Глава 130 Возвращение в академию

Дорога заняла меньше времени, чем предполагала Ченсянь: тело стало быстрее после шестого кольца, дыхание — длиннее, а шаг — почти бесшумным. Ветер не сопротивлялся. Он будто узнавал её и освобождал путь.

Там, где другие с трудом проходили лесные тропы, она скользила, не касаясь земли дольше, чем требовалось, чтобы оттолкнуться. Несколько раз Нуар, тихий и почти невесомый в глубине её сознания, подавал знак: сторонние ауры, потенциальная слежка — но все они исчезали прежде, чем могли рассмотреть её лицо. С ней спорить не имело смысла. За последние годы она слишком часто доказывала это тем, кто заставлял сомневаться.

К полудню на горизонте возникли башни Небесного города Дуо. Мягкий туман между крышами скрывал отдалённые кварталы, но ближайшие улицы были ясны, и даже отсюда чувствовалось — город жил в напряжении. Духовный Храм никогда не выпускал контроль из рук, и шаги чужого влияния казались неизбежными.

Но Ченсянь сюда пришла не как беглая тень. Она возвращалась к своему кругу — к Академии Шрек.

У главных ворот её остановили. Это было ожидаемо. Стража непривычно строго следила за теми, кто подходил слишком близко — вероятно, после турнира и слухов о нём.

Один страж сделал шаг вперёд:

— Назовись и говори, что тебе нужно.

Ченсянь не изменилась в выражении лица, только заговорила ровно:

— Передайте декану Флендеру, Гроссмейстеру, учительнице Лю Эрлонг и учителю Чжао следующее: скорость вернулась. Я не войду без предупреждения.

Стражник не успел отреагировать, как второй уже побледнел. Он помнил. Он видел. Имя не названо — но слова были узнаваемыми. Он кивнул резко и исчез по направлению ко двору.

Не прошло и минуты, как ворота распахнулись. Первой вышла Лю Эрлонг.

Она не говорила ничего, просто подошла и обняла Ченсянь. Тепло. Почти так, как обнимают тех, кто вернулся после боя, о котором редко рассказывают.

— Ты жива, — сказала она негромко.

— Конечно, — ответила Ченсянь, — Иначе я не пришла бы.

Лю Эрлонг отпустила её и посмотрела чуть пристальнее, будто проверяя: тело ли перед ней, или лишь отражение.

— Ты изменилась.

— Все меняются, учительница. Я вернулась ненадолго, но дело — важное. Нужно собрать всех: Золотой Железный Треугольник... и главу Пагоды Семи Сокровищ. Только позже. Сейчас мне нужно отдохнуть.

Лю Эрлонг кивнула, не задавая лишних вопросов. Приказала приготовить для неё комнату — на старом месте, ближе к учителям, где стены всё ещё хранили память тренировок и долгих ночей.

Она спала мало. Тело не требовало большего: после города смерти привычка отдыхать покинула её. Но одна ночь дала достаточно, чтобы на утро отправиться к Пагоде Семи Сокровищ.

Нуар не проявлялся вслух, но тенью следовал за её мыслями. Он помнил, как она уходила одна в лес и как возвращалась из города убийц — и сейчас был насторожен. Но она не ускорила шаг. Опасность надо встречать лицом, если она возможна. Прятаться — не её путь.

У ворот Пагоды стражники сомневались. Кто-то узнал плащ, кто-то — походку, но молчал. Она произнесла коротко:

— Передайте главе клана Нину Фэнджи: одногрупница скорости пришла. Мне нужно поговорить с ним.

Стражники переглянулись. Один хмыкнул.

— Здесь таких слов не произносят бездоказательно.

Она не отвечала. Просто ждала.

Вскоре вышли двое. Первый — Нин Фэнджи, сдержанный, взгляд точный, как клинок, спрятанный в ножнах. Второй — Титулованный Меч, тишина которого была тяжелее даже его духовной силы.

Нин Фэнджи остановился:

— Молодая леди. Ронронг сейчас в уединении. Я не знаю вашего имени. Представьтесь и объясните цель визита.

Он действительно не узнавал её. Или не хотел верить, что видит ту, о ком говорили как о тени на турнире.

Ченсянь опустила голову, затем ровно, почти шёпотом — так, что слышали только они двое, произнесла:

— Я Бай Ченсянь. На арене у меня была маскировка. Вы видели меня у клана Силы, когда я сопровождала Тай Тана. Мне нужно говорить с вами. Очень серьёзно.

Тишина стала ощутимой.

Потом — лёгкое, короткое потрясение в глазах главы клана, еле заметное, но не скрытое.

— Следуйте за мной, — сказал он.

Зал главы был закрыт плотной, отсекающей шум дверь. Внутри — тёплый, но строгий порядок. Никакой роскоши. Чистая дисциплина власти.

— Говори, — произнёс Нин Фэнджи, когда они остались втроём. — Но помни: безопасность моего клана для меня важнее всего.

— Именно поэтому я пришла, — ответила Ченсянь.

Она назвала главное без оговорок:

— Мне нужно, чтобы вы прибыли в Академию Шрек. Тайно. С внутренними учениками. Так, чтобы внешние ничего не знали. Ни разговоров, ни намёков. Вы приведёте тех, кто способен держать рот закрытым. Это вопрос не выгоды, а выживания.

Титулованный Меч напрягся — не угрозой, но вниманием.

— Враг? — спросил он коротко.

— Не один, — ответила она. — И не сейчас. Но приближается. И если кланы не соберутся, поодиночке они падут.

Она сделала паузу и добавила:

— Принцу Сюе Цинхе не сообщайте. Никак. Даже выражением лица.

Её поклону нельзя было не ответить. Не рабский — союзный.

— Мы придём, — сказал Нин Фэнджи. — Я доверяю тебе, пока Ронронг тебя помнит добром. Но если предашь—

— Тогда убьёте меня первым, — ровно закончила она. — Я согласна.

Она исчезла почти мгновенно. И оба мужчины услышали только слабый след ветра.

Титулованный Меч произнёс глухо:

— Скорость...

Нин Фэнджи ответил шёпотом:

— Нет. Это уже не просто Скорость.

Вечер. Академия Шрек. Внутренний двор.

Ченсянь сидела на крыше одного из зданий. Никто не видел её, хотя она не скрывала присутствие. Ветер касался волос как признание возвращения.

Нуар был рядом, хоть и не проявлялся. Тихое дыхание другого разума не мешало — лишь напоминало, что за её спиной стоит не один мир.

Она знала: Флендер, Гроссмейстер, Лю Эрлонг и Чжао скоро будут в зале. И следом — Нин Фэнджи с внутренними учениками.

Начинался узел, который изменит многое.

И когда на территорию Академии легла первая тень прибывших, Ченсянь открыла глаза:

— Началось.

Люди духовного следили за Шреком уже третий год. Менялись группами, носили маски, подавляли духовные колебания, не оставляли следов. В их задачу входило одно: определить, вернулась ли она. Та, что вмешалась в финал турнира, чья аура исчезала из-под слежения, словно растворялась в самой тьме. Та, о которой не смели произносить имя вслух.

Сегодня, казалось, наблюдения принесли ответ.

Двое стояли на крыше северного крыла Академии. Третий — чуть дальше, прикрывая отход. Их голоса почти не были слышны, но слова — точны.

— Похожа. Но внешность другая, — прошептал первый. — И походка не та, — согласился второй. — Та была мягче. Эта — как выстрел.

— Но скорость... — третий чуть повысил голос. — Ты видел? Она исчезла так, как исчезала та. Я бы узнал этот разрыв воздуха даже через сто лет.

Они замолчали, и в воздухе повисло напряжённое сомнение.

— Значит, докладываем? — второй уже готовился активировать печать связи.

— Нет. Сначала проверим ещё раз. Если ошибёмся, цена будет—

Он не договорил.

Мир рванулся. Звук оборвался, как нить. Вокруг них вспыхнуло не пламя и не холод, а глухая, всепоглощающая тишина, в которой сердце переставало помнить, зачем бьётся.

Краем глаза они увидели только одно: серебристые тени крыльев, мелькнувшие на фоне луны, и едва заметную кромку инея на черепице.

Их тела не упали. Не закричали. Они просто стали пеплом, рассыпавшись, будто никогда не принадлежали этому миру.

Домен Жизни и Смерти не оставлял свидетелей.

В это время в главной постройке Академии Шрек в комнате, где обычно собирались учителя, окно, закрытое плотными ставнями, дрогнуло и открылось, пропуская внутрь ночной воздух. В комнату шагнула девушка в одеждах Холода Тишины: серебристо-чёрный плащ, отливающий инеем, сапоги без единого звука касания пола, руки — свободные, но готовые к действию.

Волосы — цвета ночного фиолетового шелка. Глаза — как лунный клинок. Ни маскировки, ни попытки скрыться. Она вошла так, будто имела право.

Ченсянь вернулась.

Академия спала, а охранные формации не подняли ни одного знака тревоги. Она прошла сквозь них так же естественно, как проходит ветер.

Ченсянь остановилась в тени у окна, осмотрела зал, будто отмечала нужные точки, и лишь затем, почти бесшумно, произнесла:

— Завтра... всё начнётся.

Нуар отозвался холодным эхом в её сознании:

— И на этот раз никто не посмеет дотронуться ни до Шрека, ни до тех, кто тебе дорог.

Она не ответила. Просто закрыла окно так же тихо, как открыла, и растворилась в темноте комнаты, в которой её уже ждали будущее, долг и война.