24. На дне

В суматохе исключения одних из сильнейших старшекурсников и разлетевшейся по замку новости об обмороке Александры, которую прямиком по самым людным коридорам нёс на руках Арнольд, проходила подготовка к предстоявшему Новому году. Слухи говорили о том, что причиной потери сознания грозного декана стало именно переутомление; во всяком случае, об этом твердили и целители. 

Зима подходила к концу, в честь чего метели, казалось, разыгрались только сильнее. Не на шутку громко протяжно выл ветер в трубах, тем самым мешая всем студентам коллегии усердно готовится к маячившей на горизонте ближайшей недели экзаменов. Все, начиная от младших и заканчивая выпускниками, обкладывали себя горой учебников и конспектов, написанных как попало и на скорую руку, зубрили понятия, даты, а также проводили часы в тренажёрных залах. Как говорила мисс де Вилль — в те дни они совершали "финальный рывок" перед заслуженным отдыхом.  В такой напряжённой обстановке стихийникам совсем некогда было замечать появление в коридорах замка первых еловых гирлянд и развешенных между стенами праздничных красных и жёлтых фонариков. 

Последняя неделя первого триместра началась с экзамена по общей физической подготовке, который Майя силой многомесячных стараний сдала на твёрдую четвёрку. Критерии оценивания, а особенно касательно низких рыжеволосых первокурсниц, у мистера Блоста были весьма и весьма своеобразными, хотя и по-своему справедливыми. 

Каждая минутка свободного времени была расписана у Майи чётко, да так, что далеко не всегда находилось время на такие вещи, как "поесть" и "поспать". До самого рассвета она листала старые рабочие тетради по математике, заметки и схемы, которые некогда ей рисовал практикант, а затем ложилась в постель часа на два — после чего подрывалась с места ровно по звонку будильника и сломя голову бежала в бассейн, куда с приближением итогового заплыва стекалось всё больше и больше людей по утрам. Есть со всеми воднице не хотелось: она знала, чем всё могло для неё закончиться. 

И знала не понаслышке. 

Новость об исключении ближайших друзей Клариссы прогремела на всю коллегию и надолго осталась самой горячо обсуждаемой темой у студентов, которым нужно было развлекать себя хоть чем-нибудь помимо постоянных заучиваний упущенного материала или усиленных тренировок. Почти каждый считал своим долгом одарить Майю и Стефани косым взглядом или попутно высказать несколько колкостей в адрес первокурсниц. 

Дэвис была готова побиться об заклад, что никто из них не знал, как на самом деле всё произошло. Майя же склонялась к тому, что им просто не хотелось сомневаться в правдивости слов Клариссы, которая, в свою очередь, не желала верить в вину своих друзей. Или же, во всяком случае, всё равно считала "профурсетку Ульянову" самым настоящим провокатором. 

Как только закончился устный опрос по литературе в четверг, Майя со спокойной душой смогла выдохнуть и зачеркнуть на последней страничке этот предмет как тот, который сдала, и поставить напротив отметку ровно в пять баллов. Картина складывалась неплохая: всего одна четвёрка по ОФП, по остальным дисциплинам — самые высокие результаты, даже по управлению стихиями, с которым справлялись только единицы. Оставались только математика и плавание, что и пугало водницу больше всего. 

Она шагала неуверенно, будто бы вместо ног по земле у неё волочились ходули. В ожидании решающего заплыва уже за день до него у Майи постоянно дёргалась рука в нервном постукивании ручкой по парте, или же ступня — да так, что Азалия жаловалась на трясшийся стол. Минуты тянулись как никогда долго и мучительно, заставляли изнывать девчонку в догадках: был ли шанс остаться в своей группе, или же нет? Удалось ли бы убедить Арнольда в том, что она — не бездарность? И, что самое главное — доказать это самой себе? 

Желудок настойчиво урчал, так что водница решилась заявиться в столовую под конец обеда, когда большинство студентов уже разошлось по спальням, чтобы передохнуть перед дополнительными занятиями. Весь день Майю мучили дикая усталость и головокружение, но студентка научилась не подавать виду, а потому просто плелась с подносом к столу, понурившись. И вдруг она резко остановилась — вернее, резко остановили именно её.

— Куда прёшь, Ульянова-Старина? — хмыкнула Кларисса. — Мирно живёшь, пока наши друзья чахнут в Боевой Коллегии? 

— Если они вообще там выжили! — подхватила Ким и наступила первокурснице на ногу. 

Майя шумно втянула воздух и продолжила смотреть в пол в ожидании того, что отсутствие реакции поубавит пылкий интерес компании к ней. 

— Знаешь, мы не терпим гулящих девушек, которые скрываются под маской светлости и невинности, — надменно сказал Джон. — Сколько стоит связь с тобой, Ульянова? Не думаю, что у тебя дорогой тариф: после нашей анти-рекламы даже твой практикант сбежал! Где он, кстати? Давненько мы его не видели! 

"Какие же вы на самом деле несчастные, — вздохнула водница-первокурсница. — Было бы у вас дело до себя, а не до каких-то прохожих!.." 

— Умные люди не водятся в обществе задир, которые на самом деле очень закомплексованные и неуверенные в себе, — из нависшего над Майей круга выступила Азалия, отпихнув Бет и Ким. Она встала наравне с Клариссой, тем самым загородив соседку от десятка уставившихся на неё глаз. — Не трогайте её. 

— А то что? — прыснула Кларисса, прищурившись. 

— А то будут мои родители, которые вас по головке не погладят, да и практикант в придачу подольёт масла в огонь. — Ли привстала на цыпочки и прикрикнула: — И будете все с ожогами ходить, прямо как ты, Фишер! 

Майя наконец подняла голову и увидела среди толпы Финна. Тот стоял, опустив взгляд на ботинки, и пристыженно водил ступнёй из стороны в сторону. 

Внутри у водницы что-то сжалось от колкого и гадкого чувства обиды, а аппетит полностью пропал. Она осторожно отставила поднос с едой на стол и попятилась, пока всё внимание было обращено на Азалию, и пулей вылетела в коридор, напоследок бросив соседке пару слов благодарности. 

Майя решила в тот день в столовой не появляться. 

***

— Ульянова, Дэвис! Пятая и четвёртая дорожки! 

Арнольд рвал и метал, как никогда. Все студенты безостановочно плавали туда-сюда вот уже как два часа, отрабатывали старты и технику наиболее правильного гребка. Кто-то сидел между согнутых в коленях ног с разведёнными в стороны пятками, кто-то пытался отдышаться после пробного заплыва, а ещё кто-то — прятался за вышками, чтобы хоть немного передохнуть, пока тренер был отвлечён. 

Майя заняла место у тумбочки и переглянулась со Стефани. Та ей улыбнулась и шепнула: 

— Как я тебя учила, помнишь? Не растягивайся, а сильными рывками плыви. 

— Хорошо, Стеф! — так же тихо ответила она. 

Первокурсницы практически одновременно натянули на глаза плавательные очки. Майя постучала по тумбочке и прищурилась. Картинка перед глазами то расплывалась, то шаталась из стороны в сторону, уши заложило от давления, а веки то и дело норовили своевольно закрыться. Зелья осталось только на завтра, да и то совсем немного, а потому приходилось держаться из последних сил. К горлу подкатывала тошнота, заставлявшая потеть и покрываться побледневшую кожу мурашками. 

— Последний заплыв! — Арнольд криком обратил внимание водниц на себя. 

Майя сжала кулаки и попыталась сделать глубокий вдох, однако только сильнее закашлялась и шмыгнула забитым носом. "Справлюсь", — решила она и поправила шапочку. 

Раздался длинный прерывистый свисток. Водницы взобрались на тумбочки и встали в нужные позиции. Одна из них держалась ровно и уверенно, точно орёл перед нападением, другую же шатало из стороны в сторону, как кота перед броском. 

— На-а старт!

Девушки приготовились. Майя вздохнула, отвернув голову в сторону и тут же вернулась обратно. 

"Глубоко не входить, Ульянова!" — подумала она. 

Короткий свисток разрезал воздух, точно оглушающий выстрел. Первокурсницы оттолкнулись, как кобры в фатальном броске, вошли в воду, практически одновременно сделали выход брассом и оказались на поверхности. 

Контролировать силу толчка и гребка под себя, при этом стараясь не зависать в стрелочке дольше нужного, было довольно сложно. Майя бросалась вперёд, будто бы летела над водой, а усталость накатывала смертоносной волной с каждым порывистым вдохом всё сильнее. Голова трещала, рассудок будто бы помутнел, но где-то между ругательств мелькали мысли: "Быстрее, быстрее! Сильнее, вперёд!"

По итогу Стефани приплыла на несколько секунд раньше, но всё равно Арнольд с кислой миной отметил, глядя на запыхавшуюся Майю: 

— Сорок шесть девяносто две, впечатляет. Если проплывёшь завтра не хуже сегодняшнего — останешься в группе. Иначе — исключу. Так что не расслабляйся, Ульянова!

— Я буду завтра здесь, как штык, мистер Блост, вот увидите! — пролепетала Майя, еле выдавливая из себя слова. Руки и ноги ужасно болели, а горло будто бы изнутри драла когтями стая диких кошек. 

— Общение с мисс Дэвис пошло на пользу, я гляжу, — хмыкнул он. — Не разочаруй меня, а то я только-только начал в тебя верить. 

***

Дойти до библиотеки и не потерять сознание где-то в одном из пустовавших коридоров оказалось той ещё задачей. На ногах Майю держала только едва утешающая мысль о том, что той ночью она наконец могла выспаться и что впервые за всё время из уст Арнольда прозвучала какая-никакая похвала. Плетясь по винтовой лестнице водница чувствовала, как тело пробивал озноб, как потели ноги и руки в дрожи и как темнело в глазах, когда делала шаги вверх по ступенькам. 

"Ещё немного, всего два часика математики... Или час, если Ося решит отпустить меня пораньше. Нет, никаких слабинок! Завтра экзамен, отдыхать буду уже после. Как здорово, что он таки согласился всего за неделю хоть как-то меня подтянуть! Шанс на тройку уже есть! — Майя оперлась о книжный шкаф и прикрыла на мгновение глаза, кое-как похлопав себя по щекам, чтобы прийти в сознание. — Давай, Ульянова! Ты почти у цели! А глупые девчонки, как известно, не имеют права сдаваться!" 

Библиотечный полумрак казалось невозможным отличить от резкого потемнения в глазах. Едва мерцавшие волшебные огоньки в лампах и на факелах виделись Майе далёкими искрами-звёздами в темноте, а книги на полках — разноцветными, рябоватыми размытыми пятнами. Перед тем, как войти в секцию номер семнадцать, водница сделала глубокий вдох вместе с опусканием рук и покашливанием, после чего осторожно прошла к уже ожидавшему её практиканту. Она поставила сумку с вещами у кресла, а сама завалилась в него, будто в долгожданные объятия тёплой постели, отбросив голову на спинку и подняв лицо к потолку. 

— Здравствуйте, — сипло чирикнула Майя. — То есть, здравствуй. Я немного опоздала, да? 

— И тебе привет, — Оскар на мгновение оторвался от чтения, чтобы взглянуть на студентку, опустил взгляд вниз и тут же рывком поднял его. Он подтянул очки ближе и недоверчиво уставился на девчонку: — С тобой всё в порядке? Ты уже была у целительницы? 

— Да, голова немного болит просто, да и волнуюсь перед заплывом завтрашним, — отмахнулась она. — Столько недель готовилась! Почти каждое утро плавала перед парами. 

— Знаешь, математика не самый важный предмет, и даже если завалишь завтра экзамен, тебя не исключат. Может, пойдёшь отдохнёшь? Или сразу к целителю? Большинство тестов ты уже сдала, так что мисс Буш войдёт в твоё положение, — озабоченно предложил Оскар. 

— Ты не понимаешь! Арнольд сказал, что если завтра я не проплыву точно так же, как и сегодня, то он выгонит меня из сильной группы! И тогда всё время тренировок пойдёт коту под хвост! — выпалила Майя и потёрла опущенные веки. 

— Я бы на твоём месте пересмотрел приоритеты, — покачал головой практикант. 

— У меня нет права завтра не явиться на экзаменационный заплыв! Иначе я перестану себя уважать. К слову, может, мы позанимаемся чуть меньше сегодня? Я как раз успею отдохнуть и буду завтра как огурчик, обещаю! Пожалуйста, мне нужен всего один день...

— Завтра сразу же после заплыва я тебя беру за руку и веду в целительское крыло, — огневик ткнул пальцем в водницу. — Отказы не принимаются. Ведёшь себя, как маленькая глупая девочка, честное слово!

— Так а что там с графиками уравнений? — Майя наклонилась вперёд, согнула руки в локтях и поставила их на колени, после чего уложила голову на ладони. — Я задания сделала все, даже одно лишнее... 

— Не нравится мне твоё состояние, Ульянова, ой как не нравится, — пробурчал он и всё же принялся медленно и с длительными паузами объяснять остатки материала. 

Почти двадцать минут Майя держалась, не позволяла себе даже подать признак того, как ей было плохо, как кружилась голова и плыла картинка перед глазами, размывались очертания предметов. Слова практиканта сливались в один поток несуразной, непонятной болтовни на словно незнакомом языке. Тело обдавало потом, тошнота всё усиливалась и усиливалась, а в ушах шумело. Стало до невозможности душно, и водница затормошила ворот кофты. 

— Я отойду... Мне нужно подышать, — выдавила она и встала, не дожидаясь разрешения.  Пошатываясь на словно онемевших ногах, Майя поплелась на выход, ощупывая пространство перед собой: в глазах окончательно начало темнеть. Оскар настороженно посмотрел ей вслед.

Не успела водница сделать и пяти неуверенных шагов, как вдруг резко рухнула на пол, будто неустойчивая кукла, подогнув ноги. Голова безвольно откинулась в сторону, а  побледневшее лицо застыло, ни одна мышца на нём не дрогнула, только растрёпанные волосы закрыли опущенные веки и синие мешки под глазами. 

***

Майя почувствовала, как поднималась и опускалась в такт едва различимых торопливых шагов, звук которых заглушало участившееся дыхание и голоса где-то вдалеке. Она ощутила на спине и под коленями обхватившие её руки, а также то, как болтались в воздухе волосы. 

Наиболее отчётливо водница чувствовала слабость, пробиравшую её до самых костей, и головокружение.

— Где я? — прохрипела Майя, едва шевеля губами. Она медленно приоткрыла глаза и моргнула, привыкая к свету. 

— В облачном царстве, глупая девчонка. 

Эртоновское ворчание хоть и не вернуло её в реальность окончательно, но хотя бы немного развеяло спутанное сознание. 

— А что вы тогда здесь делаете?..

— Сердце стало, когда увидел твой обморок, — продолжал возмущаться Оскар. — Глупая, глупая девчонка! А я — последний идиот! Нужно было тебя утащить к целителям ещё неделю назад и не слушать сказки про волшебную силу сна, которым, к слову, от мешков под глазами и не пахнет! Если у тебя обнаружится магическое истощение, то я себе этого не прощу! А тебе как влеплю по одному месту, что мало не покажется! 

"Это плохо", — пронеслось в голове, и тут же в виски отдало нестерпимым импульсом, заставлявшим слабо простонать что-то невнятное и зарыться опухшим носом в чёрный свитер практиканта. 

Говорить дальше было невыносимо больно, а потому Майя просто слабо кивнула и снова опустила веки. Всё тело невыносимо ныло от костей до нервных окончаний и мышц, а горло будто бы изрезали внутри самыми острыми лезвиями из тех, которые только существовали. Глаза пекли, словно в них насыпали не то соль, не то перец, не то заставили несколько часов усердно смотреть на свеженарезанный лук. 

Водница провалилась в полудрёму на следующие десять минут. 

Первым, что уловила Майя, снова придя в сознание, была часть разговора Оскара и какой-то женщины. На лбу чувствовалось что-то мокрое и холодное. Не раскрывая глаз, водница навострила уши и пододвинулась на звук по неизвестному ей месту, стискивая зубы и порывисто дыша. 

— Мы не можем допустить её завтра к экзаменам, — сообщила женщина. — Магическое истощение — это не шутки! Я сомневаюсь, что девочка попадёт даже на новогодний бал! Боюсь, ей придётся пролежать здесь больше одной недели. 

"Не можем... Что?! — напряглась Майя и резко встала. Она тут же упала и сжала ткань, на которой лежала. — Я им сейчас расскажу, как нельзя меня пускать на заплыв!.. Арнольд же выгонит и глазом не поведёт!"

Чуть пододвинувшись в сторону, водница продолжила слушать: 

— А можно будет её забрать в комнату? 

— Оскар, ты с ума сошёл? Честное слово, не говори ерунду! Ей лучше всего будет в палате. 

"Значит, это целитель, — подумала она и снова двинулась. — Сейчас я встану и попробую её убедить в том, что мне завтра позарез нужно быть на экзамене!"

— Я бы смог за ней приглядывать ничуть не хуже Лоры или Даны, — сказал практикант. — Софи, ты же сама учила меня на курсах целительства! Кормить с ложечки первокурсницу я бы точно смог! Не говоря уже о том, чтобы заставлять её принимать настойки и не вставать с постели!

— Ты бы так беспокоился о том, как жить с соседом и не покалечить его. К слову, сходи поищи Вересну, ей понадобится справка о состоянии Ульяновой, чтобы освободить девочку от экзаменов. 

Майя подкралась ещё дальше и, не нащупав перед собой мягкого матраса, тут же не удержала равновесие и рухнула на пол. Она потянула за собой одеяло, и то неравномерно накрыло её с головой. На звук падающего тела тут же подбежали из другой комнаты целительница Софи Вайли и Оскар. 

— Майя! Ты куда сбежать решила? — длинными руками огневик перевернул её и приподнял. Целительница убрала с лица водницы волосы, чтобы посмотреть, не ушибла ли та голову после падения. 

— Мне... Нужно... Завтра... Быть... В бассейне, — пролепетала Майя и откинула голову назад. Она приоткрыла глаза и тут же зажмурилась: в палате было гораздо ярче, чем в остальных помещениях коллегии. 

— Нет-нет, никаких экзаменов! — Софи подняла с пола одеяло и опустила его на больничную койку прямо поверх бережно уложенной на неё девчонку. — Тебе вообще ближайшие пару дней нельзя будет вставать с постели! 

— Вы не понимаете! — выдавила она и громко прокашлялась; звук тот напоминал грубый собачий лай. Продолжила Майя уже изрядно севшим голосом. — Меня выгонят, если я не появлюсь завтра...

Водница всхлипнула от досады, но сил поднять руки, чтобы растереть подступившие слёзы, не было. 

"Ну как так! Последний день перед заплывом! И вот надо было мне так заболеть, что даже пошевелиться не могу... Всё насмарку, всё! Все эти месяцы подготовки, тренировки... Ты — полнейшая неудачница, Ульянова!"

И тогда она заплакала. Заплакала вперемешку со шмыганьем носа и мокрым кашлем, от которого горло неистово болело. Майя пыталась дышать ртом в перерывах между новыми приступами рыданий, а слёзы всё не прекращали стекать вниз по щекам прямо в уши. 

Софи сняла с себя круглые очки на серебристой цепочке и оставила их болтаться где-то на уровне груди. Поправив охровую целительскую шапочку и такого же цвета халат, что-то шепнула Оскару на ухо, и тот с недовольным выражением лица поспешил удалиться, бросив напоследок на измождённую Майю полный беспокойства взгляд. 

Мисс Вайли была женщиной в теле, среднего роста и с довольно сильно морщинистым лицом, как для своих сорока лет, обрамленным светло-русыми прядями, выскочившими из закрученной вокруг головы косы. Софи достала из большого кармана целительской мантии пузырёк из зелёного стекла и села рядом с койкой.

— Утро вечера мудренее, — ровным тоном сказала она. — Ты заслужила отдых, а с мистером Блостом я договорюсь. А сейчас выпей микстуру и закрывай глазоньки. 

Майя приоткрыла дрожавшие от рыдания губы и сделала несколько глотков горьковатой жидкости, от которой сильно пахло травами. Она в последний раз посмотрела полными слёз глазами на целительницу и спустя пару мгновений задремала, не видя сновидений.