Пепел войны

АКТ | Глава 1: пролог Когда-то люди правили всем. У них была власть, сила и несметные богатства на всём континенте. Великие боги помогали нам взамен на дары, которые приносили люди. Три великих бога создали землю. Алтус — один из братьев, создавший землю, бог терпения и мудрости. Второй же, средний брат, создал деревья, камни, воду и небеса. Это был Ангор, бог плодородия и праздников. Самый младший — Алвунг, бог красоты и искусства. Он создал три расы, не похожие друг на друга, но связанные с собой.Люди были созданы по подобию трёх братьев: их наделили всем, но в то же время ничем. Их легко ранить, быстро бегать не умеют. Но для баланса боги дали людям навыки, которые позволяют им выжить в любых условиях."Ирклинги" — необычайно умные, но из-за маленького роста вынуждены жить в пещерах и пугаться любого шороха, который услышат. Они где-то по метру тридцать ростом, спины изогнуты вперёд из-за мест их проживания, что делает их ещё меньше. Не выживают в жарких условиях из-за отсутствия потовых желёз. Кожа у них голубоватого оттенка, напоминающая океан. Любое ранение для них может оказаться смертельным, поэтому живут группами и пытаются свести потери к минимуму.И третьи, самые пугающие. "Шардани" — высокие, под три метра ростом. Кожа цвета раскалённой лавы и твёрдая, как камень. Не выносят холод, но могут выжить в засушливых и холодных условиях. Слегка туповаты, но чтобы держать в страхе большую часть региона — достаточно.Три народа — и три совсем разные истории, и разные способы выживания. Их создали на одной земле, но ужиться они не смогли. Люди забрали себе большую часть земель: равнины, леса, пустыни, заснеженные долины и горные хребты.Когда во власть пришёл Дардаш Первый, всё изменилось. Его политика была агрессивной и неуклюжей. Люди ненавидели его, но не могли ничего поделать — инквизиция убирала все громкие голоса, которые были против. Он хотел больше власти, но вышло так, что он потерял большую часть своих земель в войне с ирклингами и шарданами. Жертв было больше двух миллионов. После поражения людей оттеснили к болотам, где те и проживут последующие века. Такое сокрушительное поражение было невыносимо для Дардаша, и тот покончил с собой, вонзив себе в горло свой нож, от чего его прозвали худшим королём и по совместительству Дардаш-Бездарный.Две расы разделили почти пополам земли людей, заключив договор о торговом союзе. Люди были заперты на одной земле с теми, кто их ненавидит, и держат их живыми лишь потому, что хотят, чтобы мучения продлились дольше. Дань за три года беспощадной войны была огромна. И каждые два месяца надо было выплачивать её, почти отдавая всё, что было у людей.— И так мы и оказа…— Оказались в этих лохмотьях и хвастаемся последними нитками, чтобы выжить. — Я махнул рукой и закатил глаза. — Мам, ты уже эту историю рассказывала тысячу раз. Да и я не маленький ребенок, мне уже восемнадцать.— Ладно, извини за это. — Поставив тарелку супа на мой стол, она посмотрела на меня. — Просто когда говорю что-то, иногда забываю остановиться.— Да ничего, я уже привык. Спасибо за суп. — Я посмотрел на суп. Зелёная вода из колодца и пара кусочков картошки — типичный ужин.— Чтобы всё съел, а то тебе с утра ещё папе помогать.— Понял, мам! — Мой живот заурчал так, что это, скорее всего, слышала вся округа нашей деревни.Мама вышла, затворив скрипучую деревянную дверь. Пол скрипел от шагов, разнося звук по всему дому. Я посмотрел на одинокую свечку на столе, которая освещала мою тёмную комнату. Стоял чёткий запах гниющих досок и воска, бивший в нос. Переведя взгляд на жёлтый одинокий лист бумаги — там была дата: пятьсот тридцать первый год, и отчёт о количестве потраченных дардов за этот месяц. Сколько людей надо отдать, сколько провианта и дардов в качестве дани.— Пшеницы, ячменя и рис завтра доставить в столицу… А где взять людей? Такими темпами деревня совсем опустеет. — Оперев голову рукой, я записывал дрожащими от холода руками букву за буквой своим верным пером.Закончив с отчётом, я откинулся на холодную твёрдую спинку стула, опрокинув голову вверх, и смотрел на потолок. Он был весь влажный и немного протекал. Доски сгнили и набухли от влаги и воды.— Столько людей я отдал в рабство ирклингам и шарданам, — тихо, почти про себя, пробормотал я, глядя в бесконечно чёрную темноту. — Сколько я погубил людей, спасая всех остальных. Варен, Лирена, Тарвин, Келдрис, Сария, Мирелла, Орвен… Если бы мы тогда не приняли во власть Дардаша, этого бы ничего не было. — Закрыв глаза руками, сквозь щели между пальцами медленно спускались слёзы, падающие на деревянный пол, смешиваясь с влагой. — Почему? Почему я должен это делать? Почему я должен решать судьбу других?Вытерев слёзы об порванную рубашку, я встал со стула и взял лист бумаги. Пошёл через длинный коридор в гостиную, там, где был отец. Пройдя коридор, я увидел: гостиная была тёплой и яркой. Но это дало возможность увидеть, насколько хреновая у нас жизнь. На деревянном стуле сидел отец — пожилой старик с седыми волосами и в драной от времени кожаной куртке. На лице остались шрамы. Как напоминание о войне.— О, а вот и ты, Алдар! — радостно встретил меня отец, повернувшись ко мне лицом. — Что там с отчётом?— Да вроде нормально, только такими темпами у нас людей не останется. — Пожав плечами, я отдал лист отцу.Отец взял лист, его дрожащие пальцы замерли над столбцом с именами. Он не сказал ни слова, только губы плотно сжались, будто он проглотил ком горечи.Я увидел в его глазах панику и грусть, съедающую его изнутри. В зале повисла тишина. Грохот мисок на кухне разбил молчание.— Ладно, я пойду. Я устал сидеть почти весь день за столом. — Зевнув, с уставшим тоном сказал я, разворачиваясь по направлению к комнате.Отделяющийся грубый голос сзади меня проговорил:— Запомни: иногда надо отрезать палец, чтобы спасти руку.Не обращая внимания, делая вид, что не услышал, я прошёл по коридору. Скрип трескающегося дерева подо мной медленно превращался в гул, закладывающий уши. Закрыв дверь в комнату, её охватила непроглядная тьма, лишь маленький огонёк от свечки вселял надежду. Подойдя к соломе на полу, я упал на неё, распластавшись по всей соломе. Наконец-то положение сидя сменилось, и можно отдохнуть.— Наконец… — вытягивая руки, с облегчением вздохнул я.Провожая взглядом тёмную комнату. «Опять. Снова выбирать, чья семья опустеет. Математика выживания — самая гнилая из наук». Смыкая глаза, проговаривал про себя, пока силы окончательно не покинули меня.Открыв глаза — всё так же была ночь. Лишь звёзды за окном освещали комнату. Были слышны кваканье жаб и плеск воды. Стрекотали кузнечики, и жужжание светлячков превращалось в какофонию звуков. Вонь застоявшейся воды просачивалась сквозь доски, ударяя в нос с новой силой. «Красивый вид», — сказал я про себя, чтобы не будить никого.Встав с соломы, я побрёл к выходу из комнаты, задевая ногой стол. На удивление, я не почувствовал боли. Я прошёл дальше по коридору — дверь на улицу была открыта. Я ступил за порог, мотая головой то влево, то вправо, пытаясь понять, кто оставил дверь открытой. Не увидев никого, я шагнул на скрипящую ступеньку.Стебли камышей качались со стороны в сторону, уносимые ветром. Трава была холодной, камни врезались в мои стопы, но боли я не чувствовал. Старые тёмные деревья клонились к мутной зелёной воде, свесив свои листья над болотом. Деревянные полусгнившие дома с выцветшими досками возвышались над горизонтом.Я сделал шаг вперёд. Как только моя нога коснулась земли, она начала погружаться под неё, словно в зыбучие пески. Мою ногу начали хватать руки. Две, три, десять, двадцать… Моё тело обвили руки, чёрные, как ночь.Небо окрасилось в цвет алой розы. Луна словно плакала кровью, земля превратилась в чёрное месиво, обволакивающее меня с ног до головы.— Зачем? Почему я? — сказал голос из чёрной лужи, в которую меня затягивало.— Почему? Почему? Почему? — сотни голосов проносились рядом со мной. — Мы же были друзьями! Почему?— Нет, нет, нет! Это не я. Я этого не хотел! — хватаясь за голову руками, выкрикивал я что есть мочи.— Тебе нет прощения! Ты монстр, ты монстр, ты монстр! Если бы не ты, мы бы жили нормально!— Нет, я тут ни при чём!!Резко вскочив с кровати, прокричал я:— Нет, нет, нет! Я не виноват!По моим щекам стекали слёзы, по спине побежали мурашки. А ладони были мокрыми от холодного пота, стекавшего по ним. «Я не виноват, я не выбирал такую судьбу». Зрачки забегали, в глазах потемнело, тело ослабело, руки затряслись, комната почернела — и я потерял сознание.