Глава 18

Стеклянный небоскрёб «Акидзава Групп», казалось, уходил в самое небо, протыкая шпилем нависшие над городом серые облака. Смотря на него, сразу представлялись кабинеты с длинными столами, кожаными креслами и сидящими в них большими начальниками, подписывающими дорогими именными паркерами важные документы. «Акидзава Групп» появилась на рынке более десяти лет назад, начав заниматься поставками нанотехнологий и сумев вырасти из небольшой компании в крупный холдинг, подчинивший себе всю нишу сначала в родной Японии, а теперь распространяя своё влияние и на другие страны. Работать здесь считалось престижным, а пропуск сюда получали только лучшие.

Появляющемуся на пороге главного входа Ван Ибо пропуск не требовался. Он уверенным шагом заходит внутрь, сжимая в кармане пальто пистолет, а за его спиной виднеется группа парней, точно так же вооружённых и дожидающихся лишь приказа. Охранники в вестибюле знают, что это значит, судорожно нажимая кнопки на своих рациях. Устраивать перестрелку средь бела дня, когда в здании полно сотрудников, не имеющих отношения к делам якудза, было бы слишком неразумно, и Ибо усмехается, когда всех находящихся в вестибюле оглушает пожарная сигнализация.

— Начинайте, — отдаёт короткий приказ Ибо, пока у выхода собирается суетящаяся толпа.

Это был захват, спланированный и подготовленный. Снаружи здание окружают люди триады, готовя подкрепление, а внутри выхватывают свои пистолеты, уже никого не стесняясь, парни Ибо.

— А нас тут ждут, — не сдерживает ухмылки Каин, нажимая на кнопку лифта и точно зная, что на верхних этаж их готовится встретить личная охрана Са Рёдзе.

Спешащие на выход сотрудники едва ли обращают на них какое-то внимание, и Ибо, заходя в лифт, улыбается мысли, насколько просто можно остаться незамеченным в мегаполисе. Мин Юнги любовно гладит дуло своего пистолета, снимая его с предохранителя, а Гюнсо показывает знак стоящим по бокам лифтовой кабины парням занять позиции. Ибо был безумцем, приказывая готовить захват «Акидзава Групп», но именно это безумие сейчас и играло им на руку. Их действия стали полной неожиданностью, давая преимущество. Когда двери лифта открываются с коротким звуком на нужном этаже, никто себя уже не сдерживает.

Ибо пускает пулю в лоб двоим из встречающей их группы, а Каин и Гюнсо со своими парнями добивают ещё шестерых. Из соседних двух лифтов выходят ещё люди триады, быстро заполняя и зачищая холл. Ибо снова и снова нажимает на курок, едва ли меняясь в лице, а в груди разливается урчащее удовлетворение. Он не запоминает лица и не испытывает ни вины, ни сожаления, отточенным движением направляя пистолет на новую цель. Где-то сбоку слышится звук разбитого стекла — кого-то из якудза отбросило на журнальный стол в зоне ожидания, а спереди падает ещё одно тело.

Ибо переступает через лежащий на полу труп и вновь взводит дуло пистолета, беря на прицел целящегося в него японца. Он всегда обладал хорошей реакцией, успевая уклониться от пули и сокращая расстояние до меняющегося в лице мужчины. Выбивая оружие из чужой руки, Ибо прижимает дуло своего пистолета ко лбу японца и нажимает на курок. Кожу щеки тут же обжигает брызнувшей на неё горячей кровью, а собственная рука, с которой совсем недавно сняли гипс, начинает неприятно ныть. Не стирая с лица кровь, Ибо ловит взгляд закончившего зачищать свою сторону холла Каина и кивает в сторону коридора. Каин тут же даёт знак своим людям и перезаряжает на ходу пистолет.

Их парни встречают надвигающуюся на них новую партию якудза, которые теперь пускают в ход не только пистолеты, но и холодное оружие. Ибо удаётся перехватить направленный на него нож, задевший край воротника его рубашки, с силой удерживая чужую руку и чувствуя, как лезвие впивается в кожу ладони. Напрягаясь всем телом и не обращая внимание на пронизывающую боль, он выворачивает руку противника, приставляя нож к горлу мужчины, и надавливает, пронзая артерию. Горячая кровь тут же брызжет на лицо и пачкает рубашку, пропитывая ткань, и просачиваясь сквозь неё. Ибо отталкивает от себя убитого, переступает через труп и вновь взводит пистолет, держа его наготове.

Его людей оказывается значительно больше, чем якудза, совершенно не ожидавших нападения, и Ибо не без удовольствия отмечает, что они зачищают этаж даже быстрее ожидаемого. Каин с Гюнсо заходят в приёмную, тут же выпуская пулю в лоб двум дёрнувшимся охранникам, и с ноги распахивают дверь кабинета, беря на мушку сидящего в кресле с пистолетом в руке Са Рёдзе. На его напряжённом лице видно отчаяние, а в глазах плещется ярость. Он не любил проигрывать и не прощал ошибок. Как и Ван Ибо. Загнанный в угол, мужчина сжимает обеими руками пистолет, целясь в вошедших и прекрасно понимает, что не успеет даже нажать на курок. Видеть в своём кабинете юнца, которого он когда-то недооценил, било по гордости не хуже крепкого кулака. Са Рёдзе фатально ошибся, и теперь эта ошибка будет стоить ему жизни.

— Ван Ибо, — криво ухмыляется он, ловя холодный взгляд.

— Ты был предупреждён, но, видимо, отрезанного уха жены тебе не хватило.

— Позволь моей семье уйти, — смотрит он на Ибо, пытаясь увидеть на чужом лице хоть одну эмоцию.

— Таковы правила этого бизнеса. Прощай, — говорит Ибо, без предисловий нажимая на курок.

Глухой выстрел, и бездыханное тело обмякает на кожаном кресле. Завтра в СМИ появятся заголовки о том, что «Акидзава Групп» уходит с китайского рынка, а все их филиалы в стране закрываются. Организация непременно разобралась бы с японцами и без его вмешательства, но Ван Ибо знал, что ему никто не скажет и слова, если он сделает это сам, избавив Главу от необходимости решать ещё одну проблему. Теперь Ибо мог не спрашивать разрешение на подобные действия. Подходя к массивному резному столу, за которым сидел остывающий труп с дыркой во лбу, Ибо с усмешкой снимает со стены трофейную катану, проводя ладонью по идеально ровной стали, и со всей силы замахивается, вонзая лезвие в шею Са Рёдзе и перерубая её.

Ещё тёплая кровь брызжет на лакированную поверхность красного дерева, окропляя собой разложенные на столе бумаги, а лезвие окрашивается бордовым. Ибо одной рукой придерживает свалившуюся набок голову и резко дёргает её вверх, отрывая от тела. В глазах его людей мелькает неподдельное удивление вперемешку со страхом, а Каин с Гюнсо обмениваются друг с другом мрачным, напряжённым взглядом. Ван Ибо зашёл уже слишком далеко, давно перейдя черту разумной жестокости, и это понимали даже его товарищи.

Зачем было отрезать голову трупу? Са Рёдзе уже был мёртвым и точно никак не мог помешать ему, но Ибо показалось, что этого мало. Каждый в клане якудза должен увидеть, что он, Ван Ибо, может сделать с любым из них. Ибо поступил слишком дерзко, заявившись сюда со своими людьми, но такая явная демонстрация силы заставит утихнуть всех, кто работает на Организацию. То, как Ибо решает вопросы, считалось радикальным даже в криминальном мире, и именно это помогло ему взобраться так высоко. Рано или поздно Организация потеряет над ним контроль, и к этому моменту у Ибо уже должно быть достаточно власти и влияния, чтобы на месте Са Рёдзе оказался Глава.

—Что теперь? — спрашивает Каин, убирая в кобуру пистолет.

— Отправьте это его семье, — отдаёт приказ Ибо, бросая на стол отрубленную голову.

— Ибо, там же дети, — не скрывает удивления Гюнсо.

— Ты слышал приказ, — говорит Ибо, опуская катану и прослеживая, как с испачканного лезвия на пол стекают капли крови.

— Якудза не простят нам этого, — озвучивает свои мысли Каин.

— Са Рёдзе решил, что может устанавливать свою власть на чужой земле и нарушать наши правила, и поплатился за это. Организация лишь защищала свою территорию, и якудза знают об этом. Объявлять войну из-за этого никто не будет.

— Что скажет на это Глава? Ты действовал без его ведома, Ибо, — напоминает Хва Гюнсо.

— Не согласиться с моими действиями сейчас — значит, признаться в потере контроля и позволить усомниться в его власти. Глава сделает всё, чтобы сохранить свой авторитет в глазах других. Я действовал в интересах Организации, и он знает об этом.

— Ты непотопляемый ублюдок, — усмехается Гюнсо, и Каин рядом не сдерживает улыбки, соглашаясь с ним.

Ибо задумчиво смотрит на натёкшую на пол лужицу крови и, не выпуская катану из рук, подходит к панорамному окну, окидывая взглядом раскинувшийся за ним город. Хмурое небо грозится накрыть тучами весь Шанхай, пряча за плотной завесой солнечный свет, внизу виднеются ленты дорог, забитые застрявшими в пробке машинами, а люди спешат по своим делам, едва ли обращая внимание на что-то вокруг. Обычный будний день. День, когда дерзость Ван Ибо снова сыграла ему на руку, приведя к новой победе.

Таким людям, как он, нельзя было давать власть, но, словно по неведомой насмешке судьбы, влияние и сила сами шли к нему в руки. Госпожа Удача всегда была слишком своевольной, чтобы задерживаться рядом с одним человеком надолго, но, казалось, Ибо удалось подчинить и её, намертво привязав к себе. Он никогда не был фаталистом и не умел сдаваться, и именно поэтому сейчас смотрел на этот город с пьедестала победителя. Сегодня Ибо уничтожил «Акидзава Групп», продемонстрировав свою силу не только кланам якудза, но и триаде, и когда он займёт место Главы — было лишь вопросом времени.

К моменту, когда башню «Акидзава Групп» заполняют уборщики, забирая тела и приводя всё в порядок, Ибо успевает покинуть здание, оставив контролировать ситуацию одного из своих людей. Трофейную катану он забирает с собой. Мин Юнги и Хва Гюнсо получают на сегодня выходной, а сам он садится в ждущую его у входа машину, чувствуя неприятно засохшую на коже кровь. Смотря на своё отражение в экране телефона, Ибо думает, что выглядит, как самый образцовый персонаж фильма ужасов. Хорошо, что он не поехал сегодня за рулём сам, а взял водителя, который, не задавая лишних вопросов, открывает перед ним дверь.

Он устало прикрывает глаза, откидываясь на спинку сидения, и позволяет себе выпасть из реальности на всю оставшуюся дорогу. Выходя на подземном паркинге жилого комплекса, Ибо отпускает водителя, поднимается на лифте на свой этаж, даже не думая о том, что кто-то может увидеть его сейчас, и проводит ключ-картой по электронному замку на двери, заходя в квартиру, встречающую его привычной тишиной и пустотой. Как бы ощущался этот дом, обитай тут кто-то ещё? Иногда Ибо ловил себя на подобных мыслях, и они не казались ему чем-то ужасным. Он не любил видеть в своей квартире посторонних, впуская сюда лишь пожилую домработницу, но, пожалуй, присутствие в доме Сяо Чжаня его бы тоже не раздражало.

Ибо смотрит в зеркало на своё забрызганное кровью лицо и большие бордовые пятна на рубашке и чувствует лишь умиротворение и усталость. Он снимает с себя испорченную одежду, сбрасывая её на пол ванной, и включает душ, долго стоя под тёплыми струями и наблюдая за тем, как вода, окрашиваясь в красный, утекает в слив. Недавно зажившая рука вновь отзывается болью, а на ладони виднеется свежий, ещё немного кровоточащий порез. Его зверь наконец-то сыто урчал глубоко внутри, а в голове царила тишина.

Выходя из душа, Ибо переодевается в чистое, выбрасывает пропитанную кровью одежду и идёт на кухню, чтобы сварить себе кофе и приготовить нехитрый обед. Домашняя еда в его жизни была редкостью, но, когда выпадала возможность поесть дома, Ибо никогда от неё не отказывался. Заканчивая с обедом и закидывая посуду в посудомойку, он поднимается на второй этаж, переодевается в привычный идеально выглаженный костюм, укладывает волосы и, поправляя перед зеркалом галстук, вновь покидает квартиру. Нажимая на кнопку вызова лифта, Ибо достаёт из кармана телефон и печатает сообщение. Сегодня у него осталось ещё одно незаконченное дело.

Заходя в приехавший лифт и спускаясь на подземный паркинг, он достаёт из кармана пальто брелок, щёлкая на нём кнопкой, и подходит к своему приветливо мигающему ему фарами «порше». Тело немного ныло, а перебинтованная ладонь неприятно болела. Нажимая на газ и выезжая с паркинга, Ибо думает, что всё это мелочи. В кармане вибрирует от уведомления телефон, и Ибо достаёт его, читая сообщение от Сяолэ. Он написал ей, что хочет её сегодня видеть, и она, конечно же, не могла ответить отказом. Всё это время Ли Сяолэ отлично справлялась со своей задачей и приносила ему всю нужную информацию о Сяо Чжане, но теперь, когда он уже заполучил доктора в свои сети, она могла создать ему лишь ненужные проблемы.

«Порше» плавно лавирует в потоке машин и, тормозя, паркуется возле двухэтажного здания с красной традиционной крышей и помпезными колоннами у главного входа. Фасад, с обновлённой штукатуркой и недавно выкрашенный в приятно-жёлтый цвет, давал ощущение, что здание было построено совсем недавно, но на самом деле — восстановлено после взрыва в нём. «Чёрный дракон» успешно оправился от случившегося и теперь вновь возобновил свою работу, выглядя ещё лучше, чем раньше.

Ибо поднимается по массивным мраморным ступеням крыльца, ныряя под традиционный навес с колоннами, и толкает створку резной кованной двери. Охранники на входе мгновенно выпрямляются, приветствуя его, и Ибо коротко кивает им, обводя взглядом отреставрированный холл. Обновлённая плитка на полу, стойка ресепшена из резного тёмного дерева и мягкие диванчики во входной зоне. Везде прослеживалось сочетание традиционного стиля и современной классики, гармонично оформленных и создающих атмосферу изысканной, но сдержанной роскоши, как и полагается заведению, где гости оставляют тысячи долларов за вечер.

Ибо проходит в общий зал, где не произошло никаких изменений, ну, разве что диваны теперь были из тёмной кожи, а не из бархата, как раньше. Ибо думает, что с новыми диванами однозначно стало лучше, и сворачивает в коридор, где и произошёл взрыв. Ровные стены с новыми обоями, новая плитка на полу, новые светильники на стенах и заменённые двери, резные и того же цвета, что и другие деревянные элементы интерьера в остальных комнатах. «Чёрный дракон» был полностью восстановлен, готовый вновь открыть свои двери для гостей. Ибо чувствует в груди расползающегося по телу горделивого змея, довольного и уверенного в своей неуязвимости, и толкает дверь кабинета. Просторная приёмная со всем необходимым для работы и кожаный диван с кофейным столиком у стены. Оставалось только найти нового секретаря.

Ибо нажимает на металл дверной ручки второй двери и заходит в свой кабинет, немного меньше, чем его предыдущий, но всё же достаточно просторный, чтобы уместить в нём всю мебель, к которой он привык. Сдержанный оттенок бежевого на стенах, большой дубовый стол, кожаное кресло, стеллажи с книгами и рабочими папками, широкий кожаный диван с двумя креслами и журнальный столик из тёмного дуба, а окна закрывали привычные тяжёлые портьеры, подвязанные плетёными тесёмками с кисточками. Комнату, где располагалась приёмная его старого кабинета, восстановить в полном объёме не удалось, и Ибо ещё предстоит подумать над тем, как её можно приспособить.

Он опускается на диван, достаёт из внутреннего кармана расстёгнутого пальто пачку сигарет и закуривает, пропуская в лёгкие жгучий никотин. Сегодня был определённо удачный день. Так его и застаёт несмело стучащаяся в дверь Ли Сяолэ, осторожно входя в кабинет после короткого разрешения. Она всё ещё боялась его, каждый раз сжимаясь под тёмным пронзительным взглядом, как кролик перед удавом. Ибо не может винить её за это. В конце концов его боялись многие. Короткий кивок, означающий, что можно сесть, и Сяолэ присаживается на край кресла, ожидающе, но робко смотря на него.

— Спасибо, что приехала, — улыбается он, и чувство опасности в груди Сяолэ усиливается.

— Разве у меня был выбор, — слабо усмехается она, и Ибо разделяет её иронию.

— Я доволен твоей работой, милая. Ты молодец. Теперь, полагаю, пришло время расплатиться с тобой.

В её глазах появляется блеск, а рот слегка приоткрывается, словно она не верит в то, что слышит.

— Моя... работа окончена?

— Да. Ты можешь уволиться из больницы, — кивает Ибо.

Она с неверием смотрит на него, и Ибо, туша в пепельнице сигарету, поднимается со своего места, подходя к шкафу и доставая оттуда спортивную сумку. Сяолэ следит за каждым его движением, словно ожидая подвоха, и не сдерживает шумного выдоха, когда Ибо опускает сумку перед ней на стол и расстёгивает молнию, открывая.

— Здесь больше, чем мы договаривались. За моральные издержки, — говорит он, улыбаясь тому, как осторожно Сяолэ берёт в руки одну из пачек, проводя ногтём по хрустящим купюрам.

— Господи, здесь же очень много... — вытягивается её лицо. — Мне нужно будет отработать в больнице до конца месяца, — тихо говорит она, застёгивая сумку.

— Я знаю, милая. Делай всё, как нужно.

Сяолэ торопливо кивает, крепко сжимая лямку спортивной сумки, и несмело закидывает её на плечо.

— Я... могу идти? — с опаской спрашивает она, и Ибо, закуривая новую сигарету, кивает.

— Иди.

Она сильнее сжимает лямку закинутой на плечо сумки и, обернувшись на секунду, торопливо покидает кабинет, хлопая дверью. Ибо откидывается на спинку дивана, делает глубокую затяжку, выпуская в потолок струйку серого дыма, и перебирает в голове сроки отправки ближайшей партии. В начале следующего месяца должно подойти. Он мог бы убрать Ли Сяолэ прямо сейчас, но она всё ещё числилась сотрудником больницы, где работал Сяо Чжань, и это вызвало бы много ненужных вопросов. Сначала девчонка должна была уволиться, наверняка запланировав куда-нибудь уехать с полученными деньгами, а уже потом он уберёт её. Тихо и без свидетелей.

Ибо выпускает новую порцию дыма и берёт в руки телефон. Печатая сообщение Сяо Чжаню, он предлагает поужинать где-нибудь и не сдерживает маленькой ухмылки, почти мгновенно получая ответ. В квартире доктора до сих пор находились установленные несколько месяцев назад жучки, и Ибо думает, что с ними тоже нужно что-то сделать. Сейчас он уже редко пользовался прослушкой, уверенный в том, что Чжань целиком находится в его сетях, но с каждым днём в его голове всё больше укоренялась мысль о том, что Сяо Чжань должен стать к нему ещё ближе. Ибо обладал им без остатка и хотел ещё.

Занимая себя мелкой бумажной работой до вечера, Ибо заканчивает, когда на улице начинают зажигаться первые фонари, наводя порядок на столе и покидая кабинет. Цепляясь взглядом за пустое кресло в приёмной, он думает, что стоит наведаться в больницу к Джун Тао. Ну и найти себе нового секретаря, конечно же. Тао не сможет вернуться к своей работе с перебитым позвоночником, вероятно, проведя остаток жизни в инвалидном кресле, но узнать о ходе его лечения казалось Ибо правильным. Он мог бы устранить Джун Тао, как обычно поступает с теми, кто слишком много знает, но вряд ли Тао решится болтать о делах Организации, опасаясь за жизнь своей семьи и всех, кто ему дорог. Делая себе мысленную пометку позвонить в больницу, Ибо нажимает на дверную ручку и выходит из кабинета.

Он проходит через коридор, ещё раз окидывает взглядом общий зал, где сотрудники суетливо готовились к завтрашнему открытию, и кивает охране, предупреждая о своём уходе. Ибо толкает входную дверь, вдыхает полной грудью вечернюю прохладу и идёт к своей машине, садясь в непрогретый салон и заводя мотор. Трогаясь с места, «порше» выезжает на проезжую часть и вливается в поток машин, растворяясь среди них. Сегодня у Сяо Чжаня был выходной, и Ибо следует по уже выученному маршруту, доезжая до знакомой многоэтажки и паркуясь во дворе.

Он набирает код домофона, поднимается на нужный этаж и нажимает на кнопку звонка. С привычно уложенными волосами и одетый с иголочки — никто и не подумает, что ещё утром его рука без содрогания нажимала на курок пистолета, отнимая жизни, а сам он потом потратил уйму времени, чтобы отмыться от засохшей крови. Открывший ему дверь Сяо Чжань не знал и о половине того, что происходило в жизни Ибо, с улыбкой пропуская его в квартиру и уходя на кухню наливать чай.

— Я не ожидал, что ты сегодня приедешь, — говорит он, дожидаясь, когда Ибо помоет руки в ванной и появится в дверной арке.

— Появилась возможность заехать к тебе, — садится за стол Ибо.

— Голодный?

— Заедем попозже поужинаем, — говорит Ибо, беря в руки поставленную перед ним кружку со свежезаваренным чаем.

— Опять в тот пафосный ресторан в центре?

— Куда захочешь, — ловит чужой весёлый взгляд Ибо.

— Тогда поехали в закусочную на углу, — улыбается Чжань, видя, как в тёмных глазах проскальзывает удивление.

— В закусочную? Гэ, я, конечно, не против, но...

— Ты бы видел сейчас своё лицо, — не сдерживает смешка Чжань. — Ладно, поехали в какой-нибудь японский ресторан.

— Может, лучше в корейский или итальянский? — предлагает Ибо, немного морщась при воспоминаниях о японцах.

— Можно и туда, — не спорит Чжань.

Они сидят за чаем ещё какое-то время, поддерживая непринуждённый разговор, Сяо Чжань рассказывает о своём последнем пациенте, а Ибо играет в гляделки с трущейся об его ноги кошкой, оставляющей на ткани дорогих брюк свою шерсть. Не сказать, что он любил кошек, но ничего против них не имел. Определённо не самый худший вариант для домашнего питомца.

— Ты ей нравишься, — говорит Чжань, замечая интерес Орешек к ногам Ибо.

— Скорее, ей просто негде скинуть свою шерсть.

Сяо Чжань не сдерживает улыбку и наклоняется, чтобы провести ладонью по спине кошки.

— Твои брюки нужно чистить, — заключает он, с сожалением смотря на штаны Ибо.

— Ерунда.

— Мне неловко смотреть на то, как твой дорогущий костюм превращается в шерстяной ковёр. У тебя вообще есть простая одежда?

— Есть. Для спорта и для дома.

— А чтобы выйти, ну, скажем, в магазин? — ловит его взгляд Чжань.

— Обычно в магазин ходит моя домработница. Но иногда я заезжаю по пути в ближайший супермаркет.

— Ну конечно, у тебя есть прислуга, я должен был сразу подумать об этом, — усмехается Чжань.

— Только домработница, — уточняет Ибо. — Иногда я и сам занимаюсь домашними делами, но обычно у меня не хватает на это времени.

Сяо Чжань слабо улыбается и кивает, обхватывая свою кружку с чаем двумя ладонями.

— А я периодически прошу присмотреть за Орешек соседку, когда остаюсь на ночные дежурства. Не знаю, чтобы я без неё делал, — растягивает губы в тёплой полуулыбке Чжань.

— Ты мог бы переехать ко мне, и твоя кошка всегда была бы под присмотром, — неожиданно говорит Ибо, и Сяо Чжань замирает, пытаясь убедиться, что ему не послышалось.

Они с Ибо не говорили об этом, как и о том, что между ними происходило. Ибо приезжал к нему на работу и увозил в какой-нибудь ресторан ужинать, реже — заезжал к Чжаню домой или отвозил к себе, оплачивал все их совместные выходы куда-либо и жадно целовал до белых мушек перед глазами, непременно потом долго лаская доктора своими большими горячими руками или ртом. К последнему Сяо Чжань не мог привыкнуть до сих пор. Дважды у них был секс с проникновением, и тогда Чжань практически умер от переполняющих его тело и душу стыда и удовольствия. Ибо мастерски играл на нём, задевая нужные струны и заставляя выгибаться в своих руках, и всё это совершенно не походило на то, что было у них с Лу Файсинь.

— Переехать к тебе? — моргает Чжань, удивлённо смотря на невозмутимого Ибо перед собой.

— Да. В моём доме достаточно места и для тебя, и для твоей кошки.

— Ибо... Не слишком ли это... быстро? — пытается подобрать нужные слова Чжань.

— Я хочу, чтобы ты был рядом. Учитывая всё, что произошло с тобой в последнее время, так было бы безопаснее для тебя.

— Думаешь, я всё ещё могу быть чей-то целью? — напрягается Чжань.

— Конечно. Люди, на которых мы вышли, просто так не отступают. Не после того, как мы побывали в доме одного из членов якудза. Я бы советовал тебе на всякий случай проверить квартиру.

В голове тут же всплывают картинки произошедшего в доме: испуганная женщина, её отрезанное ухо и бесконечный страх в глазах, и в груди расползается липкий холод.

— Что ты имеешь в виду? Думаешь, где-то здесь могут быть жучки?

— Не исключено. Триада уничтожила тех, кто стоял за случившимся с твоей подругой, и причастных к этому, но нет никаких гарантий, что на этом всё закончится.

Лицо Ибо и голос остаются спокойными, а Сяо Чжань неуютно ёжится, пытаясь унять окутывающее его волнение.

— Не переживай, гэ, я смогу тебя защитить, где бы ты ни был, но мне бы очень хотелось делить с тобой не только постель, но и одну крышу над головой. Это логичное продолжение наших встреч, Чжань-гэ. Или тебе больше нравится секс без обязательств?

— Боже, Ибо, это не то, что я хотел сказать, — чешет бровь Чжань, переставая думать о бродящих где-то кровожадных якудза и переводя озадаченный взгляд на остывающий чай в своей кружке.

— Можешь подумать. Дашь ответ позже.

Сяо Чжань знает, что означает «позже» в понимании Ибо: думай, но не слишком долго. У него было в запасе пару дней, но не больше. Голова ощущается чугунной из-за ворошащихся в ней мыслей и непроходящего беспокойства, и Чжань чувствует, как начнёт загонять себя в угол, если не сменит обстановку и не отвлечётся прямо сейчас.

— Мы всё ещё едем ужинать? — спрашивает Чжань, переводя тему, и Ибо с усмешкой принимает его уловку.

— Конечно. Собирайся.

Они проводят этот вечер в уютном корейском ресторане недалеко от дома Ибо, ужиная в непринуждённой обстановке и разговаривая на отстранённые темы. Сяо Чжань наслаждается поданной им говядиной, поддерживает диалог, улыбается и не может перестать думать о предложении Ибо переехать к нему. Если всё, что сказал Ибо, правда, и ему действительно может грозить опасность, то, вероятно, переехать не будет такой уж плохой идеей. Но готов ли он к этому? Сяо Чжань был не уверен.

Мысли о возможной прослушке не оставляют Чжаня до конца вечера, а первое, что он делает, когда возвращается домой — проверяет каждый уголок квартиры. Словно чувствуя чужое встревоженное настроение, Ибо не настаивает на продолжении встречи, довозя его до подъезда и ограничиваясь коротким поцелуем на прощание. Когда через пару часов, обследовав всю квартиру и с трудом находя в каждой комнате по маленькому прослушивающему устройству, Чжань звонит Ибо, тот даже не удивляется, с довольной ухмылкой проводя пальцем по кнопке принятия вызова на сенсоре.

Остаток ночи Сяо Чжань проводит в обнимку с кошкой, стараясь не издавать лишних звуков и чувствуя себя заложником собственной квартиры, которая больше не кажется уютной и безопасной. Ибо приезжает за ним на следующий же день, помогая погрузить сумки с вещами и отвозя к себе. Двухэтажная квартира Ибо не шла ни в какое сравнение с его скромной двушкой, в которую он снимал до этого, и Сяо Чжаню требуется время, чтобы привыкнуть к мысли, что теперь он будет здесь жить. Орешек осваивается на новом месте гораздо быстрее, сначала обнюхивая всё, до чего дотягивался её нос, а потом начиная носиться по лестнице, в конце концов, засыпая на кресле перед камином в гостиной.

— Какая из этих комнат моя? — спрашивает Чжань, стоя между двумя спальнями на втором этаже.

— Любая. Но я бы хотел, чтобы ты выбрал ту, где сплю я, — отзывается Ибо, и слышать это оказывается приятно.

Этой же ночью Ибо берёт его на своей огромной кровати, которую Чжань теперь может назвать их общей. Он чувствует большие горячие ладони на коже, выгибается кошкой и не сдерживает стона, когда Ибо толкается в него, с силой сжимая бёдра. Чжань хватается за спинку кровати, млеет от ощущения прижимающегося к нему крепкого тела Ибо и непроизвольно толкается ему навстречу, насаживаясь. Он абсолютно беспомощен и разрушен, а перед глазами маячат белые точки. Ибо вдалбливается в него, оттягивая волосы на затылке, кусает, оставляя на коже свои метки, а потом тут же целует, заставляя дрожать от контраста грубости и нежности. Ибо молод, горяч и ненасытен до всего, что желает. А Сяо Чжаня он желает безумно сильно.

Закусывая губу до крови, Чжань издаёт непроизвольный протяжный стон и тут же скулит, чувствуя, как Ибо, выходя из него, отстраняется, а разгорячённую кожу охватывает прохлада. Чжань подаётся назад, желая вернуть потерянное ощущение заполненности, и Ибо, конечно, предугадывает каждое действие, опуская ладони на бёдра и переворачивая его. На чужом идеальном лице читается нетерпение, и Чжань стремится запомнить это редкое для Ибо проявление эмоций во всех подробностях. Он тянется вперёд, накрывая зацелованные губы своими, проникает языком в рот, вырывая из груди Ибо приглушённый звук, и вновь притягивает его к себе, обхватывая ногами.

— Хочу лицом к лицу, — почти рычит ему в губы Ибо, одним толчком входя на всю длину и возвращая ощущение наполненности.

Чжань шумно дышит, откидывает голову на подушки, подставляя шею, и сходит с ума, когда Ибо тут же прикусывает тонкую кожу на ней. Чужие большие ладони опускаются на оставленные ими же красные следы на бёдрах, а член внутри безошибочно попадает по простате, срывая с губ громкий стон. Ибо всегда был грубым в сексе, но умело чередовал силу с нежными ласками, заставляя плавиться в своих руках. Сяо Чжань никогда не любил доминантный секс, но сейчас, распластанный под крепким разгорячённым телом и ощущая на себе его вес, готов признаться, что ему безумно нравится быть ведомым. Ибо подчинял его своей воли и дарил яркое удовольствие в ответ, словно поощряя. Хороший мальчик. Хороший пёсик.

Толчок до упора — и Ибо впивается пальцами в его бёдра, оставляя на них следы. Сяо Чжань, как самый настоящий мазохист, подставляется под чужие сильные руки, кончая себе на живот. В голове взрывается фейерверк, а живот скручивает судорогой оргазма. Он зажмуривается, напрягается всем телом и наконец-то расслабляется, ощущая себя полностью опустошённым и разрушенным в самом прекрасном смысле этого слова. Ибо, тяжело дыша, отстраняется, плавно выходя из ослабшего тела, стягивает с члена презерватив, завязывая его узлом и бросая на пол, и вновь нависает над Чжанем, медленно и глубоко целуя.

— Мне сносит от тебя крышу, гэ, — шепчет Ибо, отрываясь от губ.

Сяо Чжань не сдерживает улыбки и лениво садится в постели.

— Я в душ.

Ибо окидывает его обнажённое тело голодным взглядом, подмечая все алеющие на коже отметины, и беззвучно усмехается, наблюдая за тем, как Чжань скрывается в дверях. Сяо Чжань был его долгожданной победой. Добыча, которую он ни за что не отпустит. Растягиваясь на кровати, Ибо тянется к лежащей на прикроватной тумбочке пачке сигарет и закуривает, выпуская в потолок сизый дым. Сегодня он поразительно мало курил. Рядом пикает уведомлением телефон, и Ибо делает новую затяжку, игнорируя его. Все дела завтра. Сейчас в его голове было пусто и спокойно, и он хотел сохранить это состояние до самого утра.

Ван Ибо двадцать семь, и у него есть всё, чего можно желать в этой жизни. Он умён, расчётлив, жесток и никогда не останавливается на достигнутом. Паук, который плетёт свою паутину и расставляет сети так, что и не заметишь, пока сам не окажешься в них без шанса выбраться. Такие люди не умеют созидать — лишь ломать в угоду своим прихотям и желаниям. Сяо Чжань никогда не считал Ибо святым, но всегда думал, что это именно он помог ему справиться с творящимся в жизни хаосом. И Ван Ибо никогда не признается ему, из-за чего этот хаос начался.

Был ли он влюблён? Нет. Одержим? Да. Такие люди, как Ибо, не умели любить, но Ибо был достаточно честен с собой, чтобы признать, что он весьма сильно увлечён доктором. Был ли влюблён Сяо Чжань? Вряд ли его затуманенный пережитым стрессом разум вообще в полной мере осознавал все чувства и эмоции. Доктор принял Ван Ибо в свою жизнь, увидев в нём единственную возможность вновь вернуть себе утраченное спокойствие. Он сломан, и тем, кто его сломал, был Ибо, вальяжно курящий сейчас на их кровати.

— Куришь в спальне? — выгибает бровь Чжань, появляясь в дверях.

Он всё ещё обнажён, а с его мокрых после душа волос стекают дорожки воды. Ибо скользит по нему плотоядным взглядом и криво усмехается, туша сигарету в пепельнице.

— Смотришь так, словно хочешь меня сожрать, — залезает на кровать Чжань, тут же оказываясь под сильным телом, таким же обнажённым и безумно горячим.

— Хочу, — смотрит немигающим взглядом Ибо.

— И что будешь делать без меня?

— Сойду с ума. И с тобой тоже сойду. Уже схожу.

Чжань усмехается в чужие губы и целует, позволяя Ибо тут же проникнуть в свой рот и делать с собой всё, что ему вздумается. Ибо берёт его этой ночью ещё дважды, впечатывая в мятые простыни и заставляя срывать голос от стонов и криков. Сяо Чжань снова и снова чувствует себя полностью уничтоженным и теряет счёт времени, растворяясь в накрывающем его с головой удовольствии. Просыпаясь утром помятым и совершенно невыспавшимся, он смотрит в зеркало на своё украшенное алыми собственническими отметинами тело и не может сдержать улыбки.

Его жизнь была в полном беспорядке, а психика уже давно пошатнулась, но варя перед работой им с Ибо кофе, пока тот чистит зубы в ванной, Чжань думает, что хаос тоже может приносить с собой что-то хорошее. Ибо никогда не позволит ему узнать правду, так и оставаясь для доктора тем, кто раз за разом помогал ему. Сяо Чжань будет жить в его паутине лжи столько, сколько захочет Ибо, деля кров и постель с тем, кто ежедневно разрушал чужие жизни, так и не узнав, что Ван Ибо разрушил и его жизнь тоже. Счастливое неведение — вот чем это было. Пока Чжань послушен и не пытается узнать больше, чем ему дозволено знать, он вновь сможет наслаждаться своими тихими и размеренными буднями, а Ибо и дальше продолжит создавать для него идеальную и комфортную жизнь. 

__________________________

Вот и закончилась эта история. Спасибо, что были со мной, и до встречи в новых работах! 💕

Озвучку работы можно послушать здесь: https://boosty.to/sianaan/posts/08f99e82-2d72-41b1-bdfd-da5d13014271?share=post_link

А ещё у автора есть группа, где он выкладывает всякие подборочки к работам: https://vk.com/ugolok_vdohnoveniia