Пролог

Он стоял перед настоящей могилой, и единственное, о чем мог думать: он должен покоиться там вместо него.

Влажная свежевскопанная земля забивалась под ногти, но выпустить её было равнозначно тому, чтобы отпустить лежащего в гробу человека; внутренности скручивались в узел - то ли из-за тошнотворных речей, то ли из-за голода, то ли из-за боли утраты, уже знакомой ему не понаслышке.

Ему хотелось плакать, как и хотел показать миру свою скорбь по этому человеку, но старые привычки искоренить сложно, поэтому он так и не смог выдавить из себя ни слезы. Кто-то переговаривался позади него, осуждая за медлительность, и он разозлился на самого себя за то, что его до сих пор волнует чужое мнение.

Раскрыв пальцы, он позволил упасть крупицам в вырытую яму, и сделал несколько шагов назад. Его предплечья сжали теплые пальцы.

- Мы можем идти, - услышал он у самого уха, на что отрицательно покачал головой.

Он упирался ногами в зеленую стриженную траву, что после ночного дождя пахла сыростью, и старался сосредоточиться на этом запахе, чтобы запомнить момент. Но этого не обязательно было делать: звук, который он услышал, укоренился в его памяти, леденя душу звоном, отличимым от всех остальных.

Это земля ударялась о крышку гроба.

Земля ударялась о крышку его гроба.