ТОМ 1. ГЛАВА 1. ГРЯЗНЫЙ БЕЛЫЙ.

Когда я снова открыл глаза, передо мной не было ничего кроме ослепительного белого цвета...

Прикрыв рукой лицо и зажмурившись от этого режущего света, я с трудом совершил попытку приподняться, которая, к сожалению, не увенчалась успехом. И хотя я не бывал на корабле, но думаю вращающаяся или скорее плавающая картина земли, вызвала сейчас схожие с морской болезнью симптомы тошноты и головокружения.

Сквозь звон в ушах прорезался мерзкий хохот пьяниц, сидящих у яркого пятна неподалеку, но разобрать, о чём они треплются нет сил... Веки тяжелеют... хааа... чувства притупляются... остались только ощущения беспощадного холода и невыносимого голода. Не смотря на мучительно скребущую боль в желудке, чувство пронзающих ледяных порывов ветра, наверное, всё же сильнее. Оно пробирает до костей и добирается до самого нутра.

Cначала мышцы и капилляры сужаются, и ты чувствуешь, как ломит в руках и ногах, потом начинаешь сильно трястись, так организм предпринимает отчаянные попытки выделить тепло при помощи движения, но вот проходит ещё время и ферменты мозга работают уже не столь активно, уровень метаболизма падает на 3-5% с понижением температуры тела на каждый градус, и ты постепенно входишь в состояние забытья и теряешь сознание.

Так... хочется... спать...

Закрыв глаза, я смутно увидел встревоженные лица родителей, хмурое лицо высокопочтенного дяди, широкую спину и строгий взгляд, но нежную улыбку старшего брата.

Последнее облачко тепла вместе с крупиночками надежды дымкой устремляются куда-то далеко, но уже вначале своего пути их сдувает очередной враждебный поток и всё перемешивается, рассеиваясь в воздухе.

Уже наступила весна, хотя во многих местах леса так и проглядывали сугробы, а ветки деревьев укрывал снег. Смена времени года помогла отсрочить нашу гибель, ведь зимы на границе северного края очень суровы, в таком случае шансы пережить ночь в одном тряпье сводились бы к нулю. -----------------------------------------------------------

1983-первый год моего знакомства с той жизнью. Если коротко, я вырос в Инглвудском детском доме на западе Йоркшира, и, хотя по происхождению был китайцем, толком не знал, как оказался так далеко от родины, и кем были мои родители. Историю их встречи и её последствия — моё рождение, оставляю на ваш сочинительский интерес.

Думаю, многие наслышаны какая жизнь у тех, кто растёт в приюте, она и меня не обошла стороной: вечные издевательства, драки, насмешки и оскорбления по поводу внешности, стычки за вещи, дабы отхватить себе хоть что-то. Единственное, что было выносимо терпеть — воспитатели, некоторые из которых, действительно являлись хорошими и заботливыми людьми, но до тех пор, пока не уходили домой, ведь потом их особо не волновало внерабочее время. В общем, история моего детства и отрочества банально скучна.

Как и многие дети здесь, я ненавидел свою судьбу и злился из-за выпавшей мне доли, гадал, за какие грехи прошлой жизни у меня отобрали какой-никакой дом; семью, со своими извечными проблемами; не примечательную рутинную жизнь обычного капризного школьника; бунтующего подростка; затем вечно уставшего студента; а в конце какого-нибудь мелкого работника, цель существования которого пораньше успеть завалиться на диван с выпивкой; может возможность жениться и завести пучеглазых малышей и стать, как пишут на рекламных щитах, базовой ячейкой общества; или познать свободу холостяка, так обычно выражаются мужчины, не достигшие первого варианта, к примеру, наш уборщик Келвин.

Однако этот отрезок жизни в приюте смог и многому меня научить. Я с излишеством приобрёл практику защиты во время битья, курсы мореплавания в пруду, понимание своего места в иерархии, знания о необходимости лицемерия и подхалимства для выживания, а также конечно, о значении денег в нашем мире.

И хотя не лучший способ остановить задиру, направляя кулак в его довольную физиономию, но тот, кого никогда не били, не поймет этой боли, а потому не ему судить. Я не был тихо тонущей тряпкой и частенько старался дать отпор своим обидчикам, однако худощавое телосложение, а также в большей мере отсутствие друзей, заставляли меня оказываться в проигрышном варианте: лежа на земле, снова зарабатывая новые синяки да переломы, поэтому меня можно было назвать барахтающейся тряпкой.

Так было до 18 лет, пока не попал на службу в армию, и тогда, хоть и не на долго, всё изменилось. -----------------------------------------------------------

Чувствую запах еды. В нос пробился аромат похлёбки из картофеля, пелена понемногу стала сходить и моё сознание прояснилось, почувствовав путь к спасению.

 — Эй, вы, крысёныши, подъём! —  заорал один подошедший к телеге здоровый мужик с омерзительной рожей и таким же отвратительным характером.

Он дёрнул соседнего паренька за плечо так сильно, что тот треснулся лбом о землю, потёкшая из раны кровь, перемешавшись с грязью, размазалась по лицу, со стороны это выглядело болезненно безобразно.

 — Ахахаа, а из тебя выйдет неплохой шут! — разразился смехом, тот самый здоровяк по имени Ксиаобо*.

* маленький борец, Обо — краткое прозвище

 — Обо, повторяю в последний раз, осторожнее с ними! Как мы их продадим потом, а? С таким уродливым лицом, разве что даром придется отдавать, болван!

Это были слова Да Ганга* —  мужчины лет 50, который из всей шайки меньше всего походил на бандита. Скорее обычный неприглядный торговец с небольшим достатком, но по лицу не судят, как известно.

На самом деле, он отлично соответствовал своему имени: был жаден до безумия и не терпел потери. Когда ему было ещё только 21, он продал родную сестру за гроши и бровью не повёл, а уж если ему на глаза попадался ценный товар, то подобно соколу, от взгляда и когтей его было не уйти живым. Он прямо-таки с гордостью каждый раз рассказывал, как начал свой путь зажиточного купца с сестры, а после дела пошли на славу, словно попутный ветер раздувал ему паруса*.

Хотел бы я удивиться, как он может таким гордиться или как такие нелюди продолжают припеваючи себе жить, но нет.

*достижение благосостояния *一帆风顺 yī fān fēng shùn-попутный ветер раздувает парус (обр. в знач.: без препятствий, гладко; всё идёт как по маслу)

 — Да ладно, точно найдется какой-нибудь богатей, который потехи ради и одноногого то купит, чтобы скакал... хахаха... А если и нет, то отправим работать в рудники, туда уж точно возьмут  — сказал Ксиаобо, хлопая по ноге от смеха. После чего по обыкновению принялся пить.

 — И как я нанял такого идиота! Эй, ты! Тот, что в голубом, ешь больше  — сказав это, толстенький мужчина с бородкой кинул корку хлеба.

Как только она прилетела в мои руки, я крепко вцепился в неё, пытаясь перебороть желание тут же жадно набросится. Целесообразнее было спрятать в рукав и приберечь хоть немного на будущее, но увы, инстинкты сказали «Размечтался!», и через минуту хлебец был целиком засунут в рот. Набив щеки, я так торопливо пережёвывал его, что не почувствовал при этом даже вкуса.

Да Ганг был благосклонен ко мне, точнее моему лицу — источнику его будущего дохода.

Глупая случайность. Я просто убегал, но все-равно нарвался на неприятности, придя прямо к ним в руки.

В тот день он был просто вне себя от радости:

 — Так-так-так кто тут у нас? Прелестный мальчик, ты поможешь мне хорошенько озолотиться. Цай*, быстренько и его в повозку!

Как-то так произошла наша первая встреча.

* Цай蔡  — панцирь черепахи

***

Мальчик поистине выглядел прекрасно: снежная кожа, на которую спускались, словно нескончаемая кромешная ночь, локоны, щечки которых слегка касался румянец цвета лепестков лотоса, алые и шелковистые, словно свадебное одеяние, губы...

Смешно! Ничего из этого сейчас сказать про него было нельзя: на нём была перепачканная рванная одежда голубоватого цвета, из-под которой резались кости, его обветренные губы были белесыми, но и в них присутствовал оттенок алого, правда, из-за трещин, что кровили на морозе, жирные волосы, ноги стёрты, а ногти на руках искусаны под корень - весь его вид был олицетворением жалкого попрошайки.

Единственным оставшимся его достоянием являлись бесспорно прекрасные синие глаза, изредка проглядывающие из-под копны спутавшихся волос. Они были подобно застывшему зимнему озеру, где-то далеко в горах, ярко сверкающему на солнце и отражающему холодный блеск луны в ночи.

Это цвет выражал собой образ благородства крови у старинного рода Вей*, правящего северными землями Бай Шаньюань*. Такой цвет глаз был наследственной чертой, и каждый член семьи обладал своим особенным оттенком. Самым насыщенным и глубоким был у Вей Цзюнь-гуна*, а также у младшего сына семьи Вей- Юншэна* который приходился ему племянником.

* Вей 伟 — великий, Цзюнь 军 войско

Гун (公) — титул князя, т.е. Вей Цзюнь князь севераБай Шаньюань — белая далёкая гора 白色远山,Юншэн 不朽 — бессмертный, незабываемый

***

Сейчас вместе с другими пойманными детьми на продажу, мы вот уже как две недели пересекли границу севера и направлялись в сторону столицы. Ехать через посёлки и города имело больше преимуществ, чем по лесу. Во-первых, дабы не привлекать лишнего внимания жителей, Да Ганг и его шайка оставляли ночевать нас в сарае, где было очень мягонько и тепленько. Во-вторых, иногда нам разрешали под надзором Обо или Цая попрошайничать на улицах, и добрые старушки или щедрые дамы могли поделиться едой или монеткой, так что голодали мы меньше. Ну и в-третьих, это отсутствие издевательств, так как крики и плач могли услышать городские.

Спустя еще несколько дней телеги прибыли к воротам города Конак, который находился не близко, но и не столь далеко от столицы. По дороге уже двое детей были куплены: это тот мальчик с травмой на лбу и девочка. Их имена я так и не узнал. Милую девочку лет двенадцати отдали щедрому торговцу, а в одной из проезжающих деревень какая-то семья хотела нанять помощника в поле, так как мальчик со шрамом стоил недорого, они могли себе это позволить. Можно сказать, ему повезло, ведь он устроился работником, а не в публичный дом.

Хуже всего пришлось Ян Чэню, он был старшим из всех детей, а также единственным с кем я иногда мог тайком поговорить. Спокойный и ответственный, всегда внимательно слушал, поэтому для любого мог стать отличным собеседником. Его обаятельные ямочки, родинка на щеке и достаточно большие глаза сразу привлекли покупателей, и на следующий же день пребывания в этом городе он оказался в местном «Цветочном доме». После Ян Чэня я больше ни с кем ни разу так и не заговорил.

Каждый ребенок уже знал какая учесть ему предстоит, но не было лишних сил всё время переживать об этом. Они боялись и находили утешение лишь в играх и глупой болтовне. Практически никто не пытался убежать или спланировать побег, за нами постоянно следили двое, а ночью привязывали, к тому же какой план может придумать несмышлёная кучка детей? А за побег ждало жестокое наказание. Ко всему прочему из-за голодовки для многих не то что бежать, перебирать ноги уже было тяжким усилием, поэтому все просто либо спали, либо лежали себе тихо перешёптываясь, экономя последние силы на дальнейший путь.

*洋 (Ян) —  «океан», 陈(Чэнь) —   «успех» или «проявляться»----------------------------------------------------------

На самом деле, я не сильно цеплялся за жизнь, у меня не было ни мечты, ни каких-либо планов или вообще чего-нибудь, чтобы мне захотелось сделать, но и умирать по этой причине было не вариантом, поэтому я просто плыл по течению. Особо выбора куда идти работать после сиротского дома не было. Лучшим из вариантов, тогда казалась военная служба, туда и решил. И вот наступил день медкомиссии и распределения. Я был слишком слаб физически, а также, хотя раньше и влезал в драки, не мог даже и помыслить убить кого-то. Защищаться от нападок было необходимостью и это не причиняло особого вреда, а вот держать оружие и сознательно лишать жизни уже совсем другое, поэтому я категорически отказался и хотел выбрать любую гражданскую работу мне по силам: водитель или может связист. К удивлению, в связи с нехваткой рук, меня назначали обучаться на военного медика.

Так прошло два года размеренной учёбы. Никто не доставал, так как соблюдалась строгая военная дисциплина, и жизнь была сносной до момента как назрел военный конфликт в Иране. Для помощи и контроля ситуации ООН Великобритания предоставила свою военную и материальную поддержку. Все из нашего подразделения: и опытные и новобранцы, в одного мгновенье были сосланы в горячую точку. Молодые парни, что мечтали целыми днями о карьере, семье и развлечениях оказались в месте, где им было не суждено сбыться, а единственной оставшейся мечтой единогласно стало возвращение домой живыми.

Меня не пугала мысль не вернуться, ведь для меня это была прекрасная возможность, возможность умереть, и умереть достойно-за страну. Но всё пошло не так, как я рассчитывал, ведь судьба не прислушивается к чужим желаниям, у неё на всё свои планы и предназначения.-----------------------------------------------------------

***

-----------------------------------------------------------Брат обернулся и я увидел как его лица коснулась нежная улыбка, в глазах не было страха, только глубокая печаль.

 — Живи — сорвалось с его бледных и холодных губ. Это было последнее слово, что мне довелось от него услышать, а следом наступила тишина...

В тот момент землю тоже повсюду покрывал белый снег, но уже окроплённый следами крови моей семьи.-----------------------------------------------------------

Конец первой главы.

P.S. Название главы ассоциируется как с кровью на снеге, так и с тем, что после этой главы главный герой никогда не будет прежним, не будет таким же "чистым" и светлым как ребенок.______________________________________

Дорогие читатели, просьба не забывать оставлять комментарии и ⭐! Буду рада)