Ласточка

Мудрость князя и его тихая сдержанность, таящая силу и власть, поражали. Когда тихо вышла из покоев мужа, то утвердилась в этом дважды. Арьяна уж ждала. Когда же пылкий взгляд с безумным интересом заметался, улавливая в моём облике каждую деталь, осознала — колдун был прав. Ещё только порог его комнаты переступила, а девушка и даже караульные стали свидетелями изрядно переменившейся наружности. И если дружинники не смели глядеть долго, быстро приклеив взоры к полу, то дерзкая служанка с упоением рассматривала меня. Смятый подол сарафана, распущенные, немного всклокоченные руками мужа волосы. Румянец, разлившийся по щекам от пристального оценивающего взгляда служанки походил на жар, порождаемый недавней страстью. Всё это отразилось в блестящих глазах Арьяны свидетельством близости.

Пока девушка провожала меня обратно в мою комнату, лёгкая ухмылка никак не сникала на её губах, раздражая.

— Дальше я сама, — строго обратилась к навязчивой девушке, замечая то, как она уже желала прошмыгнуть следом за мной внутрь покоев.

— Как же, госпожа? — начала было протестовать помощница.

— Хочу побыть одна. Помощь мне без надобности, — ещё строже обратилась к Арьяне, напоминая девушке, что она не в праве требовать от своей государыни чего-либо. Пришло время поставить на место девицу. Завтра же попрошу князя и вовсе её ко мне не допускать в личное услужение. Уж слишком неприятно от её внимания становилось. А прислушиваться к своим чувствам всегда учила мать родная, княгиня Софья, приговаривая, что не просто так даруется чутьё человеку.

В покоях своих осмотрелась и вздохнула свободно, когда дверь моя уж холодила плечи. Я осталась одна, поскорее поспешила переодеться в ночную сорочку. Как только нырнула под лёгкое одеяло, да устроилась поудобнее, прихватив с собой зелёную прядь волос, уснула мгновенно.

На волнах сновидений меня щедро убаюкивал Дол, а спутница его, Дрёма, напевала песни неистово спокойным голосом. В этот раз снились мне золотые пшеничные поля родного края, щебет жаворонков, родители и братья, ясные глаза которых не просыхали от слёз, а горло их сжимали стенания боли. Так горячо и мрачно стало в груди, что ещё до рассвета глаза открылись и больше не смогла уснуть. Лишь лежала, бездумно пересчитывая оставшиеся звёзды на небе, глядя в окно. Раздумывала же о том, как поскорее отправить весточку родным, как справиться о судьбе няни. Как унять пожирающую нутро тоску по родине. Лишь несколько дней прожила в Яром княжестве, да и относился князь ко мне вовсе не грубо, а я уже маялась, не находя себе места в чужом краю.

Поднявшись и помня, что сегодня хочу просьбу огласить свою мужу, быстро облачилась как подобает княгине. Белый кокошник лёг поверх расчёсанных волос, сплетённых в косу. Сарафан бордовый и белая рубашка прекрасно подчёркивали статус, как и многочисленные украшения на шее, пальцах. Даже тяжёлые золотые серьги не поленилась вдеть в уши. Они приятно переливались рубиновой россыпью у лица, что стало и для меня открытием. Ещё ни одна из служанок ко мне не заглянула, а я уж была готова встречать новый день.

Когда помощницы явились, то были сильно удивлены такому раскладу, но ни одна не посмела обронить и слова. Даже дерзкая Арья вперилась взглядом в пол, помня строгие указания своей государыни, озвученные накануне. Не смела и вопроса лишнего задать.

Стук в дверь, однако, быстро развеял напряжение, повисшее в воздухе. Одна из трёх девушек уж было сделала шаг, но её остановила жестом руки. Сама прошла к двери и открыла. В этот момент стало и вовсе необычайно тихо. Передо мной стоял муж, возвышаясь у входа. После мягко отодвинул в сторону, приобняв за плечи и без капли смущения прошёл внутрь. Если бы сама не собралась так рано, то он наверняка застал бы меня растрёпанной после сна и в одной ночной сорочке при свидетелях. Это и было его целью.

— Оставьте нас, — повелительно огласил колдун приказ, крепко сжимая в правой руке посох. Голос его был суров и низок. Уж подумала, что нечто случилось.

Девушки тут же испаряясь, выбежали из покоев. Сам же князь медленно прошаркал к моему окну и стал говорить. В этот раз его сильная фигура прямо-таки излучала след недуга, читаясь в слегка сгорбленной осанке и тяжёлой поступи шагов.

— Иногда тебе нужно выходить за пределы княжеского двора, Ягда. Узнать местность, изучить порядки, познакомиться с народом и знатью. Некогда грустить, — твёрже прежнего произнёс муж так решительно, что чуть не вздрогнула.

— Сама хотела это предложить тебе, государь, но не решалась. Думала неволить станешь.

Колдун резко обернулся.

— Зачем мне это? Некуда тебе идти. Сам это знаю. А после того, как отправлю Литороду портрет твой, оглашая своей женой окончательно, без уговоров сама обязана будешь остаться подле мужа.

Я опустила взгляд к полу, сдерживая слёзы и проталкивая камень в горле тяжким глотком. Князь был прав. Не найти более мне места среди родных после всего, что они для меня приготовили. Может, и сейчас, явись я на родину, ждала бы казнь вместо объятий крепких. Причин то не знала, почему отец решился погубить...

На плечо тут же легла тёплая ладонь мужа, согревая сквозь ткань рубашки.

— Не печалься, Ягда, и мне режет сердце твоё страдание. Сам я не в силах показать свои владения, но мой верный слуга хорошо знает эти земли. Каждый прекрасный уголок покажет тебе Яромир.

— Нет! Только... — начала было препираться, но муж быстро перебил.

— Только ему доверю тебя. Не бойся сути водяного. Он тебе и не такие чудеса покажет. А люди не станут молвить дурного о дружбе с бездыханным хозяином болот. А теперь пора. — Протянул руку колдун.

Я тяжело вздохнула, силясь рассмотреть в тёмных впадинах маски глаза колдуна. Понять, могу ли попросить не следовать его совету, разрешение отправить письмо в Ринск. Но так и не испытав удачу на прочность, вложила руку в широкую ладонь мужа и последовала за ним в трапезную. Там мы в этот раз оставались наедине, отчего и кусок не лез в горло, учитывая, что сам колдун не ел, а лишь тихо смотрел на меня. В это раз он ещё и сидел не рядом, а напротив. Не выдержав, неловко поднялась со своего места.

— Я не голодна.

Муж только кивнул в ответ, отпуская без лишних слов. Я же вся покрылась неприятными мурашками от того, как резко переменился князь со вчерашнего вечера. Был всё таков же, но теплота нашего общения, взаимопонимание, исчезли бесследно. Даже забыла попросить убрать из моего круга помощниц Арьяну, так поразила холодность князя. О просьбе отправить письмо близким не шло и речи.

Дальнейший день прошёл для меня в спокойном одиночестве. Сидела у окна, да вышивала. Белую ткань широкого полотна уж плотно покрывал алый узор, но останавливаться не думала. Руки, занятые делом, всегда освобождали мой ум от тяжких мыслей.

К обеду, как и к ужину князь меня не приглашал. В одинокую трапезную сопроводили слуги. Мысль о том, что князь догадался о моей неловкости перед ним есть, не отпускала. Но после я задумалась о том, что быть может ему действительно нездоровится, ведь вечером он не позвал меня к себе, чтобы продолжить рисовать портрет и говорить обо всём на свете. От этого грусть только ширилась, а недобрые мысли о том, что успела как-то ранить словом или же вопросом князя, не давали покоя. Усложняло положение и усугубляющаяся ежечасно тоска по дому, Любаве. Родным, которых не могла простить, но и разлюбить тоже не имела сил.

Когда сумерки плотной серостью затянули небо, а остроликий месяц улыбнулся, словно подмигивая ясным серебром, нехотя сложила на лавке у окна свою вышивку и спрятала иглу в ларчик с шёлковыми нитями разных цветов. Хотела уж сменить яркий сарафан на ночную сорочку, расчесать волосы, распустив косу, но в дверь неожиданно громко постучали. Я замерла, не веря слуху. Кого же чёрт дёрнул беспокоить свою госпожу в такой час? Никто не решился бы из слуг просто так. А во дворе было тихо, даже не лаяли собаки, подтверждая догадку о том, что происшествий никаких не случилось. Неужто князь изволил явиться? На него это тоже не походило. Никогда ещё он меня не будил по ночам. Напротив, следил, чтобы ела и спала вдоволь. Был строг, но очень обходителен, замечая краткую тень усталости на лице и тут же отправлял отдыхать.

Я тихонько, босая, прошла вновь к окну и погасила одинокую свечу, стоявшую на подоконнике. Желание притвориться спящей было детским, но приятным. Кто бы сейчас не побеспокоил, гость не увидит ничего хорошего, ведь позволяла сегодня себе плакать. Глаза были наверняка опухшими и красными, а коса растрепалась.

Так же тихо легла в кровать и натянула одеяло поверх головы, прячась от всего мира. В этот же миг постучали в дверь ещё громче. Когда же ручка двери дёрнулась, то я и вовсе подскочила, припоминая, заперлась ли изнутри. Благо ключ торчал из замочной скважины, говоря о том, что дверь не открыть так просто. Меня же стала заполнять злость и возмущение на ряду с колким страхом. Может, действительно какое несчастье случилось?

Тут же вспомнилось, что князь выглядел больным, более слабым, что ли. Страх за ещё так мало знакомого мне супруга неожиданно яростно разгорелся под кожей, жаля душу сильнейшим переживанием. Уже не стараясь скрыть звуков шагов, подошла к двери.

Не спросив кто так нагло нарушил мой покой, в нетерпении сразу открыла дверь. Парень изначально замер в испуге, скользнув по мне взглядом, а когда уловил намерение закрыться, тут же шагнул навстречу. Я же с грохотом захлопнула дверь перед носом Яромира. Ручка снова затрепетала, но дверь уже успела закрыть на замок. «Как посмел он явиться!? — с возмущением в голове пронёсся вопрос. — Что же делать? В спальню, да к молодой княгине ночью пожаловал! Нельзя отворять! Да и как ему в глаза смотреть после всего?!» Следом за воспоминаниями, на коже словно стали пылать некогда оставленные водяным поцелуи.

— Открывай, ягодка, подвластен мне любой замок. Сама изволь впустить.

Пятясь назад и слушая слова Яромира, не заметила, как наткнулась на подоконник, рукой случайно задела подсвечник с погашенной свечой и тот с грохотом упал на пол. Лишь на долю секунды вокруг повисла тишина, после, ручка двери уж не останавливаясь, гремела, двигаясь туда-сюда.

— Что там у тебя происходит, Ягда? Открой же! — дрожащим от негодования голосом приказал парень. Его терпение явно заканчивалось.

— Что тебе надо, Яромир? Я спать собираюсь ложиться. Уходи! — постаралась уговорить парня, а сама уж взглядом блуждала по комнате, всерьёз стараясь отыскать место, где могу спрятаться.

Большой платяной шкаф приковал к себе внимание. В миг была уже рядом с ним и резко дёрнула на себя обе дверцы. Стук в дверь не прекращался. Ещё немного и разбудит этот чёрт болотный весь княжеский дворец, не говоря о самом князе! Яромир же не спешил отвечать, вместо объяснений водяной озарил вспышкой зелёного свечения коридор. Лишь тонкая полоса света в щели под дверью дала понять, что вскоре он уже окажется в моих покоях.

Стала судорожно искать место в шкафу, но нашла иное: свёрнутая кругом длинная верёвка лежала на самой нижней полке, словно специально кем-то подготовленная для побега. Вот только вовсе не я её готовила. Разбираться кто положил её туда, не было времени, на ум пришёл теперь совсем иной план. Схватив верёвку, привязала её к ножке кровати. Открыла окно и бросила во мрак ночи освещаемый лунным серебром, другой её конец. Глянула вниз и поняла, что длины почти как раз хватает, чтобы спуститься с третьего этажа. Такое с лёгкостью проделывала в детстве с братьями. Пришло время вспомнить былое.

— Открой, ласточка, — стал уже нараспев вопрошать Яромир. Колдовство же его заискрилось ясными изумрудными узорами на моей стороне двери, подкрадываясь к ключу в замке.

Я подбежала, резко вытащила его и спрятала в кармане сарафана. Следом послышались тихие ругательства водяного.

«Нет уж, хватит с меня твоих выходок» — подумала с раздражением, подхватила обувь, стоящую у кровати, и швырнула сафьяновые сапожки следом за верёвкой в окно. Сжав в руке верёвку, взобралась на широкий подоконник и выбралась наружу, успешно нащупывая выпуклые брёвна босыми ногами и немного прикрывая за собой оконные рамы. Шанс на то, что Яромир не заметит, как именно «испарилась», был нещадно мал, но если станет искать водяной дольше меня в тёмной комнате, то это даст фору для побега.

Вторя мыслям, подруга-луна тотчас же скрылась за махровым облаком, погружая всё вокруг в кромешную темноту. Тишина странно окутала комнату, а зелёный колдовской свет перестал из неё литься. Может и вовсе Яромир решил оставить попытки войти?

Глянув вниз, решила, что возвращаться всё же не стоит. Погуляю немного и после вернусь тем же способом. Так точно не столкнусь с водяным. Порывы летнего тёплого ветра рьяно трепали юбку сарафана, пока я ступала с бревна на бревно, меряя стену словно ступенями. Было не стыдно что кто-то внизу может увидеть оголённые ноги и что повыше. Ночь надёжно скрывала меня в своей тени. Только месяц, вынырнув из-под облака, все же достаточно ярко вновь осветил княжеский двор и все его закоулки. Но он уж точно не станет насмехаться.

Вскоре достигла самого конца верёвки, но до земли оставалось всего пара метров, а потому смело спрыгнула, не дожидаясь, пока она выскользнет из рук. Принялась искать сапожки в траве, кружась на одном месте вокруг своей оси. Победное ликование и некое злорадство одолели, наполняя меня удовлетворением. Хоть раз Яромир не получит желаемого!

Однако, радость моя длилась недолго. Громкие хлопки позади заставили оторопело замереть на месте.

— Это ищешь, ласточка? — голос Яромира с издевательской, но добродушной насмешкой лился как ручей. Он насладился увиденным. А когда обернулась и накрыла пылающие от стыда щёки руками, то и вовсе улыбнулся широко. Глаза его сияли радостью.

Зажав подмышкой мои сапоги, водяной смело рукоплескал безумному выступлению. Где-то во дворе у ворот княжеского дворца залаяла собака. Я же тихо простонала и прикрыла глаза, когда поняла, как щедро одарила парня лучезарностью своего белья. Не дожидаясь от меня ответа, Яромир продолжил уже более серьёзно, при этом оценивая высоту, на которой расположилось полуоткрытое окно моих покоев:

— Да-а, княжна, повеселила ты меня! Не ожидал! — не сдержавшись, громко рассмеялся Яромир.

Я же быстро сменила стыд на гнев. От смеха водяного и того, что именно из-за него угодила в такую неловкую ситуацию, разозлилась. Быстро подойдя к парню, с силой вырвала из-под его руки обувь и прошла мимо. Тот стих и быстро пошагал за мной.

— Куда идём? — поинтересовался парень, так, словно ничего не произошло.

— Я! Я иду! А ты остаёшься тут или идёшь по своим делам! — не сдержавшись обернулась, гневно ткнула пальцем в грудь Яромира и снова направилась в сторону входа. Теперь прятаться уж без толку стало. Войду через главный вход, а главное, одна, чтобы слуги не увидели водяного.

Но не тут-то было. Парень крепко обхватил предплечье и потянул меня за собой, заставляя немного потерять равновесие и споткнуться. Я зашипела от боли, когда поняла, что поранилась, ударяясь о мелкие камни, лежащие на тропинке.

— Эх, Ягда, ну что же с тобой делать? — пробубнил недовольно водяной больше сам себе, чем мне. После смело подхватил меня под коленями, одновременно обнял другой рукой талию и поднял на руки. Я тут же запищала и стала трепыхаться в сильных руках. — Тише. Ни то князя и прислугу разбудишь. Скандал решила учинить?

— Ты, что же, Яромир, удумал? Посреди ночи жену князя выкрасть решил?

— Не выкрасть, а одолжить. На время.

— Одно другого не краше! Отпусти! — Стала извиваться я.

Словно борясь с собой, Яромир тяжело вздохнул, но после поставил меня на землю.

— Хорошо, Ягда. Только выслушай наконец-то нормально. Всё бежишь от меня. А я вовсе не кусаюсь. Помочь хочу. Думаешь чёрт болотный не способен помогать, а я только добра желаю тебе. Князь велел показать город, места важные, земли, а я сильнее всего по ночам бываю. Время нечисти бродить под лунным светом свободно.

— А днём? Я видела...

— А днём тоже могу, но уж больно неприятно это для меня. Поэтому будем гулять вечерами и ночью.

Я хмыкнула, скрещивая руки на груди. Старалась увидеть тень лжи на лице Яромира, но тот был убедителен.

— А если я не желаю этого?

— Или же так желаешь, что боишься? — изогнул темную точёную бровь водяной, испытывая на прочность.

— Я жена князя вашего, Яромир, если кто увидит, что с другим шастаю по ночам...

— Никто не осудит. Я чёрт болотный. Людские страсти мне чужды. Всем об этом известно.

— Но ведь я знаю, что это не так.

— Верно... — Стал не спеша обходить кругом меня Яромир, потирая подбородок, да ухмыляясь. — Но я дам тебе слово.

— Какое ещё слово?

— А такое. Не стану даже касаться руки твоей, Ягда, пока сама не попросишь. Тем более, целоваться не полезу. Всё с тем же условием, — уточнил Яромир, внимательно следя за тем, как меняется выражение моего лица.

— Я? Целоваться? К тебе? — не сдержавшись, наконец-то рассмеялась весело в ответ. У ворот раздались голоса караульных и тут же стихла. Зато парень не спешил угомониться.

— А что же так, ягодка? Разве не нравлюсь тебе?

— Я жена твоего князя, — строже повторила, чтобы наверняка понял меня Яромир.

— Поневоле. К тому же, не венчаны вы. По законам нечисти не замужем ты. Для меня, стало быть, нет преград.

— Каков наглец... — прошипела сквозь зубы. — Знал бы князь...

— Оставь, Ягда. Вижу, что не позволишь посрамить ни себя, ни имя мужа, — резко посерьёзнел Яромир, останавливаясь напротив. — Слову моему можешь доверять, княгиня. Не стану склонять к недоброму. Обещаю. И не коснусь, если сама не попросишь. Кроме случаев, когда помощь понадобится, — уточнил он.

Парень заметно переменился. Голос его наполнился грустью так, словно знал он о предательстве не понаслышке. Я кивнула и только сейчас заметила у ворот карету расписную княжескую, ведь Яромир тоже смотрел на неё.

— Идём. Город красив по ночам. Да и горожане не станут донимать.

Изначально замерла, не решаясь. Обернулась и осмотрела княжеский дворец, в котором давно погасли огни. А после на Яромира, который умолял взглядом последовать за ним.