Часть 8. Хочу, чтобы она скорее вернулась на свою гору

К вечеру впереди показались стены города Минчжу. Янлин совсем вымоталась в дороге и сейчас дремала, откинувшись назад и уронив голову на грудь. Ли И Фэнг бережно придерживал ее и, несмотря на недовольство Чжан Боханя, заставил лошадь идти почти шагом, чтобы не разбудить девушку. В любом случае, они прибыли на место, городские ворота открыли после предъявления жетона-пропуска, и в красноватом свете закатного солнца Ли И Фэнг пересек черту города, и спящая шаманка вместе с ним.

Поместье "Тысяча красок осени" занимало огромную площадь с пятью внутренними дворами, казармами для простых солдат, плацем для ежедневных тренировок и отдельными павильонами для приглашенных заклинателей из различных орденов. Чаще всего подобная служба длилась один год, но иногда обговаривались и иные сроки. Традиция имела древние корни, ещё с тех пор, как к концу подходила долгая, кровопролитная война за власть между тремя принцами тогдашнего императора. Не прошло и половины положенного траура, как брат пошел на брата. В войну оказались втянуты все провинции и, соответственно, обитавшие на их территории кланы заклинателей. Между кланами и орденами, в которые они входили, начались свои конфликты, что привело к разгулу темных тварей, которых стало попросту некому истреблять. Все были заняты другими делами.

После победы младшего принца заклинатели потребовали независимости, и после долгих переговоров пришли к соглашению: каждый орден отправляет по одному адепту на службу к наместнику своей провинции на один год, в течение которого приказы временного господина становятся выше приказов старейшин ордена.

Так к господину Фу попали и Ли И Фэнг, и Чжан Бохань.

Год почти истек, после празднования Ночи Падающих Звезд останутся считанные дни. И Фэнг размышлял об этом, оставшись один в пустом павильоне с подходящим ему названием "Приют уставшей души". Янлин забрали служанки, чтобы позаботиться о девушке, а после отвести к господину Фу. Чжан Бохань заявил, что планирует отоспаться, а потом найти веселую компанию на ночь, что вероятнее всего означало, что он снова будет пить, пока не начнет путать старшину Вана с милашкой Пион из дома удовольствий госпожи Ло.

Ли И Фэнг крикнул приставленному к нему слуге, чтобы приготовили горячей воды для купания и оставили чай на террасе.

И Фэнг устал.

Пока расторопный мальчишка исполнял поручение, он сидел на ступеньках и наблюдал, как круглый бок солнца скрывается за крышами. На сердце было неспокойно. Но ведь он сделал все правильно? Выполнил приказ господина, возможно, последний на этой службе и самый важный. Его совесть чиста. Когда это тем или иным образом закончится, он исполнит обещание, отвезет юную шаманку на ее гору и вернётся в резиденцию своего ордена, чтобы продолжать быть образцом заклинателя своего поколения, честным, умелым, добросердечным, справедливым, не подверженным страстям и покорным воле старших.

Однако под конец И Фэнг горько усмехнулся и вычеркнул из своей характеристики все эти несомненно достойные качества, заменив одним – слабый. Если бы он был сильнее, сейчас с ним наедине был не теплый вечерний ветерок, а...

– Юй Мин, – прошептал он, и губам стало больно, так отвыкли они от звучания этого имени.

На тропинке, выложенной нагретыми за день круглыми камнями, показалась фигура в чернильно-синих одеждах и собранными в высокий пучок волосами, обвязанными такой же синей лентой. В руке он нес два белоснежных кувшинчика, скрепленными между собой толстым красным шнурком.

– Мне кажется, я еще чувствую пыль дорог, – поморщился он и протянул И Фэнгу кувшинчики. – Попросишь слугу принести пиалы или обойдемся так?

– Я планировал отдохнуть.

– Примерно это я тебе сейчас и предлагаю, – широко улыбнулся Чжан Бохань и потряс кистью. Тонкие стенки кувшинчиков мелодично ударились друг о друга.

– Я еще даже не сменил одежду.

– Я заметил. И, скажу тебе, белый цвет намозолил мне глаза за эти дни. Цвета моего ордена тебе бы подошли больше.

Если клан принимал решение вступить в какой-то из заклинательских орденов, он принимал правила этого ордена и приносил клятву верности. Очень мало кто отваживался сменить орден, и в таких случаях, чаще всего, клан отказывался от такого заклинателя и убирал его имя из всех списков. Даже семья считала позором продолжать отношения с перебежчиком. И Фэнг знал. Он много думал об этом и наводил справки, но не для того, чтобы сменить орден, а чтобы покинуть его навсегда.

– Ну так что? Выпьешь со мной?

И Фэнг покачал головой, на что Чжан Бохань ничуть не обиделся.

– Тогда приходи сегодня в винную лавку старика Ляо, старшина Ван угощает.

Ли И Фэнг слабо кивнул, занятый более своими мыслями, чем словами Боханя. За спиной того уже опустилось солнце, и изысканный сад погрузился в теплые летние сумерки. Скоро загорятся фонарики.

– Я буду тебя ждать, – сказал напоследок Чжан Бохань, так и не получив ответа. Когда он ушел, Ли И Фэнг вернулся вглубь павильона, смыл с себя грязь и облачился в одеяния рядового заклинателя, черную рубаху с узкими манжетами и черное верхнее платье без рукавов, с высокими боковыми разрезами, сквозь которые просматривалась юбка из окрашенной синей ткани. С поясного украшения свисала толстая кисточка из алых шелковых нитей. Волосы И Фэнг синей лентой собрал в высокий хвост.

– Вернусь поздно, – бросил он слуге и покинул территорию поместья.

К тому времени уже наступил Час Собаки, и в городе повсюду горели огни. Уставшие после трудового дня мелкие чиновники, торговцы и рабочий люд собирались в винных лавках, чтобы проводить заботы и расслабиться. Заведение старика Ляо было популярно среди военной братии, и воины из поместья господина Фу были тут частыми гостями. И Фэнг вошел в двери и сразу услышал знакомые громкие голоса. Он не был особо близок ни с кем из поместья "Тысяча красок осени", но слышал, как многие отзывались о Чжан Бохане за его спиной, но редкая пьянка обходилась без его присутствия, потому что в какой-то момент он начинал сорить деньгами, угощать всех подряд, и к тому же он был популярен среди девушек и хорошо знал хозяек всехборделей. Кто же откажется от такого собутыльника?

– И Фэнг! – обрадовался Чжан Бохань и замах рукой. – Ты пришел!

Людям господина Фу всегда оставляли лучшее место и подавали самую вкусную еду и самое дорогое вино, которое придерживали специально. Оно было достаточно крепким, чтобы свалить с ног человека неподготовленного, но таковых за столом не имелось. Стойкий алкогольный дух и запах жареного мяса окутали Ли И Фэнга, стоило подойти ближе. Чжан Бохань клещом впился ему в плечи и усадил рядом с собой.

– Хозяин, еще парочку кувшинов "Благословения небожителей" [1] для моего друга! И добавь закусок.

В винной лавке не подразумевалось девушек, приятных глазу, так что Бохань сам налил И Фэнгу вина и торжественно преподнес с каким-то диким блеском в глазах.

– Не стоило, – сказал Ли И Фэнг, и смоляные брови Боханя сердито нахмурились.

– Ты мой друг, – убийственным тоном заявил он. – Мой единственный, демоны тебя дери, друг.

Похоже, он уже успел дойти до той стадии опьянения, когда тянет на откровения, хотя обычно до этого момента у него проходило больше времени. И Фэнг послушно выпил и протянул пиалу – повторить.

– Какая редкость, – густым басом протянул старшина Ван и потер могучий подбородок. – Не часто нас удостаивает чести своим присутствием господин Ли.

– Он мой друг, – зачем-то еще раз напомнил Чжан Бохань и обнял И Фэнга за плечи.

– Братец Чжан, никто не спорит с тобой, – рассмеялся молоденький парнишка, недавно в отряде.

– Еще бы кто с ним поспорил, – добавил тот, кого И Фэнг помнил под именем Цяо Бо. – У братца рука тяжелая.

Они смотрели на него со смесью интереса и настороженности, и у тех, кто постарше, последнего было больше. И Фэнгу было это неприятно, хотя его самого считали скорее редкой диковинкой, чем опасным зверем. Новичок подложил ему закусок, а Чжан Бохань налил еще вина.

– Так вы правда привезли в поместье настоящую шаманку? – спросил старшина Ван. – Слышал, она стара, как вековое дерево, и ее кожа такая же коричневая и шершавая.

– И у нее в рукавах ядовитые змеи, а глаза светятся в темноте, – добавил красивый, но не слишком смышленый юноша по имени Ян Цзюнь.

– Братец Чжан, она и впрямь так устрашает?

Вопросы враз посыпались со всех сторон, И Фэнг только опрокинул еще одну пиалу, делая вид, что увлечен едой и выпивкой. Чжан Бохань отклеился от него и горделиво вздернул подбородок.

– Это было личное задание господина Фу. Разумеется, кроме нас с А-Фэнгом больше его некому было поручить.

– Да никто не сомневается в ваших достоинствах, – перебил Цяо Бо. – Лучше расскажи про шаманку. Она правда так ужасающе стара?

Бохань выдержал паузу, наслаждаясь тем, что все внимание за столом сосредоточилось на нем, и ответил:

– Не знаю.

Поднялся возмущенный гвалт.

– Как же так? Вы везли ее в мешке что ли?

– Не знаю, – спокойно повторил Чжан Бохань, – потому что старуха померла до того, как мы с А-Фэнгом успели ее увидеть. Вместо нее нам достался улов в виде ученицы шаманки. Как вам такой поворот, а?

Теперь уже в их углу винной лавки воцарилась задумчивая тишина. Старшина Ван потер подбородок двумя пальцами и покачал головой.

– Вон оно, значит, как...

– Ученица? – пробормотал Ян Цзюнь, и глаза его вдруг подернулись мечтательной дымкой. – Вы привезли в поместье прекрасную юную деву?

– Юную, – фыркнул Бохань, – но прекрасной ее не назвал бы даже ты.

Ян Цзюнь смутился и покраснел, припомнив пару-тройку последних случаев, когда он ни с того, ни с сего влюблялся в самых неожиданных девушек. Вообще-то, при подобной влюбчивости, особой разборчивостью юноша не отличался, что стало поводом для шуток для его боевых товарищей.

Ли И Фэнг хмуро поставил пиалу и окинул довольного шуткой Чжан Боханя недовольным взглядом.

– Не важно, как она выглядит, – сказал он, – главное, чтобы ее умений хватило, чтобы исцелить господина.

Его чрезмерная серьезность заставила собравшихся ненадолго притихнуть, но любопытные взгляды, что они бросали на Чжан Боханя, говорили лучше любых слов. Наконец, Цяо Бо, не отличавшийся изысканными манерами, первым вернулся к изначальной теме.

– Опиши ее, – попросил он. – Как она выглядит, как ее зовут? Не томи уже.

– Друг мой, я скажу тебе так. Если ее нарядить в твою одежду, от парня ни за что не отличить. Высокая, нескладная, – принялся перечислять он. – В движениях ни капли изящества. И...

Он вдруг остановился, и Ли И Фэнг почувствовал, что он смотрит на него.

– Ее зовут Янлин, – закончил он и взялся за кувшин с вином.

– По твоим словам, она сущая дикарка, – рассудил старшина Ван. – Что взять с отшельницы? Ты должен быть к ней снисходителен, к тому же тебе с ней не поклоны совершать.

Цяо Бо с готовностью подхватил:

– Хотел бы я на нее взглянуть! Надеюсь, еще успею. Жуть как интересно, чем шаманки отличаются от обычных девиц? Может, умеют кое-чего такого... – Он пьяно засмеялся, и шея юного Ян Цзюня заметно покраснела.

– Брат Бо!

– А то ты никогда не бывал в домах удовольствий? Что так раскраснелся? Попроси Боханя взять тебя с собой, уж он знает толк в красавицах.

– Заткнись, – огрызнулся Чжан Бохань, но на него не обратили внимания.

– Праздновать завтра будете, – отрубил старшина Ван. – Как получим благое известие об исцелении господина Фу.

Тут ни у кого не повернулся язык отпустить шутку. Молодого господина Фу все в городе уважали, несмотря на возраст. В столице Вучжоу он еще в юношеские годы снискал славу умного и благородного человека, способного увидеть решение проблемы там, где никто до него не видел. Провинция Зедонг раскинулась на неблагополучных землях. С одной стороны течению ци препятствовали горы,остальная же часть земель приходилась на равнину, местами болотистую. Разрушительная Ша ци мешала земледелию, крестьяне роптали, то и дело в деревнях вспыхивали очаги различных заболеваний. С назначением господина Фу дела более или менее наладились, насколько это было возможно сделать, не будучи способным осушать реки и возводить горные пики. Не будучи по природе своей любителем праздности и светских развлечений, господин Фу, тем не менее, тратил много денег из казны на организацию общегородских праздников и деревенских ярмарок по значимым датам календаря, так что люди воспряли духом. И, разумеется, все и помыслить не смели, что неведомая хворь, поразившая господина Фу, может унести его жизнь так рано.

Обсуждение перетекло на дела поместья, и Ли И Фэнг практически никем не замеченным покинул общий стол, оставив вместо себя серебро за угощение и выпивку, возможно, больше, чем было необходимо. Он вышел на свежий воздух и с наслаждением вдохнул. Наступил час Крысы, приличные горожане вернулись в свои дома, на улицах остались бродить подвыпившие гуляки, ищущие себе то ли удовольствий, то ли неприятностей. Ли И Фэнг н еотносился ни к первой, ни ко второй категории, но ноги сами несли его по пустынным улицам прочь от видневшихся в противоположной стороне стен поместья "Тысяча красок осени". Ветер пах водой из канала, пересекающего город насквозь, глухо лаяли за высокими заборами собаки. Небо было ясным, усыпанным звездами, и круглый диск луны серебрил землю и красиво отражался от воды.

И Фэнг поднялся на горбатый мостик и подставил лицо под холодный лунный свет. В груди теснилось так много невысказанных слов,безответных чувств и неправильных мыслей. Юй Мин. Янлин. Юй Мин. Между ними не было ничего общего, но отчего же И Фэнга тянуло к ним почти с равной силой? Он долго отрицал возможность вновь открыть свое сердце новой любви, и внезапное открытие пугало его.

Он сунул руку за ворот ханьфу и достал маленькую деревянную лисичку, все еще не доделанную, немного грубоватую поделку. И она вдруг напомнила ему о воздушной демонической лисе Куко со склона горы Лейшан. Существо подобной силы сколь внушало ужас, столь и завораживало. И хрупкая фигура, возникшая перед ней. Посох в руке, развевающийся подол, рукава, хлопающие на ветру, точно пара крыльев. Правда ли все было, или это странный сон, приснившийся на рассвете?

Это задание господина была последним и самым важным, и как бы И Фэнгу хотелось, чтобы оно никогда не заканчивалось.

Он пошел обратно другим путем, подальше от квартала с винными лавками и домами удовольствий. Здесь редко у каких ворот горели фонари, было невероятно тихо и спокойно. Но тут слух опытного заклинателя уловил копошение в темном проулке. Мгновенно призвав духовный меч Шансинь, он ступил в темноту и столкнулся с парой полу безумных глаз на лицо...

– Янлин! – воскликнул он пораженно, но наваждение спало, стоило женщине пошевелиться, и вот уже ни следа знакомых черт.

– Молодой господин, найдется монетка для нищей? – Она протянула худую грязную руку. – Я спою вам песню! Да! Я спою вам песню, она вам понравится!

Нищенка вскочила на ноги и закружилась по подворотне, нелепо вскидывая руки и ноги, и высоким голосом затянула:

– На горе живет лисица,

Вот же хитрая сестрица!

Ни хвоста, ни острой морды

Ее нежный лик не портят.

И Фэнг сделала шаг назад, намереваясь уйти, но что-то в движениях нищенки заставило его остановиться и задержать взгляд.

– Только зверю во плоти

Не спуститься с той горы.

Зацветут в долине маки,

Если храбрости ей хватит.

И Фэнг не мог ошибаться, эти взмахи рук, на первый взгляд странные и негармоничные, в другом исполнении были полны смысла и красоты.

– Кто ты? – спросил он, не выпуская меча из руки. – Отвечай!

– Ты в глаза ей не гляди.

Только ужас впереди!

Нищенка расхохоталась и вдруг повалилась на землю и заскулила. И Фэнг подошел ближе. Нищенка каталась по земле, смеясь и рыдая, в ее широко открытых глазах не было ни тени разума, будто не она только что пела и танцевала. Здесь он больше ничего не получит.

Он бросил на землю рядом мешочек с остатками монет и оставил подворотню за спиной. Слова детской песенки еще долго звучали в ушах, удивительным образом перекликаясь с недавними мыслями самого Ли И Фэнга. Впору поверить во вмешательство Небес.

В поместье его пропустили без вопросов, даже не взглянув на жетон. Сад возле павильона "Приют уставшей души" полнился пением цикад, приятно и сладко пахло цветами, что распускались только в темноте. И Фэнг не стал надолго заходить внутрь, только взял с крючка на стене флейту-дицзы и вернулся на улицу. Устроившись на перилах террасы, он приложил флейту к губам и закрыл глаза. Пронзительный тоскливый звук отзывался в развороченном сердце, помогая выплеснуть яд, который разъедал душу и разум. Эта флейта – подарок Юй Мина. Касаться ее губами, почти все равно, что касаться его, и боль становится сильнее, а песня протяжнее и тоскливее. Она разрывала упоительную тишину летней ночи, без слов разнося по округе то, что сам музыкант говорить не имел права. Не сейчас, когда их время давным давно прошло.

Хо Юй Мин происходил не из самого известного или древнего рода, но его личный талант оказался достоин ордена Байсюэ. И случилось это за несколько лет до появления на пороге ордена мальчишки по имени Ли И Фэнг. Ноты выписывали в воздухе узор прожитых воспоминаний, связавших вместе две души – не для того, чтобы пройти жизненный путь до самого конца, а чтобы подарить друг другу немного тепла, осыпавшегося горстью увядших цветочных лепестков. Юй Мин всегда пах жасмином, а у него, как известно, оттенок траура.

И Фэнг прервал мелодию и тихо вздохнул. Такие ночи, как эта, тревожили его и не давали заснуть. Но, кажется, не ему одному.

– Прости, не хотел мешать, – извинился Чжан Бохань, выходя из тени. – Услышал флейту и подумал, что...

– Что?

– Что это плачет чья-то душа.

Он подошел ближе, не получив ответа, и сел на порожек.

– Ты правильно сделал, что ушел. Старшина привел самых бестолковых парней, каких смог найти. Один Цяо Бо чего стоит. Ему не помешало бы поучиться манерам. Ха!

Чжан Бохань откинулся назад, опираясь на руки, и подставил лицо лунному свету.

– Хотя я тоже хорош, – пробормотал он.

– К тебе я привык, – наконец, проронил И Фэнг и слабо улыбнулся. – Тебе не стоит из-за этого беспокоиться.

– Но я беспокоюсь! Ты мой единственный друг здесь и... И вообще.

Слова Боханя тронули И Фэнга. Он не думал о нем как о друге, но правда была в том, что кроме него, такого импульсивного, несговорчивого, сварливого, у И Фэнга больше не было близких людей. Здесь – да и вообще.

– Ты не подлый, – сказал он, и плечи Боханя напряглись. И Фэнг видел его сбоку и немного сверху, так что не мог понять, как изменился его взгляд, но знал, что объяснения не требуются.

Они оба не глухие и слышат, что говорят за их спинами. Ледяной – и подлый, заносчивый – и хитрый, гордец – и выскочка. Они неплохо дополняли друг друга.

– Ага, – легкомысленно откликнулся Бохань. – Плевать. Пусть лучше боятся, чем не уважают. И заклинания моего уровня им просто не под силу.

Они надолго замолчали, и Ли И Фэнг снова поднес флейту к губам. Эта мелодия была спокойной и умиротворяющей, оттеняющей красоту ночного сада. Бохань молчал, а потом тихо спросил:

– Думаешь, она справится?

– Должна, – ответил И Фэнг. – Да, она справится.

– Хочу, чтобы она скорее вернулась на свою гору.

– Почему?

– Ее место не здесь, и ты тоже это понимаешь. Я ругаю ее, потому что таков мой нрав, и с этим я ничего поделать не могу, но другие будут обижать ее просто потому, что она на них не похожа. С ней что-то не так, и дело даже не в затворничестве. Я чувствую в ней подвох, а чутье меня никогда не подводит.

И это правда. И Фэнг пробежался пальцами по прохладной гладкости дицзы. Кожа Янлин была совсем другой – теплой и немного шершавой от сильных ветров громовой горы. И да, ей действительно будет трудно здесь, в окружении придворных дам, преисполненных изящества, гладких и прохладных, как нефритовые статуэтки.

– Я верну ее домой, как и обещал, – сказал он, и Бохань кивнул.

– Хорошо. Сыграй еще, А-Юань. Для меня.

И губы снова коснулись флейты, но имя Юй Мина уже не всплыло в памяти...

[1] Отсылка к одноименному роману Мосян Тунсю "Благословение небожителей"