Глава 5 Под звездой Эммануила

И проходили дни, и недели сменялись месяцами, и приближался срок, когда должно было Елене родить. И вот — в ту пору, в самой тишине ночной, взошла на небе звезда, какой не видел Асраэль от дней сотворения. Ярка была сия звезда, и стояла неподвижно среди множества светил, сияя светом, не похожим на земной. И дивились ей жители, и ходили слухи по всей земле.

И говорили одни:— Не та ли это звезда, что в древние дни возвещала фараону Кхемара о рождении избавителя Асраэля? И вспоминали мужи учёные священные писания, и толковали между собою, говоря:— В те времена был страх великий в сердце фараона, ибо дошло до него слово, что родится муж от народа завета, и станет он разрушителем оков и освободителем рабов. И из страха своего изрёк он указ жестокий, дабы все младенцы мужского пола были умерщвлены, да не родился среди них Мессия. Но не смог фараон остановить волю Всевышнего, ибо в воде был спасён младенец, и в чертоги врага был внесён, и вырос Маориэль в доме самого притеснителя. И стал он мужем сильным и праведным, и вывел народ свой из рабства в землю обетованную, по велению Бога Живого. И теперь, глядя на звезду ту, толковали старцы и юноши, и говорили в сердцах своих:— Не есть ли это знак нового избавления? Не готовит ли Господь миру рождение Того, кто спасёт души, как Маориэль спас во времена давние? И смущение наполнило сердца сильных, а надежда — сердца страждущих.

И дошли слухи сии и до дома Самуила и Елены. И возмутилось сердце Елены, и страх овладел душой её, как будто тень бедствия легла на путь её. И молвила она Самуилу с тревогой:— Муж мой... неспокойно сердце моё. Слышу я: звезда взошла на небе, и говорит народ, что подобное было и во дни фараона, когда родился Маориэль — избавитель сынов Асраэля. И чудом спасён он был от гибели, ибо мать его сокрыла, и рука Господня была над ним. А ты знаешь, Самуил, что сказано в писаниях: из рода Хаэлина восстанет Мессия. Дитя, что ношу я, от рода сего будет считаться. Ты знаешь, каков Аргусар —сердце его жестоко, и слух его пронзителен, и не оставит он без внимания знамения небесные и слова народные. И нет сомнения в душе моей: если дойдут до него вести о рождении от Духа, то первая, на кого падёт гнев его — буду я. И не пощадит он ни женщину, ни младенца, если почует угрозу власти своей. Прошу тебя, муж мой: да укроемся мы в земле рода твоего, в Микдаре. Пока всё не утихнет, пока не стихнет волнение в народе, и не забудется мой рассказ. Там нас никто не знает, и тайна наша будет в покое, и, может быть, Господь даст нам время —время для рождения, время для тишины, время, чтобы спрятать святыню от меча.

И выслушал Самуил слова Елены, и задумался глубоко. Ибо слово её было полно мудрости, а сердце его чувствовало: не ложна эта тревога. И молвил он ей с решимостью: — Истинно, Елена. Сердце моё свидетельствует с твоим. Звезда сия — знамение, и будет вскоре волнение в народе, и не оставит Аргусар сего без гнева. Встанем же в час удобный и отправимся в землю предков моих — в Микдар, где род наш имеет корень, и где, по повелению кесаря, должны мы быть записаны. И будет сие нам прикрытием: будто идём мы для учёта, а в истине укроемся от глаза ненавидящего.

И на следующее утро встали они с зарей, и собрал Самуил всё малое, что имели они, и посадил Елену на ослицу, и пошли они путём южным, через холмы и долины, в тишине, но с верой. И был путь тяжёл —ибо дни были холодны, а ночи — без крова. Но Самуил хранил молчание, а Елена держалась мужественно, ибо чувствовала: близко время. И вот, когда приблизились они к Микдару, и виднелись дома его в отдалении, и сердце Самуила возрадовалось, ибо знал он: скоро отдохнёт Елена от трудного пути.

Но едва прошли они ещё немного, как сжалось чрево Елены, и дыхание её стало тяжким, и лицо побледнело. И сказала она Самуилу, со стоном: «Муж мой, час мой настал».

И затрепетал Самуил душой своей, ибо не было рядом ни дома, ни женщины, ни повитухи, и ночь уже начинала опускаться на землю, и прохлада становилась ветром.

И воззрев вокруг, увидел он у подножия скалы пещеру, покрытую зарослями и тенью. И поспешил он туда, ибо не было иного места, и не мог он идти далее с женою своей в муках. И ввёл он Елену внутрь, и положил её на сено, что было там от скота. И свет от звезды, что всё время следовал за ними, упал на вход пещеры, и наполнил её сиянием тихим и тёплым. И там, в тишине, вдали от глаз мира, вне стен человеческих, в самой бедной из обителей —родила Елена Сына своего, первородного. Но не было в лице её чистой радости, но смешение чувств —глубоких, как сама бездна человеческой боли. Ибо знала она:

Сын её рожден не от любви мужа, но от беззакония, сокрытого в стенах святыни.

И хотя не было вины на ней, но всё же носила она в себе тяжесть той ночи, и память о том, кто возложил на неё тьму, вместо чистоты. И глядела она на Младенца, и душа её трепетала, и как бы спрашивала:«Кто ты, дитя моё? Ты ли — начало света? Или тень того, что осталось во мне?»

Но в то же мгновение было тихое знание в сердце ее —всё, что было ей открыто в видениях, в час скорби – истина. И тогда, сидя у входа в пещеру, в сырости,в истощении и смятении, она ощутила в груди ту самую любовь, которую не знала до сего часа. Любовь — не к плоти и не к крови, но к самой жизни, что лежала у неё на руках. А Младенец не плакал, и глаза Его были открыты, и смотрел Он прямо в очи Елены —не как немощный новорождённый, но как Тот, Кто знает всё. И был взор Его глубок, как вечность, и в этом взгляде не было укора, ни вопроса, но была тишина — святая и сильная.

И в тот миг исчезла в Елене всякая боль, и тревога ушла, и сердце её наполнилось покоем. И знала она: всё — так, как должно быть. А Самуил, стоявший в стороне, в тени пещеры, не вторгался в сие святое молчание. Он разложил у стены огонь, и постелил сено, и приготовил всё, чтобы было тепло и чисто. Он заботился о ней, как муж, и сердце его было исполнено любви —молчаливой, верной, терпеливой.

И взглянули они друг на друга —Елена и Самуил, в тишине пещеры, при свете огня, что потрескивал у стены. И Младенец был между ними — свёрнутый в пелены. И встретились их взгляды —усталые, но уже исполненные мира. И улыбнулись они друг другу — с нежностью, что бывает только у тех, кто вместе прошёл через боль и увидел свет.

И Елена, услышав в сердце своём тот самый безмолвный голос, склонилась над Сыном своим, а Самуил — прикрыл огонь, и ни один не сказал ни слова. Но знали оба: любовь, что пришла с этим Младенцем, превышает боль, и время, и земную правду.

И было на третий день после рождения, Елена окрепла от родов, и сила вернулась в тело её. И встала она с ложа своего, и была готова идти далее в Микдар, дабы найти приют и покой.

И Самуил, исполнивший свой обет, повёл семью свою в город отцов своих. И нашёл он там сродников дальних —от колена Хаэлинова, и они, увидев, что семья его в нужде, приняли их с добросердечием и помогли им обрести кров. И поселилась семья в доме малом, но чистом, и в нём была тишина, и пища, и огонь в очаге. И на восьмой день, как повелено было в законе, надлежало совершить обрезание Младенца. И взял Самуил на себя исполнение обряда, и призвал свидетелей по чести. И обрезан был младенец по закону отцов его, и имя Его было произнесено при всех — Эммануил, что означало: "С нами Бог" —как Свет, любовь и живая истина, пришедшая обитать среди людей.

И было это знаком: что дитя сие не чуждо народу своему, и что плоть Его — плоть Асраэля, но дух Его — от Бога.

И было так, что звездочёты и астрологи, жившие при дворе Аргусара царя, поведали ему о знамени великом: о звезде, что взошла на востоке неба, и сияла не как иные звёзды, но стояла, не движимая, как бы указывая на рождение обетованного царя.

И говорили они Аргусару:

— Подобное явилось некогда в Кхемаре, в дни рождения Маориэля, когда фараон был извещён о пришествии спасителя сынов Асраэля. И смутилось сердце Аргусара, и великий страх объял его. Ибо знал он пророчества, и слышал от учёных мужей, что должен родиться Мессия, и быть царём Асраэлевым, и править справедливостью и силой. И взял страх царя разум его, и задумал он зло великое. И дабы не допустить рождения обетованного, послал он тайно волхвов своих многочисленных по всем пределам Асраэля, чтобы разузнали, где находится Младенец, и возвратились к нему с вестью, якобы для поклонения, но в сердце своём замыслил он —истребить Того, Кто будет сильнее его.

И вот трое волхвов — мудрые и знатные, пришли по повелению царя в Валем, и начали вопрошать жителей: где младенец, новорожденный, о Котором сказано в пророчествах?

И ходили они от дома к дому, и видели множество младенцев, но ни один не соответствовал знакам, предсказанным в древности. И были в народе люди недобрые, наушники и злословящие, и говорили они о Елене, что будто бы зачала вне мужа своего, и что возвестила ложь, будто Дух Святой был на ней.

И поведали они волхвам:

— Самуил и Елена ушли в Микдар, дабы исполнить волю кесаря, который повелел каждому возвратиться в землю отцов своих для переписи народа.

И, услышав это, поспешили волхвы в Микдар. И было уже позднее время, и ночь покрыла землю, но над городом стояла звезда, та самая, что вела их издалека. И возрадовались они духом своим, ибо знали: путь их верен. И, расспросив местных жителей, нашли дом Самуила, и подошли к дверям его с дарами в руках —золотом, ладаном и смирной.

И вошли в дом, и узрели Елену, и Младенца, лежащего на руках её, и упали ниц, и поклонились Ему. И принесли дары свои, и молчали, ибо сердце их трепетало.

И весьма смутились Самуил и Елена, не ожидавшие столь славных гостей, но приняли их с миром и предложили пищу и кров до утра.

И сказали волхвы Самуилу, что были они посланы царём Аргусаром на поиски Младенца, предвозвещённого пророчествами древними —Того, Кто должен был прийти, чтобы спасти народ Асраэля и восстановить свет правды.

— Но не для поклонения ищет его царь, — сказали они, —но чтобы предать его погибели. Ибо велик страх Аргусара, и сердце его полно ярости, как у зверя, пойманного в сети. И были волхвы сии не просто мудрецами, но искусны в наблюдении звёзд и знамениям небесным. И указали они на свет, сияющий высоко над Микдаром:

— Видишь, Самуил, звезда сия не оставляет сего места. И по временам и чертогам небесным мы знаем: близко время бедствия. И вскоре придут воины Аргусара с мечами, чтобы истребить всякое дитя мужского пола, дабы стереть страх царя с лица земли.

И исполнилось сердце Самуила тревогой, но не страх овладел им, а решимость.

И сказал он волхвам:

— Не уйду я в бегство, пока не сделаю, что должен. Если погибель грядёт, не я один спасать буду сына своего, но постучусь в каждую дверь, где слышен детский голос.

И согласились волхвы с Самуилом. И встали они в ту же ночь, и поклялись друг другу: обойти весь Микдар и окрестности его —с востока и запада, севера и юга, и возвестить всем родителям о беде, дабы укрыли они чад своих и спаслись.

И пошли они: каждый своей дорогой, но с одним сердцем. И многие, услышавши, поверили —и укрыли младенцев своих. Но были и такие, что не внимали словам, и насмехались, говоря:

— Что за безумие сеете вы? Кто посмеет тронуть детей?

И тяжко было на сердце Самуилу, но сделал он всё, что мог, и только тогда, в последний час ночи, взял Елену и Младенца, и скрылся с ними в сторону Кхемара.

А волхвы не возвратились в Шалемар к Аргусару, но каждый ушёл путём своим, и миновали дворец царя, дабы не предать Святого Младенца. Аргусар же, ожидавший их возвращения, был в смущении великом, и, когда собрались пред ним остальные волхвы, что были посланы по всем пределам Асраэля, вызвал он их на доклад.

И взывал он в ярости: — Где они? Почему не возвратились? И были между волхвами некоторые, что желали снискать милость царя и угодить ему словом. И сказали они:

— После Валема всё указывало им путь на Микдар, и туда пошли они. Но с тех пор никто не видел их более. И понял Аргусар: там, где исчез путь их, там и был Младенец, о Котором говорили пророки. И великий страх объял сердце его, страх не человека, но зверя, что чувствует конец власти своей. И замыслил он зло, и изрёк повеление ужасное:

— Идите и истребите всех младенцев мужеского пола, от двух лет и ниже, в Микдаре и во всех окрестностях его. Да не останется ни один, дабы не воцарился надо мной тот, Кого зовут Царём Асраэлевым. И вышли воины его, и исполнили слово царя, и земля Микдара обагрилась кровью невинных. И был плач великий в тех пределах, и рыдания неутешные, и вопль матерей, что не могли сдержать слёз, ибо забраны были дети их и не стало их. И никто не встал за них. Ни царь, ни священник, ни страж.

И прибыли Самуил и Елена с младенцем Эммануилом в землю Кхемарскую, и пробыли там, скрываясь, до времени, пока не дошло до них известие из Шалемара, что царь Аргусар, ищущий души Младенца, умер. И возрадовались они, ибо страх великий, что сжимал сердца их, отошёл, и свет надежды вновь воссиял над домом их. И восстали они в утро тихое, и собрали всё, что имели, и, благословив землю, что дала им приют, отправились в путь обратный — в удел свой, в Валем.

И было так, когда вернулась семья Самуила в Валем, и минуло время страха и скитаний, вспомнил Самуил закон Господень, что повелено принести младенца мужеского пола в Храм, дабы представить его пред Господом и принести жертву — двух голубей, по уставу, положенному народу Асраэлеву. Но Елена, услышав сие, сокрушилась духом, и слёзы навернулись ей на очи. И сказала она Самуилу:

— Муж мой, не пойду я более в Храм сей, и не понесу туда дитя своего, ибо в доме, что зовут святым, оставлена была я в час бедствия своего, и не нашлось там ни утешителя, ни защитника. И где ожидала я святости —обрела беззаконие.

И скажут: «Елена, не боишься ли ты гнева Господня, что не приносишь Сына своего пред Лик Его?» Но я скажу: Господь был со мною тогда, когда никто более не был. Он не в камне и не в кадиле —Он в Любви, что не покидает сердца моего.

И вспомнила я отца моего, Елеазара, праведного и кроткого. И как рассказал мне Захария, священник Божий, служивший в чистоте, что когда отец мой принёс в Храме жертву за своё бесплодие —не приняли её. И поруган был Елеазар за то, что не имел чада, и был отвергнут, как неполноценный в очах людей. Но Господь, видящий сердце, отвернулся от служителей, и благословил отца моего — вне стен Храма. И ныне — я, дочь Елеазара, также отверженная, также обесчещенная людьми в ризы святые облечёнными —не принесу сына своего туда, где плачут невинные и молчит истина.

Я принесу его не к вратам, но в молитве моей каждое утро. Я возложу его не на камень алтаря, но на ладонь Господа Живого, Который был со мною в день тьмы. Слова мои — не украшены премудростью, но рождены из истины, что зреет в тишине и проливается, как елей.

«Господи, Источник Жизни, Ты, Который есть Свет несгорающий и Любовь бесконечная, в день скорби моей Ты не отвернулся от меня, но проник в самую глубину тьмы — и остался со мной. И учили меня, что ангелы приходят — чтобы спасать. Но не было ангелов в час страшный. Не было ходатаев, ставящих на путь. Никто не встал между мной и бездной. Но было знание в сердце моём — чистое, но громкое. И знало сердце моё, когда взывала я к справедливости. И прислушалась —и узрела: тихую гавань Твою. Как лёгкий ветерок Ты окутывал тело моё, и знала —я не одна. И видения Твои были компасом моим, и знанием, и направлением. И утвердилась я в истине. И никто не научит меня более, чем Ты, говорящий в сердце моём. Не по своей воле я зачала, но по Твоей воле я родила. Не от силы мира сего —но от той силы, что поднимает из праха и венчает любовью. Я стала сосудом света. Ты вылепил меня заново. Ты вытащил меня из бездны — не просто спасти, но чтобы я пошла вперёд, неся в себе Свет. И ныне пред Тобой стою я —девица, ставшая матерью, раба, обретшая свободу, уязвлённая — но исцелённая. И дитя моё — не мой стыд, но Твоя слава. Научи меня быть сосудом любви Твоей, укрой сына моего от зла, и да пребудет он путеводной звездой для всех, кто бродит во тьме. Сделай его голосом тех, кого не слышат, светом для тех, кто пал, дыханием для тех, кто умирает в безмолвии. И отныне — душа моя знает: Ты есть Любовь. Ты был. Ты есть."

И к тебе, Самуил, слово имею — чистое и честное, ибо сердце моё исполнено благодарности и любовью. Ты не был мне дан, как жених во славе, но ты стал моим покоем в бурю, моим берегом —когда мир стал морем без дна.

Ты не знал всей скорби моей, но стал мне тенью от палящего зноя. Ты не спросил: «Почему так?» —ты сказал: «Я рядом». И этим спас.

Ты обнял не только меня, но и ребёнка, не от тебя —как если бы он был кровью твоей. И этим ты стал отцом не по плоти, но по любви. А любовь — выше плоти.

Когда я дрожала от стыда —ты покрыл меня уважением. Когда я молчала —ты не требовал слов. Когда я плакала —ты смотрел на меня, и я знала: мне не надо быть сильной одной.

Ты не только спутник —ты сосуд милосердия. Моя душа к тебе склоняется не в страсти — но в верности. И если бы я могла вознести на небо имя твоё —я бы вложила его в дыхание каждой молитвы. И как я понесла в себе свет, ты стал для этого света землёю, что питает корень и не требует славы.

И я скажу тебе, Самуил, с глубоким поклоном и светом в глазах: Ты — не просто муж. Ты — свидетель того, как любовь побеждает страх. Ты — отец, даже не будучи отцом по плоти. Ты — опора, даже не строя стен. Ты — праведник, даже без слов пророческих. Ты — мой выбор. Ты — мой мир. И если когда-нибудь ты усомнишься, вспомни эти слова, ибо они сказаны не устами —а сердцем.

И стали Елена и Самуил для Отрока крепкой опорой, как корни для дерева —сокровенной силой, как стены — для дома, где живёт свет. Были они не только кормильцами, но и хранилищем любви, и наставниками, и сторожами на путях Его.

Сердце и совесть были им советниками: чему учить, что передать, как не омрачить дыхание Божие в Нём.