Сюрприз

Быстро собирая вещи — средства для личной гигиены, пару футболок, худи, — я пыталась не думать. Но мысли всё равно лезли одна за другой.

«Зачем это ему?»«Он хочет испортить мне жизнь».«Я должна быть осторожнее».«Он играется».«Ему всё равно».

Каждая мысль звучала как приговор. Ни одна — как ответ.Когда я вышла из комнаты с рюкзаком, он стоял в коридоре, будто ждал.

— И куда ты собралась? На улице ночь, — произнёс он спокойно, отпивая кофе, словно это обычный разговор соседей.

— Тебе какая разница, — съязвила я, не останавливаясь.

— Твой страх сбежал, как и ты сейчас пытаешься?

В его голосе не было громкости. Только холод. И именно он задел сильнее всего.

Я не ответила. Просто вышла из общежития, чувствуя, как внутри поднимается не паника — отвращение. К ситуации. К слухам. К тому, что кто-то решил переписать мою реальность без моего согласия.

Я знала, как на меня будут смотреть. С интересом. С намёками. С чужими догадками.

У Анын меня встретил тёплый свет и чашка фруктового чая. Слишком уютно для моего состояния. Я сидела, сжимая кружку, и смотрела в одну точку. Без слёз. Без злости. Пусто.

— Так, Суджин. Что случилось? — в третий раз спросила подруга.

Я медленно моргнула.

— Хан сказал другим людям, будто мы живём вместе.

Слова прозвучали ровно. Почти без эмоций.

Но дело было не в слухе.

А в контроле.

Он не просто солгал — он проверил, насколько легко может повлиять на мою жизнь. Насколько просто меня сдвинуть.

И я вдруг поняла: если я сейчас сломаюсь, это будет не из-за него. А из-за того, что позволю чужому мнению стать важнее собственного.

Я сделала глоток чая. Он был сладким.

— Какой же он мерзкий. Что ты теперь собираешься делать? — спросила подруга так спокойно, будто уже знала, что я не из тех, кто будет прятаться.

Я медленно провела пальцем по краю чашки, наблюдая, как дрожит чайная поверхность.

— Как обычно, отстаивать свои права. Как выучусь — снова в Японию. Не хочу слишком долго здесь торчать, — произнесла я ровно, больше убеждая себя, чем её.

Анын прищурилась. Она всегда смотрела глубже слов.

— О нет, Суджин. Я знаю этот взгляд. Что за чувства у тебя?

Я замерла. На секунду стало не по себе — не из-за вопроса, а из-за того, как легко она увидела то, что я сама старалась не замечать.

— Нет, ничего серьёзного. Скорее… отвращение, — сказала я, но пауза перед словами выдала меня сильнее любого признания. Я отвела взгляд. — Я вот подумала… для чего это ему?Поиздеваться? Слишком по-детски для него.

Тишина между нами стала мягкой, не давящей. Анын не спешила отвечать.

Иногда люди делают вещи не потому, что хотят причинить боль, а потому что не умеют иначе привлекать внимание. Иногда — потому что привыкли побеждать, даже там, где нет игры. И хуже всего то, что такие люди редко понимают, где заканчивается их интерес и начинается чужая жизнь.

Я поймала себя на мысли, что думаю о нём слишком много. Не о его словах — о причинах.

А значит, он уже занял место в голове, которого не заслуживал.

И это раздражало больше всего.

Я сделала ещё глоток чая, чувствуя, как тепло медленно возвращает ясность.

— Знаешь, — тихо сказала я, больше себе, чем подруге, — иногда самое неприятное не человек. А то, что он заставляет тебя сомневаться в собственной реакции.

И именно этого я не собиралась ему позволять.

— Ну ты и сказочница, — произнесла подруга, внимательно глядя на меня. — Может, он просто поспорил на тебя. Кто знает.

Я едва заметно напряглась. Эта мысль была неприятной не потому, что казалась невозможной — наоборот. Слишком простой, слишком логичной. И от этого ещё более унизительной.

Ночёвка у Анын прошла удивительно спокойно.Мы смеялись, дурачились, обсуждали всё подряд — так, будто никаких слухов, напряжения и чужих игр не существовало. В такие моменты понимаешь, как сильно тебе нужно простое человеческое тепло.

Под утро мы уснули без сил, запутавшись в одеяле и разговорах. Я спала крепко, с редким для себя ощущением тишины внутри.Пока не зазвонил будильник.

— Тупой будильник, — пробормотала я, лениво вытягивая руку в сторону телефона.

Анын пошевелилась, но уже не так безмятежно, как ночью.

— Суджин, выключи будильник, или я его сейчас сломаю, — проворчала она сонным голосом, уткнувшись лицом в подушку.

Я тихо усмехнулась и нащупала экран, наконец прекращая этот раздражающий звук. В комнате снова стало спокойно. За окном только начинал светлеть рассвет — мягкий, почти осторожный.

Я встала и пошла в ванную, чтобы сделать утренние процедуры. Тёплая вода дала ощущение свежести и лёгкости, будто снимала с плеч остатки боли и напряжения. Выходя из ванной комнаты, я вернулась к Анын. Она сидела напряжённая.

— Что случилось? Пока спала, воздухом подавилась? — произнесла я, издеваясь.

— Суджин, тут тебе сообщение пришло, — сказала она, протягивая мне мой телефон. Я с осторожностью взяла его и прочитала.

«Жди сюрприз. Ким Суджин.»

Я улыбнулась, но внутри что-то едва заметно кольнуло — слишком знакомое ощущение, когда спокойствие оказывается временным. Я посмотрела на неё.

— Анын, ну кто-то балуется. Подумаешь. Всё нормально, — я отложила телефон и вздохнула, будто вместе с этим выдыхая лишние мысли.

— Вон сходи в душ, проснёшься, — говорила я.

— Не хочу, — возмущённо произнесла она.

— Ну давай, иди, Анынка, — сказала я, на что она молча скрылась в ванной комнате.

Как только она скрылась за дверью ванной, я напряглась. Сердце стучало слишком сильно для обычного утра.

Только что я улыбалась, делала вид, что всё под контролем — а теперь тишина в комнате давила.

Я же думала, что это просто дети балуются. Глупый розыгрыш. Чужая шутка.Но почему именно мой номер?

— Может, ошиблись, — прошептала я себе, глубоко вдохнув.

Логика — лучший способ справиться с тревогой. Если есть случайность, значит, нет угрозы. Если это ошибка, значит, всё можно игнорировать.

Я сознательно отводила себя от мысли, что это мог быть он. Слишком грубо. Слишком очевидно. Он бы действовал тоньше. Или… нет?Настороженность не исчезала.

Она не кричала, не паниковала — просто тихо сидела внутри, напоминая: совпадения редко бывают такими точными.