Глава16

Лань Ванцзи не удивился и испытал некоторое облегчение, когда Вэнь Цин бросила один взгляд на Вэй Ина после их возвращения в «Могильные курганы» и велела ему пойти вздремнуть с А-Юанем.

Его муж уже опасно шатался на рынке Илина, когда они покупали припасы, и пытался настоять на том, чтобы Цзян Ян Ли ехала в тележке, а он шел пешком, хотя его быстро переубедили, когда Вэнь Нин, как ни странно, указал на то, что они оба могли бы ехать с комфортом, если бы у кого-нибудь был мешочек цянькунь, чтобы сложить в него их покупки. Цзян Ваньинь вытащил один из своего рукава, который казался странно полным, и Вэнь Нин помог положить в него их покупки.

- Садись в эту чертову тележку, придурок! – рявкнул глава клана Цзян, когда Вэй Усянь засомневался.

- А-Сянь, поезжай со мной, - уговаривала Цзян Ян Ли, беря его за руку и направляя к тележке.

Вэй Ин был настолько уставшим, что заснул у нее на плече, несмотря на ухабистую дорогу, а А-Юань уютно устроился на руках его сестры. Он не выглядел особенно отдохнувшим, когда его пришлось разбудить.

Несмотря на свою усталость, Вэй Усянь все еще пытался возражать против того, чтобы вздремнуть, поглядывая на своих брата и сестру, явно считая их визит более важным, чем свое здоровье. Лань Чжань нашел его пренебрежение к собственному благополучию тревожным, но прекрасно понимал, что в этом не было ничего необычного, просто им нужно было отучить его от этого.

- Я сказал им, в городе, - начал Вэй Ин. – Держу пари, у них есть вопросы, и...

- Я могу ответить на их вопросы, Вэй Усянь! – перебила его Вэнь Цин. - В конце концов, это я провела операцию! Ты делегируешь эту задачу мне и собираешься вздремнуть, прежде чем я достану иглы – не думай, что я не вырублю тебя!

Упоминание об ее иглах явно напугало его, но он все еще, казалось, колебался.

- Настала наша очередь позаботиться обо всем, - сказал Цзян Ваньинь, не глядя на него. – Ты сделал достаточно, Вэй Усянь!

- Более чем достаточно, - пробормотала Цзян Ян Ли и протянула руки, чтобы нежно обнять его. – Позволь нам позаботиться о нашем А-Сяне, а?

Вэй Усянь на мгновение застыл в ее объятиях, но затем расслабился. Лань Ванцзи видел, как тот дрожит, обнимая ее в ответ, и понял, что на данный момент они победили – это был маленький триумф.

- Ладно, Шицзе, - наконец сказал Вэй Ин. – Сянь Сянь вздремнет вместе с А-Юанем.

Она отпустила его и погладила по щеке так, что это напомнило Лань Чжаню об его матери, когда он был совсем маленьким.

В свою очередь А-Юань настоял на том, чтобы обнять свою Гуму, прежде чем позволить Вэй Усяню взять его за руку и повести к пещере.

- Иди с ним, - сказала Вэнь Цин, к его удивлению.

Должно быть, это было как-то заметно, потому что она глубоко вздохнула.

- Я же сказала тебе, когда ты пришел: позаботься о нем! Это твоя работа! Я позабочусь об остальном - в конце концов, это я написала Цзян-гунян!

Лань Ванцзи кивнул, чувствуя облегчение от того, что его присутствие не требовалось для этого разговора. Он поклонился каждому из них перед уходом, включая Вэнь Цин в знак благодарности, хотя это заставило ее смущенно фыркнуть.

Когда он ускорил шаг, чтобы догнать Вэй Ина, он услышал, как Цзян Ян Ли заговорила с Вэнь Цин сладким голосом, который, вероятно, ужасал вблизи, поскольку совершенно не скрывал ее яростную защиту своего любимого приемного брата. Он мысленно пожелал Вэнь Цин удачи.

Он поднял А-Юаня и поймал удивленный взгляд Вэй Ина, который ещё не дошел до того, чтобы едва стоять на ногах, но уже был близок к этому, поэтому Лань Чжань обнял его свободной рукой, чтобы поддержать, когда они направились к пещере.

А-Юань сонно пробормотал что-то о том, что у него появились новые тетя и дядя, и вскоре они оба легли спать. Вэй Усянь не стал утруждать себя снятием сапог, поэтому Лань Ванцзи сделал это за него.

Прежде чем он успел подняться, Вэй Ин протянул к нему руку, при этом его глаза были полуприкрыты, поскольку его уже клонило ко сну, в чем Лань Ванцзи распознал мольбу к нему остаться, сесть на кровать и позволить ему быть рядом, пока тот спит. После дневного стресса, выпавшего на долю его мужа, он был рад услужить, когда Вэй Усянь попросил, пусть даже молча, об его поддержке.

- Я останусь, - сказал он ему, устраиваясь рядом с ним на кровати, позволяя Вэй Ину прижаться к нему и использовать свое бедро в качестве подушки.

Не желая оставаться в стороне, А-Юань забрался к ним и устроился между ними, прижавшись к животу Вэй Усяня, и заснул, уткнувшись лицом в переднюю часть его мантии. Лань Ванцзи накрыл их обоих одеялом.

Он использовал столик рядом с кроватью и как письменный стол, и как средство для игры на гуцине, поэтому ему не составило труда аккуратно сложить бумаги рядом с кроватью и отодвинуть чернильный камень, чтобы он мог вытащить Ванцзи.

Вэй Ин тихо вздохнул, напряжение покинуло его тело, когда он начал играть «Вансянь». Лань Чжань знал, что эта песня стала утешением для его мужа, и он надеялся вскоре поработать над новой песней, в которой будет отражена радость, которую он находил в их браке.

«Условия, в которых живем мы и люди, которых спас Вэй Ин, далеки от идеала, и я хотел бы иметь возможность забрать его из этого мрачного места и избавить от воспоминаний об ужасах, о которых он до сих пор не может говорить, но мы вместе, и это гораздо предпочтительнее, чем быть одному в «Облачных глубинах», - подумал он.

Вскоре Вэй Усянь заснул, и он перешел к песням очищения и исцеления. Без золотого ядра и игл Вэнь Цин, последнее оказывало незначительное воздействие.

«Но мало – не значит ничего, а мой муж все еще выздоравливает. Помогает каждая мелочь, и после дневного стресса я помогу единственным доступным мне способом, помимо того, что служу подушкой для Вэй Ина», - решил он.

***

Он погрузился в музыку, приближаясь к медитативному состоянию во время игры. Время протекало, как песок сквозь пальцы, прежде чем он услышал неуверенные шаги, входящие в пещеру.

Лань Ванцзи прервал свою игру, узнавая две пары шагов: шаркающую походку Вэнь Нина, и другую – более мягкую. Он не был удивлен, когда вторым человеком оказалась Цзян Ян Ли.

Он также не был удивлен, увидев, что ее лицо было мокрым от слез.

Вэнь Нин отвесил ей короткий поклон, прежде чем вынести ванну из ниши, как он делал ежедневно, любезно принося Вэй Усяню свежую воду и травы, чтобы тот мог воспользоваться ими на ночь. Лань Чжань кивнул ему в знак благодарности.

В свою очередь Цзян Ян Ли ответила на поклон Вэнь Нина, и его уважение к ней возросло – многие не смогли оказать ему такого уважения при жизни, и еще больше, вероятно, откажутся от этого теперь, когда он стал трупом, с духовным сознанием или нет. Но сестра Вэй Ина признала его таким, каким тот был: членом семьи.

Когда они остались одни, звучание струн прекратилось, но их последнее колебание успокаивало Лань Ванцзи, пока он ждал, когда она заговорит. Некоторое время Цзян Ян Ли смотрела, как ее брат спит.

- Вэнь-гунян..Она сказала, что ему больно, - наконец произнесла она.

Лань Ванцзи кивнул в знак подтверждения.

- Что он мучается с...с войны, а мы не...

Еще больше слез потекло по ее щекам, и он знал, что если бы Вэй Усянь проснулся, то бросился бы утешать ее.

- Он скрывал это, - тихо сказал он ей. – Ты не могла знать.

Она издала звук, который был похож на стон.

- Я вырастила его! Я знала, что что-то не так, и я не... - Цзян Ян Ли прижала кулак ко рту.

- Я заставил его поверить, что презираю его и желаю, чтобы он был наказан, - произнес Лань Ванцзи.

«Моя неспособность общаться привела к напряжености в наших отношениях, вплоть до того, что Вэй Ин усомнился, по-прежнему ли я его Чжи Цзи? Я всегда буду сожалеть о том, что позволил ему уйти в темноту и дождь, даже после всего», - подумал Лань Чжань, ведь полностью ей сопереживал.

Она некоторое время молчала, прежде чем кивнуть.

- У Вэнь-гунян есть идея, - пробормотала Цзян Ян Ли. – Она сказала, что Цзэу Цзюнь указал на то, что у нашего поколения есть долг жизни. У шестерых из нас, А-Сюаня и Не Хуайсана. Благоприятная восьмерка! Клятвенное родство...Это могло бы защитить А-Сяня и здешних людей!

Лань Сичэнь намекнул на это, и Лань Ванцзи был рад, что Вэнь Цин продвигала эту идею.

- Это связало бы вместе четыре клана и остатки Дафань Вэнь, - добавил он, размышляя вслух.

- А-Чэн указал, что у цветка лотоса восемь лепестков, - сказала она, задумчиво улыбаясь. - Он и А-Сянь раньше говорили о том, что они герои-близнецы Юньмэна! Это похоже почти на знак.

Лань Ванцзи задумался над этой идеей:

«Восемь благоприятных символов почти священны, а их изображения были культовыми. Их образы были распространены в храмах – колесо учения, бесконечный узел, белая раковина, зонт, цветок лотоса, драгоценный сосуд, золотые рыбки и знамя победы. Благородный восьмеричный путь, расширение тройственного пути».

Это почти подразумевало расширение Почитаемой Триады, и связывало Вэй Усяня с благородным путем, независимо от его совершенствования.

- Верно, - согласился он, когда, наконец, обрел дар речи.

- Я поговорю с А-Сюанем, - сказала Цзян Ян Ли отстраненным голосом. - Я знаю, что он и А-Сянь не ладили с самого начала, но он знает, что я люблю своего Диди.

- Сюнчжан привезет Чифэн Цзюня и Не Хуайсана посмотреть поселение после вашей свадьбы, - ответил ей Лань Ванцзи. - Я уверен, что тогда Вэнь Цин поднимет с ними тему клятвенного родства.

Внезапно Цзян Ян Ли слегка покачнулась, отчего он на секунду впал в панику, ведь если ему нужно будет двигаться, чтобы поймать ее, это оттолкнет и разбудит Вэй Ина, а тому нужен был отдых. Однако она взяла себя в руки, и вместо этого он жестом указал ей на стул, где она села.

- Ханьгуан Цзюнь, поскольку ты муж моего брата, я подумала, могу ли я называть тебя А-Чжанем?

Просьба использовать его имя при рождении удивила его, ведь Лань Сичэнь просил называть Вэй Ина только его любезным именем, но она, казалось, искренне хотела принять его в семью.

- Конечно. Тогда могу я называть тебя...А-цзе?

Улыбка расцвела на ее лице, и она кивнула в ответ с довольным видом.

Затем Вэй Усянь что-то пробормотал во сне, и их внимание переключилось на него. Лань Ванцзи нежно погладил его по волосам, позволяя пальцам касаться кожи головы таким образом, который, как он знал, успокаивает его. Его муж успокоился почти мгновенно, но он не прекратил своих ласк.

Когда он в следующий раз поднял глаза, то заметил, что Цзян Ян Ли наблюдает за ним с горько-сладким выражением на лице.

- Раньше я делала это для него, когда ему снились кошмары, - тихо сказала она. – Пока он не начал их скрывать.

Лань Ванцзи не знал, что сказать, поэтому только кивнул. Он понимал ее чувство беспомощности, зная, что Вэй Ин мастерски скрывал свою боль, и наверняка до сих пор скрывал бы ее, если бы ему удалось отдернуть запястье на секунду позже.

- Я бы хотела, чтобы он пришел на мою свадьбу, - призналась она срывающимся голосом. – Ему там самое место, но они попытались бы убить его!

Он не мог не согласиться ни с тем, ни с другим утверждением.

«Вэй Ин должен быть там, как один из последних оставшихся членов ее семьи, даже если в нем не было ее крови, но это никогда не будет разрешено. Не сейчас. Не раньше, чем будет приведен в действие план, который Сюнчжан предложил Вэнь Цин, - подумал он. - Но к тому времени она выйдет замуж, свадьба закончится, и Вэй Ину не разрешат присутствовать на ней».

- Ты сделала все, что могла, чтобы привлечь его к этому событию, - сказал он ей, надеясь успокоить ее. – Он не ожидал столького.

Похоже, это возымело обратный эффект, поскольку по ее щекам снова потекли слезы.

- Он никогда ничего от нас не ожидает, - прошептала она. – Мать заставляла его чувствовать себя недостойным, как будто он должен быть благодарен за любую мелочь. Я стараюсь не ненавидеть ее за это, но...

Лань Ванцзи понимал, что она чувствовала, ведь видел следы от Цзыдяня на Вэй Усяне, которые все еще заживали после того, как он отдал свое золотое ядро брату, и которые он, вероятно, скрывал от своей сестры, несмотря на все, что произошло. И он знал, что Вэй Ин считает, что заслуживает эти следы, полагая, что падение «Пристани Лотоса» было по его вине, причем эмоциональный ущерб был гораздо глубже.

- Мы можем только заверить его, что он заслуживает большего, - сказал он ей через минуту. - И обязательно дать ему это.

Он пытался это сделать, но ему всегда казалось, что этого было недостаточно, чтобы загладить свою вину за то, что он бросил его на «Пути Цюнци»; за то, что он не присоединился к нему на праведном пути, даже если это была кривая дорожка, и за то, что он заставил своего Чжи Цзи поверить, что он презирал его. Лань Ванцзи понимал, что чувствует Цзян Ян Ли - хотя, возможно, она чувствовала это глубже или, по крайней мере, по-другому, как человек, который, по сути, вырастила его.

К входу в пещеру стали приближаться шаги, и вскоре Вэнь Нин внес ванну, наполненную свежей водой, на чем он настаивал с тех пор, как она была куплена. Каждый день он мыл и наполнял ее, даже готовил свежий пакетик трав, чтобы помочь Вэй Усяню восстановиться. По правде говоря, даже с силой своих рук Лань Ванцзи сомневался, что смог бы поднять ее так же легко, как это делал свирепый труп, и он был благодарен ему за его заботу.

- С-спасибо, что подождали, Цзян-гунян, - сказал он, поставив ванну на землю. – Попо ждет нас на к-кухне, чтобы помочь с приготовлением ужина.

Цзян Ян Ли встала и одарила его улыбкой.

- Спасибо, Вэнь-гунцзы.

- Ах, вы м-можете звать меня просто Вэнь Нином, - пробормотал он, выглядя взволнованным, как это часто бывало, когда люди проявляли к нему уважение.

- Тогда ты должен звать меня Цзян Ян Ли.

Вэнь Нин выглядел так, словно собирался возразить, но она повернулась к Лань Ванцзи прежде, чем он успел это сделать, и поклонилась с должным уважением.

- А-Чжань, спасибо тебе за заботу об А-Сяне. Это... - ее голос дрогнул, когда эмоции почти снова одолели ее, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. – Это облегчение знать, что кто-то другой заботится о нем, когда я не могу быть рядом. Я вверяю его на твое попечение.

Лань Ванцзи понял, что этой формальностью она одобряла их союз, и тепло разлилось по его телу от ее принятия.

- Однако, - продолжила она с легкой улыбкой на лице, которая в тоже время казалась какой-то суровой. - Я думаю, ты согласишься со мной, что А-Сянь заслуживает настоящей свадьбы на «Пристани Лотоса», как только это станет возможным.

Лань Ванцзи вспомнил образ Вэй Ина, сидящего на кровати в «Безночном городе» в своей красной внутренней мантии и свою радость от его пробуждения, смешанную с желанием, чтобы это были свадебные одежды...

«Цзян Ян Ли хочет гарантировать, что мы получим это, чтобы наш союз можно было отпраздновать, пусть и с опозданием, так, как того заслуживает Вэй Ин», - пронеслось у него в голове.

- Да, - тихо произнес он. - Я согласен.

Она кивнула, явно довольная.

- Это произойдет, А-Чжань, я позабочусь об этом.

Лань Ванцзи абсолютно не сомневался, что она это сделает.

Когда она ушла с Вэнь Нином, он вспомнил об ее намерении приготовить суп, который так любит Вэй Усянь, для поселения.

«Это будет желанный ужин для всех них», - подумал он.

***

Хотя он мог бы возобновить игру, Лань Ванцзи предпочел вместо этого погрузиться в медитацию и ждать. Однако ему не пришлось долго ждать, так как шаги, которые почти походили на топот, стали приближаться, когда вошли в пещеру.

Он был готов неодобрительно посмотреть на Цзян Ваньиня, но шаги замедлились, становясь неуверенными, на пути к нише.

- Он еще отдыхает, - сказал Лань Ванцзи, прежде чем тот успел заговорить.

Лицо Цзян Ваньиня на секунду смягчилось, когда он посмотрел на своих брата и племянника, причем макушка А-Юаня была едва видна, выглядывая из-под одеяла, а затем выражение его лица стало непроницаемым.

- Значит, ему нужен отдых? – спросил Цзян Чэн.

- Мгм, ведь он выздоравливает. Он также отдавал большую часть своей еды А-Юаню до моего прихода. Наконец-то он начал нормально питаться.

Мышцы на челюсти главы клана Цзян сжались, как будто он сдерживал себя от того, чтобы что-то не сказать – или, что более вероятно, не закричать.

- Он всегда отдает слишком много, - наконец произнес Цзян Ваньинь.

Лань Ванцзи кивнул, ведь он был согласен с этой оценкой.

- Я хочу вернуть его на «Пристань Лотоса»! – заявил Цзян Чэн.

Это заявление было неожиданным, и Лань Чжань решил пересмотреть свою оценку этого человека.

- Он не оставит этих людей.

- Я знаю. И Вэней, конечно же, тоже.

- Они не хотят, чтобы их называли Вэнями, - возразил Лань Ванцзи и некоторое время смотрел, как Вэй Усянь спит, чтобы убедиться, что тот не услышит, прежде чем продолжить: - Я думаю, они надеются взять фамилию Вэй. Они еще не обсуждали эту тему с Вэй Ином.

Цзян Ваньинь тяжело опустился на стул, который освободила его сестра, и вздохнул.

- Он сделает это, хотя чувствует себя недостойным, - сказал он грубым голосом. - Похоже, он верит во все те ужасные вещи, которые говорила о нем А-нян.

«Потому что он действительно верит, - подумал Лань Ванцзи. – Мой гнев на мертвую женщину неуместен, но, скорее всего, он никогда не утихнет. Она приучила Вэй Ина воспринимать себя никчемным, как предмет благотворительности, в то время как он был одним из лучших заклинателей нашего поколения. Даже без своего золотого ядра он все еще изобретает инструменты, чтобы помочь миру совершенствования, который клевещет на него и желает ему смерти».

- Не то чтобы я был намного лучше. Он мой брат, а я, черт возьми, бросил его! – пробормотал Цзян Чэн. – И вдобавок ко всему я обвинил его в том, что он бросил меня, когда...когда он оставил большую часть себя со мной, чтобы защитить меня!

Лань Ванцзи пришло в голову, что, возможно, и Цзян Ваньинь, и Цзян Ян Ли пережили в детстве травмы, связанные с плохим воспитанием? Может быть, это была всего лишь разновидность того, что привело Вэй Ина на путь саморазрушения из-за того, что он слишком много отдавал и не ценил себя? Его собственное непростое детство привело его к тому, что он стал ценить свой клан и правила Лань выше своего Чжи Цзи, полагая, что его личность должна была быть образцом добродетели Лань, что было превыше всего остального. Это все привело к изоляции Вэй Ина.

- Ты не мог этого знать, - сказал Лань Чжань. – Но теперь, когда ты знаешь, ты пытаешься ему помочь.

То, что они делали сейчас, не освобождало их от ответственности за их ошибки, но это было началом.

Цзян Ваньинь снова сжал челюсти, но затем вздохнул и расслабил их.

- Я не могу взять назад все те гадости, которые наговорил ему. Ты ведь пойдешь с ним на «Пристань Лотоса», верно?

- Конечно, - ответил Лань Ванцзи, удивленный этим вопросом. – Он мой муж!

В ответ он получил кивок.

- Тогда ему понадобится больше места для тебя и А-Юаня. Я мог бы отдать ему старые покои А-нян, но я не знаю, захочет ли он жить там, где жила она? Он заслуживает их как мой Главный ученик, так что, возможно, если я переделаю их... - похоже, Цзян Чэн размышлял вслух.

- Вэй Ин все еще твой Главный ученик? – спросил Лань Ванцзи, удивившись.

- Да, - ответил Цзян Ваньинь, поморщившись. - Я никогда не исключал его из реестра. Выгнать его было нужно для вида, потому что он настаивал на этом. Он никогда не переставал быть Главным учеником, но, вероятно, не осознает этого.

«Скорее всего, нет, зная Вэй Ина, который все еще считает себя ответственным за падение «Пристани Лотоса» и за смерти, которые были частью этого, - подумал Лань Чжань. – Однако даже будучи Главным учеником, он многого не сможет сделать из-за отсутствия золотого ядра».

- Я могу помочь с его обязанностями, - импульсивно предложил Лань Ванцзи.

Цзян Ваньинь удивленно моргнул, глядя на него, а затем улыбнулся так, что стал выглядеть до боли юным.

- Я ценю это, ведь...кое с чем ему понадобится помощь. По крайней мере, до тех пор, пока Вэнь Цин не найдет способ помочь ему.

Лань Чжань понял, что глава клана Цзян все еще надеется, что есть решение и Вэй Усянь снова достигнет невозможного.

- Она собирается составить список вещей, которые ей понадобятся для начала, - продолжил Цзян Чэн. - А я постараюсь их раздобыть.

А-Юань пошевелился прежде, чем Лань Ванцзи успел ответить.

- Громко, - пробормотал он. – А-дье спит, тише.

Он выполз из-под одеяла, каким-то образом умудряясь не потревожить Вэй Ина, а затем сполз с кровати.

- Цзян-шушу громкий, - его голос звучал почти театральным шепотом, и Цзян Ваньинь весело фыркнул.

- Хорошо, - прошептал он в ответ, тоже театрально. – Тогда давай оставим твоего А-дье спать и пойдем поищем Гуму!

А-Юань оглянулся на Вэй Усяня, а затем на Лань Ванцзи, который ободряюще кивнул. Потом он снова повернулся к Цзян Ваньиню и выжидающе поднял руки.

Цзян Чэн встал, при этом заключая А-Юаня в свои объятия.

- Я присмотрю за ребенком. Похоже, все остальные сейчас заняты.

Лань Чжань просто кивнул в ответ. В то время как А-Юань тихо стал болтать со своим дядей, когда они выходили из пещеры, оставляя его наедине с Вэй Ином.

***

Отсутствие Цзян Ваньиня было облегчением, ведь ему все еще было трудно не злиться на него за его решение отказаться от Вэй Усяня; за тот факт, что золотое ядро Вэй Ина теперь находилось внутри него и даже за его отчаянную надежду, что его брат каким-то образом исцелится настолько, чтобы сформировать новое. Во многих отношениях этого было недостаточно, как и то, что делал сейчас Лань Ванцзи, чтобы компенсировать свои собственные неудачи.

К тому же он напомнил ему о смертности Вэй Ина, как бы несправедливо это ни было.

Негодование ничем не могло помочь, причем оно могло даже усугубиться из-за «Могильных курганов», поэтому Лань Ванцзи вместо этого старался сосредоточиться на ощущении волос Вэй Усяня на своих пальцах, весе его головы на своем бедре, его тихом дыхании, и в конце концов ему удалось погрузиться в своего рода медитацию, пока Вэнь Цин не пришла за ними.

- Цзян-цзунчжу привез таблички для обряда усыновления, так что мы можем начать с них, - сказала она Вэй Ину, как только он проснулся.

Вэй Усянь минуту смотрел на нее затуманенным взглядом.

- Для усыновления А-Юаня, - мягко подсказал ему Лань Ванцзи.

В то же время Вэнь Цин бросила на него неодобрительный взгляд.

- Он очень взволнован, а твои брат и сестра могут выступить свидетелями!

- Верно. Извини. Просто это был долгий день, - пробормотал Вэй Ин, прежде чем перевести взгляд на Лань Чжаня. – Это все еще сегодня, верно?

Лань Ванцзи убрал прядь волос с его лица.

- Мгм. Ты проспал всего несколько часов.

Вэй Усянь растаял от его прикосновения, и Лань Чжань наклонился вперед, чтобы коснуться губами его лба. Вэнь Цин прочистила свое горло и бросила сверток на кровать.

- Твоя сестра также заставила Цзян-цзунчжу вернуться в город и купить красивую одежду для тебя и А-Юаня для обряда усыновления, - сказала она, указывая на сверток. – Так что поспеши переодеться! Она приготовила праздничное угощение, и все проголодались! Я думаю, она полна решимости устроить вам настоящий свадебный банкет!

Затем Вэнь Цин, как всегда бесцеремонно повернулась и ушла прежде, чем кто-либо из них успел ответить.

Вэй Ин открыл сверток на кровати и удивленно моргнул при виде высококачественной одежды, ткань которой, на первый взгляд, выглядела черной, но была украшена вышивкой темно-синего и фиолетового цветов. Это было сообщением от Цзян Ваньиня, что Вэй Усянь все еще принадлежал к клану Цзян. Там также были красная внутренняя мантия, штаны, красная шелковая лента для волос, расшитая маленькими розовыми лотосами, и даже новые сапоги дополняли комплект.

- Ай, Цзян Чэн...Как я могу это носить? – пробормотал он.

- Ты не был удален из реестра клана. Он настаивает, что ты все еще его Главный ученик! – пояснил Лань Чжань.

- О, - выдохнул Вэй Усянь, тяжело опускаясь на кровать в явном ошеломлении.

«Следует ли мне рассказать Вэй Ину остальное – что Цзян Чэн намерен перевезти всех из «Могильных курганов» на «Пристань Лотоса» на постоянное жительство, когда это будет возможно? – задался вопросом Лань Ванцзи. - Нет, я оставлю это главе клана Цзян».

Вместо этого он открыл свой мешочек цянькунь и достал светло-голубую мантию, в которой прибыл и которую не надевал уже неделю.

«Если ужин частично устраивается для нас, я также должен одеться подобающе», - решил он.

Переодевание заняло немного времени, хотя Лань Чжань попросил Вэй Ина присесть, чтобы расчесать ему волосы и сделать хвост на макушке, так как тот распустился, пока он спал.

***

Когда они вышли, все поселение ждало их в общей зоне, и хотя только Вэнь Цин видела официальный обряд усыновления, она воздержалась от его описания.

- Это был обряд усыновления Вэнь Чжулиу, так что копировать его – к несчастью, - сказала она, когда на нее стали давить.

Никто из них не стал спорить.

- Мы должны были посмотреть обряд усыновления, - пробормотал Цзян Ваньинь себе под нос.

Вэй Ин сосредоточился на А-Юане, взяв ребенка за руку, и повел его туда, где кто-то установил алтарь с табличками его родителей вместе с палочками благовоний и подношениями из еды: тремя чашками с чаем, водой и фруктовым вином Джифу, тарелками с небольшими горками апельсинов и конфет. В маленькой жаровне перед алтарем горел огонь, а рядом лежала стопка ритуальной бумаги.

На минуту Вэй Усянь замер, глядя на алтарь так, словно его ударили.

Цзян Ян Ли нарушила молчание.

- У тебя никогда не было возможности почтить их, - заметила она.

Лань Ванцзи внезапно понял, что на «Пристани Лотоса» не было места для табличек родителей Вэй Ина, и поэтому его муж так и не смог должным образом отдать им дань уважения. Это было жестоко, учитывая, что их тела так и не были найдены.

- Спасибо, Шицзе, - сказал он, при этом его голос был полон эмоций.

Вэй Усянь опустился на колени и жестом попросил А-Юаня сделать то же самое.

Вэй Ин делал все просто, сначала извинившись за то, что не смог выполнить свой сыновний долг перед ними, преклоняясь перед ними. А-Юань послушно повторял его действия, и это вызвало улыбки у остальных.

- А-дье, А-нян, я хочу представить вам своего сына, Вэй Юаня. Может, в нем и не течет моя кровь, но он ваш сунцзы (внук). Я прошу вас помочь мне защитить его и наставить его, если сможете. Я буду лучше почитать вас в будущем.

Он что-то прошептал А-Юаню, который поклонился, как мог.

- Вэй Юань приветствует Йейе (дедушка, отец отца) и Найнай (бабушка, мать отца)! А-Юань сожжет благовония и очистит ваш алтарь! А-Юань обещает быть почтительным!

Они зажгли благовония с помощью жаровни, а затем стали сжигать ритуальные бумаги вместе, позволяя им падать в пламя кусочек за кусочком.

Лань Ванцзи жаждал присоединиться к ним, чтобы поблагодарить родителей Вэй Усяня за то, что они произвели его на свет, и Вэй Ин повернулся к нему, как будто услышав эти мысли. Когда его муж подал знак, он шагнул вперед, чтобы занять свое место на коленях рядом с ним.

- А-Дье, А-нян, я также хочу познакомить вас со своим мужем, - сказал Вэй Ин, краснея, как будто они не были женаты уже неделю. – Мы завершили наши поклоны, но не перед вашими табличками.

Они поклонились вместе ещё три раза.

- Фуцинь (отец), Муцинь (мать), спасибо вам за Вэй Ина, - произнес Лань Ванцзи, кланяясь в последний раз один. - Я обещаю почитать его и защищать его и Вэй Юаня!

Они сожгли оставшуюся ритуальную бумагу вместе, всей семьей, прежде чем встать.

Цзян Ян Ли бросилась вперед, чтобы обнять Вэй Усяня, который втянул в объятия Лань Ванцзи и А-Юаня. В этом была теплота, к которой Лань Чжань не привык из-за сдержанности его собственной семьи, и это удивило его так же сильно, как объятия Лань Сичэня.

- Ах, у меня появились новый Диди и очаровательный Чжицзы! – радостно воскликнула она, а затем потянула их за руки, высвобождая из объятий. – Мы приготовили вкусный ужин, чтобы отпраздновать, пойдёмте!

Столы были заставлены блюдами, а сервировочные миски и тарелки явно подогревались талисманами, чтобы поддерживать идеальную температуру еды.

- Почетные гости первыми наполняют свои тарелки! – настойчиво потребовала Попо, цокая языком, когда Вэй Усянь жестом предложил ей начать. - А-Сянь все еще слишком худой!

Вэй Ин удивился такому ласковому обращению, а она улыбнулась и похлопала его по руке.

В свою очередь Лань Ванцзи вышел вперед первым, понимая тщетность отказа от требования Попо. На столе стояла миска с соусом чили, вероятно, любимым соусом Вэй Усяня. Блюда варьировались от привычных – супа из корня лотоса и свиных ребрышек, с которым он познакомился ранее, тушеной свиной грудинки с грибами и китайской капустой, чайных яиц, жареных пирожков с редисом, баоцзы, салата из огурцов, тушеного корня щавеля и пшена с сычуаньским перцем, от которого у него онемел бы рот - к незнакомым. Он узнал лапшу, приготовленную с чем-то похожим на водяной шпинат и на тертую морковь, смешанной, при ближайшем рассмотрении, с поджаренными до хрустящей корочки куколками тутового шелкопряда.

Он не осознавал, что Вэй Ин находился рядом с ним, пока тот не издал заинтригованный звук.

- Откуда это у нас? Шицзе, ты их принесла?

- Несколько ночей назад А-Нин нашел тутовую рощу, - рассказала им Вэнь Цин. – Он принес тетушкам коконы тутового шелкопряда, чтобы они размотали их, чтобы мы могли продать шелк. Он также собрал ягоды шелковицы.

- М-мы приготовили их на д-десерт, - добавил Вэнь Нин.

Хотя он знал, что куколки тутового шелкопряда обычно продавались на рынке во время сбора шелка, Лань Ванцзи никогда не доводилось их пробовать. Несмотря на то, что Гусуланские ткачи собирали шелк и использовали его для изготовления одежд для клана, производство было не в «Облачных глубинах», потому что коконы кипятили, чтобы извлечь неповрежденный шелк, в процессе чего погибали куколки, а убийство любого существа, даже насекомого, было запрещено в пределах «Облачных глубин». Предположительно, куколки продавались в Цайи, но мясо не являлось основным продуктом питания в его доме.

Но его воспитывали не как привередливого едока, а насекомые являлись жизнеспособным источником белка, в чем остро нуждались люди, живущие здесь. Вэй Усянь, похоже, был доволен тем, что наложил себе и А-Юаню большие порции, поэтому Лань Ванцзи сделал тоже самое, накладывая себе на тарелку самые разнообразные блюда, чтобы попробовать, но избегая соуса чили ради своего вкуса.

- Я положила меньше перца, чем обычно, - прошептала ему Цзян Ян Ли. - Я знаю, ты любишь более лёгкие блюда.

Он кивнул в знак благодарности и позволил ей вложить тарелку супа в его свободную руку.

Она вернулась с еще двумя тарелками, чтобы поставить перед Вэй Ином и А-Юанем, а затем щипнула брата за щеку, как будто он был ребенком.

- Съешь всю тарелку, Сянь Сянь, и тогда получишь десерт!

Лань Чжань тихо радовался, когда Вэй Усянь подыграл ей с сияющей улыбкой.

- Но что, если Сянь Сянь захочет еще?

Она наклонилась вперед и поцеловала его в лоб, как мать.

- Сянь Сянь может иметь столько, сколько захочет. Попо и Вэнь Нин помогли мне приготовить много еды. А на десерт – пудинг из пшена с шелковицей, подслащенный медом, так что я знаю, тебе понравится!

Затем она повернулась к А-Юаню и оказала ему такую же любезность.

- Ты тоже! Ешь побольше, чтобы вырасти большим и сильным!

- А-Дье сажает меня, как редиску, так что я буду! – гордо заявил А-Юань, и те, кто находился в пределах слышимости, рассмеялись.

Смех Цзян Ян Ли мало чем отличался от нежного звона колокольчиков, которые члены клана Цзян носили на своих поясах. Она повернулась к нему, ласково похлопывая по плечу.

- И А-Чжань тоже! Твоя сила важна! Больше трех тарелок, если хочешь!

Отсылка к правилам «Облачных глубин» вызвала ностальгию, но не болезненную. Это скорее было напоминанием о том, что теперь он будет соблюдать правила так, как сочтет нужным, теперь, когда его дом – Вэй Ин.

Они были окружены знакомой болтовней, запахом еды более высокого качества, чем когда-либо бывало в «Могильных курганах» и теплом семьи.

Он надеялся, что это может стать своего рода счастьем, которое ждало их в ближайшем будущем.