Глава 6

Если ты хочешь чего-то достигнуть — ты должен быть усердным и терпеливым. Простая фраза, которая так сильно въедается в мозг. Важность усердия представить легко: усердно учись, усердно работай, усердно совершенствуй уже полученные навыки, но что появляется в нашей голове при слове терпение? Перетерпи боль, перетерпи провал, перетерпи сложное время. Смысл этого слова всегда ассоциируется с чем-то неприятным, что мы не в силах исправить, покорно принимая это и ожидая, когда время смоет все невзгоды.

Сяо Чжань не был исключением, он тоже раньше думал именно так: перетерпи, и всё наладится. Но время шло, и ничего не менялось. Тогда он понял, что терпение — не про боль, которую нужно проглатывать, терпение — про что-то маленькое, из чего потом складывается что-то большое. Крохотные шаги, которые в итоге приводят к огромной победе. Насколько важна терпеливость? Очень. Сяо Чжань начал свой путь в шоу-бизнесе с участия в небольшом песенном шоу, где ему сказали, что он недостаточно хорош. Это было поражением, но также это было и шагом к его мечте. Поэтому он не сдался, запасся терпением и вернулся на шоу спустя год, где на этот раз уже смог дойти до финала. Он не победил, но стал одним из тех участников, кто запомнился, собрав всевозможные призы зрительских симпатий.

Участие в шоу не несло в себе какой-то долгосрочной перспективы и уж тем более не обещало ему билет в шоу-бизнес, но это было именно тем маленьким шагом, который заложил фундамент его будущей большой победы. Работая в то время графическим дизайнером в одной из компаний в Чунцине, он пытается совместить свой график пять-два с уроками вокала и подачей заявок на другие музыкальные шоу. Тогда Чжань понял истинный смысл терпения: всё требует времени. К своей мечте нужно было идти долгой и упорной дорогой, камень за камнем выкладывая пьедестал своей победы.

Спустя почти полтора года усердных занятий по вокалу и актёрского мастерства он впервые думает, что готов попытаться вновь, заявляясь на широко анонсируемый музыкальный конкурс в Пекине. Взяв отгул на работе и купив билеты до Пекина, Чжань, содрогаясь от волнения, поехал навстречу своему шансу. И он действительно сумел забрать этот шанс, пройдя все этапы конкурса, дойдя до финала и заняв в нём второе место. Чжань стал одним из тех, кто прошёл отбор в новый бойз-бэнд, помимо него состоящий ещё из восьми парней. Так Сяо Чжань начал свой путь в шоу-бизнесе, куда пришёл благодаря терпению, вере в свою мечту и упорной работе над собой. Теперь он точно знает, терпение — не про мученичество и боль. Терпение — про время, которое нужно, чтобы прийти к своей мечте. Сяо Чжань поднялся на своём пьедестале так высоко, как и не думал, что сможет, и это доказывало, что формула усердной работы и терпения работала безотказно.

За время своего пути Чжань научился быть рассудительным, терпеливым и держать себя в руках даже в самых стрессовых ситуациях — качества, за которые его восхваляли все окружающие люди. Он всегда был образцом вежливости и идеального воспитания. Разумеется, Чжань гордился этим своим умением не поддаваться эмоциям и сохранять спокойствие в любой ситуации. Родители, менеджер, коллеги — все с гордостью говорили о нём, как о самом благовоспитанном человеке. Сейчас, идя по коридору и грубо толкая дверь нужной комнаты, Сяо Чжань рад, что его в эту минуту не может никто видеть из прошлой жизни. Три года назад такое его поведение вполне могло бы стоить ему репутации и карьеры.

— Ибо, какого чёрта?

Это определённо не самая удачная фраза для начала диалога, но эту ситуацию Чжань считал исключением. Его громкий голос заполняет пространство комнаты, заставляя одновременно поднять на него взгляды склонившихся над какими-то разложенными на кровати бумагами Ибо и Хаосюаня. Кажется, до этого они что-то обсуждали, сейчас же — растерянно смотрели на раздражённого Сяо Чжаня. Сегодня с самого утра Ибо старательно обходил его стороной — буквально сбегал, стоило Чжаню с ним где-то мимолётно пересечься. Ван Ибо, который с самого первого дня прожигал Сяо Чжаня пристальными долгими взглядами, сейчас специально не смотрел на него, делая вид, будто они не знакомы вовсе.

— Вау, — с восхищённой ухмылкой присвистывает Хаосюань, который явно любил быть свидетелем подобных острых ситуаций.

— Чжань-гэ? — удивлённо моргает Ибо. — Что случилось?

— Это я должен спрашивать у тебя, — хмурится Чжань, встречая непонимающий взгляд Ибо. — Решил отменить наш договор? Больше не хочешь брать с собой лишний балласт?

Ибо пару раз моргает, поворачивает голову к Хаосюаню, словно ища поддержку, но тот лишь с усмешкой пожимает плечами, как бы говоря: «Давай сам, Ван Ибо, давай сам».

— С чего ты это взял? — хрипло отзывает Ибо. — Всё по-прежнему в силе, гэ, мы уходим отсюда вместе.

— Тогда какого чёрта ты весь день избегаешь меня? Вчера спасаешь, а сегодня уже игнорируешь — как тебя вообще понять? — говорит Чжань, бросая взгляд на Хаосюня, как бы спрашивая, как много он знает.

Хаосюань расплывается в предвкушающем оскале, что, должно быть, означает, что он в курсе вчерашней ситуации целиком, и со смешком поворачивает голову в сторону Ибо, словно был сейчас зрителем поединка и ожидал ответного хода от другого бойца.

— Я... Так получилось, — закусывает губу Ибо, и это так идёт вразрез с его обычной уверенностью в себе, что Чжань невольно сбавляет пыл.

— Если я где-то повёл себя неправильно, то можешь продолжать и дальше делать вид, что мы не знакомы, но не смей подводить людей, которые идут с нами. Они надеются на твой план, Ибо. Бросать их будет очень по-свински.

— «Людей, которые идут с нами»? Ты собрался вытаскивать отсюда весь его лагерь? — включается в происходящее Хаосюань, сбрасывая с себя маску наблюдателя. — О чём ты, блять, думаешь?

— Это проблема? — выгибает бровь Чжань, пока Ибо явно думает, что на это ответить.

Ван Хаосюань поднимает на Чжаня голову и впивается взглядом в его лицо.

— Мы и тебя-то одного не должны были брать, а ты хочешь повязать нас ещё с кем-то. Ты ведь понимаешь, куда мы направляемся? — Хаосюань выгибает бровь, а Чжань, кажется, только сейчас осознаёт, что обычно о таком не распространяются.

— В ваш Сектор? — прикусывает губу Чжань.

— Так ты, оказывается, не тупой, а просто недальновидный, — ядовито усмехается Хаосюань, на что получает раздражённый взгляд Ибо, тут же умолкая. — Ибо не должен был вообще рассказывать о наших планах, не должен был предлагать идти с нами и не должен был позволять видеть нас. Он почему-то верит тебе, но за твоих товарищей из лагеря поручиться не может никто. Ты понимаешь, как сильно, блять, мы рискуем?

— Они не знают ничего о химерах, — тут же говорит Чжань. — Мы можем разойтись где-то по пути и каждый пойдёт своей дорогой: мы в Двенадцатый сектор, а вы — в свой. Это будет безопасно для вас.

Хаосюань смотрит на Чжаня задумчивым взглядом, видимо, сопоставляя в голове всю услышанную информацию, и поворачивает голову к мрачному Ибо рядом, которому, кажется, ни эта идея, ни происходящее в целом не нравились вообще.

— Что думаешь?

— Сойдёт, — бросает сухой ответ Ибо, хмуро смотря на Чжаня.

— Что ж, давай будем считать, что мы сумели найти компромисс, — усмехается Хаосюань. — Те, кто пойдёт с нами, пусть будут наготове, мы уйдём, как только выпадет шанс. Не болтай и жди нашего сигнала.

Сяо Чжань молча кивает, смотря на неменяющегося в лице Ибо, и разворачивается к двери, заканчивая разговор. Его бесила эта ситуация и неопределённость, когда не знаешь, что может произойти в следующую минуту. Здесь, в замкнутом пространстве бункера, они все одновременно были бессильными и зависели друг от друга, и это совсем не облегчало ситуацию.

Чжань выходит из комнаты, проходит безлюдный коридор технического отсека и останавливается у входа в общий зал. Сидящий на полу Лю Цзяэр, скрючившись, крепко прижимал к своей голове ладонь, сквозь пальцы которой просачивались тонкие струйки крови, стоящий рядом военный с самодовольным видом что-то сжимал в руке и выглядел так, что внутри мгновенно разжигалось чувство злобы, а суетящиеся рядом Цзыи и неизвестный парень из Десятого, всем своим видом давали понять, что дело тут гораздо серьёзнее простой бытовой стычки.

— Цзяэр! — тут же подбегает к нему Чжань, присаживаясь на корточки рядом. — Что случилось? — вопрос повисает в воздухе, потому что сам Цзяэр продолжал судорожно прижимать окровавленную ладонь на уровне уха.

Мэн Цзыи отборно матерится, роясь во всех ящиках и шкафах, а парень рядом с ней, кажется, не на шутку начинал паниковать, больше мешая, чем действительно помогая.

— О, отлично, — поворачивает к нему голову Цзыи, подходя. — Заменишь этого невротика, — кивок в сторону мельтешащего парня из Десятого. — Держи это и это, — суёт она в руки Чжаня пузырёк с этикеткой антисептика и пачку бинтов.

— Надо промыть водой! — восклицает нервничающий парень, на что Цзыи только цыкает.

— Лучше уведи это урода, — кивает она в сторону стоящего в стороне военного.

Чжань смотрит на парня и только сейчас различает, что тот всё это время сжимал в руке сложенный маленький перочинный ножик.

— Что произошло? — повторяет свой вопрос Чжань, послушно следуя за Цзыи и опускаясь на пол рядом с Цзяэром, который мог лишь приглушённо скулить.

— Тихо-тихо, — осторожно опускает она руки на ладонь Цзяэра, заставляя их убрать. — Сейчас будет очень щипать, но ты потерпи, ладно?

Чжань смотрит на то место, где ещё секунду назад была закрывающая ухо ладонь, видит практически разрезанное пополам ухо, из которого стекают тёмные струйки крови, слышит, как взвывает от боли Цзяэр, когда Цзыи начинает лить на рану перекись, и паззлы в голове складываются в одну картину.

— Какого хера? — встаёт он, сдвигаясь в сторону парня с ножом из Десятого. — Ты совсем отбитый? Зачем ты, блять, порезал его?

Парень меняет позу с расслабленной на готовую к атаке и криво усмехается, начиная раздражаться.

— У него спроси, — кивок в сторону Цзяэра, чьё ухо сейчас обрабатывала Цзыи.

— Если он оглохнет, я тоже отрежу тебе ухо, — зло бросает Чжань.

— Тебе никто не преподавал хороших уроков, да? — вскидывает руку с ножом военный.

— Кай, не надо! — бросается к нему не на шутку испуганный парень, который всё это время не находил себе места, не зная, чем помочь. — Агуни сдерёт с тебя шкуру!

— Плевать мне на него, — огрызается парень, вытаскивая лезвие своего ножа, на котором всё ещё виднелись красные кровяные разводы.

Чжань смотрит на готового в любой момент напасть на него военного, бросает короткий взгляд на корчащегося от боли Цзяэра, которому Цзыи уже сооружала какую-то повязку на ухо, и жалеет, что оставил свой нож в комнате. За всё время творящегося вокруг хаоса и разрухи Чжань неплохо овладел рукопашным боем и несколькими видами оружия. Вероятно, поэтому, смотря на идущего на него военного с зажатым в руке перочинным ножом, он уверен, что справится.

— Кай, перестань! — бросается на военного парень из его сектора, которого Кай грубо отбрасывает в сторону.

— Не мешайся, — почти рычит военный, решительно приближаясь.

Первый выпад получается смазанным, и Чжань успевает отскочить в сторону, на второй выпад — перехватить занесённую для удара руку с зажатым в ней ножом, тут же нанося удар под колени и выбивая противника из колеи. Высокий, широкоплечий и крепкий — этот парень ощутимо превосходил Чжаня по физическим параметрам, но это не мешало ему сейчас оказаться сбитым с ног на полу, потеряв всякую опору. Военный ловко выворачивается, замахивается и рассекает выставленную вперёд ладонь Чжаня, тут же получая за это ответный удар по лицу. Они катаются по полу, стараясь всерьёз друг друга ранить и не обращая внимания на уже полученные увечья.

— Ты не выйдешь отсюда живым, щенок, — глухо рычит военный, ловя пылающий взгляд Чжаня и замахиваясь вновь ножом.

Сяо Чжань успевает среагировать, уворачиваясь и неожиданно чувствуя, как давление соперника спадает, а сам он смотрит на что-то за спиной Чжаня. Замерев на полудвижении, он поворачивает голову вбок, пытаясь рассмотреть, что так повлияло на военного, уже занёсшего нож для удара. За плечом стоял Ибо, злой и практически рычащий. Его лицо, обычно не выражающее сильных эмоций, сейчас буквально горело ненавистью и яростью, словно всё происходящее нанесло ему личное оскорбление. Он впивается тёмным взглядом в военного, бегло осматривает Чжаня, отмечая разбитую губу и пару кровоподтёков на скуле, и делает шаг вперёд.

— А ты кто ещё? Больше всех надо, а? — отмирает военный, готовый в любой момент начать обороняться, и Чжань, следуя какому-то глубинному инстинкту, хватает Ибо за руку, крепко сжимая пальцы на запястье и останавливая.

— Кай, твою мать! — подбегают к военному его товарищи, которых, видимо, успел позвать испуганный парень из Десятого, тут же пытаясь поднять его с пола.

— Нахера ты в это полез, идиот?! Агуни с тебя шкуру спустит! — не сдерживается крепкий подоспевший на помощь мужчина с щетиной и банданой на голове.

Чжань наблюдает, как военные оттаскивают своего товарища в одно из кресел, крича, что нужно звать Хлою, их врача, и не переставая материться на парня, чувствует на себе тяжёлый взгляд Ибо и сильнее сжимает пальцами его запястье, под кожей которого чувствовалось биение учащённого пульса.

— Спасибо, — прокашливается Чжань, пытаясь подняться с пола и не успевая среагировать, когда Ибо одной рукой обнимает его за плечи, придерживая и даруя точку опоры.

— Пошли, — отзывается Ибо, направляя Чжаня к выходу.

— Куда? Подожди, Цзяэр — ему крепко досталось, — тормозит Чжань, вырываясь из стальной хватки и оборачиваясь на Мэн Цзыи и Лю Цзяэра.

Цзяэр, всё еще в остатках подсохшей крови, но уже с повязкой на ухе, обессиленно сидел на своём месте, стойко перенося все манипуляции Цзыи и иногда шипя от боли. Он всё ещё выглядел слишком побитым, чтобы можно было так просто оставить его.

— О нём позаботятся, — вклинивается в поток мыслей Ибо. — Пошли, нужно заняться твоими ранами, — подталкивает он Чжаня, заставляя переставлять ноги в сторону выхода.

Сяо Чжань не успел выяснить, в чём была суть конфликта Цзяэра с тем парнем, Каем, но даёт себе слово, что обязательно узнает и врежет военному ещё раз. Горячая рука Ибо на плече немного приводит в чувство, отрезвляя и давая наконец-то прочувствовать боль собственного тела. Он тихо шипит, когда ногу простреливает тупой болью и неосознанно крепче хватается за Ибо, который сбавляет шаг и заботливо продолжает вести Чжаня в свою комнату. На этот раз дверь, жалобно скрипнув, открывается ещё более грубо, чем перед этим её открывал Чжань, а Хаосюаня внутри комнаты уже не оказывается. Ещё каких-то полчаса назад Чжань обвинял Ибо в том, что он решил бросить их план, а теперь Ван Ибо с искренним волнением во взгляде вмешался в совершенно не касающуюся его стычку и осторожно вёл его к себе в комнату, чтобы обработать раны.

— Может немного быть больно, — предупреждает Ибо, усаживая Чжаня на диван.

— Не знал, что у тебя есть аптечка, — отзывается Чжань, наблюдая, как Ибо закрывает дверь и подходит к дивану.

— У меня её нет, — серьёзно смотрит Ибо, присаживаясь на корточки перед Чжанем и осторожно проводя пальцами по порезу на чужой ладони.

— А как тогда?... — замолкает на полуслове Чжань, вдруг понимая, насколько этот вопрос глупый.

— Так же, как и в прошлый раз. Не пугайся, ладно? — с волнением смотрит Ибо, и Чжань может лишь молча кивнуть.

Ну да, как он мог забыть, что с Ибо всё работает по-другому. Чужая рука тянется в карман штанов, достаёт оттуда нож и резко проводит лезвием по ладони, на которой тут же выступают алые капли. Чжань помнит, как Ибо залечил его рану в прошлый раз, знает, что сейчас произойдёт, и всё равно как завороженный смотрит на то, как приближается к его ладони чужая, и как горячие капли крови падают на его порез, начиная слегка жечь.

— Удобно, наверное... Аптечка не нужна, — едва слышно озвучивает свои мысли Чжань, но Ибо, конечно же, его слышит, слабо усмехаясь.

— Иногда удобно, иногда нет, — наблюдает за начавшим затягиваться порезом Ибо. — Нужно заняться твои лицом, — поднимает глаза Ибо, обводя взглядом разбитую губу Чжаня и кровоподтёки на скуле.

— Будешь капать мне на губы своей кровью? — усмехается Чжань, замечая, как на пару тонов темнеют глаза напротив.

— Нет, — не сводит Ибо взгляда с губ Чжаня. — Прости.

Сяо Чжань слышит это «прости» и не успевает понять абсолютно ничего, прежде чем чужие губы накрывают его собственные, мягко обхватывая верхнюю и обильно смачивая её слюной, напоследок проводя языком по нижней. Чжань смотрит на отстранившегося от него Ибо, чувствует уже знакомое жжение на заживающей ранке и не может сказать ни слова.

— Скулу трогать не буду, она должна пройти за пару дней, — выпрямляется во весь рост Ибо.

— Спасибо, — неуверенно отвечает Чжань, машинально дотрагиваясь пальцами до того места, где была разбита губа, и не чувствует ни припухлости, ни даже намёка на боль. Действительно зажило.

Они с Ибо больше не обсуждают это, Чжань немного растерянно благодарит его и спешит выйти из комнаты, сталкиваясь в дверях с Хаосюанем, который молча окидывает его хитрым взглядом и отходит в сторону, пропуская. Сяо Чжань спешно проходит мимо Хаосюаня и мысленно очень хочет завыть во весь голос. Он был уже давно не подростком, чтобы уметь достаточно хорошо понимать реакции своего организма. Это было лишь едва ощутимое касание, даже не полноценный поцелуй, просто чтобы добраться до его разбитой губы, но мозг Чжаня буквально заклинило от этого, вкладывая в ситуацию гораздо больше смысла, чем было на самом деле. Ван Ибо понравился ему ещё в первые дни здесь и продолжал нравиться и сейчас.

Чжань встряхивает головой, стараясь рассеять наваждение мыслей, и входит в спальню лагеря, где было слишком уж шумно. Фэн Лау, возвышаясь над сидящим на кровати Цзяэром, сквозь бинты которого всё ещё немного просачивалась кровь, бурно сокрушался над происходящим, а на его покрасневшем лице отчётливо проступала злость. Сюин, держась за руку Цзяэра, не сдерживала слёз, а другие члены лагеря, кажется, просто боялись вставить своё слово. Чжань подходит ближе, тут же ловя хмурый взгляд Цзыи и отчаянный — Сюин.

— А, Сяо Чжань, ты тоже мне нужен, — замечает его Лау, оборачиваясь. — Какого чёрта вы оба сегодня устроили?

— Тот парень его порезал, — отзывается Чжань, кивая на Цзяэра.

— А ты знаешь, почему он это сделал? — буравит его взглядом Фэн Лау.

— Нет, — мотает головой Чжань.

— Лю Цзяэр бросился на него с кулаками, — сухо поясняет Лау.

— Этот ублюдок пытался забрать у Сюин бутылку воды! — тут же восклицает Цзяэр, подаваясь вперёд.

— И это повод бросаться бить человека? — выгибает бровь Лау. — Мы что, «В мире животных», блять?

— Эй, Лау, она же беременная! Ей рожать со дня на день! — вклинивается Цзыи. — Сюин подошла за своей порцией воды из общих запасов, которые рассчитаны на каждого из нас, а этот козёл пытался отобрать у неё бутылку, толкнув, — как ещё Цзяэру нужно было реагировать на это? А если бы она упала? Кто вообще дал ему право толкать беременных? Я считаю, что этот тип получил по заслугам, — поджимает губы Цзыи, что явно выражает её отвращение к военному.

— Помолчи, — резко обрывает её Лау, бросая рассерженный взгляд. — Это не давало тебе права распускать руки, — стреляет он глазами в сторону Цзяэра. — Цзи Чэнь оставил меня здесь присматривать за всеми вами, и я отвечаю за каждого головой, ясно? — сводит он брови к переносице, делая голос серьёзнее. — Пока он не вернётся, мне не нужны тут склоки, драки и прочее дерьмо. А ты, — взгляд на Чжаня, — не думай, что так просто проскочишь это всё, ты тоже участвовал в этом. Каждой подобной выходкой вы подрываете мой авторитет, показываете всем, что я не способен навести в лагере порядок, и это не та вещь, которую я могу пропустить мимо ушей.

Вокруг воцаряется тишина, и в голове проскакивает саркастичная мысль, что гиена наконец-то распробовала вкус власти, как в старом-добром детском мультике про львов и пытающихся занять их место гиен. Из всех львов в живых там остался лишь один — тот, что успел сбежать, когда клан гиен напал на львиный прайд. Меньше всего сейчас Сяо Чжань хотел проводить ассоциации с детским мультиком.

— Вас двоих ждёт наказание. Чтобы впредь никто не думал, что подобное поведение допустимо, — сжимает губы Фэн Лау, бросая злой взгляд сначала на Чжаня, а потом на Цзяэра, разворачиваясь на пятках и уверенно делая шаг к выходу под удивлёнными взглядами всего лагеря.

— Какого?... — не сдерживается Чжочэн, смотря на хлопнувшую дверь, за которой скрылся Фэн Лау.

— Он, блять, совсем спятил! — всплёскивает руками Цзыи.

Сяо Чжань ловит поражённый взгляд Цзяэра, крепче обнимающего снова начавшую хлюпать носом Сюин, и прикусывает губу. Если Фэн Лау выбросить к мутантам прямо сейчас — его сожрут или примут за своего? Чжань думает, что второе, потому что настолько ядовитыми не были даже мутанты.

— Не бойся, уверен, это будет что-то типа дежурства или помочь с чем-нибудь, — подходит к нему Чжочэн, похлопывая по плечу.

Чжань смотрит на плачущую Сюин, пытающихся её успокоить Цзяэра и Цзыи и впервые задумывается над тем, как далеко может зайти Лау в попытках удержать свою мнимую власть в лагере и среди других лидеров. Он не был любимцем и не проявлял себя как надёжный лидер, будучи слишком тщеславным и зависимым от чужого мнения, а значит, на позиции главы лагеря его сейчас удерживало лишь слово Цзи Чэня. Когда их настоящий лидер вернётся, про Лау никто и не вспомнит. Чжань понимает мотивы его методов, но совершенно не оправдывает — завоёвывать расположение людей силой и страхом никогда не было удачным решением.

Когда вечером Фэн Лау собирает весь их лагерь в спальне, выводя Лю Цзяэра под изумлёнными взглядами в середину комнаты и беря в руки деревянную палку от найденной в кладовой швабры, Чжань понимает, насколько его слова были серьёзными. Твою же мать. Двое крепких помощников Лау с силой давят на плечи Цзяэра, заставляя того опуститься на колени на пол, и резко нажимают ему на спину.

— Стойте! Лау!

Дрожащий голос Сюин звоном разлетается по комнате, передавая весь её страх и отчаяние. Сюань Лу и Мэн Цзыи поддерживают её под руки, не давая осесть на пол или выбежать к Цзяэру, но с каждым задушенным всхлипом это становится всё сложнее и сложнее.

— Фэн Лау, это и правда перебор, — высказывается Ли Чан, один из самых крепких ребят их лагеря.

— Пятнадцать ударов, — безэмоционально говорит Лау, кивая своим помощникам, которые тут же задирают футболку даже не пытающегося сопротивляться Цзяэра, обнажая спину и придавливая его к полу тяжёлой подошвой ботинка.

Чжань видит, как расширяются глаза Юй Биня, как зажмуривается Сюань Лу, и обессиленно заходится в рыданиях Сюин, и говорит, обращая внимание всех на себя.

— Он ещё не в порядке, —ловит Чжань горящий взгляд Лау. — Очнись, ему сегодня чуть ухо не отрезали! — повышает он голос.

Повисшая на мгновение звенящая тишина обрывается властным голосом Фэн Лау, дающего знак своим помощникам отпустить Лю Цзяэра, резко поднимая того на ноги и буквально откидывая в сторону, на стоящих рядом других членов лагеря.

— Значит, его удары на себя примешь ты. В дополнение к своим.

Пронёсшийся по комнате испуганный шёпот мгновенно стихает, а четыре крепкие руки хватают Чжаня, вытаскивая на середину комнаты и грубо заставляя упасть на колени на пол.

— Лау, это уже слишком! Перестань! — испуганно кричит Сюань Лу, не разговаривающая с Чжанем с момента их ссоры вот уже несколько дней.

Фэн Лау коротко кивает держащим Чжаня парням и выходит в центр. Ему не задирают толстовку и не ставят на спину ноги, удерживая, но Лау бьёт деревянной палкой от швабры с такой силой, что на секунду Чжаню кажется, что преграды в виде одежды на нём и вовсе нет. Один из помощников Фэн Лау громко считает удары, пока сам Лау настолько входит в раж, что на серой ткани толстовки начинают проступать тёмные кровяные следы разодранной спины.

Первые три удара ощущаются вполне сносно — болезненно, конечно, но терпеть можно, — на пятый удар тело прошибает обжигающая волна, на восьмой — становится уже больно, а на десятый — хочется кричать в голос. Разумеется, Сяо Чжань не кричит, не стонет и не умоляет прекратить, снося все удары молча, стараясь абстрагироваться от реальности и сильнее стискивая зубы. До его ушей долетает громкий голос Су Мина, помощника Лау, отсчитывающего удары, чьё-то шмыганье носом и рыдания Сюин, которые уже на пятнадцатом ударе превращаются в болезненные крики.

На семнадцатом счёте удары прекращаются, а вокруг слышатся испуганные голоса, топот, судорожные перемещения и непрекращающиеся крики Сюин. В голове звенит, в ушах бьётся пульс, а в глазах темно. Чжань прислоняется лбом к холодному бетонному полу, чувствует, как адским пламенем пылает всё тело, и не находит в себе сил даже пошевелить пальцем. Кто-то осторожно, словно сквозь вату или толщу воды, прикасается к его плечу, спрашивает, может ли он идти, и пытается поднять его на ноги.

Чжань пытается контролировать своё тело из последних сил, послушно позволяет поднять себя на ноги и совсем не сопротивляется, когда его практически безвольное тело волокут прочь из комнаты, а затем — куда-то по коридорам. Кажется, его тащат два человека, что-то говоря ему по дороге, пытаясь то ли приободрить, то ли отвлечь. Перед глазами плывут одинаковые стены коридоров, двери и доносящиеся, словно в вакууме, голоса.

— Что произошло? — врезается в сознание встревоженный голос, полный неподдельного испуга.

Ещё два голоса приглушённо отвечают что-то, и тогда слышится чей-то отдающийся в каждой клеточке тела рык. Чжань пытается поднять голову, увидеть происходящее своими глазами, но вспышка боли парализует новой волной, расходясь волнами по нервным окончаниям. Его затаскивают в комнату, в несколько рук аккуратно кладут на кровать спиной вверх и снимают обувь. Голоса в комнате становятся громче, сменяясь интонацией настоящей паники.

Кажется, кого-то пытаются успокоить и удержать на месте, и Сяо Чжань с большим трудом поворачивает голову к двери и видит лишь четыре размытых силуэта, в которых узнаёт Юй Биня, Ван Чжочэна, Ван Хаосюаня и Ван Ибо. Что ж, по крайней мере, теперь он знает, в чьей комнате находится. Эта мысль приносит облегчение и безумно нужный сейчас покой, помогая забыться полубредовым беспокойным сном.

Чжань не знает, сколько он так пролежал, но когда открывает глаза, обнаруживает, что он почти с головой завернулся в одеяло, не ощущая при этом ничего, кроме лёгкой ломоты в теле. В царящем в комнате полумраке, даруемом тусклым светильником на столе, виднеется спящее на диване тело Хаосюаня и сидящий на кровати, привалившись к стене, Ибо, который, похоже, не отходил от него всё это время, следя за состоянием.

Чжань с опаской шевелится и с удивлением понимает, что, кроме лёгкой ломоты от ушибов и затёкших мышц, ничего не чувствует: ни боли, ни другого дискомфорта. Значит ли это, что Ибо помог ему с ранами? Очевидно, что да. Сяо Чжань снова шевелится, скидывая одеяло ниже, и пытается дотянуться рукой до спины, ощупывая кожу. Гладкая кожа без намёка на шрамы или рубцы.

— Чжань-гэ? Как себя чувствуешь? — хриплым со сна голосом спрашивает Ибо, среагировав на шевеление рядом и просыпаясь.

Сяо Чжань убирает руку от спины и поворачивает голову в сторону Ибо. Растрёпанный со сна и явно не выспавшийся из-за неудобной сидячей позы.

— Ну, я... не умираю?

Получается вопросительная интонация, и Ибо не сдерживает слабой улыбки, растирая затёкшую шею.

— Не умираешь. Что-нибудь болит? Может, хочешь воды? — Ибо сильнее поворачивается к нему, тут же скользя взглядом по лицу в поисках малейшего намёка на дискомфорт.

— Вроде нет, — прислушивается к ощущениям своего тела Чжань. — Отлежал руку, — делится он. — И, кажется, ногу.

Ибо слабо усмехается и тянется к стоящему рядом с кроватью комоду, беря с него бутылку воды.

— Попей, — протягивает он бутылку Чжаню.

— Спасибо, — берёт из рук Ибо бутылку Чжань, делая глоток и протягивая её обратно.

— Пей ещё. Она твоя.

— А как же?...

— У нас есть ещё, не переживай. Это твоя бутылка, гэ.

Чжань благодарно улыбается, делает ещё несколько глотков и даже не удивляется, что Ибо так спокойно отдаёт ему целую литровую бутылку воды. Кажется, у этого парня вообще ни с чем не было дефицита.

— Ты знаешь, что произошло? — отставляет бутылку на пол Чжань.

Ибо мрачно смотрит в одну точку на противоположной стене и медленно кивает.

— Твои друзья притащили тебя сюда, всего побитого и не держащегося на ногах. Объяснили, что произошло, оставили здесь. Сказали, что тебе повезло: ты получил всего семнадцать ударов из тридцати, потому что кто-то там начал рожать. Какого хера у вас там вообще творится? Удары палками, серьёзно? Головы ещё не начали отрубать? Может, пуповины новорождённых начнёте жрать?

— Ибо, успокойся, всё не так, — слабо шевелится Чжань, принимая сидячее положение.

— А как? Это похоже на средневековое представление для крестьян, ты в курсе? Твои друзья сказали, из-за чего всё произошло. И про ухо этого вашего Лю Цзяэра тоже.

— И как мне нужно было поступить? — усмехается Чжань. — Забить на всё? Ты бы видел того козла из Десятого, ему нужно было врезать.

Ибо ерошит свои и без того топорщащиеся волосы и поворачивается к Чжаню всем корпусом, ловя взгляд.

— Я никогда не сомневался в твоей героической сущности, гэ, — усмехается Ибо. — Но давай мы всё же уберёмся отсюда до того, как твоя тяга к справедливости тебя убьёт.

Чжань не сдерживает слабой улыбки и молча кивает.

— Я всё ещё могу взять с собой друзей? — осторожно спрашивает Чжань, продолжая смотреть Ибо в глаза.

— Да. Кого хочешь, гэ. Весь твой лагерь вывести, конечно, будет проблематично, но несколько человек — без проблем.

Сяо Чжань смотрит на серьёзное выражение лица Ибо, и губы против воли начинает обдавать жаром. Он всё ещё помнит, как ощущаются губы Ибо на его собственных.

— Спасибо, — улыбается Чжань, двигаясь к стенке. — Ложись. Неудобно спать сидя.

— Вау, — единственное, что говорит Ибо, быстро скидывая с себя обувь и ложась поверх одеяла рядом, оказываясь вплотную к Чжаню.

— Что бы ты ни хотел сейчас сказать — всё завтра, — усмехается Чжань, почему-то поворачиваясь лицом к Ибо, а не к стене.

— Всё завтра, — соглашается Ибо, скрещивая руки на животе и продолжая лежать прямо и тоже не отворачиваясь.

Когда Сяо Чжань просыпается во второй раз, он снова завёрнут в одеяло по шею, а Ибо рядом с ним уже нет. Он шевелится, выпутывается из одеяла и прислушивается к ощущениям в теле: ни намёка на произошедшее вчера. Он чувствовал себя прекрасно, выспавшийся и свежий. Чжань трёт глаза, сбрасывая с себя остатки сна, и садится в кровати, осматриваясь. На диване, что-то сосредоточенно просматривая в блокноте, сидел Хаосюань, тут же замечая Чжаня и поднимая на него взгляд, стоит ему пошевелиться.

— О, проснулся, — слышится усмехающийся голос.

— Привет, — кивает Чжань, свешивая ноги с кровати. — А где Ибо?

— Занят, — отзывается Хаосюань всё с тем же смешком в голосе. — Сказал, чтобы ты выпил воды, когда проснёшься. Болит что-нибудь?

Чжань чувствует, как по нему проходится внимательный взгляд Хаосюаня, видимо, осматривая на предмет любого дискомфорта, и мотает головой.

— Нет, не болит. Спасибо.

— Ибо говори спасибо, это он нянчился с тобой, — беззлобно усмехается Хаосюань.

— Он добрый, хоть по нему и не скажешь, — не сдерживает улыбки Чжань.

— Он очень преданный, — звучит ответ, и теперь в этом голосе нет и намёка на веселье.

— Хорошее качество, — кивает Чжань, натягивая на ноги свою обувь и вставая с кровати.

Хаосюань провожает его задумчивым мрачным взглядом, прикусив губу, и окликает уже у самой двери.

— Обещай мне, что не воспользуешься этим, Сяо Чжань.

Чжань останавливается, оборачивается и удивлённо поднимает брови, ловя серьёзный цепкий взгляд Хаосюаня. Его голос был твёрдым, таящим скрытую угрозу, но пропитанным насквозь искренним волнением, так что Чжань понимал его. Он сам точно так же волновался о дорогих ему людях.

— Не волнуйся. Не воспользуюсь. Я не тот, кто любит наживаться на людской доброте.

Хаосюань в ответ молча кивает, а потом меняется в лице, становясь тем же язвительным парнем, каким был до этого.

— К тебе, кстати, девчонка приходила, Ибо выгнал её, сказал, что ты сам придёшь, — добавляет Хаосюань, возвращая взгляд в блокнот.

— Какая девчонка?

— Не знаю. Кто-то из твоего лагеря, — бросает Хаосюань, не отрываясь от записей в блокноте.

— Спасибо, — кивает Чжань, нажимая на металл ручки и толкая дверь, выходя из комнаты.

Он идёт по безликому коридору, через который проходил уже миллион раз, и впервые за последние сутки не думает ни о чём. Все события, которые так волновали его до этого, вдруг резко потеряли свою значимость, теперь ощущаясь лишь блёклыми картинками в памяти. Чжань проходит через технический отсек, сворачивает к своему крылу, бросает мимолётный взгляд на обветшавшую дверь кладовой в конце коридора, и останавливается напротив двери спальни лагеря. Холодный металл легко поддаётся его руке, открывая дверь и пропуская его внутрь, в непривычно тихую комнату. Он заходит, идёт к своей кровати и чуть не теряет равновесие, когда к нему подлетают Чжочэн и Юй Бинь, буквально повисая на нём.

— Чувак! Пиздец я вчера напугался! — бормочет Чжочэн, стискивая его в своих объятиях.

— Как ты себя чувствуешь? — тут же спрашивает Юй Бинь. — Чжочэн, ему же больно!

— Блять, точно! Прости!

Сяо Чжань не сдерживает слабой улыбки и наконец-то выпрямляется, когда Чжочэн перестаёт стискивать его в объятиях.

— Всё нормально, — отвечает Чжань, получая два скептических взгляда в ответ.

— У тебя кровь на толстовке. Ты нас за идиотов держишь? Мы видели, в каком ты был состоянии, — хмурится Чжочэн. — Думаешь, мы поверим, что такое может пройти за ночь?

Сяо Чжань снова улыбается и ведёт их к своей кровати, доставая рюкзак и выуживая оттуда чистую футболку. Он чувствует поражённые взгляды друзей, когда снимает с себя толстовку и натягивает футболку, и мысленно думает, как это всё будет объяснять.

— Это, блять, как? — кладёт ему на спину ладонь Чжочэн, не давая опустить край футболки и водя рукой по гладкой коже без намёка на какой-либо след от заживших ран. — У тебя вчера вся спина была в мясо!

— Хороший врач, — уклончиво отвечает Чжань.

— Нет, блять, я так просто не отстану, — смотрит на него Чжочэн, давя ладонью на спину.

— Я расскажу всё позже, хорошо? — успокаивающе улыбается ему Чжань, мягко убирая ладонь со своей спины и опуская края футболки.

— Ты правда думаешь, что я так просто слезу с этой темы? — выгибает бровь Чжочэн.

— Я тебе всё расскажу, обещаю, — снова улыбается Чжань. — Просто немного попозже.

Ван Чжочэн недоверчиво смотрит на друга и, в конце концов, кивает, отступая.

— Ладно.

Чжань плюхается на кровать, обводит взглядом комнату, подмечая, какой непривычно тихой и напряжённой была атмосфера вокруг. Кто-то читал или копался в своих вещах, кто-то спал или шёпотом переговаривался с кем-то, но никто не разговаривал так же оживлённо, как это было раньше.

— Что с Цзяэром? — спрашивает Чжань, находя на кровати спящую Сюин, но нигде не замечая Цзяэра.

— О, — мгновенно светлеет лицо Юй Биня. — Он занят малышом. Сюин отсыпается после бессонной ночи, а Цзяэр возится с карапузом.

— Карапузом? Сюин вчера?...

— Да, родила, — кивает Чжочэн, опуская глаза в пол на слове «родила».

— У неё начались схватки во время твоего наказания, разве ты не слышал? — смотрит на него Юй Бинь, который, будучи вечным ассистентом Мэн Цзыи во всех её врачебных делах, не стеснялся, кажется, уже вообще ничего.

— Слышал крик, но не видел, что это была Сюин, — отзывается Чжань. — Мальчик или девочка?

— Мальчик, — улыбается Юй Бинь. — Хороший такой пацан, почти четыре килограмма — настоящий крепыш.

— Вам как его взвесить-то удалось? — усмехается Чжань.

— Цзыи, — ведёт плечами Юй Бинь. — Здесь были весы для овощей, ну Цзыи и притащила их. Тяжёлая такая картофелина получилась.

Чжань смотрит на просветлевшие и расслабившиеся лица друзей и тоже не может не улыбнуться.

— Тут столько крика было, — усмехается Чжочэн. — Старуха из Общины даже объявила общую молебну у себя, прикинь, — почти что смеётся он. — Мы вчера все так перепугались: и за тебя, и за Сюин.

— Спасибо, что не бросили, — улыбается Чжань.

— Шутишь, что ли? Мы хотели остаться с тобой, но Ван Ибо нас выгнал взашей, — усмехается Чжочэн. — Ну и взгляд у него, я тебе скажу — жуть, как будто сожрать на месте хочет. Но они с Хаосюанем неплохо так тебя подлечили, — снова косится на него Чжочэн, намекая на чудесное восстановление его спины и получая шиканье от Юй Биня.

Сяо Чжань смотрит на друзей, бросает взгляд на спящую на кровати Сюин и не сдерживает улыбки. Согревающее душу чувство, что он не один. Не был один, когда оказался здесь и не будет один, когда выйдет отсюда. Громко открывшаяся дверь в комнату, на пороге которой на полудвижении замерли Сюань Лу и Мэн Цзыи, словно вторила всем мыслям в голове, срывая с губ бессознательную улыбку.

— Сяо Чжань, твою мать! — врезается в уши голос Мэн Цзыи, уже справившуюся с первичным оцепенением и спешным шагом направляющуюся к Чжаню. — Ты в порядке? — обвивает она руками его шею, смягчаясь и утыкаясь носом в шею, тут же отходя на шаг назад и осматривая цепким взглядом.

— Всё хорошо, не волнуйся, — улыбается он.

— Выглядишь удивительно бодро, — прищуривается Цзыи.

— Мы волновались, — берёт слово Сюань Лу, прерывая цепочку мыслей Цзыи, за что Чжань ей благодарен. — Я волновалась, — тихо признаётся она, опуская взгляд вниз.

Они с Лу не разговаривали с момента их ссоры, обходя друг друга стороной в коридорах и отводя взгляды. Ситуация, которая давно требовала решения, и которая так удачно сейчас распутывалась прямо на глазах, вырывая изнутри истинные чувства, выше их обид и гордости.

— Всё хорошо, милая, — улыбается Чжань, раскрывая для Лу объятия, в которые она тут же ныряет, осторожно прикасаясь к его спине и стараясь не давить на неё, предполагая, что там были раны.

— Безумно умилительно, — фыркает Цзыи, которая из всей их компании отрицала сантименты больше всех.

Сюань Лу со смешком отстраняется, смотря на Чжаня настолько счастливо, что ёкает сердце. Им так сильно не хватало друг друга всё это время. Чжань заправляет за ухо Лу выбившуюся из её хвостика прядку волос и утягивает девушку сесть на кровать. Цзыи снова громко фыркает, демонстративно закатывая глаза, и старается не улыбаться слишком уж явно. Сейчас, когда они с Сюань Лу снова наладили отношения, градус общего напряжения в их компании заметно снизился, выманивая у каждого непроизвольную улыбку.

— После вчерашнего Лау не на лучшем счету, — начинает Чжочэн. — Многие начали его побаиваться, многие, наоборот, набрались храбрости и стали говорить о том, что хотят сместить его.

— К чему ты клонишь? — ловит его взгляд Чжань.

— Назревает полная неразбериха, — задумчиво отвечает Чжочэн. — У нас ведь всё в силе?

Чжань косится на Сюань Лу, которая в последний раз достаточно однозначно выразилась насчёт их плана, и, получив её мягкую улыбку в ответ, кивает.

— Да. Ибо и Хаосюань ждут подходящего момента.

— Почему мы не можем уйти отсюда все вместе? Так ведь проще и больше шансов выжить, разве нет? — тут же вмешивается Сюань Лу.

— Потому что далеко не все хотят, чтобы мы находили отсюда выход, — неожиданно отвечает Цзыи. — Я раньше тоже думала, что можно уйти отсюда всем лагерем, например, но после вчерашнего поняла, что нет, не можем. Даже если мы захотим так сделать, такие как Лау нам не дадут этому случиться. Видели, как он упивается своей властью? Он понимает, что такое его положение возможно только здесь, и ни за что не расстанется с этим.

— Снаружи его не станут слушать, — кивает Чжочэн. — Цзыи права, он всё развалит.

— Но можно ведь тогда позвать с нами тех, кто хочет? — снова берёт слово Лу.

Чжань ласково кладёт ладонь ей на плечо и, привлекая её внимание, качает головой.

— Чем больше людей с нами пойдёт, тем тяжелее будет уйти отсюда незамеченными. Мы не можем об этом рассказать.

Сюань Лу задумчиво смотрит на свои сложенные на коленях руки и с грустью кивает, обдумывая услышанное и соглашаясь.

— Не переживай, остальные тоже смогут уйти, если захотят. Просто уже без нас, — добавляет Цзыи.

— Ты тоже идёшь? — смотрит на девушку Сюань Лу.

— Да, — кивает Цзыи. — Сюин через несколько дней полностью восстановится, моя помощь здесь больше не нужна.

— Она сейчас, кажется, счастлива, — замечает Юй Бинь, переводя взгляд на переворачивающуюся во сне с бока на бок Сюин. — Но не думаю, что она захочет быть под руководством Лау после вчерашнего.

— Не спешите с выводами, — тормозит размышления Цзыи. — Пусть сначала придёт в себя, она вчера перенесла большой стресс.

Чжань смотрит на спящую Сюин и друзей, думает об Ибо и Хаосюане и впервые ловит себя на мысли, что согласен с тем, что происходит. Его мама говорила, что все события в жизни происходят ровно тогда, когда это нужно, и сейчас Сяо Чжань с ней полностью согласен.