24 глава от имени Шарлотты (часть 2)

«Часто разница между успешным человеком и неудачником состоит не в способностях или уникальной идее, но в мужестве сделать ставку на свои идеи, взять на себя просчитанный риск и действовать»

- Андре Мальро

   Я осматривала себя в зеркале после того, как надо мной поколдовали визажисты и парикмахеры, которых мне настоятельно рекомендовала Валентина. Я приняла от неё помощь, так как не была компетентна в этих вопросах самостоятельно.

Мои губы были обрамлены красной помадой в духе золотого Голливуда. Глаза подведены длинными, но тонкими стрелками, которые граничили с дерзостью и элегантностью.

   Волосы приняли форму небрежной волны, спадая на оголённые ключицы, которые выставляло на показ моё чёрное платье с вырезом в пол.

Я чувствовала себя красивой, сексуальной и стильной. Раньше эти чувства были недооценены мною. Я считала глупым рассматривать себя в зеркале часами и боготворить свою внешность, хоть знала, что объективно, согласно всем стереотипным стандартам внешности, я была красивой.

Я знала это, но никогда не чувствовала, особенно перед каким-то важным мероприятием или встречей. Безразличие сопровождало меня, куда бы я не пошла. Оказывается, у меня просто никогда не было реального повода засмотреться на себя в зеркале, ведь мне никогда не нравились вещи, которые мне подбирала мать. Леонас собирался в своём кабинете, пока я заняла нашу супружескую спальню. Я попрощалась с визажистами, не переставая разглядывать себя. Я услышала приближающие шаги и почему-то сердце отдало кульбит при мысли, что мой муж сейчас войдёт в комнату и увидит меня в таком виде.

Я и раньше знала, что была симпатична своему мужу. Как минимум, он хотел меня. Какая будет его реакция, когда я сама не могу отвести от себя взгляда, я могла только предполагать.

- Тук-тук, - Леонас постучал в дверь, сопровождая это громкими словами и распахивая дверь нашей спальни, не дожидаясь ответа.

   Его голубые глаза застыли на мне. Его взгляд обжигал моё тело и уверенность, которую я чувствовала ранее, испарилась, как обычно, когда этот мужчина смотрел на меня так, будто я была центром его внимания.

   Нет, не уверенность во внешности. Это было больше похоже на приступ нервозности, когда ладошки потели, а ноги грозились отказаться держать меня и подкоситься в любую минуту.

   Я убеждала себя в том, что это было связано с тем, что я никогда близко не контактировала с парнями до Леонаса в моей жизни, но почему-то остальные мужчины вызывали во мне совершенно другую реакцию.

   Я предпочитала не поддаваться анализу, потому что это заводило меня в тупик, где были вопросы, на которые я не могла ответить.

   Взгляд Леонаса медленно прошёлся по моему телу, ловя каждый дюйм, пока не остановился на лице. Комната повисла в молчании на пару секунд и я не знала, кому из нас было сложнее подобрать слова, особенно из-за того, что Леонас выглядел объективно хорошо в официальном костюме, очерчивая свою внушительную фигуру.

- Ты выглядишь превосходно, - в конце-концов, прервал он молчание между нами.

- Спасибо, ты тоже, - я облизнула губы, потому что, кажется, они стали слишком сухими.

   Только тогда я заметила бархатную коробочку, которая лежала в руке Леонаса. Кажется, он тоже только вспомнил о ней, когда заметил, как мои глаза остановились на ней. Он сделал несколько шагов на встречу ко мне, пока мы, как дураки, которые вели себя так, будто видели друг друга впервые, уставились друг на друга.

- Я подбирал это для тебя, но если ты посчитаешь, что оно не подходит к твоему платью, то тебе необязательно надевать это сегодня, - он протянул красивую коробочку мне в руки.

   На ощупь она была мягкой, приятной, лёгкой. Я потянула за конец белого бантика, раскрывая его сюрприз, который хранился внутри.

- Ты сам подбирал? - ошеломленно спросила я, всё ещё возясь с коробкой.

   У родителей всегда были помощники, которые помогали им выбирать и покупать подарки не только для друзей и знакомых, а и для членов семьи, друг друга, меня, моего брата и сестры.

   В крайнем случае, я могла подумать, что Леонасу с выбором могла помочь мама или Анна, но тогда его фраза не имела смысла, потому что они подобрали бы украшение под платье.

- Да, - кивнул муж, подтверждая. - Обычно мужья сами выбирают украшения своим жёнам.

- Не «обычно», - пробормотала я, что он оставил без комментариев.

   Подняв крышечку коробки, я увидела минималистическое колье с белого золота. Круглая часть имела стык в виде полярной звезды, от которой шла тоненькая цепочка, на краю которой был элемент тоже из белого золота, напоминавший форму капли.

   Я рассматривала красивое украшение, которое без сомнений можно было назвать произведением искусства, которое идеально вписывалось в сегодняшний вечер.

   Только через минуту я поняла, что смотрю молча на подарок Леонаса, не произнеся ни слова и, кажется, заставляя его нервничать, если судить по тому, как он качался на ногах.

- Оно идеально, - я прочистила горло, на секунду почувствовав стыд из-за такой бурной внутренней реакции. - Спасибо.

- Пожалуйста, - он пожал плечами. - Хочешь его надеть сегодня?

- Да, оно подойдёт, - кивнула я.

   Леонас забрал коробку с моих рук, бережно доставая оттуда свой подарок. Он положил коробочку на прикроватную тумбочку. Я повернулась к нему спиной, видя через зеркало, как он приближался ко мне.

   Он не смотрел мне в глаза, пока я сканировала его лицо. Возможно, мне хотелось найти в нём ответы. Тот факт, что он выбирал что-то для меня, а не просто указал данные своей банковской карточки, заставляло меня нервничать и я не знала в хорошем или в плохом смысле.

   Последнее время я всё чаще ощущала, будто хожу по тонкому льду и Леонас был моим напарником в этом.

  «Не заходи на эту территорию, Шарлотта. Он опасен, он манипулятор, он заставил тебя выйти за него замуж силой» - не переставал гудеть мой мозг, стуча в условные колокола тревоги.

   Леонас не сводил глаз с моей шеи, когда расстегнул колье и закрепил его за моей шеей. Я думала, что это конец, но его губы наклонились к стыку моего плеча, даря лёгкий поцелуй. Я еле сдержалась, чтобы не запрокинуть голову прямо там.

   Я откровенно не понимала Леонаса, который с одной стороны проявлял инициативу, а с другой - вёл себя менее напористо, чем даже в самом начале нашего брака. Я не думала, что перестала привлекать его. Я видела в его взгляде, что нет.

   У меня были предположения, что он ждал от меня инициативы, но каждый раз, когда я думала, что вот-вот решусь - отступала на шаг назад и мы в итоге оба оказывались ни с чем.

- Ты права, - сказал Леонас, подняв голову вверх, чтобы заглянуть в моё лицо сквозь стекло зеркала. - Оно идеально.

Он говорил не о колье. Это я могла сказать точно.

Мы ехали в машине на благотворительный маскарадный бал. Нашим водителем был Федерико, который выполнял все указания, данные навигатором. Мы подъехали к Chicago Platz - один из самых элитарных мест для проведения мероприятий и вечеринок среди сливок чикагского общества. Я была там не единожды и не только на бале у Бейкеров. Это место очень распространено у нашего круга.

- Волнуешься? - спросил Леонас, рука которого крепко лежала на моём бедре, будто нашла там второй дом.

- Нет, - вздохнула я, доставая две маски с коробок, которые смиренно ждали своего часа, лёжа на моих коленях.

Я раскрыла первую коробочку, доставая оттуда обычную, на первый взгляд, чёрную, пластиковую, мужскую маску, но она выделялась золотистым узором на правой стороне.

- Развернись, - сказала я в то время, как Леонас послушно выполнил мою команду.

Я завязала его маску на затылке, иногда случайно проводя пальцами по его золотистым волосам. Блондинам действительно шёл чёрный, как об этом ещё на шоппинге сказала Анна.

Не знала, что говорить об остальных блондинах, но Леонас совмещал греховность и опасность с беззаботностью и дружелюбием.

- Теперь твоя очередь, - Леонас открыл вторую коробку, доставая оттуда женскую, чёрную маску, которая была обрамлена кружевом и также имела золотистый узор только с одной стороны - левой.

Наши образы были словно пазлом, дополняющим друг друга.

- Готово, - он аккуратно завязал маску сзади, пытаясь не повредить мою причёску. - Выглядишь загадочно, - сказал Леонас, когда я развернулась к нему лицом.

- Сексуально? - выпалила я и тут же пожалела, обратив внимание на сидящего спереди Федерико, который делал вид, будто его не было здесь, смешиваясь с панелью машины.

   Уголки губ Леонаса дёрнулись то ли от моих слов, то ли от смущённой реакции. Возможно, от того и того. Он наклонил голову к моему уху, обдувая своим тёплым дыханием. Я закусила губу, чтобы не ляпнуть ничего лишнего на этот раз.

- Безусловно, - хрипло прошептал он.

   Леонас открыл дверь машины, помогая мне выйти наружу. Джентельмен с ног до головы. Это то, в каких устоях его воспитала семья и он не поддавался ни на какие мои феминистические аргументы в том, что открывать передо мной дверь было необязательно.

   Чем больше я жила со своим мужем, тем больше я привыкала к нему. Не только с точки зрения обычной привычки, а и с эмоциональной точки зрения.

Моя часть мозга, которая отвечает за отрицание, говорила, что это не более, чем реакция организма на первого мужчину, с котором мне приходилось засыпать в одной постели каждый день.

- Как всегда, роскошно, - пробормотала я, оглядывая шикарный зал, украшенный хрустальными люстрами и дубовой мебелью.

   По периметру просторного зала были поставлены столы с закусками, а в другом конце зала находились вещи, выставленные на аукцион и сиденья для участников напротив. Всё остальное было просторным и свободным для передвижений, разговор и танцев под тихую, классическую музыку.

   Мужчины были в костюмах, а женщины в самых разнообразных платьях. От коротких - к длинным, от монотонных - до разноцветных, от классических - до современных.

   Маски придавали сегодняшнему вечеру таинственности, шика и элитарности.

- Мы стараемся, - я услышала улыбку в голосе Леонаса.

   До сих пор было странно осознавать уровень обмана и хитрости, на который вышла семья Кавалларо. Это пугало и завораживало одновременно.

Иногда я ловила себя на мысли, что было бы лучше, если бы я не знала этого, но какую-то часть меня приводило в восторг то, что я обладала тайной, секретной информацией, доступной немногим.

- Вот и наши семьи, - вздохнула я, видя, как мило и дружелюбно ворковали семья Леонаса в составе Валентины, Данте, Анны, Сантино и Беатрис с моей семьёй в составе мамы, папы, Клиффорда и Клэр.

   Мама и Клэр были в одинаковых красных платьях с перьями по бокам.

- Я рад, что ты больше не прислушиваешься к матери в выборе одежды, - пробормотал Леонас, заставив меня ухмыльнуться.

- Только не говори, что я выглядела отвратительно, - с притворным возмущением воскликнула я.

   Леонас тихонько посмеялся, качая головой, пока шаг за шагом шёл со мной в самый конец зала, чтобы поздороваться с нашими семьями.

- Ты выглядела замечательно, а вот твоя одежда - отвратительно, - начал резать он правду-матку.

   Я не обижалась, потому что знала это и испытывала похожие ощущения. Чем ближе мы подходили, тем больше сжималась рука Леонаса на моём бедре. Я почувствовала его прикосновение, которым, он будто хотел обратить моё внимание на себя и повернула голову к нему.

- Если твой отец сделает что-то, что напугает тебя, повысит на тебя голос или даже прикоснётся к тебе - скажи мне об этом, - с серьёзным ледяным взглядом приказал он.

   Леонас не часто приказывал в стенах дома, поэтому меня удивила его интонация. Ещё когда мы говорили с ним тем вечером, когда одного из солдат Наряда убили, я поняла, что он точно догадался о том, что отец часто воспитывал меня кулаками.

   Тогда он сказал, что я просто его долг и по этой причине ему надо было знать наверняка, но только ли в этом была причина?

- Что ты сделаешь? - спросила я, почувствовав внезапную необходимость узнать все грязные подробности о той стороне Леонаса, о которой я предпочитала не знать в обычный день.

Меня б испугала моя кровожадность, если бы я не знала людей хуже меня.

- Это моё дело, - лаконично ответил он, переводя взгляд перед собой. - Твоё дело просто доложить мне.

   Я не успела ответить и отчитать его за высокомерный тон, потому что мы уже подошли к нашим семьям. Они повернули к нам головы, обращая внимание на наше присутствие. Глядя на Валентину, Анну и Беатрис, я могла точно сказать, что мы не ошиблись во время шоппинга.

   Они выглядели великолепно, как сошедшие модели с журналов.

   Я сразу почувствовала оценивающий взгляд своей матери на мне. За столько лет жизни под одной крышей я научилась понимать её без слов. Наверняка, она мысленно закатывала глаза, называя мой наряд безвкусным, но я не позволю ей испортить мне настроение.

   Я больше не была её декорацией в её воображаемом мире идеальной семьи.

- Вот и молодожены наши, - воскликнула Валентина.

   Странно было так думать о нас с Леонасом. Хоть мы были женаты месяц, было ощущение, будто мы были знакомы намного дольше. Плюс, последнее время моя жизнь выделялась насыщенными событиями и изменениями не только в ней, но и в моём мышлении, что заставляло меня чувствовать себя намного взрослее, чем ещё месяц назад.

- Так и не скажешь по платью, что Шарлотта источает радость, - притворно сладким голосом парировала мама.

   Она наивно предполагала, что никто, кроме меня не заметит подкола, но напряжённая рука Леонаса на мне, указывала на её провал. Мама всегда называла чёрный цвет - цветом похорон и запрещала мне носить футболки рок музыкантов, потому что это «суицидально» и «мрачно».

   Мрачным, если честно, было её узкое мышление.

- За женщину это должно говорить не платье, а выражение лица, - ответил вместо меня Леонас, поцеловав меня в висок.

   Я почувствовала смущение, но не знала от чего больше: от того, что Леонас поцеловал меня перед моими и своими родителями, даже если это было максимально невинно или от того, что я не привыкла, чтобы кто-то брал на себя мои битвы с родителями.

- Разумеется, - без всякого сарказма, даже дружелюбно на первый взгляд, согласилась мама.

   Я обнялась с Клиффордом и учитывая то, что моя сестра проигнорировала моё присутствие, я решила не пытаться проявить привязанность к ней, дабы избежать неловкостей. И если честно, я переживала, как бы она не закатила скандал.

   Клэр зналась на манерах и хорошем тоне, но всё чаще смахивала на зверька, загнанного в угол. Она даже не кинула ни одного взгляда на Леонаса, будто он был ей безразличен, что ещё больше показывало в насколько тяжёлом состоянии находилась она.

- Счастливым лицо женщины всегда может сделать платье стоимостью в кругленькую сумму, - отец был единственным, кто посмеялся со своей примитивной шутки.

   Я громко вздохнула. Возможно, слишком громко, потому что взгляды всех присутствующих обратились ко мне, а отец, кажется, сцепил зубы от раздражения. Я ничего не добавила, не ответила и не принялась оправдываться, потому что пообещала себе, что никто и ничто не испортит мне сегодняшний вечер.

   Мы болтали некоторое время то с нашими семьями, то с некоторыми репортёрами, то с хозяевами вечера. Когда мы подошли к мистеру и миссис Бейкер, те излучали радость и в некотором роде трепет перед Леонасом.

   Мне стало интересно влюбилась ли женщина в своего мужа или увидела в нём единственный способ выбраться с бизнеса, в котором ей приходилось продавать своё тело, решив, что проще узаконить это на государственном уровне, согласившись на брак?

Видя лицо её мужа, можно было сказать, что он действительно готов целовать землю, по которой она ходит. Это умиляло и пугало одновременно. Как много власти над собой, люди готовы передать другим и всё ради нестабильных и переменчивых чувств.

- Мистер и миссис Кавалларо, - поприветствовал нас мистер Бейкер, пожав руку Леонасу и почтительно кивнув мне.

- Неужели вы нас узнали за этими масками? - притворно удивлённо спросил мой муж, заставив меня тихонько засмеяться сквозь вежливую улыбку.

- Мы вас узнаем из тысячи, - я не могла разгадать, что скрывалось за этим вымученным смешком мистера Бейкера.

   Кажется, он чувствовал себя под колпаком и всё, опять же таки, во имя любви.

- Благотворительный аукцион начнётся с минуты на минуты, - подала голос молодая, ухоженная женщина - миссис Бейкер. - В этом году я буду его проводить вместо аукционистов. Не забывайте делать ставки, - она вежливо улыбнулась прежде, чем удалиться.

   Мы с Леонасом сели на стулья, на которых были наши имена. Перед нами стояла сцена из красного дуба, на котором стояло множество разнообразных вещей. От антикварной мебели до антикварных картин. От украшений времён Клеопатры до современных ювелирных изделий.

- Напомни, зачем ты принёс с собой наличные, если это всё равно окажется в твоём кармане? - прошептала я на ухо своему мужу, ещё пытаясь понять их схему.

- Потому что это не должно выглядеть подозрительно и мы создаём хороший имидж, - объяснил он.

   Перед собой я видела мужскую спину, которая заставляла меня задерживать на ней взгляд. Не то, что бы у меня когда-то был фетиш на мужские спины. Просто она мне казалась...знакомой? Я не уверена, не в силах узнать человека передо мной со спины, но мой взгляд то и дело, возвращался к нему, будто пытался разгадать сложную головоломку.

- Итак, дамы и господа, - отвлекла меня от моих мыслей миссис Бейкер, выйдя в элегантном, белом, длинном платье на сцену, размахивая деревянным молоточком в руках. - Мы рады приветствовать вас на нашем ежегодном благотворительном аукционе.

По залу послышались аплодисменты в дань уважения хозяевам вечера. Мне было интересно, как много людей всё-таки с них знали, что скрывалось за притворными благими делами.

- Мы благодарим всех, кто отдал свои вещи на наш аукцион и всех, кто готов сегодня раскошелиться и пожертвовать деньги на развитие борьбы с торговлей людьми. Я напомню правила аукциона: нельзя ставить на вещи, которые вы сами выставили на аукцион, нельзя рассчитываться карточками или чеками. Мы принимаем только наличку, которая у вас есть на руках. Если вы готовы, то я объявляю открытие аукциона.

Мы снова захлопали, зная динамику подобных мероприятий и без указывающих табличек, которые когда-то использовали, чтобы показать людям, какую эмоцию они должны проявлять в тот или иной момент.

- Первый наш лот - картина Леонарда Да Винчи. Оригинальная роспись... - и с этого момента начались настоящие гонки и мерка кошельками.

Аукционы были излюбленным местом у коллекционеров. Людей, которые любили собирать картины, машины, вещи знаменитых людей и тому подобное. Кто-то - чтобы отвести душу, кто-то - чтобы продемонстрировать свой статус.

Даже те, кто были уверены, что все деньги пойдут на борьбу с торговлей людьми, были больше заинтересованы в том, чтобы утвердить своё положение и любовь к прекрасному в обществе, чем в помощи людям.

Звучали ставки в тысячи долларов, сотни тысяч и миллионы, заставляя мои глаза округляться, когда я думала, сколько денег люди готовы выкинуть на вещи, которыми они даже не воспользуются.

Особенно мои глаза поползли на лоб, когда Валентина приобрела антикварное кольцо, отдав за него пятьдесят тысяч долларов.

- Зачем твоя мама его купила? - я наклонилась ближе к Леонасу, перешёптываясь с ним, оставляя наши диалоги в тайне. - Это ведь всё равно пойдёт обратно вам.

- По той же причине, по которой я взял наличные с собой, Шарли, - объяснил он. - Мы замыливаем глаза людям.

- Твоей маме действительно нужно кольцо или куда она его денет?

Леонас задумался на пару минут, оборачиваясь в сторону своей семьи, будто ожидал прочитать ответы на их лицах.

- Не знаю, если маме оно действительно понравилось, то она оставит себе. Если нет - возможно, отдаст на другой аукцион и продаст какому-то коллекционеру.

Мне становилось скучно. Секунды сменялись минутами, а минуты часами. Мне нравилось наблюдать за аукционом, за повышением ставок и атмосферой вечера, но спустя час мой копчик достаточно заболел, чтобы захотеть подняться с места, чтобы хотя бы постоять пару минут.

- Последний лот на сегодня, - объявила миссис Бейкер. - Он отличается от всех наших предыдущих, но одни из участников были достаточно щедры, чтобы предложить отправиться на уикэнд в райский уголок планеты - на Бали. В лот входит частный домик на берегу Индийского океана и перелёт на частном самолёте.

О, а это уже действительно интересно.

- Использовать шанс можно в течение трёх месяцев в связи с тем, что многие работают и, возможно, не смогут организовать свой график под конкретные сроки. Выходные на Бали рассчитаны для двоих людей.

Кажется, я увидела миражи и мой нос уже почувствовал запах океана и пляжа.

- Бали это здорово, не так ли? - сказала я невзначай, больше разговаривая сама с собой или, по крайней мере, со своими воспоминаниями.

Два раза в год мы с семьёй устраивали отпуск и хоть они никогда не напоминали спокойные дни в кругу семьи, это всё равно были одни из самых счастливых моих детских воспоминаний.

Мы узнавали новые страны, культуры, нежились на песке или лазили в горах, знакомились с новыми людьми и заказывали экскурсии.

Бали было местом, куда нас родители однажды привезли на день рождение моё и Клэр. Я запомнила белоснежные пляжи, запах морского бриза и обжигающее солнце.

Каждый раз, когда я хотела окунуться в воспоминания, я открывала галерею и смотрела на свои фотографии с обезьянами, одна из которых, кстати, украла у меня очки.

- Не знаю, я не был на Бали, - Леонас пожал плечами, будто это не имело значения.

Мои глаза расширились, ведь это было одним из самых туристических мест для людей с высоким достатком, помимо Мальдив и я думала, что не существует людей в кругу моих знакомых, которые могли бы ни разу не бывать на райских пляжах Бали.

Оказывается, этим исключением стал мой муж.

- На самом деле, я нигде не был, кроме Франции, когда там училась Анна и Италии, когда родители возили нас туда, чтобы показать наши корни, - задумчиво продолжил Леонас. - Я даже не во всей Америки был, честно говоря, - признался он.

- Но почему? - ошарашено спросила я. - У вас ведь есть деньги, даже частные самолёты.

Леонас тихонько посмеялся с моего шокированного вида.

- Поехать отдыхать означает поставить работу на паузу, - объяснил он. - Моя семья не может позволить себе это часто. Только когда я стал старше, родители стали выезжать в Париж на годовщины и на дни рождения мамы, когда стали уверены, что могут оставить наши дела на меня. Как думаешь, почему мы не отправились в свадебное путешествие?

Я нахмурилась. Я никогда не задумывалась об отсутствии медового месяца, не воспринимая это брак, как настоящий, поэтому, возможно, и не беря во внимание все свадебные традиции.

- Хочешь сказать, что мы поедем заграницу, уже когда будем пенсионерами? - недоверчиво спросила я.

Леонас снова хрипло рассмеялся.

- Не говори этого при моих родителях. Ты их оскорбишь.

Мне не было смешно, в отличие от него. Я не хотела жить в четырёх стенах. Мы были молоды и богаты. Мир был в нашем распоряжении. Зачем ещё нужна работа, если за неё нельзя купить эмоции и новые впечатления?

- Что ж, кто хочет приобрести эту путёвку на райский уикэнд на Бали? Стартовая цена - тысяча долларов. Кто ставит?

- Тысяча долларов, - выкрикнула какая-то женщина с высоким голосом в самом конце зала.

Я не обернулась, чтобы посмотреть на неё, но мне это и не нужно было, потому что главная цель была передо мной.

- Тысяча долларов, ваша ставка принята, - оживлённо продолжила женщина. - Кто поставит больше?

- Две тысячи долларов, - выкрикнула я, подымая руку вверх.

Я не успела даже обдумать свою ставку. Это просто было порывом на равне с необходимостью.

- Две тысячи долларов, ваша ставка принята, - женщина указала молоточком на меня.

- Что ты делаешь? - прошептал Леонас, сжимая моё бедро, требуя ответа.

Я заглянула в его голубые глаза, сама задаваясь таким же вопросом. Неужели мне захотелось проявить заботу о нём? Мне больше нравилось думать, что это была всего лишь эгоистичная часть меня, которая захотела отправиться в путешествие.

- Три тысячи долларов, - выкрикнула всё та же женщина позади нас.

- Три тысячи долларов принято. Кто-то может предложить ещё больше? - снова послышался этот звонкий голос.

- Сколько у тебя наличных? - потребовала я у Леонаса.

Муж нахмурился, пытаясь выведать в какую игру я играла. Или ему было жалко его деньги, которые в любом случае, вернутся в его карман, я не была уверена.

- В этом нет необходимости, мои родители уже сделали покупку, - плавно ушёл от ответа он. - Нам не надо больше играть на публику.

Если бы я играла на публику, мне было бы намного легче среди своих запутанных мыслей. Но дело в том, что это были мои реальные эмоции и желания, которые я забыла, как проявлять.

- Три тысячи долларов раз, - услышала я от женщины, почувствовав внезапный азарт дойти до конца.

Так вот, что ощущали люди, которых я от части осуждала последний час?

- Сколько у тебя налички? - снова потребовала я.

- Пятьдесят тысяч долларов, - не выдержав моего напора, выпалил Леонас.

Я кивнула, будучи готовая потратить всю эту сумму, даже если оно не стоило того в реальности.

- Три тысячи долларов два, есть желающие?

- Пять тысяч долларов, - выкрикнула я, подымая руку вверх.

- Пять тысяч долларов! Ваша ставка принята, кто поставит больше?

- Десять тысяч долларов, - выкрикнула женщина, удвоив свои деньги.

- Десять тысяч, ваша ставка принята. Рискнёт ли кто-то повысить её?

О, да, подымай градус моего безумия, почему бы и нет?

- Пятнадцать тысяч, - выпалила я.

Это далеко не была самая высокая ставка за сегодня, но учитывая то, что у нас, как и у большинства присутствующих, был частный самолёт, то выкидывать такую сумму было откровенным расточительством.

- Пятнадцать тысяч! Продолжите ли вы борьбу за приз, мисс? - обратилась миссис Бейкер к моей противнице, подстёгивая нас раскрыть свои кошельки и потратить, как можно больше денег.

Внезапно я снова почувствовала, как Леонас надавил на моё бедро, обращая моё внимание на себя.

- Дай ей выиграть, - прошептал он, ошеломив меня.

Я вошла в такой азарт, что чёрта с два я позволю кому-то выиграть то, что принадлежит мне.

- Восемнадцать тысяч, - выкрикнула женщина с яростью и ноткой отчаяния.

Она не поддержала мою инициативу повышать ставки на пять тысяч и учитывая то, что она сделала дорогостоящую покупку до этого, я могла предположить, что у неё банально заканчивались деньги и она отдавала последнее из того, что взяла с собой.

- Двадцать тысяч, - выкрикнула я, не дав миссис Бейкер возможность даже принять ставку моей оппонентки.

- Двадцать тысяч приняты! Готов ли кто-то заплатить больше?

Комнату наполнила тишина и моя гордая ухмылка, когда мне захотелось аж расправить плечи от гордости. Во-первых, я никогда не делала ставок. Во-вторых, я наконец-то отправлюсь на острова и уеду подальше от дождливого Чикаго и угрожающего сталкера.

- Двадцать тысяч раз, - гробовое молчание. - Двадцать тысяч два, - я вытерла ладони об платье, потому что они успели вспотеть. - Двадцать тысяч три и, - удар молоточком, - путешествие на двоих продано Шарлотте Кавалларо с чем мы вас и поздравляем.

Зал раскинулся в привычных аплодисментах, пока я чувствовала, как моё лицо прожигал заинтересованным взглядом мой муж.

- Тебе не стоило тратить двадцать тысяч долларов на эту поездку.

   Не была уверена выражало ли лицо Леонаса шок, замешательство или удивление. Возможно, всё вместе.

- Чего ты так переживаешь? Это ведь были твои деньги, а не мои, - я пожала плечами с немного язвительным голосом.

- Дело не в потраченных деньгах, а в том, что мы не заработали восемнадцать тысяч на той женщине, которая очень хотела в отпуск, - Леонас указал головой на место, откуда было слышно голос, делающий ставки.

- Брось, ты всё равно ничего не потерял, - я закатила глаза. - Мы оба знаем, что эти деньги вернутся тебе.

- Повторюсь, дело не в деньгах. Ты поедешь на Бали во второй раз и всё из-за меня. Это лишнее.

Да, какая каторга.

Я была полна решимости доказать ему, что расслабляться можно и нужно не только на вечеринках, как он это делал раньше и не только в стенах дома, как он это делал сейчас. Я не собиралась ждать пенсионного возраста, когда Леонас найдёт кого-то, кто смог бы стать его наследником. Мне хотелось жить здесь и сейчас.

- Ты глупый, если считаешь, что на Бали не возможно захотеть поехать во второй раз, - парировала я, пренебрежительно отмахнувшись от него рукой.

Я прикрикнула, но в ту же секунду закрыла себе рот, собрав на себе взгляды нескольких людей, которые сидели возле нас. Леонас, чёрт возьми, ущипнул меня за бедро.

- Не смей называть своего мужа глупым, - отчитал он. - Это плохой тон, жена.

Оставшаяся часть вечера проходила размерено и расслабленно. Мы снова общались с разными политическими деятелями, которые были приглашены на этот бал. Леонас даже уговорил меня на два танца, заставив меня изрядно утомиться.

Также Леонас следил за моим количеством выпитого, напоминая, что я переборщила с алкоголем, когда мы вдвоём ходили в клуб. Интересно, он понимал, что я так и не забыла наш разговор о человеке с отрезанным языком или нет?

В конце-концов, я пошла припудрить носик, как принято говорить среди благородных дам. Проверяя свой макияж в зеркале, я решила заодно и проверить телефон.

Возможно, полистать ленту социальных сетей пару минут, чтобы немного отвлечься от этой атмосферной, весёлой, но утомительной реальности, в которой у меня чесалось лицо под маской, а рот болел из-за частых улыбок.

На панели уведомлений я снова увидела сообщения от неизвестного. Я вздохнула. Внутри было чувство, граничащее с мазохизмом, которое боялось, но испытывало в равной степени любопытство по отношению к тому, какие сообщение мне подготовили на этот раз.

Я была наркоманкой, которая ждала свою порцию страха.

Зайдя в уведомления, я была настолько шокирована, что чуть не выронила телефон с рук. Там были прикреплены фотографии.

С сегодняшнего вечера. Это был человек, который находился в зале.

Был в костюме или в платье, носил маску, здоровался и общался с людьми, вероятно, стал частью какой-то групповой фотографии, а, возможно, и перекинулся парой слов со мной и Леонасом.

Резко свет выключился в ванной комнате, заставив меня крикнуть в пустоту, ощущая, как мои волосы становились дыбом от страха и ощущения опасности. Надо мной висела реальная угроза и хоть я убеждала себя столько времени, что если бы меня хотели убить, то сделали это сразу, поэтому жестокие сообщения были не больше, чем провокацией, не одна рациональная мысль не могла мне помочь справиться с тем, что я испытывала сейчас.

Отсутствие контроля. Отсутствие грёбанного контроля над ситуацией, даже над своей жизнью.

   Ощущение того, что я не одна, что кто-то наблюдает за мной, дышит мне в спину было настолько сильным, что перекрывало любой рассудок и заставляло сердце отдавать удары, которые были слышны в ушах.

Я кинулась к двери, пытаясь открыть её, но она не поддавалась. Меня душила ещё большая паника. Я мгновенно включила фонарик на телефоне, судорожно начиная обыскивать все углы вокруг в поиске ещё одного человека со мной.

Но я была одна и не знала, что страшнее: обнаружить ещё кого-то в ванной или остаться наедине со своим страхом.

Первый человек, которому я набрала был Леонас. Пальцы судорожно стучали по экрану, не сразу попадая по нужным кнопкам, но в конце-концов я нажала на его имя и стала ждать, когда гудки сменяться ответом.

- Шарлотта? - послышался низкий голос моего мужа спустя пару мгновений.

- Леонас? - я и не знала, что мой голос может быть настолько сорванным.

- Что случилось? Ты где? - незамедлительно спросил он. Я сразу же услышала его шаги и какие-то ещё голоса позади него.

- Меня закрыли в ванной и выключили свет, - дрожащим голосом начала я. - Я не могу выбраться.

На том проводе послышалось секундное молчание, а потом какая-то ругань, пока Леонас снова не нашёл, что сказать.

- Успокойся, хорошо? - размеренно сказал он, что очень противоречило моему состоянию. - Я скоро прийду.

- Пожалуйста, Леонас, не бросай трубку, мне страшно, - прошептала я, почувствовав, как первая слеза скатилась по щеке.

Вероятнее всего, моя реакция была бы менее бурной, если бы я не знала, что через стенку находится человек, который фотографирует меня в свободное время и угрожает убить на досуге. Я была более собранной и гордой, чтобы демонстрировать страхи на людях, но ниточки, за которые умело дёргал мой преследователь, заставили меня вести себя, как неконтролируемая истеричка и к тому же, просить о помощи, чего я всегда избегала любой ценой.

- Всё в порядке, Шарлотта, сделай глубокий вдох и выдох, - он услышал, как я послушала его указания. - Молодец, хорошая девочка. Возможно, что-то с проводкой и дверь могла заклинить. Это всего лишь совпадение.

Я ничего не ответила. Мне хотелось крикнуть, что это было не так, но ком в горле был слишком большим и слишком тяжёлым, чтобы сглотнуть его так просто.

- Подожди одну минуту, я попрошу помощи в открытие двери.

Леонас не скинул трубку, но больше не обращался ко мне. Я слышала отдалённые голоса, на которых пыталась сконцентрироваться так же, как и на своём дыхании, чтобы постепенно выйти из тумана рассеянной паники, в которую я сама себя загнала.

Моя нога дёргалась на месте, правая рука сжимала телефон, а левая - умывальник. Я нуждалась в контроле над своими эмоциями, над своим телом и над своей жизнью, пока я не сошла с ума и не оказалось слишком поздно.

- Шарлотта, это я, ты меня слышишь? - снова послышался успокаивающий голос моего мужа, будто он знал, что я была на грани, несмотря на то, как часто он называл меня пантерой.

Я не чувствовала себя пантерой сейчас. Максимум - домашним котом, которого отправили в деревню бороться за место под солнцем.

- Да, - я облизала пересохшие губы.

- Хорошо, мы подходим к двери, - продолжил он.

Резко дверная ручка зашевелилась, заставив меня громко вскрикнуть, абсолютно не контролируя свою реакцию.

- Успокойся, это мы, хорошо? Ты скоро выйдешь оттуда, подожди пару минут, - заверил Леонас и было странно, как я ему слепо верила, когда думала, что доверие было незнакомым мне чувством.

Дверь распахнулась спустя меньше минуты, впуская первые лучи тёплого света, освещая кромешную темноту вокруг меня, в которой мне пришлось провести не более пяти минут времени, но в которой я успела пережить весь спектр различных эмоций: от ужаса до паники.

Я кинулась на шею Леонаса, видимо, в поисках тепла и чувства безопасности, которое было доступно только у него и только для меня.

————————————————————Вот и вторая часть двадцать четвёртой главы❄️

Делитесь вашими оценками и комментариями💜💛