хуань немного поерзал, удобнее устраиваясь в седле. Он открыл глаза и смерил равнодушным взглядом дорогу перед собой. Все тот же пейзаж. Словно бы они вовсе не сдвинулись с места, сколько бы ни шли.

— Учитель, я могу вздремнуть?

— Как хочешь.

— Расскажите еще что-нибудь.

— Решил заснуть под рассказы? — фыркнул И Чэн. — Я тебе не мать — сказки перед сном рассказывать.

— Мама никогда их не рассказывала, — посмеялся юноша, закрыв глаза вновь. — Сколько себя помню — я засыпал один в своей комнате или в куче листьев, но никогда ко мне не приходили, чтобы рассказывать истории. А вас приятно слушать. У вас красивый голос.

Шэнь смутился и повернул голову в сторону, словно бы мог таким образом скрыть неловкость. Он немного подумал, прежде чем начать:

— Когда-то жил юноша. Он был совсем молод и проживал в совсем крохотной деревне. Он был совсем маленьким и хрупким, но цеплялся за жизнь как мог. У него не было родных, не было еды или денег. Он бродил по улицам в поисках еды.

Хуань нахмурился. Он слушал убаюкивающий голос, но, вслушиваясь в детали истории, он не мог не испытать тревоги.

— Однажды этот юноша, в один из своих голодных дней, направился к мусору, брошенному на улице. Он наткнулся на древние книги, понять слов в которых не мог. Он видел только картинки. На них был изображен человек с мечом: он двигался от картинки к картинке, менял положение и позы. Юноше стало интересно. Обессиленный, он порылся в мусоре еще немного, пока не нашел какую-то кривую палку. Он представил, словно бы она — меч. И стал двигаться. Движение. Одно за другим. Он повторял то, что видел на картинке. В конце концов к нему пришла идея. Артистам на улице платили за выступление и он подумал: «А быть может, я смогу так же?». Юный мальчик вышел на площадь. Одежда его была разорвана, перепачкана в грязи и пыли, но своими нелепыми движениями он привлек внимание публики. И тогда ему кинули настоящий меч. Он взглянул на него и услышал: «Бери, повтори еще раз, и я заплачу тебе». Юноша сделал так, как было сказано.

Хуань начал засыпать. Он склонил голову набок, а сознание его плавно начинало отключаться.

— И тогда к нему вышел человек в белых одеяниях. Он протянул ему руку и спросил, желает ли юноша отправиться с ним.

Юноша резко открыл глаза.

— Учитель!

Шэнь недоумевающе взглянул на оживившегося Хуаня. Тот развернулся на лошади, невольно ударив ее голенью по бокам, из-за чего она фыркнула и ускорилась. Однако И Чэн быстро перехватил контроль обратно, успокоив кобылу.

— Это ведь вы!

— А? — мужчина нахмурился. Он не был уверен, что правильно понял ученика. — О чем ты?

— Эта история... Это ведь вы — тот юноша, не так ли? Человек в белых одеждах — глава клана, а вы — тот мальчик, нашедший руководство.

— Так быстро догадался? — мужчина устало вздохнул. Он положил руку, которой держал поводья, на макушку Хуа. — Даже если так — ты собирался спать. Разве нет?

— Я... Этот ученик слишком взволнован, чтобы заснуть.

— Что же тебя так обеспокоило? Это всего лишь старая история, — Шэнь слабо улыбнулся. Он выдохнул, переводя взгляд с Хуа на дорогу. — Садись как сидел и отдыхай, я не закончил.

Хуань воодушевленно кивнул и устроился удобнее, закрыв глаза. Теперь он еще внимательнее вслушивался в чужие слова.

— Юноша недоумевающе взглянул на этого человека. Его белые одежды напоминали одеяния монахов, которые часто прогоняли его из храмов, не позволяя взять подношения со столов. Он часто приходил туда, чтобы взять что-нибудь, ведь всегда считал, что еда там пропадает зря. Потом он приноровился воровать ее, однако все равно его довольно часто ловили на этом и выгоняли из храма. В тот момент юноша, смотря на этого человека, счел его реплику шуткой и спросил хочет ли он ему заплатить за выступление. Тогда он протянул юноше несколько монет. Он в жизни не видел таких и сразу же принялся разглядывать их. Человек сказал: «Если ты отправишься со мной — я дам тебе больше. Тебе не придется голодать или выступать на улице». Юноша фыркнул. Он держал данный кем-то из толпы меч и гордо ответил: «Я продолжу выступать». Тогда человек произнес: «Рано или поздно людям надоест смотреть на твои выступления и ты вновь останешься голодным». Юноша насторожился. Он отбросил меч в сторону, отряхнул безнадежно грязные руки и все так же, гордо подняв подбородок, ответил этому человеку: «Пусть так. Я родился среди людей — среди людей и подохну. В бедности или богатстве — роли не играет». Человек в одеяниях рассмеялся. Уверенный в том, что сказал что-то умное, юноша продолжал стоять и ждать чужой реплики, но незнакомец так и стоял напротив. Толпа уже разошлась и остались только они и несколько мелких монет в награду за выступление, лежащих на земле. Человек поднял их и вложил в ладонь юноше. «Что же, если ты так уверен в своих силах, так почему бы тебе не отправиться на один пик неподалеку отсюда?» — спросил монах. Юноша смотрел на него с недоумением, словно бы раздумывая. «Зачем?» — поинтересовался юноша. Тогда человек с улыбкой ответил: «Если ты сделаешь это — я приму тебя в ученики и обучу владению мечом. Ты можешь сам решить на что потратишь это умение: на выступления на площади в городе, или же на то, чтобы защитить то, что однажды станет для тебя ценнее денег». И тогда юноша ответил...

Хуань заснул. И Чэн, заметив это, остановил свой рассказ и склонился к чужому лицу, чтобы проверить, в самом ли деле спит Хуа. Тот не возражал, когда история прервалась, да и дыхание его было ровным и спокойным. Он расслабленно полулежал в чужих объятиях, склонив голову к собственному плечу.

— ...Тогда он ответил: «Я вряд ли найду что-то ценнее золота», — закончил мужчина, выдыхая и прикрывая глаза.

Он вспоминал эту историю, то, что сказал тогда Хань Чжу, и ему самому становилось неловко от мыслей об этом. Он грубил ему, а когда добрался до пика, посчитав, что ему за это заплатят — стал его учеником, не прекратив с ним препираться. Для ребенка с улицы он был слишком горд и самодоволен, но со временем учителю удалось усмирить его нрав. В конце концов Шэнь И Чэн продолжал жить на пике только потому что Хань Чжу продолжал обеспечивать его: он дал ему жилье, еду и оружие. Он обучил его, отправлялся с ним на задания, дабы показать, что зло в этом мире существует, и что с ним нужно бороться, противостоять ему. Но сколько бы И Чэн ни сталкивался с этим «злом», с этими несчастными демонами, в чьих глазах стояли голодные слезы, он видел только собственное отражение: мальчишка, голодный и отчаявшийся, но все еще борющийся за жизнь. Большая часть убитых им демонов питалась человечиной, но они были просто голодными. Их изгнали из собственных царств, так что им оставалось делать?

Смотря на это самое «зло», Шэню всякий раз казалось, что он действительно смотрит на сжавшегося в комочек мальчишку, дрожащего от холода и голода.

Он ненавидел слабость и беспомощность. Не демоны были его главным страхом. Он и не ненавидел их. Он впадал в ярость, увидев в их глазах это самое отчаяние, которое однажды чуть не поглотило его самого. Перед тем как его нашел Хань Чжу, он почти загнулся от голода, но выжил благодаря какой-то собаке, которая пришла к нему, притащив в зубах булочку. Юноше было все равно, что она вся была в собачьей слюне — он жадно глотал куски засохшего теста, пока рядом с ним сидела лохматая рыжая псина, внимательно наблюдающая за ним. Возможно, она признала его за щенка, возможно она просто видела, что он умирает, и чувствуя это, она принесла ему еду. С тех самых пор И Чэн не мог перестать, сталкиваясь с бродячими псами, кормить их.

Сейчас, задумываясь над своими словами о золоте, мужчина смотрел на юношу в своих руках. Он был ребенком, который до сих пор вредил себе, но сам того не понимал. Он был неловким, но даже так предпринимал глупые, но попытки позаботиться в ответ. Возможно, он хотел бы защитить его. Хуань был хрупким, постоянно получал раны и вряд ли смог бы противостоять даже самому простому демону. Его ядро и вовсе было ослаблено. Сейчас он был самым обычным человеком. Он даже не умел использовать свои духовные силы. Разве что передавать их другим людям.

Один из мечей в ножнах задрожал. Безымянный меч покинул ножны на полцуня, после, наполовину оказался на холодном морозном воздухе, демонстрируя новому владельцу свое кроваво-красное лезвие. И Чэн протянул руку и вернул меч в ножны.

— Оставайся там.

Иногда меч без причины покидал ножны. И Чэн нашел это довольно забавным: он не тратил своих духовных сил, однако стоило мечу ощутить, что И Чэну или Хуаньхуа грозит опасность — он сам отправлялся в атаку. Возможно, так работала оставшаяся воля Маршала Красных Вод. Он всегда пытался защитить что-то. До самого последнего вдоха тот думал о том, чтобы защитить хотя бы Сэнъшэнь. И, видимо, из-за того, что Чу Хуа являлся прямым ее наследником — меч отзывался на его защиту.

Если он покинул ножны, значит, рядом был кто-то. Это мог быть и зверь, но И Чэн посчитал, что в такую погоду звери вряд ли покинули бы свое убежище.

Но он ошибся. В один момент перед лошадью оказалась белая лисица. В отличие от своих сородичей она была куда крупнее, а мех ее отливал голубой аурой, которая его покрывала. И Чэн почти сразу определил, что животное это было не простым. Он слышал, что некоторые заклинатели используют духовных зверей, подчиняют их или заключают с ними контракт, но сейчас встретить кого-то подобного было неожиданно.

Золотые глаза лисицы напрямую указывали на принадлежность к молнии. Она без страха стояла перед надвигающейся на нее лошадью и с нескрытым любопытством смотрела на всадников.

Остановив лошадь, И Чэн пытался понять, что могло понадобиться от них лисице. Та села перед ними и внимательно смотрела на юношу на руках Шэня. Она вряд ли смогла бы забраться на лошадь, но и спешиться мужчина не мог, не разбудив при этом Хуа. Тот только недавно задремал. Задерживаться не хотелось.

— Что ты хочешь? — мужчина фыркнул. Он порылся в небольшом мешочке, висящем у него на поясе и извлек небольшой сверток. Что ж, оно все равно скоро испортилось бы. Бросив лисице кусок мяса в свертке, И Чэн уже хотел отдать лошади приказ двигаться дальше, однако лиса с места не сдвинулась. Она даже не посмотрела в сторону брошенного ей мяса. — Брезгливая?

Лиса фыркнула. Этот звук означал одно: «нет». Что ж, если она понимала его — нет сомнений в том, что она была волшебным зверем.

— И чего ты сидишь? Уйди с дороги, — И Чэн услышал еще одно фырчание. Такое же недовольное, как и предыдущее.

Немного подумав, И Чэн нахмурился. Если этот зверек имел такую редкую стихию, так почему он остановился перед ними? На них обычно велась охота, так с чего бы зверью самостоятельно подбираться на настолько опасное к заклинателю расстояние? С другой стороны — приобрети его ученик подобное животное, и он сможет подняться на несколько уровней в совершенствовании, если вдруг стихия их совпадет. И Чэн так и не определил, чем именно управлял этот юноша. Он использовал исключительно оружие, подобно богам войны, а потому он так и не смог понять с какой стихией он взаимосвязан.

У каждого ядра заклинателя были зачатки той или иной стихии. У кого их не было — они считались последователями богов войны и использовали чистую духовную силу без природного элемента. И сколько И Чэн ни смотрел на своего ученика — он всегда считал, что его духовная энергия никак не может быть связана с какой-либо стихией. Он посчитал, что у него есть зачатки последователей богов войны, а из-за того, что его мать была генералом — сомнения в этом отпадали. Но могло ли быть, что его ядро на самом деле скрыло какой-то элемент или что он был настолько слаб, что Шэнь просто не смог обратить на него внимания?

Мужчина внимательно смотрел на лисицу. Он точно определил элемент зверя. Иногда случалось такое, что звери сами выбирали хозяев вне зависимости от того, желали они того или нет. Они до самой смерти следовали за ними и не было необходимости даже заключать с ними контракт, обязующий к беспрекословному подчинению. Может ли быть, что эта лиса выбрала его ученика? Но это не могло произойти, не имейся в его ядре элемент молнии. Будь его духовная энергия чистой, не имеющей природных корней — он бы не привлек внимание подобного животного.

У самого И Чэна когда-то обнаружился элемент воды, но он не развивался в подобном направлении никогда в жизни. Просто использовал меч. Возможно ли, что Хуань был таким же? Просто не знал?

— Тебе нужен этот мальчишка? — И Чэн кивнул на Хуаня. Лиса выжидающе смотрела на него, но не фыркнула. Только ее хвост дернулся в нетерпении. Приняв этот ответ за «Да», И Чэн вздохнул. — Он отдыхает, — тихо пробормотал мужчина. — Если хочешь следовать за ним — следуй. Но я не собираюсь его будить.

Приняв это за согласие сопровождать, лисица поднялась с места и встала рядом с лошадью. Последняя возобновила путь, но теперь уже в компании белой лисицы. Зверь не выглядел особо внушающе, но И Чэн много слышал о них: они были способны значительно увеличиваться в размерах и использовать природный элемент, не растрачивая при этом так много сил как те же заклинатели.

Демоны тоже имели свои природные корни. Шэнь уверенно мог сказать, что трем царствам демонов соответствуют стихии из названий самих царств, и только Ядовитое имеет стихию земли, о которой не сразу можно догадаться. Впрочем, довольно просто провести связь между цветами и землей. О Лунном он ничего сказать не мог, да и не так уж и много он о нем слышал.

Путь продвигался в тишине. Неторопливый темп сменился: И Чэн то и дело подгонял лошадь, желая поскорее добраться до нужной деревни и наконец разобраться со зверствами, совершаемыми каким-то существом. Что бы это ни было — он прикончит это на месте при первой же возможности.

Хуань проснулся уже тогда, тогда начинали сгущаться сумерки, а они еще не добрались до нужного места. Он рассеянно осмотрелся и потом поднял голову, смотря на чужое сосредоточенное лицо. И Чэн продолжал вести лошадь, но почувствовав чужое копошение наконец перевел взгляд ниже. Хуа щурился, словно бы в полутьме пытаясь разобрать черты расплывающегося лица. Взгляд после сна никак не фокусировался. Он умудрился крепко заснуть во время пути — что же это такое? Он никогда в жизни так хорошо не отдыхал. Даже ночуя в постели он не ощущал себя настолько разомлевшим и отдохнувшим, а тут он отрубился верхом на лошади, да еще и сидя. Шея все же затекла, из-за чего юноше пришлось сесть удобнее и размять ее.

Спустя некоторое время он услышал странный писк. Юноша растерянно осмотрелся. Это скрипел его доспех? Ощупав металл, но не найдя поломки, Хуа в замешательстве перевел взгляд на такого же спокойного мужчину. Но в этот раз тот смотрел куда-то вниз. Тогда Хуань проводил направление его взгляда и увидел... лису. Белую.

— Это... Кто? Откуда она? — тихо поинтересовался юноша. Поняв, что ее заметили, лисица стала проворно наворачивать круги, демонстрируя радость.

— Понятия не имею. Увязалась следом.

Лиса оскорбленно фыркнула. Она тихо прорычала на чужую реплику, но по-человечески объяснить Хуа ничего не могла. Только дергала хвостом из стороны в сторону и крутилась рядом с лошадью, которая заметно замедлилась когда юноша проснулся.

— Кажется, она что-то хочет. Может, голодная?

— Она съела кусок мяса, так что вряд ли, — невозмутимо пожал плечами мужчина, продолжая вести лошадь. — Скорее всего просто стало скучно.

— Она... Всю дорогу так?

— Да.

Лисица, была не в силах больше выдерживать столь наглого вранья и оскорблений. Она зарычала и выпустила когти. Ее мех же окутала золотая аура, а по нему пробегались разряды золотой молнии.

— Сомневаюсь, что это обычная лиса, — пораженно смотря на необычную зверушку, заключил юноша.

— Какая разница? — никак не реагируя на чужое недовольство, Шэнь прищурился, смотря на дорогу. — Походит за нами и отстанет.

— Учитель, как долго мы уже едем? — все же переведя взгляд с лисы на мужчину, поинтересовался юноша. Каким бы красивым животное ни было — его учитель в любом случае интересовал его больше. Как он не уставал держаться в седле столько времени? Хуань уже чувствовал, как затекли все его конечности, не говоря уже о том, что он не был уверен в том, что у него получится спешиться.

— Не так уж и долго. Но я думаю, что скоро мы будем в той деревне.

— Уже темнеет, — пробормотал Чу Хуа, смотря на темнеющее небо. Тучи и без того затянули его, но с каждой минутой становилось все темнее. Он еще видел окружение благодаря снегу, но все равно плохо различал местность. Они не заблудились?

— Боишься темноты?

Щеки юноши вспыхнули и он замотал головой.

— Если бы я боялся темноты — вы бы узнали об этом раньше.

Шэнь кивнул. И то верно. Еще в пещере Хуа бы не смог уйти далеко вперед, но в итоге он самостоятельно добрался до гробницы Маршала. Да и он не был похож на того, кто был напуган темнотой.

— На самом деле я не очень хорошо вижу, поэтому я не так уж и сильно боюсь темноты. Одной причудливой фигурой больше — одной меньше, — Хуань посмеялся. — Мое здоровье оставляет желать лучшего. Но все не так уж и плохо. Я плохо вижу только издалека, поэтому иногда приходится внимательнее присматриваться.

— Насколько плохо ты видишь? — Шэнь впервые слышал о чем-то подобном. Неужели у его ученика не только были проблемы с ядром и спиной, но еще и с глазами?

— Проверьте. Спросите, вижу ли я что-то где-то.

И Чэн растерянным взглядом обвел окружение и отметил крупную ель далеко впереди с выделяющейся горкой снега на верхушке.

— Впереди есть ель. На ней снег. Она довольно крупная, ты ее видишь?

Юноша посмеялся.

— Учитель, что-то кроме деревьев. Они всюду. Как я могу выделить одну-единственную ель?

— Тогда... Огни впереди?

— Огни? Какие огни?

— Впереди деревня, я уже вижу свет в окнах. Ты не видишь?

— Я... Нет, — Хуань виновато улыбнулся. Сколько бы он ни силился разглядеть вдали свет — он видел только всепожирающую ночь и тьму деревьев вокруг.

— Тогда как насчет... Лиса, — Шэнь окликнул обиженное животное. Лисица фыркнула и махнула хвостом. — Беги вперед.

Лиса сделала вид, что не слышит его.

Поняв идею Шэня, Хуань повернул голову к животному.

— Пожалуйста? — попросил юноша. Лисица тут же возбужденно замахала хвостом и рванула вперед. До тех самых пор, пока она не слилась со снегом. — Все, я потерял ее.

— Она ведь не так далеко, — пробормотал мужчина. — Как ты можешь управиться с луком, если так плохо видишь?

— Хуаньшу обычно чувствует врага, поэтому стрелы летят туда, куда нужно, — смущенно признался юноша. — Она направляет меня.

И Чэн растерянно смотрел на лису впереди, которая заметно замедлилась. Когда лошадь нагнала ее, она просто вновь стала идти рядом, заинтересованным взглядом смотря на Хуа. Казалось, она чего-то ожидала от него. Однако юноша не был особенно сообразительным, да и все его внимание было сосредоточено на его наставнике.

— Если честно, то воин из меня в самом деле негодный.

— Да, — согласился И Чэн. И Чу Хуа возмутился бы прямолинейности, но он сам только что признался в этом. — Но все же тебя можно обучить. Просто побольше тренируйся на пике.

— Не медитировать? — поинтересовался с подозрением юноша.

— Медитации тебе много не дадут. Будешь тренироваться с копьем.

Хуань улыбнулся. Наконец-то ему не придется кучу времени тратить на бессмысленное сидение на месте.

— Деревня впереди?

— Да, она там. Через несколько минут будет там.

Хуань все еще пытался вглядеться в тьму. И в один момент он наконец увидел золотой огонек где-то далеко. Он мерцал и сразу его и нельзя было приметить. Но это был он: свет из окна одного из домов. Но потом он померк. Видимо, человек в доме уже отправился спать. И Чэн тоже заметил это, но ничего не сказал, только продолжив двигаться вперед.

Наверняка в деревне должно быть что-то, что укажет на нарушителя спокойствия.