Глава 2

Они смотрели друг на друга, оттягивая очевидный следующий шаг — кто-то должен бежать, а кто-то преследовать, — но с минуту ни один из них не шевелился. Время замедлилось, хоть совсем скоро на счету окажется каждая секунда, и они оба это знали. Пока Ноа мог удерживать внимание этого человека, всё казалось подконтрольным. Визер старался оставаться рациональным, но когда взгляд незнакомца метнулся к двери, сигнал был подан и контроль потерян.

— Черт, — вырвалось у Ноа, и он рванул к двери.

Дрожащими пальцами он попытался провернуть замок, но тот оказался открытым. Ноа распахнул дверь и уже был готов выскочить на улицу, как на пороге его встретил толчок сильных рук. Парень отлетел назад, упав на спину, дверь захлопнулась, и перед ним оказался еще один чужак. Визер тут же двинулся в сторону, отталкиваясь ладонями от пола, и, хоть координация подводила, смог вскарабкался на ноги.

Ноа ринулся по лестнице. Он слышал бег позади себя, слышал, как скрипят половицы от тяжелых ботинок, и несся так быстро, как только мог. Единственное, что пришло ему в голову, это выскочить в окно, поэтому он повернул в свою комнату.

Парень дернул ставни и приготовился выпрыгнуть, как его схватили и снова повалили на пол. Боль прострелила лопатки и затылок. Визер не заметил, что кричит, и понял это, только когда ему зажали рот. Привкус медицинских перчаток отпечатался на языке, и Ноа попытался укусить руку, но в то же мгновение ему зажали нос. Визер начал брыкаться, извиваясь под тяжестью тела, упирающегося ему в грудь. Он не различал, который из нападавших удерживает его, пока не услышал чужой голос.

— Маркус, ты его сейчас задушишь.

Маркус отпустил нос, но всё ещё зажимал рот заложника. Ноа ощутил подступившую тошноту, а на языке осела кислота.

Незнакомец с незажженной сигаретой в зубах захлопнул окно и подошел к ним. Он присел на корточки рядом, вытянул из кармана джинсов зажигалку и уставился на Ноа, словно ждал от него чего-то определенного.

Визер не мог вспомнить, откуда знает это лицо, хоть был уверен, что видел его раньше. Он вглядывался в лицо преступника, но вниманию не за что было зацепиться, кроме четко очерченных напряженных скул. Перед глазами плыло, комната стала подвижной из-за расфокуса. Ноа выругал себя в уме и дал слово, что постарается разглядеть хотя бы цвет глаз. Зеленые. Нет, скорее болотного цвета, но все равно кажутся яркими. С карими вкраплениями ближе к зрачку.

Чиркнула зажигалка. Незнакомец заговорил, увидев, что его готовы слушать. Музыка в комнате грохотала, поэтому он склонился к Ноа, проговаривая свои условия ему в лицо. Сигаретный дым заставлял глаза слезиться. Визеру пришлось сосредоточиться на словах, потому что внимание ускользало к вопросу, как сильно наследили в его священном пространстве и куда преступник денет окурок.

— Когда Марк уберет руку, ты должен вести себя тихо. Будешь кричать — он изобьет тебя. Закричишь второй раз — заклеит рот горячим клеем. Когда Марк отпустит тебя, ты не должен бежать. Будешь бежать — он изобьет тебя. Побежишь второй раз — сломает конечность. Попытаешься причинить нам вред — он причинит тебе его вдвое больше, — говорил незнакомец, не задерживаясь, словно произносил давно отрепетированную речь. Ноа был уверен, что никогда не слышал этот голос прежде. — Тебе ведь дороги твои органы?

Визер слушал, но не слышал. Он смотрел на человека перед собой, не понимая, что происходит. Заложник сделал усилие и сосредоточил внимание на его внешнем виде в надежде запомнить какие-нибудь особенности и отличительные черты, ведь это может пригодиться полиции. Ноа ожидал найти черты кровожадности и характерные шрамы, ведь именно так в передачах описывают людей, связанных с криминалом. В каждом выпуске у преступника было чуть ли не на лице написано, что он готов кого-то убить или разобрать на органы.

Но Ноа увидел перед собой самого обычного паренька. В растянутом худи с мокрыми от ливня капюшоном и плечами, в заношенных грязных ботинках, с криво стриженными темными волосами, отросшими настолько, что цепляли ресницы. Незнакомец казался простым человеком, слишком занятым рутинными делами и работой, чтобы следить за внешностью. От него пахло мокрой травой, табаком и дешевым дезодорантом. Визер ожидал услышать ноты чего-то грубого, грязного и тяжелого, например, резкий запах пота, отбросов или железа, но перед ним сидел внешне нормальный человек.

Такие парни встречались Ноа каждый день, когда он выезжал за пределы своего района. Во время дороги, по пути на учебу или к врачу, Визер смотрел в окно, и каждый раз видел таких людей. Они собирались стайкой на перекур, обычно сидели на крыльце со сбитыми ступеньками и торчащими из них пучками травы. Парни что-то обсуждали, почти всегда смеялись, и делали это громко, отчего у Ноа складывалось впечатление, что они проживают свою жизнь интереснее, чем он сам. И хоть он знал, что перед перекуром они вкалывали на стройке или укладке асфальта под палящим солнцем, а эти пару минут — единственная возможность выпустить пар, Ноа в какой-то мере им завидовал. «Я никогда не буду вот так сидеть на этих ступеньках,» — думал он в такие моменты.

Незнакомец сделал затяжку.

— И последнее, — добавил он, заведя руку за спину и вытащив из заднего кармана шестизарядный смит-вессон. — Попытаешься связаться с полицией — я пристрелю тебя.

Металл, облаченный в дым, блеснул перед глазами Визера. Страх заставил сердце колотиться быстрее, а виски пульсировать. Ситуация набирала обороты более серьезные, нежели Ноа предполагал. Эти люди могут навредить ему, они могут покалечить его или даже убить его. Музыка разрывала пространство, и в какой-то момент Ноа решил, что не выдержит напряжения. Всё это было слишком для него. Страх так велик, что он не мог вдохнуть — в его легкие кто-то влил цемент.

— Можешь приглушить музыку, он все равно не в состоянии кричать, — заправив револьвер за ремень, бросил незнакомец напарнику.

— Если будешь вести себя хорошо, мы не причиним тебе вреда, — обратился он к Ноа, но тон не вызывал доверия.

Маркус отнял руку и убрал колено с его груди. Визер попытался втянуть воздух ртом, но получались лишь короткие рывки. Парень перекатился на бок, и кислота заполнила рот. Лицо побледнело настолько, что никому не пришло бы в голову, что Ноа притворяется. На несколько секунд тот, чьего имени еще не знал, задержался на нем настороженным взглядом, допуская мысль, что заложник может откинуться самостоятельно.

Визер сосредоточился на дыхании. Краем глаза заложник замечал, что Маркус ходит по комнате, закрывает и проверяет окна, цепляет на них какие-то зажимы, собирает колюще-режущие предметы. Его напарник тем временем бродил около стен и полок, рассматривая содержимое и касаясь вещей. Незнакомец словно помечал их, распространяя проклятие или заражая смертельным вирусом. Хорошо, что он не касался меня, подумал Ноа с содроганием.

— Поднимайся, — сказал Марк.

Ноа решил не испытывать судьбу и выполнить указания. Он оперся ладонью о спинку кровати и встал. Рука дрожала, и он сжал пальцы на деревянной ручке, обращая внимание на второго преступника.

Маркус оказался невысоким и не слишком мускулистым, что удивительно для человека с его силой. Вьющиеся волосы растрепались от недавних телодвижений, и он зачесал их назад. На вид Ноа не дал бы ему больше двадцати трех. Визер не смог вычленить во внешности этого человека хоть что-нибудь особенное, кроме надменного выражения на грубо сколоченном лице.

— Что я должен сделать, чтобы остаться в живых? — спросил парень, стараясь казаться спокойным. Грудная клетка ходила ходуном. Он слышал удары собственного пульса, эрадирующие в виски.

Преступник распрямил плечи, сделал последнюю затяжку и погасил окурок в подставке для канцелярии. Ноа передернуло, но страх заставил его промолчать.

— Не думал, что ты рассудительный. — Уголки губ незнакомца на секунду опустились в выражении «не плохо». — Делай, что я говорю, и тогда мы придем к нужному результату.

— К какому? — насторожился Ноа.

Но его вопрос проигнорировали. Преступник спрятал окурок в карман и принялся изучать обложку книги, лежащей на столе с торчащей закладкой.

— Ты стал героем триллера. Как думаешь, писатель всегда знает, кто умрет в его истории?

Ноа не нравилась эта игра. Не нравились слова этого человека и манера разговора.  Представления заложника ни разу не перемежались с реальностью, уже потому, что этот человек был умнее, чем изначально казался. Визер собирался с духом, чтобы заговорить, вопросы мучали его. Не стоило большого труда догадаться, кто является лидером этой компании. Парень прочистил горло, прежде чем задать вопрос. Он смотрел на того, кто вел с ним диалог.

— Зачем ты здесь?

Преступник замер на полпути к верхней книжной полке. Он опустил руку и повернулся к Ноа, глядя на него прищуренными глазами.

— Чтобы вернуть долг.

— А без взлома этого нельзя было сделать? — спросил Ноа.

Незнакомец пожал плечами. Он снова потянулся наверх, чтобы достать горшок с цветком, единственным растение в комнате. Цветок был иссохший и вялый, явно не пользовавшийся почетом у Ноа. «Так хоть капелька жизни появится в комнате,» — заявила его мать, расталкивая книги на полке и всовывая туда горшок. Это было года два назад, даже странно, как растение до сих пор живо. Визеру пришла в голову радостная мысль, что преступник уничтожит растение, но тот протер пальцами оставшиеся зеленые листья от пыли.

— Не трогай мои вещи. — Ноа поджал губы.

Его собеседник вскинул брови и подошел, останавливаясь перед ним, отчего Визер притих. Он помнил про револьвер и помнил про угрозы.

— По-моему, здесь условия ставишь не ты.

— Это просьба.

— Я не расслышал слово «пожалуйста».

— Пожалуйста.

Ноа уже корил себя за дерзость и ожидал гневной реакции, но взломщик не повел и бровью, лишь задумался о чем-то, а после протянул горшок вперед. Ноа вытянул руки, чтобы взять его. Дрожь периодически сковывала тело, и парень испугался, что попросту уронит этот чертов цветок.

— Его не мешало бы полить.

— Я знаю.

— Почему тогда не делаешь это?

— Не хочу.

— Просто не хочешь?

— Просто не хочу.

— Не заботишься ни о чем, кроме себя? — ухмыльнулся преступник.

Они смотрели в глаза друг другу, стоя напротив. Незнакомец разглядывал его без интереса, не пытаясь запомнить, не пытаясь изучить детали. Словно он смотрит на мазню малолетки, а не на полотно художника, и Ноа это задело. Почему-то ему хотелось иметь значимость, быть личностью, достойной хотя бы минуты всецелого внимания. Вместо этого преступник вернулся к полкам, продолжая рассматривать корешки, хоть на этот раз завел руки за спину, чтобы избежать соблазна к ним прикоснуться.

Визер был раздосадован. Всё еще напуган. И зол. Он опустил взгляд на горшок в своих руках, имевший приличный вес, но даже не успел подумать о подвернувшейся возможности, как в дверном проеме появился Маркус.

— Я всё проверил, — отчитался он, посмотрел на Ноа, потом на напарника, и покачал головой. — Рейн, ты вообще следишь за ним или хочешь, чтобы тебя огрели горшком?

«Рейн,» — эхом прозвучало в голове Ноа. — «Рейн, как прекрасная и опасная река, овеянная мистическими мифами.».

Рейн обернулся. Он нахмурился, подошел к заложнику, отобрал горшок и вышел из комнаты. Маркус достал наручники из заднего кармана и кивком указал на всё ещё раскрытые ладони Визера.

— Заведи руки за спину.