Появление подражателя

Осень 1993 года. Уже почти месяц Ханамский душитель не подавал признаков жизни. Город, наконец, вздохнул с облегчением, а в полицейском управлении начали надеяться, что он исчез навсегда. Но надежды оказались преждевременными. Спустя несколько недель после его «затишья», произошло новое убийство, пугающе напоминающее стиль душителя — столь тщательно выверенное, с тем же холодным расчётом. Однако в этом преступлении было нечто новое — нечто, что оставило полицейских в недоумении.

Им Чангюн — интерн в педиатрическом отделении местной больницы — с большим интересом следил за новостями о преступлениях Ханамского душителя. Даже когда полиция надеялась, что душитель исчез, Чангюн не верил в это. Он знал, что человек, способный к таким действиям, не уйдёт без следа. Сидя за столом в своей небольшой квартире, освещённой приглушённым светом настольной лампы, Чангюн просматривал старые газетные вырезки и статьи о душителе. Его глаза горели, словно он нашёл в этих строках смысл своей жизни.

– Ты - настоящий гений, душитель, –  тихо пробормотал Чангюн, задумчиво проводя пальцем по фотографии из газеты. – Так методично... так безупречно.

Вздохнув, он встал и подошёл к зеркалу, всматриваясь в своё отражение. Чангюн видел в себе будущего преемника душителя, его правопреемника, того, кто сможет продолжить и даже превзойти его «работу». С этой ночи он решил взять всё в свои руки, показывая душителю, что тоже способен на нечто выдающееся.

Утро было серым, когда полиция нашла тело мальчика в заброшенном районе неподалёку от окраины города. Жертва была молодой, около двенадцати лет, с многочисленными увечьями, а некоторые части его тела отсутствовали. Следователи сразу заметили сходство с прежними жертвами Ханамского душителя: холодная методичность, точность ран, следы удушения. Однако на этот раз что-то казалось… чужим.

– Это не он, – произнёс Ли Хосок, рассматривая тело.

– Но почерк ведь тот же, – возразил Кихён, нахмурившись. Он изучал фотографии с места преступления, но взгляд его периодически возвращался к лицу жертвы, искажённому в смертной агонии. – Может быть, он изменил тактику?

– Не думаю, – ответил Ли. – Здесь есть нечто новое… будто этот убийца не просто копирует стиль душителя, а пытается его дополнить. Ты только посмотри: здесь явно есть следы каннибализма.

Ли вздохнул, понимая, что теперь перед ними новая угроза. Тень душителя снова легла на город, но этот раз она оказалась еще мрачнее.

Через несколько недель Им Чангюну удалось сделать достаточно, чтобы привлечь внимание Чжухона. Он знал, что тот появится в заброшенном доме на окраине города — на месте, где прежде орудовал сам. Чангюн дождался тёмного времени суток и спрятался среди деревьев у стены, готовясь к тому, чтобы встретиться со своим кумиром.

Когда Ли Чжухон появился, Чангюн сдержал дыхание, испытывая странное чувство — смесь благоговения и страха. Он вышел из укрытия и, приближаясь к фигуре в тени, прохрипел:

– Ханамский душитель... это ты?

Душитель обернулся, его глаза блеснули в полутьме. Он внимательно осмотрел молодого человека перед собой.

– Кто ты? – тихо, но хладнокровно спросил он.

Пожиратель, – ответил Чангюн с лёгкой улыбкой, чувствуя себя почти гордо. – Я тот, кто продолжит твоё дело. Я слежу за твоей работой... с восхищением. Я хочу быть рядом с тобой. Увидеть тебя, понять тебя.

Ли долго смотрел на него с холодным презрением. Он не был в восторге от того, что кто-то копирует его почерк, но понимал, что Пожиратель может стать его прикрытием.

– И ты думаешь, что можешь стать мной? – произнёс Чжухон, отбрасывая слова словно лезвия. – Если так, докажи свою ценность.

Чангюн улыбнулся, глаза его горели одержимостью.

– Я готов. Могу сделать всё, что ты прикажешь. Мы можем вместе показать этим глупцам, что они - лишь марионетки в твоих руках, – сказал он, почти умоляюще глядя на душителя.

– Посмотрим, – сухо ответил душегуб, позволяя себе лёгкую усмешку. – Тогда следуй за мной. И если ты облажаешься - это будет твоей последней ошибкой.

С этого момента убийства в городе стали происходить с пугающей частотой. Сначала одно, затем второе, часто — в разных районах и даже одновременно. Полицейские вновь сбились с ног, не понимая, как Ханамский душитель может совершать такие нападения сразу в нескольких местах. Каждый новый случай открывал всё больше странностей, но, несмотря на схожесть почерка, опытные следователи ощущали в этих преступлениях некий «налёт» чуждой ярости.

Теперь, с Пожирателем на своём «крючке», Ханамский душитель запутывал своих преследователей, манипулируя новым подражателем. Чангюн стал для него не просто инструментом, но и своего рода игрушкой, которую можно использовать для отвлечения полиции. Он позволял Пожирателю участвовать в своих планах, иногда даже оставляя его наедине с жертвой.

– Не забывай, – тихо говорил душитель, следя за работой Чангюна, – каждая деталь имеет значение. Будь точен, как лезвие ножа, и никогда не оставляй следов, если хочешь выжить. Ты должен быть мастерски точен, но без этого, – он слегка усмехнулся, – ты лишь ещё один фанатик.

Чангюн кивал, словно впитывая каждое слово. Он действительно чувствовал себя учеником, стоящим перед великим мастером.

Следующее утро выдалось мрачным и дождливым. Чангюн, вернувшись после очередной «ночи», старался быть обычным интерном, ухаживая за маленькими пациентами в своей больнице. Ему удавалось играть две роли, и никто не мог даже заподозрить, какие ужасы скрываются за его внешне безобидной улыбкой.

Тем временем Ханамский душитель наблюдал за своим «учеником», продолжая использовать его в своих интересах. Он позволял Чангюну воображать, будто тот стал его преемником, но сам держал дистанцию.

– Ты полезен мне сейчас, – подумал Чжухон, скрываясь в тени, – но я никогда не позволю тебе стать кем-то большим.