Финал.

Александр сидел на капоте арендованного кабриолета, чуть поодаль от толпы туристов, собравшихся, чтобы наблюдать за закатом над Гранд-Каньоном. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая многослойные скалы в тысячи оттенков золотого, терракотового и пурпурного. Величественная красота пейзажа казалась почти нереальной — будто Земля решила показать человечеству, на что способна, если дать ей миллионы лет и свободу самовыражения.

Александр сделал глоток кофе из термокружки, позволяя взгляду скользить по бесконечным просторам. Месяца скитаний по штатам научили его ценить моменты тишины и красоты, находить покой в постоянном движении. Это был его способ переосмыслить жизнь, которую он оставил позади.

Телефон завибрировал в кармане куртки. Александр вздрогнул, почти рефлекторно вытащил его и посмотрел на экран. «Мама», — сообщал дисплей.

Он тяжело вздохнул, но на звонок ответил.

— Привет, сынок, ты где? — голос матери звучал тепло, с едва заметной тревогой, которую она научилась скрывать за последние месяцы.

— Где-то в штатах, — уклончиво ответил Александр, не пряча теплой улыбки. Он точно знал причину её звонка.

— Ты вернешься на Рождество?

«Рождество», — подумал про себя Александр. Это будет второе Рождество, которое он встретит вдали от дома. Эмоции событий прошлой осени нахлынули с новой силой.

В тот день Александр был разрушен. Он не выдержал ни один нанесённый судьбой удар. Решив доказать себе и остальным, через Криса, что стоит гораздо большего, чем о нём думают, он совершил непоправимое. Обиженный тем, что Лиам согласился отпустить его, он отозвал его имя как соавтора в последней статье. А уже утром несколько журналов, где он должен был публиковать интервью и статьи, прислали письма с отказом. Александр превзошёл себя, пытаясь угодить Крису, но и тот ускользнул из его рук.

Александр бежал. Трусливо, по-детски, отправив лишь одну смс: «Прости за всё».

При себе у него были только документы и банковская карта, а больше ничего и не требовалось. Александр быстро добрался до аэропорта, купив билет на первый попавшийся регулярный рейс. Ему было всё равно куда бежать, да и сейчас, изъездив все штаты и не задерживаясь нигде более двух недель, он не мог бы сказать, от чего бежал и чего искал.

— Сынок? — голос матери вырвал его из воспоминаний. — Ты здесь?

— Да, мам, прости, — он провёл рукой по лицу, возвращаясь в настоящее. — Я не знаю насчёт Рождества. Я... мне нужно ещё немного времени.

Молчание на другом конце линии было наполнено пониманием и непроизнесёнными словами.

— Мы скучаем по тебе, — наконец сказала она. — И он тоже.

Александр закрыл глаза, чувствуя, как сжимается сердце. Каждый раз, когда мать упоминала Лиама, пусть даже не называя его по имени, это было похоже на прикосновение к открытой ране.

— Я знаю, — тихо ответил он. — Передай ему... передай, что я в порядке.

— Он знает, — в голосе матери звучала улыбка. — Он отслеживает все твои банковские операции.

Александр невольно рассмеялся. Конечно, Лиам нашёл бы способ следить за ним, даже на расстоянии.

— Кто бы сомневался, — сказал он, чувствуя странную смесь раздражения и благодарности.

Над каньоном солнце почти коснулось линии горизонта. Последние лучи золотили верхушки скал, и тени стремительно удлинялись, как в ускоренной съёмке. Туристы вокруг восхищённо ахали, делали фотографии, но Александр едва замечал их, погружённый в разговор.

— Александр, — мать редко называла его полным именем, и это заставило его насторожиться. — Ты можешь злиться на него сколько угодно, можешь бежать на край земли. Но правда в том, что вы оба несчастны друг без друга.

— Мам... — начал он, но она мягко перебила.

— Нет, послушай. Я знаю, он причинил тебе боль. Знаю, что между вами много всего. Но я также вижу, что происходит с ним с тех пор, как ты уехал. Он... он словно потерял часть себя.

Александр закрыл глаза, позволяя её словам проникнуть сквозь защитную стену, которую он так тщательно выстраивал все эти месяцы.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто вернуться и сделать вид, что ничего не случилось?

— Нет, — её голос был мягким, но твёрдым. — Я предлагаю тебе подумать, что важнее — твоя гордость или ваше общее счастье.

После разговора с матерью Александр ещё долго сидел на капоте, глядя, как последние лучи солнца исчезают, уступая место глубокой синеве ночи. Звёзды появлялись одна за другой, ярче, чем он когда-либо видел в городе. Туристы постепенно разъезжались, и он остался практически один у края каньона.

Он вытащил телефон и долго смотрел на экран. Палец завис над контактом, который он так и не удалил, несмотря на все попытки избавиться от прошлого. «Лиам».

Восемнадцать лет... Восемнадцать лет любви, боли, соперничества, зависимости друг от друга. Восемнадцать лет, которые он не мог просто стереть, как ненужный файл. Даже сейчас, глядя на имя Лиама на экране телефона, он не чувствовал прежний трепет, прошлой смеси ярости и тоски, боли и желания.

Александр не желал возвращаться в прошлую жизнь. Ему 37, он еще достаточно молод, чтобы начать новую жизнь, и достаточно опытен, чтобы не облажаться. Он всё сделает правильно, только вот он не знает, как правильно. Запустив пальцы в волосы, Александр откинул голову назад и посмотрел в усыпанное звездами небо.

Возможно, он бы и не вспылил так сильно в тот день, но слова Лиама, и то, что он прекратил борьбу за него, выбили почву из-под ног. Раньше Алекс знал, нет — он был уверен, что какие бы разногласия не коснулись их с Лиамом, тот никогда его не бросит. Лиам всегда придёт и попросит прощения. Но в ту ночь он ушёл, «освободил» Александра.

Александр остался один. В кабинете, в мире, в собственной жизни. Он не был даже уверен, что когда-то дышал без контроля Лиама. Он чувствовал себя касаткой, взрощенной в тесном бассейне и опущенной в океан, когда океанариум закрылся.

Тихий смешок вырвался из его груди при этой мысли.

«Вот уж действительно — касатка, выброшенная на берег собственной свободы».

Всю жизнь он сражался за независимость, за признание, только вот оказалось, что это не то, чего он действительно хотел.

Декабрьский ветер трепал волосы, а в голове звучал голос Лиама, его последние слова в ту ночь: «... кроме тебя никогда и никому не говорил о любви...».

Эти слова преследовали Александра во сне и наяву. Сколько раз за это время он просыпался посреди ночи, со странной пустотой в груди и именем Лиама на губах? Сколько раз останавливался на пороге какого-нибудь безликого отеля, почти набрав его номер, прежде чем сбросить вызов?

Он взглянул на часы, Лиам, вероятно, всё ещё работал в своём кабинете. Он всегда задерживался допоздна.

Палец Александра снова завис над контактом. Одно прикосновение — и можно услышать голос, который он так старательно пытался забыть. Услышать и... что?

Что он скажет?

«Прости, что сбежал?»

«Я всё ещё люблю тебя?»

«Я не могу без тебя?»

Все эти фразы казались одновременно мучительно правдивыми и абсолютно невозможными.

— Я могу! — строго сам себе произнес Александр, не заботясь, если кто-то услышит.

Он запрокинул голову, глядя на звёзды. Где-то там, в тысячах миль отсюда, Лиам смотрел на то же небо. Возможно, думал о нём. Возможно, ждал.

В момент чистой, кристальной ясности Александр понял, что его гнало по дорогам Америки — не столько желание убежать от Лиама, сколько страх. Страх того, что, возможно, на этот раз Лиам действительно отпустил его.

Александр смотрел на бескрайний каньон, теряющийся в наступившей темноте. Глядя в эту древнюю пропасть, созданную миллионами лет терпеливой работы воды, он вдруг ощутил себя крошечной, незначительной частицей вселенной. Все его обиды, страхи, гордость — всё казалось таким мелким перед лицом этой вечности.

«Жизнь не терпит сослагательных наклонений», — сказал тогда Лиам. Но что, если это не совсем так? Что, если иногда жизнь даёт второй шанс — нужно только протянуть руку и взять его? Но где моё собственное счастье?

Глубоко вздохнув, он убрал палец от контакта Лиама и решительно отключил телефон. В груди растекалась странная смесь боли и облегчения. Нет, он не позвонит. Не сегодня. Может быть, никогда.

Пора было возвращаться. Не к Лиаму — к себе. К тому Александру, которого он потерял где-то между амбициями и желанием доказать, что он достоин. К человеку, который мог стоять на собственных ногах, без постоянной тени более сильной личности.

Восемнадцать лет он провел в орбите Лиама. Пора было найти собственное солнце.

С новой, пугающей и одновременно воодушевляющей решимостью, Александр завел машину и направился к небольшому отелю «Ковбойская Отрада», где забронировал номер на ночь. Хозяин заведения, колоритный старик в потертой ковбойской шляпе, рассказывал, что его прадед построил этот отель еще во времена золотой лихорадки, и с тех пор он никогда не пустовал.

Отель оказался именно таким, как обещала реклама — аутентичной стилизацией под «дикий запад». Деревянные стены, украшенные лассо и старинными фотографиями, грубо сколоченная мебель, оленьи рога над барной стойкой. В просторной гостиной-баре с потрескивающим камином уже собрались постояльцы — небольшие семьи, пары и одинокие путешественники вроде него.

Александр заказал стейк и пиво, устроившись у окна. За стеклом раскинулось уже почти черное небо, затянутое низкими, тяжелыми тучами. Метеорологи предупреждали о необычной для декабря погоде, прогнозируемые ледяные дожди, редкость для этих мест.

Съев ужин, он не спешил уходить в номер. Общая атмосфера бара: тёплая, шумная, безличная, странным образом успокаивала. Здесь никто не знал его истории, никому не было дела до его прошлого. Он мог быть кем угодно, начать с чистого листа.

— Еще пива? — спросила официантка с длинной косой и ярко-красной помадой.

— Да, пожалуй, — кивнул Александр, рассеянно наблюдая, как за окном начинают падать первые капли дождя.

К тому времени, как ему принесли вторую кружку, за окном уже вовсю разыгралась стихия. Дождь хлестал по стеклам, а порывы ветра заставляли старые стены скрипеть, словно протестуя. Дверь бара то и дело распахивалась, впуская новых гостей, промокших и ищущих убежища.

Когда дверь в очередной раз открылась с громким скрипом, Александр машинально поднял взгляд и замер. На пороге стоял молодой человек, стряхивающий с волос капли дождя. Его темные, слегка вьющиеся волосы падали на лоб, а высокие скулы бросали резкие тени на лицо, подсвеченное мягким светом ламп.

Если бы Александр верил в чудеса, Санта-Клауса или дьявола, он бы решил, что это шутка судьбы. С первого взгляда молодой человек был точной копией молодого Лиама — те же глубоко посаженные глаза, та же линия подбородка, даже манера оглядывать помещение с легким оттенком высокомерия была до боли знакомой.

Их взгляды встретились через весь зал, и Александр почувствовал, как по спине пробежал электрический ток. Он почти ожидал услышать знакомый голос, обращающийся к нему, ожидал увидеть эту характерную полуулыбку, от которой у него всегда замирало сердце.

Молодой человек слегка кивнул, вежливо признавая чужое внимание, и направился к стойке регистрации. Александр отвел взгляд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Странное напряжение, возникшее между ними в тот краткий момент, Алекс списал на отсутствие секса в своей жизни последние пол года. И на эту невероятную, почти пугающую схожесть с человеком, которого он так отчаянно пытался забыть.

— Еще пива, — Александр подозвал официантку, решив, что алкоголь поможет справиться с этим непрошеным наваждением.

К тому времени, как незнакомец, уже зарегистрировавшись, занял место у бара, Александр допивал третью кружку, успешно убеждая себя в том, что сходство было просто игрой его воображения. В конце концов, Лиама не могло быть здесь, и логично, что его мозг в стрессовой ситуации подкинул знакомый образ.

«Это все из-за звонка мамы. Да», — успокаивал себя Александр.

— Здесь свободно? — глубокий, чуть хрипловатый голос заставил Александра поднять глаза.

Рядом с его столиком стоял тот самый молодой человек с чашкой горячего кофе в руке. Вблизи сходство было еще более поразительным — те же изгибы бровей, та же четкая линия скул, только в глазах читалась совсем другая аура — более открытая, дерзкая, без затаённой горечи, которую Александр всегда видел у Лиама.

— Да, конечно, — Александр кивнул на свободный стул, стараясь говорить ровно, хотя сердце предательски участило ритм.

— Спасибо, — молодой человек опустился напротив, его длинные пальцы обхватили чашку, и Александр невольно проследил за этим движением. — Все столики заняты, а этот шторм, похоже, надолго.

Александр кивнул, чувствуя странное оцепенение. Незнакомец был моложе Лиама лет на пятнадцать, но каждый жест, каждый поворот головы эхом отзывались в его памяти. Эта схожесть пугала и возбуждала одновременно, вызывая волну смешанных эмоций.

— Вы надолго здесь? — спросил парень, отпивая кофе, его губы оставили влажный след на краю чашки.

— Нет, проездом, — Александр сделал глоток пива, пытаясь совладать с голосом. — Гранд-Каньон, закат, все дела. Скорее бегство, чем туризм.

Эта внезапная откровенность удивила его самого, но молодой человек только понимающе улыбнулся.

— Бегство, значит, — его улыбка была странно знакомой, но с теплотой, которую Александр редко видел у Лиама. — Я Джейсон, кстати. Джейсон Паркер. А от чего ты бежишь?

— Александр Райнер, — он протянул руку, и Джейсон пожал её, задержав прикосновение на секунду дольше необходимого, отчего по коже Александра пробежали мурашки. — Бегу от прошлого, как банально это ни звучит.

— Красивый акцент, — Джейсон слегка приподнял бровь, в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на флирт. — Он делает твой голос... интересным.

— Флорида, — кивнул Александр, чувствуя, как щеки слегка теплеют от этого откровенного внимания.

— Преподаватель? — Джейсон наклонил голову, изучая его с непонятным интересом, его колено под столом случайно коснулось ноги Александра и не отодвинулось.

Александр вздрогнул. Откуда этот парень мог знать о его профессии? Или это было просто случайное предположение? И это прикосновение — намеренное или случайное?

— Да, — осторожно подтвердил он. — Почему ты спрашиваешь?

Джейсон улыбнулся и пожал плечами, его рубашка при этом движении слегка натянулась, обрисовывая рельеф мускулистой груди. Он никогда не признается, что узнал в мужчине профессора, что однажды заменяя на его факультете преподавателя. Только вот сейчас, тот, кто раньше славился железной пародией на человека, которого не интересовало ничего кроме науки, выглядел более живым, чем могло бы быть. Взгляд стал глубже, цепляющим, можно даже сказать манящим. Естественно все в университете знали кто такой Александр Райнер, и об его неожиданном увольнении, и Джейсон никогда бы не подумал, что их вот так вот сведет случайность.

— У тебя такой вид... наблюдательный. Как у человека, привыкшего анализировать поведение других людей, — он наклонился чуть ближе, и Александр почувствовал легкий аромат его одеколона — свежий, с нотками цитрусовых и леса. — Плюс, это профессорская сумка, если я не ошибаюсь. У моего бывшего была такая же.

Это упоминание «бывшего» повисло в воздухе как мягкое указание на то, что Джейсону не чужды отношения с мужчинами.

Александр невольно усмехнулся. Проницательность — еще одна черта, которая напоминала ему о Лиаме.

— Верно. Квантовая физика, — он сделал паузу, стараясь не думать о том, как колено Джейсона по-прежнему касается его ноги, посылая волны тепла вверх по бедру. — А ты?

— Студент, — ответил Джейсон, его взгляд скользнул по губам Александра. — Заканчиваю магистратуру по экологической инженерии в MIT. Приехал собирать полевые данные для диссертации.

Джейсон с интересом наблюдал за реакцией Алекса на упоминание об университете.

— В такую погоду? — Александр кивнул в сторону окна, за которым сверкнула молния, высветив на мгновение мокрые деревья. Не удержавшись, он подумал: «Неужели Лиам пал так низко и подослал кого-то?»

— Из-за нее и приехал, — Джейсон понизил голос, словно делясь секретом, и слегка коснулся руки Александра своей. — Изучаю влияние нетипичных погодных явлений на экосистему каньона. Этот ледяной дождь в декабре — просто подарок для моего исследования. Как и неожиданная встреча с привлекательным профессором.

Они разговорились. Сначала о науке, потом о путешествиях, затем перешли к более личным темам. Джейсон оказался не только внешне похожим на молодого Лиама — та же острота ума, та же способность видеть суть вещей, но без высокомерия, без этого вечного стремления доминировать. Его интеллект не давил, а приглашал к диалогу, его улыбка была открытой, а прикосновения всё более смелыми.

К концу вечера, когда они переместились к камину с бокалами виски, сидя на мягком кожаном диване так близко, что их плечи соприкасались, Александр с удивлением обнаружил, что рассказал этому незнакомцу больше о себе, чем кому-либо за последние месяцы. О своих путешествиях, о поисках себя, о неопределенности будущего. Он не упоминал Лиама, но почему-то ему казалось, что Джейсон читает между строк.

— Знаешь, — сказал Джейсон, когда часы в баре пробили полночь, его пальцы легко играли с манжетой рубашки Александра, — Иногда нужно уехать далеко, чтобы понять, что твой дом всегда был рядом. Просто ты смотрел не туда.

Он придвинулся ближе, и Александр почувствовал тепло его тела. Их колени соприкасались, создавая электрический контакт, который отзывался в каждой клетке. Сходство с Лиамом теперь казалось одновременно запретным искушением и освобождением — словно ему предлагали знакомый десерт с совершенно новым вкусом.

Александр поднял глаза, встречаясь взглядом с Джейсоном. В его глазах читалось понимание и темное, глубокое желание, от которого пересыхало в горле.

— А иногда нужно отпустить прошлое, чтобы будущее нашло тебя, — ответил Александр, чувствуя, как пальцы Джейсона скользнули выше, к запястью, где пульс предательски учащался.

Пиво и виски придавали смелости, расплавляли барьеры, которые он так тщательно выстраивал. Под этим пристальным, изучающим взглядом Александр чувствовал себя желанным, видимым — впервые за долгое время.

Джейсон улыбнулся, и его улыбка была яркой и открытой — такой, какой никогда не была у Лиама. Он наклонился еще ближе, его дыхание теперь ощущалось на щеке Александра.

— Хочешь, я был твоим будущим? Хотя бы на одну ночь? — прошептал он, его рука теперь лежала на бедре Александра, отправляя волны жара прямо к паху.

Александр сглотнул, чувствуя, как его тело отзывается на прикосновения с жадностью, удивившей его самого. Это было похоже на пробуждение после долгой зимней спячки — все чувства обострились до предела.

— Останешься еще на день? — спросил Джейсон, его губы почти касались уха Александра, и в этом вопросе читалось гораздо больше, чем просто слова.

Александр посмотрел за окно, где буйство стихии начинало стихать. Новый день был уже близко. Новый путь. Новые возможности. И этот молодой человек, столь похожий и одновременно не похожий на его прошлое, предлагал ему нечто, что могло стать мостом между тем, кем он был, и тем, кем он мог бы быть.

— Год назад я ушел из MIT, если тебя это не смущает, — ответил он, и впервые за долгое время его решение не было продиктовано страхом или сомнением. Рука Александра скользнула по колену Джейсона, поднимаясь выше, исследуя твердую поверхность бедра. — Я останусь.

Глаза Джейсона вспыхнули от этого прикосновения, его дыхание стало тяжелее.

— Ты кого-то убил и сбежал? — спросил он с полуулыбкой, кладя ладонь на руку Александра, направляя её ещё выше.

— Себя, — ответил Александр, чувствуя, как напряжение внизу живота становится почти невыносимым.

— У меня есть философский камень и кровь единорога, — пошутил Джейсон, его голос стал ниже, с хрипотцой, которая отзывалась где-то в глубине сознания Александра.

Их лица были так близко, что Александр мог различить каждую ресницу, каждую тень на скулах, словно вылепленных скульптором. Джейсон медленно наклонился и мягко прикоснулся своими губами к губам Александра — осторожно, словно спрашивая разрешения. Вкус виски и что-то неуловимо свежее — его собственный вкус.

Александр ответил на поцелуй, позволяя себе утонуть в этом моменте, не думая ни о прошлом, ни о будущем. Только здесь и сейчас — с человеком, который был незнакомцем и одновременно казался до боли знакомым.

Александр не знал, что будет дальше, но был решительно готов принят все подарки судьбы. Он заслужил это. Будь это на ночь или на жизнь, Алекс решит это утром.