2.4. - Другая жизнь. Глава 6 - «Весенние картинки»

2.4. – Другая жизнь. Глава 6 – «Весенние картинки»  Болезненно поморщившись, Лан Шен отвёл руку от плеча. Он с полчаса уже сидел так, изучая своё тело в зеркале.Да, он получил что хотел. Теперь его обнажённые плечи расцвели разводами светлого золота, словно цветы лилий на холсте художника. Кожа припухла, потеряв свою прежнюю гладкость, и выдавала крайнюю степень болезненности.Лан Шен скользил кончиками пальцев по воспалённым участкам, изучая опухшие отметины. Под кожей полыхало так, словно острые зубки И Вэя до сих пор ворожили над его плечами, разгоняя эмоции Лан Шена от крайней степени вожделения до тягостных страданий. Но как бы там ни было, эта боль оставалась сладкой. Она шла из сердца, что позволяло ей течь в одном направлении с его желаниями.Пройдя через такое испытание, сознание Ибо страдало где-то глубоко в душе Лан Шена, обиженно отвернувшись и не желая знать этого чокнутого мазохиста!Новые эмоции невероятно впечатляли и забавляли Юного Бога. Он сам себе придумал эту пытку и был весьма доволен, что выдержал её. Однако даже эта боль не заставила Лан Шена охладить пылающий внизу живота пожар желания. Что говорить, если И Вэй лишь одним своим присутствием сводил Юного Бога с ума. А уж когда он касался, Лан Шену стоило больших трудов сдержать себя, чтобы в тот же миг не ворваться в его нежное юное тело.Как же было обжигающе горячо, когда после недолгой прелюдии прохладных влажных губ острые зубки вдруг погрузились в мягкую кожу, вызывая трепет от боли и наслаждения. Позволяя им впиваться всё глубже, Лан Шен задрожал, запрокинув голову. Томный стон вырвался из его приоткрытых блестящих губ.Он никогда такого не испытывал, а любопытство и азарт гнали его всё дальше, в самую глубину запретной отрады. Его сознание почти опьянело от этого жара чувственных касаний. Упоённый этим влечением, Лан Шен старался не упускать ни единого момента, замирая от острого счастья и проникая вглубь вместе с ним, слушал себя и свои ощущения. Но вдруг вместе с обжигающими поцелуями в его тело ворвалось какое-то странное, ноющее чувство.«И Вэй, солнышко, лапочка, золотце, умоляю, полегче!.. Сжалься!.. Твоя страсть слишком болезненна... Чжань и то был менее жесток!» – стенало сознание Ибо, не в силах уже переносить этот яростный натиск, тогда как Лан Шен, закусывая губу, лишь постанывал и, не отпуская, всё сильнее прижимал к себе И Вэя.Тот, в свою очередь, выбрал себе «вкусное место» и впивался в него долго и упоительно, всё глубже проникая в эти дивные плечи. Стоны Лан Шена становились всё громче и, будоража пыл И Вэя, заставляли терзать его с ещё большим упоением. Юноша лишь переживал, что делает Лан Шену сейчас слишком больно, но тот успокоил, что, если станет нестерпимо, то он его остановит.И тут И Вэй почувствовал на языке приятный сладковатый привкус, и растерянно замер. Юный Бог бесшумно выдохнул и, прикрыв глаза, втянул сквозь сжатые зубы воздух. Камешек в ухе пылал ярко-красным светом.«Лан Шен, это же невыносимо! Попроси его остановиться, пожалуйста!.. Ну, будь ты человеком!»Но Лан Шен вдруг прошептал:– И Вэй, зайка, ты как-то плохо стараешься. Я тебя почти не чувствую. Кусай сильнее! Не бойся! И не останавливайся!Ибо едва не заплакал.Боль обжигающей волной полилась с новой силой, превращая его плечи в пульсирующий очаг нестерпимого, но сладостного страдания.Погруженный в этот лакомый плен страстной игры, И Вэй становился всё более дерзким и властным, так что в какой-то миг стало настолько нестерпимо, что Лан Шену пришлось сжать плотнее губы, чтобы не выдать себя и не сломаться под напором захлестнувших его эмоций. Каждое прикосновение теперь было подобно электрическому разряду, пронзающему тело в мучительной неге...Солнечный зайчик ослепляющим светом вывел Лан Шена из воспоминаний. Он моргнул, а после услышал знакомый голос:– О, Боги! Это кто тебя так?Как внезапно, а главное, невовремя нагрянули его друзья!Они жили все тут по соседству, павильоны стояли совсем рядом, и юные божества часто захаживали друг к другу в гости.Юный Бог Солнца раскидал своих зайчиков, и те с азартом принялись носиться по комнате. Такие же неуправляемые, как и он сам. Его почти всегда улыбающееся лицо сейчас выражало крайнюю степень любопытства.Лан Шен поспешно натянул висевшую на руках мантию, прикрывая свои плечи.  – Неплохо тебя пометили! Попахивает дикой страстью! – подмигнул ему Тань-Тань. И, судя по его хитрым глазам, он, конечно же, обо всём догадался.– Где водятся такие львицы? – загорелся взгляд у Ян Гуана.– Скорее львы! А может, это был тот милый кролик? – подмигнул до крайности смущенному Лан Шену юный сыскарь.– Тебя кролик покусал? – беззастенчивые руки Ян Гуана попытались стащить скрывающее раны ханьфу, но тут же получили по звонкому шлепку. – Ты что, уснул в саду у Ту Эр Шена? (Ту Эр Шен – «божество-кролик». Бог любви между мужчинами. Обычно появляется в окружении кроликов).Лисьи глаза Тань-Таня лукаво улыбались. Он присел на край столика, между делом поправляя сидевшую над зеркалом стрекозу.  – Как себя чувствует господин Белые Сапожки? Надеюсь, с ним всё хорошо? – Тань-Тань потрепал себя за мочку уха, намекая на присутствие серёжки, подавляющей сексуальную энергию Бога.– Вы чего пришли? – запахиваясь сильнее, спросил Лан Шен. Неловкость заливала лицо золотым блеском. Он чувствовал, что ещё немного – и он начнёт сердиться.– Хотели позвать тебя в ночной тур по Садам Любви! («Сады Любви» – элитная сеть домов свиданий). Но смотрю, ты без нас отлично справляешься.Ох уж эта прозорливость Тань-Таня.– Я бы в любом случае не присоединился к вам. У меня другие планы на ночь, – пробормотал Лан Шен.Ян Гуан тем временем устроил в комнате дискотеку из солнечных зайчиков, пританцовывая под свой внутренний ритм. Ему было до зуда в пятках нестерпимо сидеть на месте, поэтому каждую минуту он себя чем-то занимал. Его многочисленные косички с вплетенными в них золотыми нитями беспорядочно плясали вместе с ним.– А «другие планы» не заревнуют ли к предыдущим? – Тань-Тань погладил свои крепкие плечи, напоминая про метки, оставленные И Вэем. – Учти, в этом деле главное не спалиться! Правда, брат Гуан?На этих словах особо шустрый и горячий зайчик Ян Гуана прыгнул на занавеску и случайно поджёг тонкую ткань кисеи. Мгновенная реакция Лан Шена тут же затушила едва не начавшийся пожар.– Да-да, главное не спалиться, – рассеяв горячие огонёчки зайчиков, поспешил согласиться наследник Бога Солнца.Лан Шен натянуто улыбнулся.– Учту! Думаю, артефакты в зале Мофа (魔法 – магия) меня не спалят!Тань-Тань тут же поскучнел, сочувственно закивав головой.– Ах, вот оно что. Ты сегодня дежуришь в Храме Пяти Столпов Бытия?– Ненавижу эти дежурства! – поморщился Ян Гуан. – Скоро моя очередь. У меня даже кожа тускнеет от одной этой мысли. И от кого, скажите, охранять эту старую рухлядь?– Это не рухлядь, – вступил в разговор юный Бог Справедливости и Порядка Шан И, – а древнейшие магические артефакты.Тихий, спокойный и рассудительный, он всегда отличался искренностью суждений. Пухлые губы, аккуратный чуть заостренный носик и длинные пушистые ресницы делали его нежное лицо похожим на девичье, даже голос звучал так же мягко и приятно, как у юной девы. – Многие из них обладают такой разрушительной силой, что способны уничтожить весь мир. И охотников за этой мощью в Темном мире немало. Кроме того, эта практика учит нас быть ответственными, терпеливыми, внимательными, ну и готовыми в любой момент отразить удар врага.  – О да! Я бы вспорол живот какому-нибудь демону! – в изящном развороте Ян Гуан изобразил, как потрошит ненавистных врагов воображаемым мечом. Получилось весьма правдоподобно.  – Только откуда тут взяться демонам? – пожал плечами Тань-Тань, в полглаза наблюдая за представлением Ян Гуана. – Последний, кто пытался, был убит твоим отцом, Лан Шен.– Тогда сам Тёмный Князь пожаловал. Помню, битва была жаркой. Твой отец не дал ему ни единого шанса.  Продолжая воображаемое сражение, Ян Гуан с триумфом «победил врага», «пронзив его мечом». А после, подражая людям, обтер незримое оружие от крови и спрятал его в воображаемые ножны.  – По сути, это было просто убийство, а никакой не бой, – возразил Шан И. – Ведь Повелитель Тьмы тогда не драться пришёл.– Ну конечно! И убил нескольких бессмертных воинов просто из дружеских побуждений, – ненависть Ян Гуана к демонам читалась в каждом его слове.  – Он был один против сотни и просто оборонялся, не желая никого ранить. Те сами подставились.  – Ты что, защищаешь демона? – пошёл в атаку наследник Бога Солнца. Несмотря на то, что Шан И был ниже его на голову, взирал он, всё же, свысока.  – Мне казалось, что это было несправедливо. И этот подвиг Защитнику Небес Лану приписан просто незаслуженно. Извини, Лан Шен, – честно признался Шан И в том, о чём другие лишь помалкивали.  – И мой отец так же считает, – тихо добавил Лан Шен, без охоты вспоминая ту неприятную историю. – Если бы они были один на один...– Князь Тьмы пришёл лишь для того, чтобы забрать сына!– Неважно, зачем он пришёл! – вступил Тань-Тань. – В Царстве Небес любого Темного ждет один конец. Очень самонадеянно и глупо было вот так приходить. Никто бы ему сына не отдал...– А лучше бы отдали, – помрачнело лицо солнечного Яна. – Дэ Нэй никогда не стал бы одним из нас. Только хуже сделали. В итоге, он всё равно порвал с нашим миром! И помяните моё слово, он ещё отомстит за всё.– Теперь его зовут Эмэн, – со вздохом сказал Лан Шен, вспоминая их случайную встречу на острове.К вечеру Лан Шен отправился в храм.Запечатав все входы своей личной магической техникой и поставив ловушки, он управился только ближе к ночи, несмотря на то, что очень торопился.Подаренная Тань-Танем стрекоза стала теперь самой ценной вещью в его доме, ведь Лан Шен мог в любой момент увидеть И Вэя, узнать, что он делает, где и с кем бывает. И для этого подходило любое зеркало, стоило лишь сделать магическую привязку. Жаль, нельзя было заглянуть в его мысли.Уютно устроившись на кровати под плотным пологом занавески, Лан Шен лежал на животе и, не отрываясь, смотрел в небольшое круглое зеркало. Обнаженные плечи приятно горели и покалывали, заставляя чувствовать и словно переживать заново прикосновения И Вэя.Сейчас его золотистая «шпионка» незаметно устроилась под потолочной балкой. Огромные сетчатые глаза были направлены на кровать, где, раскинув ноги и руки, лежал И Вэй.Юноша даже не пытался уснуть. Это было бесполезно. Его возбужденное новыми эмоциями сознание не оставило шанса ни на что иное, кроме как бесконечно прокручивать в голове сегодняшний остаток дня.Он трогал губы, к которым так нежно, а порой и грубо, но всё же невообразимо приятно прикасался Лан Шена. Сжимал ягодицы, пытаясь поймать те восхитительные ощущения, что вошли сегодня в его жизнь. Скрещивал пальцы, представляя, что эти руки сейчас принадлежат ему и Лан Шену. Его сердце трепетало в отчаянной радости.Он лелеял эти новые чувства и боялся их. Боялся, что они причинят ему боль. А они уже причиняли каждый раз, когда рядом не было Лан Шена, и когда надо было расставаться. Однако же, сердце готово было петь и прыгать в диком танце, когда И Вэй вновь мог видеть своего Бога.Лежа на кровати и переплетая пальцы, он всё думал, что, принимая ласки Лан Шена, он совсем не озаботился тем, чтобы и Юному Богу доставить удовольствие. Он впитал всё сам, не поделившись с ним ничем. То малое, что он мог дать тогда, был лишь слабый отголосок тех переживаний, что даровал ему сегодня Лан Шен. И, скорее всего, он попросил так жестоко наказать его лишь для того, чтобы остудить пыл нерастраченной страсти, так и не дождавшись ответных действий от И Вэя.Не может быть, чтобы в тот момент ему не было больно. Вэй заметил, как сжимались его губы, а брови складывались грустным домиком. К тому же, чтобы обострились ощущения, он убрал защиту, а в таком случае становился очень уязвимым, о чём свидетельствовали пылавшие светлым золотом плечи Лан Шена. Если так будет и дальше, Юный Бог очень быстро потеряет к нему интерес. Но, к своему стыду, И Вэй почти ничего не знал об этой сакральной стороне жизни. Однако он точно знал, где в библиотеке можно было об этом почитать.Недолго думая, И Вэй тихой мышью пробрался через весь двор в другой конец поместья и, убедившись, что за ним никто не следит, юркнул за дверь библиотеки. Любопытной стрекозой Лан Шен прошуршал следом, недоумевая, что тот потерял в поздний час в библиотеке? Неужели это прекрасное создание оказался такой заучкой, что вместо сна штудирует знания по ночам?«Весенние картинки».И Вэй с замиранием сердца вытащил весьма потертую книгу и, прижав к груди заветную рукопись, устроился за низким столиком возле залитого лунным светом окна.Покусывая губы от волнения, он перелистнул несколько страниц и почувствовал, что лицо заливается краской. Уф! Неужели ему предстоит всё это испытать? Кажется, он к этому ещё не готов!Но И Вэй мужественно продолжал изучать каждую картинку, несмотря на то, что его слегка подорванное, но всё ещё девственное сознание порой смущенно пряталось и хихикало где-то в сторонке.Но, надо сказать, он быстро проникся содержанием книги, и чтобы лучше запомнить понравившиеся позы, принялся повторять каждую, представив рядом с собой Лан Шена, конечно не забывая при этом сверяться с картинкой.Он так увлекся, что едва не перевернул столик, случайно смахнул письменный набор. Кисти обиженно раскатились, попрятавшись в самые труднодоступные места. Запутался в волосах, наелся волос и ударился головой о стеллаж, получив ещё сверху парой бамбуковых свитков.Если бы И Вэй знал, что за ним сейчас наблюдают, то точно сгорел бы со стыда. Глядя на то, как юный соблазнитель старается, Лан Шен поначалу умилялся этим зрелищем. Но когда юноша по совету книги начал оттачивать интимные постанывания, вместе с определенными телодвижениями, умиление внутри вдруг начало уступать место сильнейшему желанию, жар, которого он уже не в силах был вытерпеть. Юный Бог даже не заметил, как рука легла в районе паха и сжала восставшую плоть.Пока И Вэй постигал науку любви, Лан Шен приступил к её практике. Сжимая болезненные плечи, он желал лучше чувствовать И Вэя и тем самым дать себе разрядку после мучительного воздержания.За плотно закрытым пологом, не сдерживая стоны удовольствия, Лан Шен всё интенсивнее ласкал себя.Почувствовав эту нарастающую горячую волну, сознание Ибо всколыхнулось и уже готово было простить Лан Шена за проявленную к себе жестокость, ведь ощущения, которые лились в него сейчас, стали настоящим открытием. Кто бы мог подумать, что даже самое сильное земное удовольствие не шло ни в какое сравнение с обычным утешением этих божественных рук.В то время как пальцы Лан Шена почти грубо сжимали нижнюю плоть, наполняя себя вожделенной истомой, Ибо накрыло так, что он уже почти не мог дышать, ещё немного и он начнёт молить дать ему отсрочку. Но, конечно, это было бесполезно. Никто его не услышит. Быть в теле Бога – это ещё то испытание. И Ибо с содроганием сердца понимал, что в этом он ещё убедится.  Тяжелое дыхание Лан Шена усилилось. Рука всё быстрее двигалась по гладкому стволу, совершенство которого И Вэю ещё предстояло познать. Его божественные губы были чувственно приоткрыты, и сквозь шумное дыхание прорывались упоительные стоны.Ах, как хотелось, чтобы в тот момент это была не рука, а влажная, чувственная и плотно обволакивающая плоть И Вэя – такая узкая и теплая. Как бы он с небольшим усилием вошёл в неё, медленно и осторожно успокаивая нежными поцелуями болезненный трепет его тела от потери девственности. Ему и самому предстоит это испытать – но только с И Вэем! Он не сомневался, что этот первый опыт превратится в незабываемый головокружительный полёт эмоций и страстей.Не прекращая двигать рукой, Лан Шен зажмурился и упал на кровать, припав лбом к лежавшей на покрывале ладони. Он был близок к концу. И эта поднимающаяся внутри горячая волна вместе с иступлёнными криками трижды вылилась в ладонь, наполнив её тягучим соком растраченного впустую желания.Лан Шен и раньше баловался со своим телом, но никогда оргазм не был настолько сильным, настолько иссушающим и пьянящим.– И Вэй, что ты со мной делаешь? – прошептали пересохшие губы, в то время как орган в сладостной неге ещё дрожал, так и не насытившись принятой лаской.В этом внезапном порыве эмоций он совсем упустил из вида, что происходило на тот момент в библиотеке...– И Вэй, ты почему здесь так поздно?И Вэй так отдался изучению материала, что и не заметил, как вошёл глава клана дядя Мин. Широкоплечий высокий со строгим выражением лица, он выглядел слегка удивленным. Его фонарь мерцал так, словно в нём тоже сидел этот вопрос.  Юноша подскочил, как ужаленный, в мгновение ока спрятав книгу за спину.– Я... я... не мог уснуть... решил почитать...– Почитать? Покажи, что ты там читаешь? – недоверие скользнуло в его тоне.Перепуганный И Вэй почувствовал, как кровь отошла от лица, и в ногах поселилась такая слабость, что впору было ухнуться в обморок, но, к сожалению, это бы не спасло ситуацию. Предательская рукопись дрожала у него за спиной.А может, её спалить? Нет, будет ещё хуже! За порчу рукописей его точно накажут поркой! Ну и пусть! Зато будет не так стыдно.– Тут есть книги, которые тебе ещё рано читать.Его рука выжидающе зависла перед И Вэем. Деваться было некуда. Опустив глаза и поджав губы, он протянул «Весенние картинки», надеясь, что его выпорят хотя бы не прилюдно.– М-м! – многозначительно протянул дядя Мин. И от этого «М-м» у И Вэя едва душа не покинула тело. – Похвально! Моя любимая книга!Глаза юноши распахнулись, растерянно моргая.  – Я её ещё в юности зачитал до дыр, – довольная улыбка и ностальгический взгляд расцвели на его властном лице. – Она мне открыла путь в другой мир. С каким наслаждением я её читал и перечитывал... Моя любимая сцена... – он задумался на секунду, – ну не стану рассказывать, а то будет неинтересно.И, вернув обратно потяжелевшую рукопись, наказал не засиживаться долго.Забирая книгу, И Вэй стоял, словно громом поражённый. Он опустил взгляд и прочитал:«Десять тысяч подвигов Лан Шаньдяня – Защитника Небес». (Лан – голубой; Шаньдянь – молния. Имеется ввиду, что Лан Шен подсунул И Вэю книгу про своего отца).На обложке был рисунок воинственного Бога в доспехах верхом на красном драконе. Его белые как снег волосы длинным шлейфом развивались за спиной.Несложно было догадаться, кто его сейчас спас – проказник Лан Шен снова подглядывал за ним! Но ведь это означало, что он видел и то, как И Вэй тут кувыркался, репетируя сцены предстоящей встречи. Как же стыдно...«Лан Шен... Уж лучше бы меня выпороли за книгу».С досады он слишком резко поднёс увесистую рукопись к лицу, желая спрятать свой смущённый вид. И, не рассчитав, с глухим звуком ударил себя по лбу.