Дубровский

Ночью парни не спали. Бутылка армянского коньяка стояла на импровизированном столе — перевёрнутом ящике из-под пива.

— Ой, а если нас опять поймают? — Даня пригубил из пластикового стаканчика, тут же скривившись от горечи.

Некит, уже изрядно покрасневший, хрипло рассмеялся:

— Да кому мы вообще нужны?

В этот момент раздался стук. Тихий. Вежливый. На пороге стоял Марк Валерьевич — молодой преподаватель социологии, любимец студентов и известный бунтарь деканата.

— Мальчики, — он окинул взглядом бутылку, разбросанные карты и явно сдвинутые кровати, — я как раз проходил мимо.

Мёртвая тишина. Гладкий первым нашёл в себе силы двинуться:

— Присоединяйтесь!

Марк Валерьевич ухмыльнулся и достал из портфеля пачку печенья.

— Я не видел ничего. Но.

— Но? — Артём сузил глаза.

— Вы помогаете мне с одним… исследованием. Секретное предложение.

Оказалось, Марк Валерьевич собирает данные о реальной жизни в общагах — для диссертации.

— Вы — идеальные испытуемые, — он налил себе коньяку. — Бунтари. Неформалы. Гей-пара.

Даня фыркнул:

— Ой, а мы разве так заметны?

Общага. Утро.

Слухи разлетелись мгновенно:

— Преподы теперь за ними следят!— Говорят, их «изучают»!— Это же нарушение всех норм!

Но новый враг объявился неожиданно — Игорь Дубровский.

Кто это?

— Студент-юрист, — пояснил Гладкий, наблюдая, как тот раздаёт листовки у входа в общагу.

На бумаге красовалось:

«Моральный облик нашего университета под угрозой!»

Комната 317. Вечер.

— Ой, ну и зануда, — Даня развернул листовку.

Артём сжал кулаки:

— Он не зануда. Он опасен. Почему?Его отец — член учёного совета. Он уже «завалил» три нетрадиционные пары. И теперь он идёт за нами.

Марк Валерьевич, узнав о Дубровском, хмыкнул:

— Интересный поворот для моего исследования.

Некит закатил глаза:

— Нам бы выжить, а вы про «исследование».

А Даня уже придумывал план…

Кабинет социологии. 16:30.

Марк Валерьевич разливал кофе в три чашки (четвёртую Даня  отказался взять — "ой, я же на диете"), когда Артём наконец задал главный вопрос:

— И что вы предлагаете?

Преподаватель улыбнулся, доставая папку с надписью "Кейс Дубровского":

— Отец Игоря голосует против моей диссертации. Он хочет превратить университет в казарму. А вы... — его взгляд скользнул по ним, — идеальные провокаторы.

Гладкий переглянулся с Некитом:

— То есть?

— То есть, — Марк Валерьевич достал четыре бейджа, — добро пожаловать в мой исследовательский проект о субкультурах в студенческой среде. Со всеми привилегиями ассистентов кафедры.

Даня потянулся за бейджем:

— Ой, а это что, официальная причина безнаказанно шокировать консерваторов?

На следующий день: Общага. Игорь Дубровский замер посреди коридора, увидев их с новыми бейджами.

— Это что за...

— Научная работа, — Артём хлопнул бейджем по ладони. — Санкционировано деканатом.

Лицо Игоря стало малиновым. Первая провокация. Даня устроил перформанс в холле:

— Ой, а правда, что в 18 веке все мужчины носили каблуки и пудрили парики? — его голос звенел на весь этаж.

Рядом Гладкий раздавал листовки: "Гендерные нормы сквозь века" с репродукциями картин. Игорь вызвал охрану. Охрана увидела бейджи и ушла.

Через неделю Дубровский-старший устроил скандал на учёном совете.

— Это безобразие!

Марк Валерьевич спокойно включил запись:

— А это — научные методы.

На записи Игорь ломился в комнату 317 с криками: "Извращенцы!" Декан встал на их сторону.

Вечером в общаге, в комнате 317: — Ну что, мы победили? — Даня витал в розовом облаке после двух бокалов вина.

Марк Валерьевич поднял тост:

— За то, чтобы ваша следующая провокация была ещё гениальнее.

Артём тихо добавил:

— И чтобы Дубровский не поджидал нас в темноте.

На дворе уже стоял понедельник. Утром Гладкий влетел в комнату с телефоном в руке:

— Вы не поверите!

На экране горело сообщение от их информатора с кафедры:

«Дубровского только что вызвали к декану. Говорят, перевод в Харьков. Срочно.»

— Ой… — Даня прикрыл рот рукой. — А мы точно ни при чём?

Артём хмыкнул, дочитывая новость в университетском чате:

— Отец получил повышение. Новый филиал — его зона ответственности.

Некит, до сих пор не отрывавшийся от подушки, пробормотал:

— Значит, он забрал сына, чтобы не оставлять его здесь с нами?

Коридор. 10:00: Они застали Игоря у выхода с чемоданом.

— Это не конец, — прошипел он, бросая взгляд на Данину новую футболку с надписью «Социология — это секси».

— Ой, мы будем скучать, — помахал ему рукой Даня.

Кабинет Марка Валерьевича.

— Честно? Я тоже в шоке, — преподаватель разливал кофе. — Но университетская политика — вещь непредсказуемая.

Он вдруг ухмыльнулся:

— Кстати, ваш проект утвердили. Теперь вы официальные исследователи молодежных субкультур.

Гладкий поднял бровь:

— Это что, нам теперь зарплату будут платить?

Вечером четвёрка отмечала победу дешёвым вином и пиццей.

— Значит… — Даня развалился на Артёме. — Нас никто не преследует?

— Пока нет, — Артём обнял его за плечи.

Некит поднял стакан:

— За неожиданно счастливый конец.

Гладкий добавил:

— И за то, что теперь мы официально неуязвимы.