Часть 9. Называй меня просто сестрицей Су

Когда рассвет тронул нежно-розовым крыши зданий, Хун Яо казалось, что в нем не осталось ни капли сил. Он едва понимал, что служанки ведут его куда-то, что кругом слышны возбужденные голоса, звонит колокол, поместье раньше времени наполняется жизнью.

– Господин исцелился!

– Господин здоров!

Машинально переставляя ноги, Яо мечтал лишь о тишине, одиночестве и сне, чтобы без видений и образов – просто черное ничто, несущее покой. Эта ночь едва его не угробила...

Хун Яо впервые видел, чтобы тело живого человека выглядело так ужасно. Господин Фу оказался очень молодым мужчиной стройного, быть может, даже излишне, телосложения, с узким усталым лицом и тонкими кистями рук, выглядывающими из широких рукавов. У него была сероватая кожа, воспаленные веки, но в противовес откровенному нездоровью, умный и внимательный взгляд. Хун Яо поклонился господину Фу, но тот лишь качнул головой, не принимая положенного по этикету знака уважения.

– Юная госпожа была вынуждена покинуть дом, чем я, ничтожный, могу отплатить за ее доброту? – сказал он и, откинув тяжелые полы парчовых одежд, опустился на колени. – Только молить о снисхождении.

Яо представлял себе все немного иначе, и от волнения лицо запылало жаром. Тогда он еще не знал, какие страшные вещи скрываются под несколькими слоями роскошных тканей. Яо велел всем покинуть комнату и выставить охрану, чтобы та сторожила до самого утра и не подпускала ни единой души и близко к запертым дверям. Лучше было бы проводить ритуал очищения на улице под открытым небом, но это потребовало бы больше времени на подготовку, но как бы ни был Яо настроен изначально, в тот миг почувствовал, что время утекает сквозь пальцы. В узле, который он прихватил из дома наставницы, были самые необходимые травы и минералы, и он быстро окружил господина Фу кольцом из горящих трав и благовоний. Горький дым заволок помещение, стало трудно дышать и сложно видеть, но не для Яо.

Он велел мужчине лечь на спину прямо на полу и откинул в стороны края его одежд.

– О, Небо! – вырвалось у него. Ногти легко царапнули по израненной коже, когда Яо не смог справиться с первым порывом страха и отвращения. Потом стало легче.

Господин Фу превращался в мертвеца. Проклятие такой силы не нашлешь просто так, сгоряча, от пустой обиды. Человек, что обрек его на мучительное существование в преобразующейся оболочке, обладал равно и знаниями, и мощью, способной использовать самую темную сторону энергии, пронизывающей мир. Хун Яо замер, стоя на коленях и держа господина Фу за невесомо легкую руку, и комната вокруг него исказилась, испещренная цветными нитями нескольких оттенков. Шаманка Айминь много раз повторяла, подкрепляя слова крепкими подзатыльниками, что черные нити ни в коем случае нельзя не то что использовать, даже касаться, иначе грязь от них несмываемым пятном покроет душу. Чернота была всюду, куда ни взгляни. Огромное искушение для того, что умел видеть и чувствовать потоки энергии, ведь взять именно ее было проще, но последствия... Яо не хотел о них даже думать. Ведь зло неизменно возвращается, причем в удвоенном размере.

Этой ночью он исполнил самый сложный танец за все годы своего ученичества. Движения, то резкие, порывистые, но плавные и мягкие, цепляли нужные нити, сплетая в узоры и накидывая на впавнешл в транс господина Фу. От дыма некуда было деться, но Яо будто становился с ним единым целым. Поворот, наклон, рукав подметает пол и взлетает вверх. Отклониться назад, прогнуться до предела, как гибкий ивовый прут, чтобы в следующее мгновение закрутиться на месте, тревожа горькое марево взметнувшимися складками юбки. Танцуя ритуальные танцы, Яо переставал думать – и это было прекрасно! Его несла неслышимая мелодия, превращая тело в порывы ветра, а разум – в текущую воду. И так вдруг захотелось крикнуть: "Смотри на меня! Смотри, это я! Я настоящий!" Наклон, поворот, взмах ноги, миг спокойствия – и снова поворот. Пальцы легко скользят по щеке, цепляют подбородок, ресницы дрожат, щекам становится жарко.

Хун Яо подхватывает посох, и вся собранная энергия Ян обволакивает деревяшку, заставляя цветы на навершии распускаться и источать сладкий аромат. Яо опустился на колени возле господина Фу и, крепко сжимая посох, зашептал древние слова, заученные наизусть...

Это была длинная ночь. Сначала кожа больного побелела, как мел, потом кровь наполнила ее цветом, и темные пятна начали рассасываться. Продолжая втирать особые масла в открытые гноящиеся раны, Яо отдавал не только накопленную энергию, но и свою собственную. Человек, доверивший свою жизнь в его руки, не мог умереть. Яо этог себе не простил бы, и... И Ли И Фэнг ему бы тоже не простил.

И вот служанки на себе тащат его в отведенные покои, и все, о чем Хун Яо еще может думать, это удивление в широко распахнутых глазах очнувшегося господина Фу. Это почти детское выражение вдруг сделало его длинное изможденное лицо невероятно красивым. И живым. Хун Яо улыбнулся, вспомнив об этом. Наставница могла бы им гордиться.

Путь в покои был долгим, они миновали один двор, прошли по длинному коридору, по открытой террасе, потом по тропинке в саду, и только там, наконец, показался красивый просторный павильон с табличкой "Песня дождливой ночи".

– Госпожа, позвольте помочь, – обратилась одна из приставленных служанок, вторая велела нагреть воды, и обе они обступили Хун Яо, намереваясь помочь ему снять одежду.

Яо отступил, едва не рухнув от слабости.

– Уйдите! – вырвалось у него. На вежливость не хватало сил. – Просто оставьте меня!

Девушки растерялись, переглянулись, и одна кивнула другой. Уходя, они обменялись парой фраз, и Яо четко услышал: "Велено слушаться... Она совсем дикая... Ну и хорошо, что не пришлось..." Яо сполз по стене и испустил долгий протяжный стон. Руки и ноги дрожали, он мог бы уснуть прямо здесь, но заставил себя перебраться вглубь, где пряталась просторная спальня. Рухнув на кровать, Яо сжался и заскулил от холода и тоски, которая накатывала всякий раз, когда он тратил слишком много сил. Да и уход с горы дался ему нелегко, не только морально. Внутри поселилась пустота, и чем больше времени проходило, тем больше места она отвоевывала. Постоянно было холодно, горло саднило, и соленый привкус крови не покидал рот. Яо крепче обнял себя за плечи и закрыл глаза, молясь всем богам и духам, чтобы его ненадолго оставили в покое.

В себя он пришел когда начало темнеть.

Его никто не тревожил весь день, только на столе стоял поднос с едой, успевшей остыть. Кто-то заходил, но остальные вещи лежали на своих местах, и Яо немного расслабился. Перекусив и согрев воду для чая на специальной жаровне, он собрал свой скромный узелок и выглянул за пределы павильона.

Единственный человек, которому Яо мог довериться, был где-то здесь, в поместье, он обещал вернуть Яо домой. Становилось еще холоднее и еще тоскливее при мысли об этом, но у Яо не было выбора.

Он отправился на поиски Ли И Фэнга.

Хун Яо понятия не имел об устройстве таких больших поместий, как "Тысяча красок осени", как, впрочем, и вообще об устройстве поместий. В деревне дома были небольшими, окруженными хозяйственными постройками для скотины и хранения припасов, а у них на вершине Лейшан вообще не было ничего лишнего. В поместье господина Фу можно было потеряться. Хун Яо блуждал по извилистым тропинкам и изящным мостикам, но так и не встретил никого, кто мог бы ему помочь. Устав, он сел на траву и скрестил ноги, положив на них посох. Солнце еще светило над изогнутыми черепицами, скорее всего, еще не минул час Петуха. В мыслях царила сумятица, Яо хотел казаться как можно дальше отсюда, но не мог, и от этого хотелось плакать.

Шорох приближающихся шагов он едва не пропустил.

– Кто здесь? – спросил молодой мужской голос, и Яо увидел юношу, которому едва исполнилось двадцать зим. Он был хорош собой, строен и высок. Его одеяния отличались от тех, что носили Ли И Фэнг и Чжан Бохань, шэньи у него пылало ярко-алым, а мантия-дасюшен в золотых тонах выглядела важно и дорого. Пучок черных волос обвивало золотое украшение. Вот только при всем внешнем величии взгляд серых глаз еще светился детской невинностью. – Госпожа...

Яо поднялся и поклонился юноше.

– Эта шаманка просит прощения у молодого господина. Она всего лишь заблудилась.

– Ша... Шаманка с громовой горы?! – вдруг закричал юноша.

– Верно. Я ищу заклинателя по имени Ли И Фэнг.

– Шаманка, которая спасла нашего господина? – все не унимался юноша.

– Эта недостойная рада была оказаться полезной, – терпеливо произнес Яо и напомнил. – Я ищу заклинателя по имени Ли И Фэнг.

– Но разве... – внезапно понизил голос юноша и нахмурился. Его взгляд скользнул по Яо, заставляя почувствовать неловкость. – Впрочем, неважно. Я отведу вас с мастеру Ли, но обещайте, что никому не расскажете, что вам помог Сяо Фань.

– Не расскажу, – пообещал Яо.

Юноша по имени Сяо Фань провел Яо в другой двор сквозь калитку для слуг, чтобы не попадаться охране на глаза. Так Хун Яо узнал, что в поместье несколько внутренних дворов, из которых один был только для родственников господина Фу, другой для советников и чиновников, проживающих на территории поместья, а тот, куда они пришли, предназначался для павильонов приглашенных заклинателей и почетных гостей.

– Мастер Ли живет в павильоне "Приют уставшей души", – пояснил Сяо Фань. – Я дальше с вами не пойду, едва ли мастер будет рад снова меня видеть...

На его бесхитростном лице отразилось смущение, и Хун Яо не понял, чем оно вызвано.

– Эта недостойная благодарит господина Сяо за помощь, – поклонился он.

– Разве люди не должны помогать друг другу? – мягко возразил Сяо Фань, за локти придержав ниже склонившегося Яо. – Впредь пользуйтесь моими услугами, как только возникнет необходимость. Найти меня можно через любого слугу в поместье. Просто назовите им мое имя.

Хун Яо был тронут его добротой, но когда остался один на один со ступеньками в "Приют уставшей души", сердце вновь томительно сжалось. Подъем в гору был несравним с этими несколькими шагами до дверей. И тем сильнее ударило разочарование.

Мальчик-слуга сказал, что господин ушел после обеда и еще не возвращался.

Тяжесть наполнила тело, Хун Яо пошел обратно, выбирая дорогу наугад, пока не почувствовал, что не до конца восстановленная энергия покидает его. Взять ее у изящного сада вокруг не получалось – для этого разум Яо был слишком взбудоражен. Он лишь опустился на колени, прижался спиной к тонкому деревцу и, не выдержав, накренился вбок...

– Госпожа!

– Сяо... Фань?.. – едва ворочая языком, спросил Яо, сквозь опущенные ресницы он увидел спешащий к нему красно-золотой силуэт, а за ним еще один, тонкий, как веточка ивы.

Это был не Ли И Фэнг. Снова не он...

Тяжесть оказалась сильнее, и следующие минуты Хун Яо едва осознавал самого себя. Рот полнился кровью, но он упрямо сглатывал ее, не желая показывать слабости. Его будто бы несли теплые руки, шуршала ткань, шелестела листва в саду. Тихий голос что-то говорил.

Яо казалось, он очутился в детстве, и голос милой шицзе рассказывал ему сказку в дрожащем свете оплывшей свечи. За стенами комнаты свистел ветер и клокотал вдалеке гром, а под одеялом было так тепло и уютно. Неужели это действительно когда-то было с ним?

– Надо позвать лекаря, – услышал он сквозь легкий шум в ушах. Голос был ему незнаком и принадлежал молодой женщине.

– Я мигом, – ответил ей Сяо Фань, и Хун Яо усилием воли прогнал оцепенение.

– Не надо, – жалобно попросил он и вскинул руку. – Не надо лекаря, все в порядке.

Он лежал на мягкой скамье в окружении подушек, и над ним с тревогой на красивом лице склонялась девушка. Драгоценные камни в ее шпильках отражали свет ламп, подвески плавно покачивались. Девушка вскинула тонкие брови и ее алые пухлые губы изогнулись в радостной улыбке.

– Как хорошо, что вы очнулись! – искренне воскликнула она и хлопнула в ладоши, звякнув золотыми браслетами на тонких запястьях. От девушки сладко пахло цветочным маслом и пудрой, и сама она, облаченная в воздушные одежды белого и нежно-зеленого цвета с золотой вышивкой, казалась изысканным цветком.

– Юная госпожа Цзинь Су позаботилась о вас, – поспешил сообщить Сяо Фань. – Вы сейчас в ее покоях в павильоне "Серебро лунной реки".

Цзинь Су улыбнулась и скрыла улыбку за широким белоснежным рукавом.

– Я наслышана о юной шаманке с горы Лейшан, что исцелила этой ночью таинственный недуг нашего господина Фу, – сказала она. – Для меня честь принять у себя такую достойную госпожу. Прошу, не откажите в возможности узнать вас получше. В поместье нечасто появляются новые люди и еще реже они бывают интересны.

– Юная госпожа Цзинь наделена многими талантами, – с готовностью подхватил Сяо Фань, – уверен, вам будет о чем поговорить.

Хун Яо переводил растерянный взгляд с одного лица на другое и не знал, как ему реагировать. Душа стремилась прочь отсюда, от чужих людей, к тому, кто обещал защитить, но вместе с тем Яо понимал, что у него нет выбора. Он не в плену, но эта несвобода ничуть не лучше.

Он кивнул.

– Эта недостойная благодарна госпоже Цзинь за гостеприимство.

– Называй меня просто сестрицей Су, – попросила девушка. – А как я могу называть тебя?

– Янлин.

– Чудесно! Брат Фань, ты можешь идти по своим делам, мы с сестрицей Янлин найдем, чем заняться.

Сяо Фань снова бросил на Хун Яо странный долгий взгляд, словно пытался понять, что же видит перед собой. Но не успел Яо испугаться, как юноша с улыбкой склонил голову и удалился, пожелав хорошего вечера.

С его уходом улыбка на губах Цзинь Су чуть поугасла.

– Янлин, ответь мне на один вопрос. Что ты искала во дворе, где живут приглашенные заклинатели?

Теплые медовые глаза смотрели пристально и немного печально. Это открытие взволновало Яо.

– Господин Ли... дал мне обещание, и я хотела спросить, готов ли он его выполнить.

– Ли? И Фэнг?

С тяжелым сердцем Яо кивнул.

Белокожее лицо девушки словно озарилось изнутри теплым ласковым светом.

– Уверена, что бы он не обещал, он сдержит слово.

– Сестрица Су, ты хорошо знаешь этого человека? Какой он? – спросил Яо и едва не прикусил язык. Не нужно было спрашивать, не нужно было знать, не нужно было давать себе надежду.

Надежду на что?

– Едва ли в этом мире найдется человек, который бы смело заявил, что хорошо знает Ли И Фэнга, – вздохнула Цзинь Су. – Его душа сокрыта тучами и овеяна зимними ветрами. Он вежлив и отстранен снаружи и ко всем относится одинаково, что к слуге, что к своему господину. У него хорошие манеры, красивая внешность и непревзойденные таланты, но что творится внутри? Кто может сказать?