Внезапная ревность

Обе девушки обнимали плечи Яромира и что-то не прекращая щебетали ему, иногда игриво хихикая. Парень же, и не препятствовал, подыгрывая и отвечая русалкам смешливо. Казалось, Яромир и вовсе позабыл, что пригласил меня к себе. Говорил, ждать будет, а сам...

Я уныло опустила глаза, поняв, что нет места мне рядом с ним. Да и не имею права требовать. В сердце разлилась полынная горечь. И без того ведомая правда накинулась реальностью осознания на разум. Я сделала шаг назад и только после обратила внимание на то, как Лешик наблюдает за моей реакцией на неожиданно открывшуюся нам картину. Старик даже не пытался скрыть хитрую ухмылку. Глаза его сверкали озорством до неприличия радостно. Злиться на него, однако, совсем не хотелось. Я развернулась и побрела назад к тропе, уныло глядя под ноги. «Глупая, не надо было и вовсе соглашаться» — крутилась навязчивая мысль в голове.

Позади Лешик неожиданно ударил посохом о землю, привлекая внимание довольно громким звуком. Послышался всплеск воды. Я обернулась, чтобы отругать нового друга. А его и след простыл! Только колдовские серебристые узоры покрыли траву под ногами, словно иней. Зато Яромир уж поднялся и шагал в мою сторону. Воздыхательницы его оказались пугливы и быстро скрылись под водой. Лишь густая рябь указывала на то, что в пруду прячутся русалки.

Я же, не сменила намерения покинуть водяного. С еще большей прытью направилась к тропинке.

— Ягда! Ты чего? — донеслось позади.

— Я передумала! — ответила, а сама изумилась тому, как злобно прозвучал голос.

Шаги уж скоро послышались рядом, а через мгновение холодная крупная рука обхватила моё запястье.

— Постой, Ягда. Государь велел показать тебе здесь всё. Передумать нельзя.

Я обернулась и уставилась на его руку, что мертвецки обвила кисть. Злость после его слов взметнулась внутри ещё сильнее. Видите ли, «Государь велел»! Сам то он, словно, и не горит желанием!

— Ты обещал не касаться меня!

— Только для того, чтобы помочь. Понять помочь! — Тут же убрал он руку и поднял обе ладони вверх.

От этого его вполне справедливого ответа стало ещё больнее внутри. Но почему? Сама же просила Яромира не трогать меня. И сама же сейчас страдаю от этого?

— С князем сама поговорю. Уверена, он поймёт меня и найдёт тебе замену. Не станет отвлекать своего хорошего друга от занятного дела. — На последних словах голос мой все же, дрогнул от обиды. Обиды на себя, за то, что не могу себе позволить чувствовать что-то к Яромиру, но и видеть его с другими девушками, даже бездыханными, тоже не могу.

Вновь почувствовала на своей руке касание. Яромир ловко сплёл наши пальцы, не позволяя вновь развернуться и уйти.

— Ягодка, ты что, ревнуешь? Русалки — сёстры мои, а не возлюбленные.

Я с изумлением уставилась на Яромира, который тут же отпустил мои руки, когда осознал почему решила покинуть его и что теперь этого не собираюсь делать. Тот словно довольный кот, тут же расплылся в улыбке. Эмоции мои ясно читались по глазам, а вздох облегчения невольно вырвался из груди. С плеч словно камень свалился. И я невольно сама про себя осознала нечто тревожное: «Я что, действительно ревную? Что со мной?»

— Вовсе не ревную я тебя, Яромир, — слишком испуганно и быстро сказала я вслух. Водяной же и бровью не повёл. Продолжал смотреть на меня сверху вниз так, словно решил подыграть ради моего спокойствия. На деле же, оба мы знали, что к чему. До чего моё глупое сердце докатилось.

— Хорошо, Ягда. Хорошо, — проговорил он, а сам с удовлетворением прошёлся взглядом по косе, в которой зеленела его блестящая прядь. Её вплела, чтобы не потерять и обратно вернуть Яромиру. Поблагодарить за помощь. А когда потянулась к ленте в волосах, то водяной сразу всё понял. — Не надо, ласточка, оставь себе, да почаще вплетай в косу. Для меня честь быть рядом с тобой хотя бы отчасти.

Взгляд водяного стал настолько тёплым, что от этого и во мне что-то сразу переменилось. Мы так и стояли бы, глядя друг на друга под гулкую песнь лягушек у пруда, да только с другой стороны водоёма, где высился старинный толстый дуб, послышались другие песни. Вспыхнуло пламя, и кто-то зажёг высокий костёр, выстроенный конусом из толстых брёвен. Тот занялся гореть и вскоре мелкие искры осыпали горизонт золотым мерцанием. Внутри расцвела детская радость от созерцания приятной картины. Я ещё никогда не бывала на праздновании летнего солнцеворота. Обычно его праздновали простые люди. Княжне не место на таком празднике. Отец не раз отказывал мне в просьбе поглядеть на то, как его отмечают.

Издали плохо было видно сколько именно людей собралось для празднования. Но с десяток молодых парней, да девушек с венками на головах из полевых цветов уже могла сосчитать. Народу только прибавлялось с каждым мгновением. Не замечая сама за собой, я стала топтаться на месте от нетерпения, а на губах задрожала плохо сдерживаемая улыбка.

— Красиво, правда? Идём! — побежал Яромир, огибая берег пруда, да оборачиваясь, заманивая и меня следовать за ним.

— И мы явимся на праздник? Мне нельзя. Что князь скажет? Наверняка будет недоволен.

— Он сам и захотел, чтобы ты порадовалась, посмотрела, как народ его живёт. В Яром Княжестве и бояре и дружинники танцуют в этот день у костров бок о бок с купцами, да простыми людьми. Разные мы Ягда, это и хотел показать тебе муж. Идём же!

Я несмело пошла вслед за водяным, а после и побежала, когда заметила, что на берегу вспыхнули ещё костры. Более мелкие, через которые смело прыгали высокие молодые парни. Людей вокруг большого костра собралось ещё больше. Гусли и свирель слились в красивую песню с хором голосов. Яромир позволил себя догнать, и я сама схватила его за руку, чтобы не упасть, спотыкаясь о кочку. Но отпускать позже не стала. Мы вместе, смеясь и уклоняясь от низких ветвей деревьев, растущих у самого берега, побежали навстречу искрам и веселому звуку песен.