Глава 4. Первая вспышка агрессии.

Недалеко от входа в пещеру была небольшая гора. Цзян Сюньи стоял у его подножия, прищурив глаза и глядя наверх. Толпа людей образовала плотную массу на вершине горы, хотя из-за расстояния было трудно определить, к какой секте они принадлежали. Он на мгновение задумался и уже собирался собраться с силами¹, чтобы подняться, как вдруг из-под склона выскочил крупный мужчина и, указывая на него, кричал.

— Малыш, ты кто такой, черт возьми? Откуда ты выскочил? Ты знаешь, что это за место? Ты должно быть слеп, чтобы осмелиться вторгнуться сюда!

¹ 提气 горит. «поднять воздух». В древних условиях/уся, это относится к технике сбора энергии (Ци) для использования Навыка Легкости (轻功), чтобы двигаться очень быстро, взбираться на стены и т. д.

Цзян Сюньи изначально был главным учеником Секты Скрытого Духа. После смерти его Бессмертного Мастера Шифу² Ти Мина, за которым последовало обвинение Цзян Сюньи в сговоре с Демонической Фракцией, Секта Скрытого Духа разделилась на Восточное и Западное подразделения, поддерживая и выступая против него соответственно. Видя, что этот человек носит форму Западной Секты Скрытого Духа, да еще и говорит в такой неприятной манере, старая ненависть и новая обида Цзян Сюньи тут же соединились.

²«Шифу» (师傅 – Shifu), дословно «мастер». Так называют людей некоторых профессий, например, водителей, поваров, портных и т.д. Это что-то вроде нашего «командир», «начальник».

В его сердце зародилось намерение убить, но вместо этого на его лице появилась легкая улыбка. Он не обратил внимания на мужчину и пошел прямо на гору.

Мужчина увидел, что такой потрепанный и оборванный на вид мальчишка на самом деле посмел его игнорировать, и тут же пришел в ярость. Он сделал выпад вперед, чтобы ударить Цзян Сюньи по Даньтяню³, но услышал треск - его нога была сломана жизненной энергией, защищающей Цзян Сюньи. Тело мужчины отлетело назад, тяжело приземлившись на землю.

³ 丹田 (dān tián) букв. «Киноварь/Эликсирное Поле» — область тела, где концентрируется ци человека. Большинство романов относится к нижнему даньтяню, расположенному на три пальца ниже и на два пальца позади пупка.

Цзян Сюньи цокнул языком.

— Ну и как ощущения?

Что именно только что произошло?! Мужчина не мог поверить, что молодой человек перед ним действительно способен на такое. Он быстро вытащил личный меч, висевший у него на поясе, страх и удивление на время пересилили ярость, и он попытался сесть.

Но он не успел ничего сказать, как Цзян Сюньи уже улыбнулся и сказал: «Я все еще стою, но ты действительно осмеливаешься сесть? Очень смело с твоей стороны.

Что именно только что произошло?! Мужчина не мог поверить, что стоящий перед ним молодой человек действительно способен на такой подвиг. Он быстро вытащил личный меч, висевший у него на поясе, страх и удивление на время пересилили ярость, и он попытался сесть.

Но он не успел ничего сказать, как Цзян Сюньи уже улыбнулся и сказал.

— Я⁴ все еще стою, но ты осмелился сесть? Очень смело с твоей стороны.

⁴ Цзян Сюньи здесь называет себя «本座» (běn zuò), букв. "это место". Это очень высокомерный/гордый способ обратиться к себе, как будто вы объявляете себя очень важным человеком. В следующих предложениях обращения "я" Цзян Сюньи будет иметь соответствующий гордый тон. 

Благодаря элегантной походке и развевающимся одеждам, он был похож на любезного дворянина, который выделялся из общей массы, даже когда он прямо двигался, чтобы "мягко" наступить на тело мужчины.

Цзян Сюньи всегда был неумолим и беспощаден, когда дело доходило до дела. Этот шаг был наполнен реальной силой и мгновенно остановил пульс этого человека, в то время как его собственный темп даже не приостановился, пока он удалялся.

Он всегда дорожил своей репутацией, поэтому все, что он делал, пока вел себя как дурак, было только потому, что у него не было другого выбора. Он был счастлив, что теперь может оказывать влияние, ничего не скрывая, даже несмотря на то, что единственный свидетель прямо-таки умер. Идя дальше, он смотрел на прозрачную ледяную стену, ограждающую путь в гору, и по привычке в отражении приводил в порядок волосы.

Рука, поправлявшая его волосы, долго не убиралась.

Человек, отраженный в ледяной стене, носил одежду сносного качества, но она превратилась в рваные лохмотья. Как и прежде, он был высоким и стройным с аурой тонкой элегантности⁵, это было просто...... Его рот был искривлен, глаза неправильно посажены, а кровь, размазанная по лицу, скрывала его первоначальные черты.

⁵ 玉树临风  — «нефритовое дерево, обращенное к ветру».

В ошеломленном оцепенении Цзян Сюньи долго смотрел на ледяную стену, пока наконец не понял, что отраженным человеком был он сам — какого черта, старший брат семьи Ду не должен выглядеть так, верно?!

Он действительно использовал это лицо, чтобы взволнованно изображать крутость? Было бы милосерднее, если бы вместо этого в него ударила молния⁶! Этот человек трясся все это время - может быть, он не боялся, а смеялся, пока не обмочился?!

⁶ Это производное от каламбурной фразы «装B被雷劈», которая буквально переводится как «Если вы будете напыщенно хвастаться, притворяясь крутым, вас поразит молния». Не могу даже попытаться перевести каламбур...

Цзян Сюньи прижал руку к стене, закрывая лицо. Он долго не мог успокоить свои нахлынувшие эмоции.

Через некоторое время он медленно встал и некоторое время взвешивал варианты. В конце концов, он трагически смирился и продолжил идти в гору с таким лицом.

В любом случае это была маскировка. Мать Ду Хена должна была быть выдающейся красавицей в «Восходящих облаках, вздымающихся небесах», так что, надеюсь, его настоящее лицо не должно быть таким.... необычный. Хотя прямо сейчас у него все еще были важные дела, о которых нужно было позаботиться, так что было бы неплохо оставаться в тени.

Я не прошу хорошо выглядеть, я лишь прошу выглядеть хотя бы как человек...

Чем дальше он поднимался в гору, тем суетливее становилось его окружение.Цзян Сюньи двигался очень быстро, проносясь сквозь толпу, как призрак, даже при голубом небе и сияющем солнце над головой. Другие люди только почувствовали, что их зрение затуманилось, прежде чем он бесследно исчез. Очень быстро он нашел свою цель и остановился за укрытием массивного древнего дерева.

Цзян Сюньи прислонился к стволу и сел. По другую сторону дерева собрались молодые ученики, которые оживленно сплетничали. Судя по цвету их одежды, они должны принадлежать секте Солнечной зависти. Уста этих маленьких сопляков, только что вышедших из Цзянху, часто были самым легким источником новостей.

Как только он сел, то почувствовал физическую слабость. Он просто скрестил руки за головой и закрыл глаза, греясь на солнышке и лениво слушая болтовню детей за спиной.

Неожиданно самое первое предложение чуть не заставило Цзян Сюньи вскочить со своего места. Он услышал хриплый голос мальчика.

— Как я понимаю, глава секты Цзян действительно не может видеть общую картину! Этот Цзян Сюньи явно пожинал то, что посеял. Он получил заслуженное наказание за свои преступления, какое это имеет отношение к нашему главе секты? Глава секты Цзян просто должен продолжать донимать и приставать! На этот раз мы поднялись на гору, чтобы осадить Владыку Демонов, и у нас уже не хватало персонала. Он не помогает, хорошо. Но он даже кричит и поднимает шум из-за желания забрать труп Цзян Сюньи.Что, кто-нибудь на самом деле будет хранить такие вещи? Вероятно, его уже измельчили в пасту!

Глава секты Цзян, которого он упомянул, был Шиди⁷ Цзян Сюньи по имени Цзян Молоу. Их обоих подобрал в детстве его шифу, Бессмертный мастер Ти Мин, и они также взяли ту же фамилию, что и светская семья их шифу. После восстания Цзян Сюньи он услышал, что Цзян Молоу захватил секту Восточного скрытого духа и постоянно искал его. Вот только он не хотел унижать брата собственной дурной репутацией и поэтому вообще не связывался с Цзян Молоу перед смертью. Он не ожидал, что Цзян Молоу тоже придет к этой горе в это время.

⁷ Шиди (师弟; « братец-наставник; вежливое обращение к младшему по возрасту сыну коллеги или учителя)» — младший (некровный родственник) брат.

Нахмурившись, он услышал шепот девушки.

— Нельзя так говорить. Нет ничего плохого в том, что глава секты Цзян заботится о своем старшем брате. К тому же, если Цзян-Ши... я имею в виду, если Цзян Сюньи действительно был таким плохим, почему глава секты был настолько опустошен после его смерти? Может быть, за всем этим скрывается какая-то тайна или что-то в этом роде...

Предыдущий мальчик был полон подростковых заблуждений и, казалось, был одним из верных глупых поклонников Юн Се. Он больше всего ненавидел слышать эти слова и тотчас саркастически ответил.

— Что ты хочешь этим сказать? Наш глава секты опустошен, потому что он дорожит и личными привязанностями, и высшей справедливостью. Как член Секты Солнечной Зависти, ты на самом деле говоришь от имени этого злодея? Хмф, это только из-за его "первого под небесами" лица, не так ли?!

— Ты! Что за бред ты несешь?!

Другой человек торопливо попытался посредничать.

— Не ссорьтесь, не ссорьтесь. Смотри, наш глава секты и глава секты Цзян уже на той стороне, как насчет того, чтобы поспешить туда?

Цзян Сюньи посмотрел в том направлении, куда он указывал. Он поднялся и бросился прочь, случайно смахнув с рукава цветок феникса.

Молодой человек, заговоривший первым, отказался оставить этот вопрос. Он как раз собирался еще раз осудить «главу секты Цзяна, который не видит общей картины», когда внезапно почувствовал жгучую боль, пронзившую его лицо. Он прикоснулся к этому месту и почувствовал, как кровь стекает с его лица.

Когда он застыл от шока, кто-то рядом с ним указал на него и удивленно воскликнул:

— Шисюн, то, что тебя только что ударило, было... было... лепестком цветка!

Юнь Се и Цзян Молоу были редкими экспертами в мире совершенствования, поэтому Цзян Сюньи, конечно же, не мог вести себя с ними так небрежно, как только что. Он остановился, увидев этих двух людей издалека. Черпая свою духовную силу, он просто шел естественным шагом, как и любой другой обычный человек.

Обе стороны спора были видными деятелями, поэтому поэтому довольно много людей вытягивали шеи, чтобы понаблюдать за весельем со стороны. Когда Цзян Сюньи подошел, окружающие с большим удовольствием наблюдали за происходящим. Никто не обращал на него внимания, поэтому он спрятался за крупного мужчину и молча огляделся.

Хотя Цзян Молоу уже взял на себя ответственность главы секты, он все еще носил ту же одежду, что и все ученики секты Скрытого Духа, светло-голубую с узором океанских волн.В этот момент он опирался на свой меч. Его лицо выглядело не лучшим образом; казалось, что он понес некоторые потери. Его глаза феникса⁸, холодные и темные, безжалостно смотрели на Юнь Се.

— Ты собираешься отдать его или нет?!

⁸凤眼  — «глаза феникса» — элегантные миндалевидные глаза с внутренним уголком глазной щели, направленным вниз, и внешним уголком глаза вверх.

С другой стороны, Юнь Се был в еще более плачевном состоянии. Он сильно похудел и теперь выглядел истощенным, одной ногой уже в могиле. Если бы в этом мире был героин, Цзян Сюньи даже подумал бы, что он принимал наркотики.

Юнь Се посмотрел прямо в лицо Цзян Молоу, как будто хотел найти что-то на его теле. Через мгновение он опустил взгляд.

— Никогда.

Цзян Молоу вытер свежую кровь с губ. С хмурым лицом он обнажил меч. Ученик рядом с ним воскликнул:

— Глава секты Шисюн, ты...

Цзян Молоу махнул рукой, чтобы прервать его, и холодно сказал:

— Тогда я убью тебя!

Лицо Юнь Се было изможденным. Его речь несла в себе оттенок тупой апатии, и он прямо сказал: 

— Делай, что хочешь.

Заложив руки за спину, он отвернулся и собрался уйти, как будто в этом мире больше никогда не будет ничего, что привлекло бы его интерес.

Цзян Молоу собрал всю свою энергию: 

— Юнь Се! Не думай, что я шучу, посмотри на это!

Юнь Се не оглядывался, но ученик рядом с ним воскликнул.

— Это Пожирающий Душу Мириады Душ⁹! Мастер секты, глава секты Цзян...

⁹ 噬魂万魄囊: 噬 = «пожирать», 魂 — бессмертные/янские/мужские части души, покидающие труп после смерти, 万 — «десять тысяч», 魄 — смертные/инь/женские части души душа, которая остается с телом после смерти, 囊 — «сумка, мешок, кошелек»

Голос Цзян Молоу был ледяным.

— Правильно. Под этой горой находится Долина пленных демонов. Если я раздавлю этот Мешок Мириадов Душ здесь, его яростная аура просочится наружу, неизбежно сломав печать за пределами Долина пленных демонов и убив людей здесь. Юн Се, перед смертью он прислал мне письмо, в котором сказал, что если однажды он умрет от твоей руки, мне не нужно мстить за него. Но если ты меня заставишь, меня это больше не будет волновать.

Юнь Се поспешно обернулся.

— Он послал тебе письмо? Где это находится? Дай это мне!

Цзян Молоу:

— Уже разорван на куски.

Ярость Юнь Се возросла.

— Что ты сказал?!

Увидев эмоциональные метания Юнь Се, настроение Цзян Молоу несколько улучшилось. Он говорил равнодушно.

— Он уже умер, что толку сохранять его письма? Юнь Се, не заставляй меня напоминать тебе — это ты убил его. Зачем ты притворяешься?

Словно получив сильный удар, Юнь Се отступил на два шага. Слой черной ауры скользнул по его светлому и красивому лицу, и кровь внезапно хлынула изо рта.

— Мастер секты!

— Шисюн!

Несколько человек выступили вперед, чтобы поддержать его, и Цзян Сюньи не мог не нахмуриться. Даже если он был убит Юнь Се, это был конец, который уже давно был предрешен книгой. Его собственное желание смерти, конечно, тоже сыграло свою роль. Тем не менее, они были близкими братьями, выросшими вместе. Когда меч Юнь Се пронзил его грудь, некоторые чувства разочарования и подавленности были неизбежны. Но то, что человек, стоящий перед ним, стал таким, выходило далеко за рамки его ожиданий.

Это было не очень хорошо, как для его плана, зависящего от главного героя, так и для существования всего этого книжного мира.

В сердце Цзян Молу зародилась сильнейшая ненависть, и он закрыл глаза на текущее состояние Юнь Се. Он поднял Мешок Мириадов Душ Пожирающих Душу. 

— Мастеру Секты Юн, которого так почитают за его праведность... Раз уж ты убил моего старшего брата ради "простых людей под небесами", то ты не должен просто стоять и смотреть, как все люди на этой горе превращаются в пыль, потому что ты не отдаешь труп, верно?

Юнь Се оттолкнул стоявших рядом с ним людей и встал. Услышав слова Цзян Молоу, он вдруг громко рассмеялся.

— При нынешнем положении дел, как я могу заботиться о ком-то еще? А-Сюня больше нет, в этом мире больше нет ничего, что стоило бы моего времени. Если ты хочешь уничтожить его, давай! Если все умрут, это будет чистый конец!

После того, как он сказал это, вокруг него раздались вздохи шока. В мире не было никого, кто бы не знал чистой силы магического оружия Секты Скрытого Духа. Этот Цзян Молоу также был известен своим упрямым упрямством. Кто бы мог подумать, что, столкнувшись с катастрофой, Юнь Се действительно будет иметь такое отношение? Окружающая публика тут же зашумела. Некоторые яростно умоляли Цзян Молоу, некоторые бросились к Юнь Се, чтобы убедить. Цзян Сюньи глубоко вздохнул и только сделал шаг, как услышал звуки декадентской и вульгарной музыки у подножия горы.

Сюань Ли!