Эпилог

Сегодня день нашей встречи в аэропорту, когда мы дали друг другу шанс. Семь лет. Долгий срок. Дольше, чем я был с Тавином.

Я вновь приехал на побережье залива встретить рассвет. Традиция, которую я соблюдаю каждый год в этот день — момент тишины и одиночества перед вечерним празднованием.

Ветер треплет мои волосы, которые теперь тронуты сединой на висках. Волны набегают на берег, оставляя на песке причудливые узоры, которые тут же стираются следующим накатом. Как следы нашей жизни, стираемые временем.

Семь лет с ним. Десять лет без Тавина.

Десять лет, но там, за ребрами, до сих пор скребется любовь к нему. Любовь, притихшая, но не исчезнувшая. Любовь, которая до сих пор приносит боль — не такую острую как прежде, но постоянную. Как шум моря, к которому привыкаешь, но который никогда не прекращается.

Я достал из кармана старую фотографию — ту самую, с пляжа Ко Самуи. Края потрепаны, цвета выцвели, но улыбка Тавина все так же яркая, как и десять лет назад. Я больше не прячу этот снимок, теперь он всегда со мной, как напоминание не о том, что я потерял, а о том, что я когда-то был способен так сильно любить.

Милаш знает об этой фотографии. Знает, что я ношу её в бумажнике. Однажды он спросил, не больно ли мне смотреть на неё. Я честно ответил что больно. Но эта боль — часть меня, так же как и моя любовь к Тавину. Они неразделимы.

Он ничего не сказал, лишь понимающе кивнул. Он всегда понимает. Никогда не требовал, чтобы я забыл, никогда не ревновал. Просто принял тот факт, что мое сердце никогда не будет свободно. И все равно остался.

Глядя на горизонт, где небо встречается с морем, и думаю о том, как удивительно устроена жизнь. Мы можем научиться жить с болью, не позволяя ей определять нас. Мы можем быть счастливы, даже со шрамами на сердце.

Я осторожно вернул фотографию на место и побрел к машине. Сегодня вечером я буду праздновать нашу годовщину, искренне радуясь. Буду смотреть в его глаза, видеть его улыбку, слушать его смех.

Он будет знать, что я никогда не скажу «люблю», а я буду знать, что не предам его веры в меня. А там, за ребрами, будет скрестись любовь к Тавину. Тихая, упрямая, вечная.

И я, наконец, научился жить с ней в мире.

Конец.