Глава 128 Возвращение в клан

Две недели дороги постепенно смывали с неё запах моря, крови древнего зверя и солёный вкус победы. Она шла пешком лишь тогда, когда нужно было дать телу и духу отдохнуть; обычно же её шаги были всего лишь тенью на горизонте. Воздух вокруг вибрировал скоростью, но сердце было спокойным, как поверхность воды перед рассветом.

На последнем перевале, откуда уже был виден знакомый хребет, Ченсянь остановилась. Солнце приближалось к линии горизонта, окрашивая долину в спелую охру. Она смотрела туда, где за первыми соснами начиналась территория клана, и впервые за долгое время позволила себе невесомую улыбку.

«Дом... наконец.»

Но перед тем как сделать шаг, её сердце дрогнуло от мысли, что будет дальше. Она возвращалась не той девочкой, что ушла: теперь она — Холод Тишины, Тан Сянь, прошедшая Город Убийц, адскую дорогу, взявшая шестое кольцо на глубине морской расщелины, где погибали те, кто был быстрее, чем мысль. Она больше не принадлежала только себе.

И всё же... Этот дом — её.

Тихий, привычный голос раздался внутри сознания:

— Ты волнуешься, Ченсянь? — мягко спросил Нуар.

Она закрыла глаза. Образ чёрного ворона мерцал глубже, чем тени.

— Скорее... Давно не дышала воздухом, где от меня не ждут убийства, — ответила она мысленно.

Нуар молчал секунду, потом заметил:

— А воздух тут пахнет корнями, которые тебя помнят.

Она кивнула. И шагнула вперёд.

Первым её почувствовал ветер. Потом — звери. Но раньше всех — человек, чья сила скорости когда-то потрясала мир.

С едва слышным свистом поток воздуха развернулся у неё за спиной. Чужое присутствие вспыхнуло, как стальных перьев росчерк.

— Стой... Кто ты такая? — голос был строг, но в нём дрожала надежда. — Ответь.

Ченсянь не обернулась. Вместо этого она исчезла. Пространство дрогнуло, и в следующую долю секунды она стояла уже перед ним, так близко, как когда-то в детстве, когда обнимала его за шею.

— Я дома, дедушка, — тихо сказала она.

Бай Хэ — глава Клана Скорости, седые волосы, глаза цвета зимнего ветра — замер. Его рука, ещё мгновение назад готовая атаковать, опустилась безвольно, будто он боялся спугнуть сон.

— Сяньсянь?.. — голос сломался. — Сяньсянь, это... правда ты?

Она обняла его, ровно так же, как много лет назад, но теперь её руки были сильнее, чем сталь клинков.

— Да. Я вернулась.

Мир дышал этой паузой.

— Покажи... — прошептал он наконец. — Докажи, что ты — не мираж.

Она кивнула.

— Дедушка, я вызываю тебя. Скорость против скорости. Как когда-то.

Бай Хэ усмехнулся так, как может только старый хищник:

— Хорошо. Если ты действительно Сяньсянь... Попробуй меня догнать.

Его силу давно называли легендой. Но легенды стареют. Её сила — нет.

Старт был тише вдоха, но земля содрогнулась. Ветер остановился, не успев понять, кто лидирует. И когда они вновь возникли на одном месте, оба дышали ровно.

Ничья.

Он смотрел на внучку и видел: это уже вершина, к которой когда-то стремилось всё их наследие.

— Теперь верю, — сказал он.

Бай Хэ внимательно смотрел на внучку. Он всё ещё не до конца верил, что перед ним стоит именно она. Та, кто не просто вернулась домой, а вернулась иначе. Глаза острые, движения — как у хищной птицы, дыхание — как у той, кто видел смерть, но не пала перед ней.

— Покажи, — тихо сказал он. — Я должен знать, кем ты стала.

Ченсянь шагнула вперёд, её тень вытянулась, становясь похожей на лезвие. Она подняла руку, и воздух вокруг дрогнул.

Появилось первое кольцо. Жёлтое, как золотой рассвет. Дед его помнил — дух Иглохвостого Стрижа, родная скорость, клановая гордость.

Второе кольцо взошло вслед — фиолетовое, насыщенное, плотное. Бай Хэ хотел сказать, что такое бывает у гениев, но не успел: третье кольцо, тоже фиолетовое, появилось, словно перечёркивая привычные правила мира.

— Два фиолетовых подряд... — старик едва не сказал вслух «невозможно», но слова застряли.

Четвёртое кольцо взметнулось, как тень ударившего грома — чёрное. Пятое — тоже чёрное. И затем шестое... снова чёрное.

Тишина упала тяжёлая, будто кровью написанная.

— Шесть колец... и три чёрных, — выдохнул Бай Хэ. — Но ты... ты ведь ушла из клана даже не на третьем.

Он не спросил «как». Ему было страшно услышать ответ.

— Духовные кости, — сказала Ченсянь, будто объявляла не титул, а факт.

Сначала — крылья. Серебристые, с тёмными контурами, будто отражающие ночное небо. Внешняя кость. Дед понял это в ту же секунду и резко втянул воздух.

— Внешняя... кость? Ченсянь... Ты была на грани смерти?

Она чуть улыбнулась уголком губ:

— Бывала.

Далее — кость левой руки, зелёные линии ветра побежали по её руке, формируя следы когтей Тигра Ветра.

Потом — кость головы, тень ворона, оставляющая ощущение беззвучного холода. Бай Хэ почувствовал, как лёгкий мороз коснулся его мыслей.

И, наконец, кость правой руки. Светлая, но наполненная глубоким, древним Жизнетлением, энергией растущего Лотоса.

Четыре кости. Одна — внешняя. Это уже не редкость. Это — кошмарная невозможность.

— Люди проживают жизни и умирают, не находя ни одной, — сказал Бай Хэ охрипшим голосом. — А ты... ты несёшь четыре. Четыре. Если бы не видел — казнил бы любого, кто такое сказал.

Ченсянь медленно подняла левую руку. Свет сгустился, утяжелился, стал почти металлическим.

— Второй мой дух, — произнесла она. — Оружие.

Сфера стала молотом.

Молот — тем, о котором в старых свитках клана шёпотом говорили: небо склоняется перед его ударом.

Молот Чистого Неба.

Бай Хэ словно постарел на мгновение. И одновременно помолодел памятью о тех, кто когда-то затмил собой эпоху.

— Этот дух... Принадлежал тому, кто носил имя Тан, — медленно выговорил он. — Чистое Небо... Твои пути связаны с ними... и ты даже не отрицаешь этого.

— Я не обязана отрицать Правду, — просто ответила Ченсянь.

Молот растворился. Сфера стала арбалетом. Потом пистолетом. Затем мечом.

Это было не умение. Это была эволюция духа, не виданная даже в старых хрониках.

Бай Хэ долго молчал. Казалось, вся деревня затаила дыхание, даже стены домов слушали.

— Ты... больше не просто наследница клана Скорости, — произнёс он наконец. — Ты — буря, которая зайдёт слишком далеко, чтобы назад вернуться прежней. И всё же... Ты моя внучка. И ты дома.

Ченсянь шагнула вперёд и обняла его.

— Я здесь, дедушка. И больше никто и никогда не посмеет смотреть на тебя свысока.

Дед Бай Хэ проговорил только одно:

— Ты жила так, как живут слишком рано выросшие.

Она кивнула.

— Теперь расскажу всё.

И рассказала.

Про Академию Шрек. Турнир. Тан Сана. Нуара. Город Убийц. Про Тан Хао, которого она переодела, причесала, заставила пройти лекарские процедуры, и только потом вернула к жене — смеясь и угрожая заставить его выдержать ещё десять.

Бай Хэ смеялся, пока не дошла до слов:

— Я помогла ему уменьшить боль при отделении костей. Его нога и рука... были слишком повреждены. Но теперь он может жить дольше.

И тогда дед опустил взгляд.

— Тан Хао... Тан Хао... Как же всё повернулось... — прошептал он.

Вернувшись в клан, Ченсянь устроила пир. Не тот пир, что купается в роскоши — пир дома, что помнит вкус потерь.

Она сказала кратко:

— Я вернулась не ради славы. Я вернулась, чтобы наш клан больше не жил тенью прошлого.

Ей верили. Потому что она сама была ответом.

Десять тысяч золотых монет легли на стол перед Бай Хэ.

— Это часть. Остальное — позже.

— Я не могу взять у тебя это.

— Должен. Я — наследница. И я... Очень богата, дедушка.

Смеялись оба.

Месяц прошёл в восстановлении. Она впервые позволила себе спать без полузвериного чутья убийцы.

И вот пора.

Вся деревня вышла её проводить. Она знала: это — корни. Но корни, которые не пленяют, а дают силу идти дальше.

— Мы увидимся на собрании кланов, — сказала она. — Там я приведу человека, который объединит все атрибутные кланы. И изменит историю.

Бай Хэ хотел что-то сказать, но только улыбнулся. Как когда-то, когда она бегала среди сосен, ещё не зная, что такое смерть.

— Возвращайся с тем, кого сама выберешь, Сяньсянь.

Она исчезла.

Скорость. Тишина. След ветра.

И только потом, когда её аура растворилась за пределами хребта, рядом с Бай Хэ возник еле слышный шёпот чужого мира:

— Она вернётся сильнее, старый вождь.

Нуар не показался, лишь оставил след в воздухе.

Бай Хэ сжал ладонь.

— Береги её... — тихо сказал он.

Она уже была далеко. И небо, и трава знали: путь наследницы Скорости только начинается.