Глас сердца

Следующий день не отличался ничем, кроме того, что спала в этот раз гораздо дольше. Однако, беспокоить меня никто не стал. Наверняка уж доложил князю Яромир о том, что гуляли мы ночью по Мирну, а муж приказал слугам не беспокоить княгиню. Лишь к обеду Арьяна позволила себе явиться. Девушка словно даже выглядела более смиренной и взгляд её стал более боязливым. Наверняка князь был оповещён и о том, что кто-то оставил в моих покоях верёвку. А для чего? Для того, чтобы молодая княгиня сбежать изволила. Это сразу поняла. Как и поняла, что во дворце княжеском есть недоброжелатели князя. Вот только глупый был этот ход скрытого врага. Не учёл он, что ничто не заставит меня бежать. Слишком была велика цена такой свободы. Арьяна же наверняка поплатилась как самая близкая моя прислужница, за то, что не уследила за мной. Вещи не проверила. Или же сама была не так чиста на руку. Тем не менее, наверняка убедила государя, что не причастна к подложенному в шкаф «дару». Иначе бы не пустил ко мне её государь уж никогда. Хорошо, если не казнил бы предательницу. Я же стала подозревать именно её. Девушка хоть и наверняка лишь была исполнительницей чужой затеи, но явно не желала добра князю. А, значит, и мне.

Тише воды, ниже травы теперь была девушка. Только с моего позволения подошла и стала собирать, расчёсывать волосы. Почти всё время молчала, за исключением моментов, когда спрашивала о предпочтительном наряде или же украшении. Только сейчас я с изумлением поняла, что, когда вернулась в покои вчера ночью, верёвки уж не было в комнате. Наверняка на ней и пригрозили повесить прислужницу, если она не будет тщательнее следить за своей государыней. И сейчас, Арьяна, под предлогом поиска рубашки для меня, да сарафана, внимательно осмотрела полки шкафа. В этот момент её мне даже стало жаль. Возможно, не её руками сделано?

Вскоре служанка одела меня, нарядила и повела в трапезную. В этот раз обедала опять одна, но аппетит был необычайно хорошим. Из мыслей не выходил образ Яромира, встреча с ним грядущей ночью тоже. Мне не терпелось больше узнать обо всём, что происходит в Мирне и за его пределами. Но больше всего мне хотелось увидеть водяного.

Руки сжались в крепкие кулаки, когда Волибор вновь принялся окуривать ладаном тело, претерпевающее ежедневные несносные муки. Дарованное нечестивое колдовство, всякий раз, как его использовал, наносило непоправимый вред живой плоти.

- Хватит, государь, колдовать. Всё сложнее лечить вас становится, - надсадно выдохнул верный слуга. - Ещё немного, и совсем...

- Перестань, Волибор, поучать меня. Лучше добавь ладана в кацею.

Кацея́ - ручная кадильница в виде неглубокой плошки с горизонтальной ручкой.

Друг смиренно подложил смолы в ёмкость и дыма стало гораздо больше. Повёл рукой над кацеей, направляя сизую мглу к моим обнажённым участкам тела. Боль, что съедала разум ежечасной мукой, тут же стала утихать. Покои заволокло дымкой. Волибор закашлялся, но продолжил своё дело. Только это действо мне помогало восстановить хоть немного живую плоть, которая хранила в себе уж не один век нечестивую силу. Подарок, от которого не избавиться. Подарок, который и стал наказанием за ошибки ужасные. Подарок, который стал для меня поучительным проклятием и продлевал жизнь вместе с мучениями. Чем больше применял «дар», тем тяжелее становилось...

Юноша направил немалую порцию дыма к лицу, теперь непокрытому опостылевшим металлом. Боль окончательно унялась. Серебристые волосы, мирно лежащие на плечах, дарованные мне от мига первого вдоха при рождении, приятно засияли, принимая благодатные ароматы священного дерева. Парень же отвернулся. Даже ему было сложно смотреть на меня без маски. Но он не мог отказать в помощи, поскольку обещал столетия назад идти со мной сквозь вечность в ногу, помогать. Теперь и он не смел отказаться от данного слова. Волибор ни разу за долгие годы не озвучил своих сожалений о том, что вместе со мной замер во времени. Но таковое желание часто читалось в его глазах. Он страдал не меньше, но не смел жаловаться. Исполнял то, на что согласился, со всей ответственностью.

Воспряв духом, я поднялся с постели уж полнясь силами. Волибор поспешил надеть на меня широкие одеяния, скрывающие тело и, надев маску на лицо, внимательно окинул взглядом. Было важно, чтобы Ягда не видела меня пока не исполнит предначертанное. Знал, если увидит, то никогда не примет такое чудовище... Моё же сердце пылало при виде княгини. Это была она. Знал это. Хотелось всё рассказать. Сжать в руках и целовать. Бесконечно любить и заботиться. Но даже этого не мог сделать. Не даст проклятие могучее, открыть правду раньше времени. А посягать на девушку не имел права, не смел навязывать близость, хоть и супругами отныне стали. Помнил слишком хорошо, насколько провинился перед чистой душой. Не мог себе позволить упустить единственный шанс вернуть порядок и возвратить всё на свои места.

- Позови Ягду в основную светлицу сегодня, да холст с красками прикажи туда отнести.

- Обедает княгиня.

- Значит не тревожь. Пусть поест спокойно, после прикажи привести ко мне.

Волибор с тоской обратил внимание, как взял в руки посох и сел в кресло.

- Покои приказать проветрить?

- Нет. Немного побуду ещё тут.

Волибор отправился по поручениям. Я же стал раздумывать. Воспоминания накинулись на разум словно голодные птицы. Клевали беспощадными ударами совести. Образ Ягды так походил на образ той, за которую готов был отдать жизнь, но ошибся и проиграл в сражении с ложью...

Много лет тому назад...

- Выкраду, княжна, коль будешь так дразнить! - с усмешкой пригрозил. Сделал вид, что шучу, однако, мысли такие уж слишком часто посещали меня. - Выкраду, увезу на родину и женюсь!

Девушка заливисто рассмеялась, наблюдая за мной из окна княжеского дворца. Поправила чёрную косу, что блестящей змеёй вилась по её плечу, дразня мой взгляд. В карих глазах искрились задорные искры благородного янтаря. Рада намеренно выглянула из окна, не надев убранство на голову. Так принято было являться деве только перед мужем. Иначе - молва нехорошая понесётся быстрее ветра. Однако, свидетелей нашего вечернего разговора не было. Это хорошо проверил.

- Укради, княжич. Укради! - Вновь продолжила подтрунивать Рада. Уж не первый день так донимала она меня, зная точно, что не отдаст её отец мне в жёны.

Княжичу колдовских земель, который и сам, по слухам, родился сребровласым не с проста, не спешил князь Дарский давать ответ. Зато, заметил я согласие, покрытое поволокой насмешливости в словах самой Рады. Глядела лишь на меня княжна. Распознал её благосклонность без труда. Оставалось договориться с её отцом, Святославом.

Приехали свататься к красавице-дочери князя Дарского многие. Среди них были и сыновья бояр, и княжеские сыновья, и даже молодой князь великого Варского княжества. Последнего то и готовили в мужья Раде. Я же, сгорал от ревности, когда её намеренно сводничали с ним, заставляя прогуливаться, беседовать. И хоть такие свидания проходили не наедине, как и полагалось, но мне не становилось легче. Желал, чтобы все эти разговоры с княжной принадлежали только мне. Чтобы и руку мне её отдали. Однако, отец Рады настаивал, чтобы дочь ближе узнавала князя варского. Со мной ей и вовсе мало давали говорить. Однако, нашёл я как беседовать по вечерам с княжной. Вечером, когда никто не видел, мы часами говорили с ней. И каждый вечер Рада ждала меня у окна. Иногда мы шутили, а иногда о серьёзном рассуждали. Таких долгих разговоров Рада не вела даже с Младом. Я же хотел отнять её у всех гостивших во дворце молодых мужей.

Некоторые женихи, заметив, как влиятелен варский повелитель Млад, как статен, хорош собой и богат, быстро сдались и отправились восвояси. Некоторые же, как и я, остались, желая испытать удачу.

- Укради, колдун, ни то уеду с Младом. Стану его женой. - Улыбка на красивых губах девушки вдруг сникла. Она продолжила гораздо тише, заставляя и меня подойти к стенам дворца ближе. Окно из которого выглядывала Рада располагалось высоко, не давая сильно приблизиться к девушке. - Я слышала разговор отца с его советниками. Завтра даст своё благословение папенька на брак наш с Младом.

Глаза княжны наполнились страданием и слезами. Я понял, что не желает Рада выходить за варского князя.

- Только скажи, княжна, и украду сегодня же. Без насмешек ответь, готова ли уехать со мной?

- Нас станут преследовать, - с опаской осмотрелась в поиске свидетелей разговора девушка. - Тебя убьют, если поймают.

Я выдохнул от облегчения и приятнейшего осознания - Рада переживала только о моей судьбе. Сама же хоть сейчас готова была отправиться со мной в Ярое княжество.

- Не поймают. Млад же и сам не погонится. С того мгновения, как окажемся за пределами Ринска, станешь ты «порченой» в глазах всех женихов. Понимаешь? Даже отец твой не станет тебя возвращать домой, пугаясь ещё большего позора. Но не бойся, даю слово, что женюсь на тебе уже в Мирне. Отец будет зол мой, что выкрал невесту себе, но примет моё решение. Да и ему деваться уж будет некуда. Реши сейчас, Рада. Готова ли пойти на такое? Шутить не вздумай.

На красивом лице девушки застыл страх, опасения терзали её душу. То, что ещё недавно выглядело шуткой, стало твёрдым намерением. После Рада взглянула на меня прямо.

- Люба я тебе?

Я широко улыбнулся.

- Конечно, Рада. Так люба, что и сердцу тесно в груди. - Прижал ладонь к месту, где словно пылало неистовым огнём чувство.

- Почему тогда никому и даже мне имени своего не говоришь?

- Потому, что, когда младенцем был, мать спасла мою жизнь, но помогавший ей это сделать, дал имя, которое может погибелью для меня обернуться. С именем и жизнью даны мне были этот цвет волос и сила.

После этих слов протянул руку, коснулся бревна строения и поползли по стене ввысь, прямо к Раде узоры серебристые колдовские. Такие, о которых лишь говорили с опаской, как и обо мне, но никто не видел их воочию. Схожим колдовством наделялась только нечисть болотная. Мне же дар достался от местного колдуна, который изволил оживить мертворождённого княжеского сына. Строго-настрого он велел моим родителям имя сына отныне никому не говорить. В нём сокрыта была моя воля и любой, кто знал бы его, смог бы убить, лишь назвав его и дав распоряжение. Есть цена у всякого колдовства, сказал тогда старик. И такова она была у меня.

Рада отшатнулась, как и предполагал, когда завидела лихое, но спрятаться не спешила.

- Так это всё правда... Колдун ты...

Я хотел сразу показать ей, кто я. Чтобы передумала сейчас, пока есть такая возможность, чем, когда пути назад уж не будет. После прекратил колдовать, уняв сияние дара.

- Люб ли я тебе теперь, Рада?

Девушка тут же залилась румянцем, стыдясь произносить вслух признания.

- Приходи ночью. Решения не переменила. За честность благодарю. За неё тебя теперь ценю ещё больше.

Княжна так и не решилась сознаться, но и без того понял, что сердце Рады принадлежит лишь мне. Приняла она меня таким, каков есть. Готова была отречься от дома, родины и отца с матерью, чтобы вместе со мной быть. И самые красивые речи не могли так ясно рассказать о любви, как говорили поступки её.

Ночью, вместе со своими сопровождающими мы выкрали Раду через окно. Спрятали сбежавшую княжескую дочь в повозке с вещами. В просторном сундуке с отверстиями для проникновения воздуха, да на мягкой перине, хрупкой княжне наверняка было более, чем удобно. Сами же сделали вид, что вскоре отбываем из Ринска, не имея надежд добиться руки Рады. Ранним утром Млад довольным взглядом провожал меня за ворота княжеского двора, радуясь, что я потерял надежду. Князь варский даже и не подозревал, что провожает он и свою похищенную невесту в этот момент.

Только отъехав далеко от Ринска, не веря своему счастью, я пересадил Раду в княжеский экипаж. Сам же продолжил путь верхом, чтобы хотя бы перед своими людьми не опозорить будущую жену. Мысль о том, что отец поймёт меня, не оставляла, как и чувство великого счастья.

Встретив по дороге в деревне захудалую церковь, вовсе обрадовался. Обвенчались с княжной прямо в ней, да на землях Дарского княжества, от священника и не скрывали кто мы такие. Оставили след из новостей для отца Рады. Такой, чтобы знал он - дочь его, отныне жена колдуна. Княжич Ярого княжества не выкрал её силой, а по доброй воле Рада отдала мне свою руку. В этот же вечер, остановившись для отдыха в одном из постоялых дворов, мы разделили ложе с моей женой. И хоть планировал иное для неё, но сама Рада ко мне пришла в покои, а я уж и не мог ей отказать. Не посмел отправить спать в свою комнату, когда она так сладко целовала. Прекрасная ночь и вовсе подвела черту. Отныне мы стали настоящими супругами.