Глава 6

Пересекая вестибюль спортивного комплекса и направляясь в раздевалку, Ибо поправляет перекинутую через плечо спортивную сумку, следует указателю на стене и сворачивает к белой двери, открывая её и проходя в просторное помещение со шкафчиками. Находящиеся в комнате мужчины едва ли обращают на него внимание, продолжая переодеваться. Ибо слышит несколько разговоров о политике и счёте вчерашней футбольной игры, кто-то говорит по телефону, а кто-то выглядит слишком уставшим, чтобы вообще с кем-то контактировать. В воздухе отчётливо ощущаются смешавшиеся между собой запахи одеколона, пота и дезодоранта.

Бросая свою сумку на скамейку и подходя к одному из шкафчиков, Ибо переодевается, аккуратно складывая одежду, берёт телефон, бутылку воды и полотенце и следует из раздевалки к выходу в бассейн. В нос тут же ударяет резкий запах хлорки, а перед глазами открывается вид на большой бассейн с зоной для свободного плавания и несколькими дорожками. Ибо проходит к свободному шезлонгу, кладя на него вещи, и оборачивается к бассейну, переключая своё внимание на дорожки. Он никогда не любил общественные бассейны, предпочитая арендовывать для себя бассейн на крыше своего жилого комплекса. Если бы не его прожигающее изнутри вены желание, он бы никогда не пришёл сюда.

Находя взглядом занятого на своей дорожке Сяо Чжаня, он подходит к воде, останавливаясь у края. Ибо знает, что хорош в плавании и имеет отличную выносливость, как и знает, что за ним уже некоторое время с любопытством следят другие посетители, когда, сделав десять дорожек, он заходит на новую. Ибо буквально спиной ощущает впивающийся в него взгляд закончившего свою тренировку Чжаня и ускоряется, доделывая дистанцию. Он никогда не пренебрегал физическими тренировками, находясь сейчас в своей лучшей форме и не стесняясь её демонстрировать.

Ван Ибо всегда был лучшим во всём, что он делал, будь то спорт, учёба или новое увлечение, но, наблюдая за Чжанем, мог признать, что его подготовка тоже была неплохой. Доплывая до бортика и заканчивая дистанцию, он выходит из воды, подходит к своему шезлонгу и открывает бутылку минералки, делая из неё несколько глотков и продолжая ощущать на себе заинтересованный взгляд. Ибо хорошо разбирается в охоте и помнит главное правило: дичь, проявившая малейший интерес к охотнику, неизбежно окажется пойманной.

Проходя мимо не сводящего с него глаз Сяо Чжаня, он выходит из бассейна, вновь оказываясь в раздевалке, где, кажется, стало ещё больше народа. Душно, шумно и куча раздражающих запахов в воздухе — Ибо ненавидит такие места. Беря из своего шкафчика полотенце, он идёт в душ, смывая с себя въевшуюся в кожу хлорку, и думает, что дома не помешает принять душ ещё раз. Падающая из душевой лейки вода помогает унять просыпающееся в груди раздражение, а запах шампуня перебивает витающие в воздухе отголоски хлорки, окутывая кабинку приятным ароматом. Выходя из душа и начиная одеваться, Ибо бросает взгляд на экран своего телефона, сверяясь со временем и читая пришедшее сообщение, и кивает сам себе. Всё шло в точности по его плану.

Он одевается, чувствуя на себе несколько завистливых взглядов, и выходит из раздевалки, направляясь в расположенный на первом этаже кафетерий, откуда отлично просматривался весь вестибюль, но который исключал возможность, проходя мимо, случайно заметить его. Ибо достаёт телефон, нажимает на висящее сообщение от Каина и не может сдержать маленькой улыбки. «Всё сделано. Серая «тойота камри», номерной знак "KP8922", пятый ряд, третье парковочное место», — читает он текст, присаживаясь за столик. Кончики пальцев начинает покалывать от предвкушения, а в груди просыпается голод. Его зверь почувствовал добычу и теперь хотел заполучить её любым способом.

Всего за один день люди Каина принесли ему всю информацию на доктора, проследив его маршрут от работы до дома. Ибо знал о Сяо Чжане всё: где живёт и работает, сколько зарабатывает, номер его квартиры, марку машины, и даже где живут его родители. Получив сообщение о местонахождении Чжаня, он сразу же поехал в этот спорткомплекс, прихватив с собой контейнер с инструментами и отдав людям Каина приказ разрезать колесо на машине доктора. Банальный и надёжный план, который всегда работает.

Видя за стеклянными дверьми кафетерия проходящего мимо Сяо Чжаня, поправляющего лямку висящей на плече спортивной сумки, Ибо засекает на своих наручных часах десять минут и не двигается с места, чувствуя на себе изучающие взгляды сидящих за соседними столиками немногочисленных посетителей. Всего лишь десять минут. Ибо всегда был терпеливым и умел ждать. Умел ткать свою паутину так, чтобы мотыльки сами залетали в неё. Он знает, что может сделать короткий звонок, и Сяо Чжаня привезут к нему завтра же, как и знает, что это не принесёт ему никакого удовольствия. Дичь, выманенная из её норы и добытая долгой охотой, всегда ценилась им больше всего.

Часы издают тихий писк, а стрелки на циферблате показывают, что десять минут истекли. Ибо поднимается с места, закидывает на плечо сумку и толкает стеклянную дверь кафетерия, проходя через вестибюль и выходя в опустившиеся сумерки. Вечерняя прохлада тут же колко лижет щёки, а лёгкие наполняются свежестью. Ибо хотел бы сейчас закурить, но оставил все сигареты в машине, а от одиноко лежащей в кармане зажигалки не было абсолютно никакого толка.

— Извините! — доносится сбоку, и Ибо не нужно всматриваться в темноту, чтобы рассмотреть машущего ему рукой человека. — Простите за беспокойство, но у моей машины пробило колесо, и я хотел спросить, не найдётся ли у вас домкрата? — голос немного сбивчивый, а на щеках, если бы не время суток, наверняка можно было бы заметить румянец неловкости.

Ибо молча кивает, жестом показывая идти за ним, и Сяо Чжань сияет искренней улыбкой. Ибо слышит бодрый шаг доктора за спиной, и ведёт его к своему стоящему недалеко от входа «порше». Сяо Чжань наблюдает за тем, как Ибо бросает свою спортивную сумку на заднее сидение, хлопает дверью и открывает багажник, доставая из него небольшую сумку с инструментами и домкратом. Доктор берёт протянутую ему сумку и расплывается в широкой искренней улыбке.

— Вы мой спаситель, — смеётся он. — Моя машина там, — указывает он рукой в сторону, и Ибо даже не смотрит, куда он показывает, и без того зная, где стоит «тойота» доктора и какие у неё номера.

Чжань подходит к своей машине, нажимает на кнопку на ключе, открывая её, и не успевает ничего сказать, потому что Ибо забирает у него из рук сумку с инструментами и расстёгивает своё пальто.

— Я сделаю, — говорит он, ставя сумку на крышу машины и открывая багажник, где лежало запасное колесо.

Ибо без труда справляется с колесом, в конце концов именно он и приказал своим людям его порезать.

— Вы очень сильно меня выручили, — улыбается Чжань, когда Ибо поднимается на ноги, убирая инструменты в сумку. — Меня зовут Сяо Чжань, я хирург, у меня нет с собой визитки, но я работаю в Центральной городской больнице и, если смогу вам чем-то помочь по своей специальности, то обращайтесь, — протягивает он руку.

Ибо вытирает испачканные руки взятыми из сумки влажными салфетками и протягивает ладонь в ответ, слегка сжимая пальцы Чжаня. Ладонь доктора оказывается гораздо меньше его, и Ибо думает, что соотношение размеров их рук идеально.

— Ван Ибо, — коротко представляется он.

— Ну, спасибо вам, Ван Ибо, — осторожно вынимает из чужой крепкой хватки свою руку Сяо Чжань.

Ван Ибо молча кивает, забирает сумку с инструментами и без прощания разворачивается, исчезая в рядах машин и темноте сгущающихся сумерек. Это была лишь малая часть плана, убедившая его, что он сделал правильный выбор. Человек, чья улыбка так прочно засела в голове, просто обязан был стать его. Ибо усмехается собственным мыслям, доходя до своей машины, убирает в багажник сумку с инструментами, садится за руль и, прежде чем выехать с территории спорткомплекса, набирает в телефоне нужный номер. Трубку берут практически сразу, прерывая длинные гудки ответом.

— Мне нужны имена всех, с кем он общается, — говорит Ибо.

— Понял. Приставить к нему людей?

— Да, — без раздумий отвечает Ибо.

— Сделаем, — раздаётся на том конце провода за секунду до того, как Ибо завершает звонок.

Он проезжает через шлагбаум, выезжая на проезжую часть, и сильнее вдавливает педаль газа в пол, обгоняя несколько едущих перед ним машин. За окном проносятся огни витрин и домов, а темноту опустившегося на город вечера рассеивают уличные фонари. Подъезжая к своему жилому комплексу и проезжая через автоматически открывающийся перед ним шлагбаум, Ибо заезжает на подземный паркинг, оставляя там машину, и поднимается на лифте на свой этаж. Пустая квартира встречает его темнотой и оглушающей тишиной, не разбавляемой даже тиканьем часов. Датчики движения мгновенно улавливают его присутствие, зажигая в прихожей и коридоре свет, а система умного дома приветствует коротким оповещением на телефоне. Его большая двухэтажная квартира с панорамными окнами, в которой его никто не ждёт.

Он проходит в гостиную, где тут же включается верхняя подсветка, задерживает взгляд на вечерних огнях города за окном и поднимается на второй этаж. В голове пульсировало желание поскорее смыть с себя посторонние запахи бассейна, и Ибо позволяет себе шумный выдох, когда подставляет лицо льющимся на него горячим струям воды. Душевую кабину тут же наполняет запах его шампуня и геля для душа, пропитывая собой кожу и впитываясь глубоко под неё. Премиальная коллекция «Бриони», которой Ибо отдаёт предпочтение последние пару лет. Шампунь, гель для душа, лосьон, крем — его уходовые средства стоили больше, чем чей-то месячный продуктовый набор в холодильнике, и это казалось самой обыденной для него вещью. Ибо любил собственные тело и внешность и даже не отрицал своих нарциссических взглядов.

Переодевшись в домашние штаны и футболку, он спускается на первый этаж, заходит на кухню и ставит кипятиться чайник. Ибо никогда не был силён в готовке, питаясь обычно где-то вне дома, но в хорошем кофе и чае он определённо разбирался. Один из его кухонных шкафчиков полностью был забит премиальными сортами листового чая и кофейными зёрнами в разном их виде, а в углу кухонной столешницы стояла кофемолка, когда хотелось повозиться с кофе чуть дольше и перемолоть зёрна самому. Сейчас, насыпая в кружку порошок молотого кофе, Ибо не хотел тратить на это много времени. Он берёт с подставки электрочайник, наливает в кружку вскипевшую воду и, слыша звук звонящего телефона, отодвигает её, давая кофе время завариться.

— Да, — принимает он вызов, мельком читая на экране имя Хва Гюнсо.

— Ибо, у нас проблемы. У нашей куколки, оказывается, есть брат, который теперь очень жаждет найти свою сестрёнку.

Ибо хмурится, вспоминая всю информацию об умершей девушке, и может с уверенностью сказать, что нигде не упоминалось ни о близких, ни о дальних родственниках.

— Насколько он может стать для нас угрозой?

— Если начнёт копать и выйдет на клуб, то придётся с ним повозиться.

— Узнайте о нём всё. Если будет нужно, подключи людей Каина, — бросает Ибо, и Гюнсо мгновенно считывает его настроение.

— Понял. Буду держать тебя в курсе, — отзывается Гюнсо, и Ибо завершает вызов.

Откладывая телефон на стол, Ибо бросает мрачный взгляд на огни города за стеклом, проникающие на кухню сквозь панорамные окна. Ему всегда нравилось, когда комнату освещал уличный свет, словно успокаивая и ненавязчиво составляя компанию, и это же было одной из причин, почему он купил квартиру с панорамными окнами в каждой комнате. Ибо может видеть этот город как на ладони, а его в ответ не может увидеть никто. В этом и был весь смысл таких квартир, роскошных и далёких от земли и обычной жизни, словно проблемы простых смертных не могли настичь их владельцев на такой высоте. Пожалуй, Ибо был бы рад, если бы его проблемы были как у всех.

Беря в руки свой кофе, он совершенно неожиданно ловит себя на мысли, что кофе на ночь вреден для сна. Откуда он об этом узнал? Кажется, из какой-то статьи, где учёные ярко расписывали, как влияеткофеин на нервную и на эндокринную системы. «Он стимулирует надпочечники вырабатывать адреналин и кортизол — гормоны, противодействующие сну», — так там говорилось. Зачем Ибо запомнил это? Он и сам не знал. Совершенно бредовая мысль, учитывая его образ жизни и напрочь сбитый режим.

Допивая свой кофе, он занимает себя разбором документации «Чёрного дракона». Пусть почти все дела в клубе и являлись «серыми», официальная часть дохода, облагаемая налогом, тоже была. Засыпает Ибо лишь в третьем часу ночи, когда тело начинает подавать совсем уж очевидные знаки, что пора отдохнуть, чтобы проснуться около восьми с привычно тяжёлой головой и тенями под глазами. Когда в последний раз он вообще нормально спал? Ибо думает, что точно не в этой жизни. Здоровый полноценный сон уже давно стал для него мифическим зверем, которого он никак не может поймать за хвост, но за которым до сих пор продолжает гнаться. Бросая быстрый взгляд на шумящий за окном город, Ибо выходит из спальни, принимает быстрый контрастный душ, окончательно сбрасывая с себя остатки сна, и спускается вниз, чтобы приготовить себе нехитрый завтрак.

Размеренное утро, когда он может позволить себе сварить в турке крепкий кофе, выкурить пару сигарет и не смотреть на часы. Его сегодняшний день был расписан до вечера, и Ибо намерен покончить с делами до того, как в Центральной городской больнице закончится рабочий день. Выходя из квартиры, он отправляет несколько сообщений Гюнсо и даёт распоряжения своему секретарю. Это спокойное утро должно было перейти в такой же спокойный день, и Ибо действительно не настроен менять сегодня свои планы.

Он заходит в лифт, спускается на подземную парковку и нажимает на кнопку на ключе, заставляя чёрный, отражающий свет ламп «порше» поприветствовать его миганием фар. Ибо часто пользовался услугами личного водителя, но последние пару дней под кожей зудело желание сесть за руль самому. Он открывает дверь, садится в салон и заводит мотор, укладывая руки на руль. Город встречает его утренними пробками на дорогах, и Ибо, открывая окно, неспешно выкуривает ещё сигарету, просовывая руку на улицу и стряхивая пепел на асфальт. Он редко позволял себе курить в машине, но умиротворённость этого утра настойчиво будило в его сознании желание закурить именно сейчас. В конце концов, поддаваясь, Ибо признавал, что был лишь человеком.

Подъезжая к «Чёрному дракону», он паркуется у входа и поднимается по массивным ступеням главного входа, у которого его тут же приветствуют охранники, склоняя головы в почтительном поклоне. Приглушённый свет и снующий туда-сюда персонал, наводящий в помещениях для гостей порядок. Ибо проходит в полупустой зал, где сейчас сидели только члены триады, тут же вскидывающие головы при его появлении. До открытия клуба оставалось ещё достаточно времени, чтобы успеть разобраться со всеми мелкими делами, прежде чем залы начнут заполняться желающими потратить деньги на удовольствия посетителями. Он проходит через зал, сворачивает в коридор и открывает одну из дверей.

— Господин Ван! — почти подскакивает на своём месте Джун Тао, отрываясь от разложенных на столе бумаг.

Ибо молча кивает ему и заходит в приёмную.

— Мне нужны все документы, которые я просил подготовить.

— Д-да, конечно, — подрывается с места Джун Тао, выдвигая ящик стола и доставая оттуда три толстые папки.

Подходя к столу и открывая первую, Ибо бегло пролистывает её, убеждаясь, что там было именно то, что ему нужно, и берёт все папки в руки.

— Позже понадобишься, — говорит он, забирая все три папки и скрываясь за дверью своего кабинета.

Он мог бы поручить Джун Тао сейчас разобраться с этими папками самому, но вместо этого предпочёл всё сделать сам, не посвящая своего секретаря в подробности. Ибо знал, что парень работает на Организацию уже давно и перед тем, как попасть к Ибо, тот был одной из шестёрок Лау, выполняя его мелкие поручения в Западном секторе. Смышлёный парень, которому Ибо, возможно, однажды доверит что-то большее, чем разбираться в текущей документации. Ибо видел, как его секретарь вздрагивает каждый раз, когда он заходит в кабинет или обращается к нему, и это вызывало маленькую усмешку внутри. Джун Тао, прошедший через не один год работы в Организации, был определённо уже закалённым, но Ибо раз за разом замечал в чужих глазах страх. Джун Тао боялся его, и Ибо не мог его за это винить.

Открывая первую папку, он вчитывается в напечатанный текст и запоминает приклеенную вверху страницы фотографию. Здесь была информация обо всех, кто работал в «Чёрном драконе» за последние три года. Ибо всегда был слишком предусмотрительным, имея запасной план для любого исхода событий. Сейчас, когда ему вверили самую большую и значимую для триады территорию, нужно было быть готовым ко всему. Он знал, что не нравился многим, как и знал, что его репутация шла впереди него. Его открыто боялись, и далеко не все одобряли его кандидатуру на пост преемника главы. Рано или поздно его захотят убрать, и Ибо будет к этому готов. Чем больше доверия ему оказывает Глава и чем больше расширяет его полномочия, тем быстрее ему попытаются пустить пулю в спину. Ван Ибо не глупый, он умеет считывать ситуацию.

— Господин Ван, — оживает гарнитура на его столе голосом Джун Тао. — К вам пришёл господин Ли Цзянь.

— Пусти его, — отзывается Ибо, зажимая кнопку.

Запоминая страницу, на которой остановился, он закрывает папку, откладывая её в сторону, и достаёт из лежащей на столе пачки сигарету, закуривая.

— Господин Ван, — просовывается в открывшуюся дверь голова Ли Цзяня, их поставщика.

Невысокий, пухлый и с едва проступающей проседью в густых волосах, он напоминал Ибо персонажа какой-нибудь детской сказки про добрых лепреконов, одетых в свои зелёные пиджаки и забавные остроносые шляпы. Ли Цзянь не был добрым лепреконом, пусть у него и тоже имелся зелёный костюм и забавные круглые очки на носу.

— Срок поставки только через неделю, — смеряет его долгим взглядом Ибо, выдыхая сигаретный дым.

— Я знаю, — улыбается Ли Цзянь, проходя в кабинет. — Объём партии вышел гораздо больше обычного, и я подумал, что вы захотите отобрать их лично.

Ибо видит довольный вид мужчины перед собой, словно он добыл вместо золота алмазы, делает новую затяжку и спустя мгновение паузы кивает. Каждый месяц Ли Цзянь поставлял для их бизнеса новых кукол, и никому не нужно было объяснять, что теперь, когда Ибо занял своё место, перемены не заставят себя долго ждать.

— Документы?

— Ни у кого нет. Большая часть перекуплена у вьетнамцев.

Ибо кивает и делает знак рукой, давая понять, что его устраивают детали.

— Пошли, — кивает Ибо, туша сигарету в пепельнице и поднимаясь из-за стола.

Ли Цзянь торопливо семенит впереди Ибо, ведя его в зал, который мысленно всегда называл смотровой — помещение среднего размера, скрытое от лишних глаз в дальней части клуба, куда всегда привозили товар для сортировки. Ибо кивает двум охранникам в коридоре, которые тут же встают по бокам от входа в комнату, готовясь никого не впускать туда, и заходит в помещение, где уже выстроены в ряд новые куколки. Пятнадцать человек, преимущественно девушки, выглядящие потрёпано после транспортировки и едва осознающие, что происходит. Стоящие позади них двое мужчин, контролирующие каждое их движение, кивают Ибо в знак приветствия и делают небольшой шаг вперёд, готовые в любой момент силой одёрнуть, если что-то пойдёт не по плану.

Ибо окидывает внимательным взглядом новый товар, замечает все синяки и кровоподтёки на открытых участках кожи, видит отрешённое выражение на их лицах и сальные, спутанные волосы и незаметно морщится от запаха немытых после долгого пути тел. Он знает, как происходит транспортировка товара: пойманных куколок накачивают наркотиками и перевозят в грузовых фургонах, как мешки с мясом, применяя силу к тем, кто приходит в себя раньше положенного срока, и не редко пользуясь их телами. Ли Цзянь говорил, что большая часть партии была перекуплена у вьетнамцев, а значит, их везли с приграничных деревень, куда вьетнамские торговцы людьми доставляют купленный товар. Больше недели этих людей содержали в грузовых стойлах, как скот, периодически вкалывая наркотики и кидая в кузов раз в день несколько буханок хлеба на всех, чтобы не умерли по дороге. Ибо не знает, сколько человек было в партии изначально, но почти уверен, что больше, чем сейчас.

— Отличная партия, господин Ван, отмыть их — и будут как новые, — коротко смеётся Ли Цзянь, тут же мгновенно мрачнея при взгляде на Ибо.

— Под чем они? — всматривается в грязное лицо одной из девушек Ибо.

— Лёгкие седативные, чтобы поспокойнее были, и капелька водки. Ничего крепкого не давали, чтобы потом не ломало.

Ибо проходится взглядом по всем куколкам, мысленно отмечая тех, кто на что-то годился, и делает знак стоящим позади товара мужчинам.

— Покажите мне их, — указывает он на троих девушек и одного юношу.

Мужчины тут же подходят к выбранным куколкам, грубо стаскивая с них грязную одежду и заламывая руки, и поворачивают их к Ибо, чтобы он мог посмотреть на них со всех сторон. Ужасно грязные и с пожелтевшими синяками на коже, но выбранные им девушки имели хорошие тела, а юноша определённо был знаком с физическим трудом. Если привести их в порядок, они вполне бы подошли для клубов S-класса.

— Беру этих четверых, — говорит Ибо, всматриваясь в лицо одной из девушек, что чем-то напоминала ему Сяо Чжаня.

— Господин Ван, позвольте, остальные тоже не плохи, — настаивает Ли Цзянь, сам вздрагивая от своей смелости.

Ибо скользит взглядом по оставшимся куколкам и думает, что для партии в Турцию может взять ещё нескольких.

— Этих пятерых тоже беру.

— Отличный выбор, господин Ван, — расплывается в улыбке Ли Цзянь, наблюдая за тем, как Ибо достаёт из кармана телефон и набирает чей-то номер.

— Зайди в смотровую, — говорит кому-то на том конце провода Ибо, сбрасывая звонок. — По три тысячи за каждого, — переводит он взгляд на Ли Цзяня.

Ли Цзянь подсчитывает в голове общую сумму, нервно улыбается, понимая, что это меньше, чем он рассчитывал, но не спорит. Ван Ибо был не из тех людей, кому можно было навязать свою цену.

— Итого девять?

— Итого девять, — подтверждает Ибо, переводя внимание на входящего в комнату Хва Гюнсо. — Прими товар. Вот эти, — кивок на выставленных вперёд куколок. — Зайди потом ко мне.

— Понял, — подходит Гюнсо, доставая из внутреннего кармана пиджака пачку долларовых купюр.

Три тысячи долларов — так Ибо оценил каждого купленного человека, с которым безнаказанно может делать всё, что сочтёт нужным. Четверо будут переданы в один из клубов S-класса, где их будут ждать не самые плохие условия и работа с высокопоставленными гостями, оставшимся же пятерым повезло не так сильно — их отправят на военную базу в Турции, где те будут вынуждены обслуживать по несколько десятков человек в день, находясь в положении общественных игрушек, и вряд ли протянут больше пары месяцев. Иногда Ибо действительно было жаль, что судьба этих девушек и юношей была предрешена именно так, но таков бизнес. Не он строил эту систему, и не ему её было менять.

— С вами приятно иметь дело, господин Ван, — говорит ему Ли Цзянь, и Ибо молча кивает, выходя из комнаты.

Проходя через коридор и зал для посетителей, он возвращается в свой кабинет и достаёт из лежащей на столе пачки новую сигарету, закуривая и пропуская глубоко в лёгкие едкий дым. В памяти всплывает лицо девушки, что чем-то была похожа на Сяо Чжаня, и Ибо невольно прикусывает щёку изнутри, отгоняя от себя мысли о судьбе доктора, если бы он оказался на её месте. Сяо Чжань, несомненно, пользовался бы спросом в этом бизнесе, и Ибо с ужасом думает о том, сколько человек ему бы пришлось задушить собственными руками, чтобы те даже не думали смотреть на доктора. Егодоктора. Да, он бы привязал Сяо Чжаня к себе, эгоистично присвоив, и не показывал бы его ни одному человеку в мире, ревностно охраняя. Внутренний зверь от этих мыслей заинтересованно поднимает морду, и Ибо с силой вдавливает недокуренную сигарету в пепельницу, сминая её до самого основания и где-то на краю воспалённого сознания слыша стук в дверь.

— Да, — почти что рявкает он, и открывший дверь Хва Гюнсо замирает, вздрагивая.

— Я не вовремя? — осторожно спрашивает он, замечая настроение Ибо.

Ибо делает глубокий вдох, беря мысли под контроль, и, оставив скомканную сигарету в пепельнице, поднимает взгляд на зашедшего Гюнсо.

— Заходи. Принял товар?

— Да, сегодня приведут в порядок, вечером их осмотрит Айболит.

Ибо кивает и бросает взгляд на настенные часы. Рабочий день его доктора скоро подойдёт к концу.

— Что с братом умершей девчонки? Нашли?

— Нет, но предполагаем, где он может быть. Он не слишком осторожный, много следит.

— Мне нужно, чтобы ты разобрался с ним как можно скорее.

— Не переживай, Юнги не промажет, — усмехается Гюнсо, и Ибо кивает.

— Я знаю, — едва заметно приподнимает уголки губ он, вставая из-за стола. — Сообщи мне, когда приедет Айболит, он мне будет нужен.

— Хорошо, — наблюдает, как Ибо поправляет пиджак и часы на запястье, Гюнсо, не говоря ни слова. Он всегда так делал перед выходом куда-то. — Увидимся.

— Увидимся, — кивает Ибо, нажимая на металл ручки и выходя из кабинета.

Джун Тао снова вздрагивает, отрываясь от своих бумаг, спешно прощается с Ибо и нервно выдыхает, когда спина его босса скрывается за дверью. Хва Гюнсо, выходящий из кабинета следом, почему-то не вызывал в нём дрожь и не заставлял ладони холодеть, хоть, Тао знал, был не менее опасным, чем его начальник. Его нельзя было в этом винить — Ибо боялись многие. Было ли что-то, чего боялся сам Ибо? Наверняка. Как и любой человек в этом мире.

Лавируя в потоке машин и сворачивая к Центральной городской больнице, Ибо признаётся сам себе, что волнуется. Обычно уверенный в своих действиях и сохраняющий спокойствие в любых ситуациях, он нервничал, как школьник перед первым свиданием. Ибо паркуется перед входом, выходит на улицу, достаёт из кармана пачку сигарет, закуривая, и сверяется с наручными часами. Появляющийся в стеклянных дверях спустя несколько минут Сяо Чжань, очевидно, тоже нервничал, совершенно не ожидая увидеть его тут. Ибо его понимает, но отказываться от своего плана не собирается.

— Добрый вечер, — не сдвигается ни на миллиметр Ибо, сканируя стоящего перед ним доктора тёмным взглядом, и Сяо Чжань в этот момент выглядит застывшей в свете фар напуганной ланью.

— Что привело вас сюда? — Чжань смотрит в чужое лицо, и Ибо усмехается его попытке держать нейтральную дистанцию.

— Вы, — выдыхает порцию дыма Ибо, продолжая пристально смотреть и даже не скрывая своих намерений.

— Простите?

Ибо чувствует чужой страх и замечает, как почти неуловимо напрягается всем телом доктор.

— Составите мне компанию за ужином?

— Если вы намекаете на плату за вашу помощь мне вчера, то это крайне грязный приём, Ван Ибо.

— С моей стороны было бы очень подло поступать так. Я не давлю на вас, Сяо Чжань, просто приглашаю на ужин.

— Господин Ван, я очень благодарен вам за вчерашнюю помощь, но вынужден отказаться, — говорит Чжань, и Ибо видит, каких усилий ему стоит сохранять голос ровным и уверенным. — Но вы всегда можете ко мне обращаться, если вам потребуется моя профессиональная помощь.

Ван Ибо едва заметно усмехается уголками губ, совершенно не удивлённый и не расстроенный отказом, а под кожей разгорается пламя азарта, какой вспыхивает в глазах хищника, увидевшего свою идеальную добычу.

— Я учту, — улыбается Ван Ибо, даже не скрывая плотоядного взгляда.

«Догнать, присвоить и подчинить», — вот что крутится в голове Ибо. Смотря на торопливо удаляющегося от него Сяо Чжаня, он думает, что эта охота окажется интереснее, чем он ожидал. Сяо Чжань пробуждал в нём слишком древние, первобытные инстинкты, заставляющие хотеть обладать им единолично, поставив на его чудесной коже своё клеймо. Ибо обязательно сделает это позже. Он ухмыляется собственным мыслям, бросает на землю недокуренную сигарету и достаёт из кармана звонящий телефон, на экране которого высвечивается имя Мин Юнги.

— Мы нашли брата той девчонки. Что с ним делать? — без предисловия оповещает Каин, которому Гюнсо уже всё передал ещё вчера.

— Пока не трогайте его, — отвечает Ибо, и на том конце провода слышится вопросительный звук. — Оставьте ему наводку. Я пришлю данные, — говорит он, прекращая звонок.

Он достаёт из пачки новую сигарету, щёлкая зажигалкой, затягивается и поднимает голову, усмехаясь в начинающее темнеть полотно неба. Сегодня ему ещё нужно разобраться с оставшимися делами, а значит, не стоило сильно задерживаться. Вдыхая полной грудью вечернюю прохладу, он вновь переводит своё внимание на телефон, открывая контакт Мин Юнги и отправляя ему сообщение с данными Сяо Чжаня.