21. Майя идёт ко дну

Настолько паршиво и одиноко Майя не чувствовала себя ещё ни разу в жизни. 

Январь пролетел очень быстро, и первокурсница даже и не заметила бы, как он плавно перетёк в февраль, если бы только ей не подсказали мелкие даты на полях тетрадей, за которыми проносились однообразные серые зимние недели. Воздух, казалось, становился тяжелее, когтистые чёрные лапы тени воспоминаний о том роковом дне подкрадывались к воднице и давили на хрупкие плечи, стараясь задавить, уничтожить, сломать напополам, заставить беспомощно слечь в постель и безразлично смотреть вдаль беспросветного небесного полотна, что с каждым днём всё мрачнело и мрачнело. 

А потому Майя бежала, и бежала она безостановочно.

Тренировка в пять утра? На заре силы самые свежие! 

До часу ночи штудировать учебники, строчить конспекты и дополнительные задания? Ну а чем ты ещё думала, Ульянова, когда выбрала такую цель? Отказываться — удел слабаков!

Многие студенты и преподаватели поражались такой целеустремлённости и тяге к знаниям. Первые считали, что девчонка рехнулась, да и вторые наблюдали за нездоровым рвением ученицы с настороженностью. Только они не понимали сути: Майя боялась на мгновение закрыть глаза и не уснуть мгновенно — тогда омут воистину ужасных и тяжёлых мыслей накрывал её с головой. 

На сны не хватало сил. Легла в постель далеко за полночь — и подорвалась с неё ещё до рассвета. Будто бы и не смыкала глаз ни на минуту. 

По коллегии пошли слухи о её отношениях с подозрительным и отрешённым от окружающих практикантом. Рассказал свои догадки сам Фишер, или же крики в четыре утра разбудили соседей и натолкнули их на такие мысли — Майю совсем не интересовало. Она пряталась от насмешек и перешёптываний, уткнувшись в учебник, а в столовой обедала всегда одна. 

— Цветочек, скажи, ну что произошло? — спросила однажды Ли перед выходом на очередную ночную тусовку с компанией Клариссы и Ким. Как объясняла это сама земельница — ей очень нравилось внимание, а среди группы сверстников его было полно. Сколько водница ей ни твердила раньше о том, что те люди — не лучший вариант для общения, которые ещё и постоянно гуляют во время отбоя, всё было без толку.

— Ничего, всё в порядке, — горько прошептала Майя, не поднимая глаз от учебника по математике. Она прищуривалась в попытке хоть что-нибудь понять — и всё равно буквы и числа казались ей незнакомыми иероглифами. 

— Настолько в порядке, что ты через какую-то левую девочку передала записку своему горячо любимому Оскару, где коряво и неразборчиво описала самую тупую причину для прекращения занятий? — Азалия недоверчиво фыркнула и подошла к столу соседки, скрестив руки на груди. 

— Он тебе рассказал, да? — водница прокашлялась и схватилась за горло. 

— Я ему, конечно, сказала, что ты действительно загружена сейчас подготовкой к заплыву, который будет всего через две недели, — протянула она. — Только учти, что он ни капельки мне не поверил! 

"Ну а разве я могу смотреть ему в глаза после такого? Даже не так: имею ли я вообще на это право? После всего того, что произошло... Но нужно же было хоть как-то спасти тогда Финна! Пускай и таким способом — разве было время на размышления?! И всё равно мой поступок остаётся верхом неуважения к Оскару!"

— Я правда занята в бассейне, Ли, только помимо него у меня ещё вон сколько экзаменов на носу, — выдохнула Майя и подпёрла голову руками, помассировав виски. 

— Если ты думаешь, что я ничего не знаю о том, что случилось месяц назад, то глубоко ошибаешься, — пробормотала Азалия, перебирая ткань толстовки, после чего сказала ещё громче: — Только я боюсь, что версия Финна кардинально отличается от твоей. 

— Он разве что-то вообще говорил по этому поводу? — опешила водница, наконец оторвавшись от книги. Она повернулась к соседке и потёрла синие мешки под глазами — как раз в цвет мантии, небрежно наброшенной на плечи. 

— Не думаю, что тебе понравились бы его слова. Да и мне их слушать было противно — влепила затрещину после слов про специфическую связь... Во всяком случае, Финн повёл себя естественно — как типичный глупый мальчишка, у которого гормоны играют в заднице на "ура". 

Майя закрыла лицо руками и громко шмыгнула носом, после чего закашлялась ещё сильнее. Азалия громко захлопнула учебник Майи и села на её кровать, что стояла рядом со столом, после чего положила руки на худые колени, на которых после интенсивных занятий появлялось всё больше и больше синяков. 

— Послушай, ты так долго молчала и прикрывалась маской того, что "всё в порядке", но когда-то же терпение лопнет! — воскликнула Ли и всмотрелась в лицо соседки. — Хочешь, я останусь и ты всё-всё мне расскажешь, как было? 

— Нет-нет, иди! — запротестовала Майя, покачав всё ещё прикрытой ладонями головой. 

— В таком случае, когда я вернусь утром — выложишь всё. А сейчас — выкинь учебник к чёртовой матери и просто прими горячую ванну. Твоя месячная простуда вот-вот добьёт и так ослабшее здоровье! 

— Хорошо, — водница набросилась на спину земельницы, обвила её руками и прошептала: — Но обсуждать это всё, мне кажется, нет смысла...

— Как знаешь, цветочек. Но я всегда готова тебя выслушать, просто помни об этом, — улыбнулась та. — Если будешь куда-то выходить, закрывай двери и оставляй ключи за пятым кирпичом в углублении, как обычно. Надо же было тебе посеять ключи непонятно где! 

"Какая же Азалия всё-таки добрая и замечательная! И даже несмотря на то, что у неё проблем ещё больше, чем у меня — всё равно она остаётся позитивной, как ни в чём не бывало! И мне тоже не нужно раскисать: сопли в кулак, а эмоции пущу, например, в спорт. Не грузить же бедную Ли своими перипетиями! Кстати, Стефани любит плавать по вечерам, а я смогла бы составить ей компанию на час-другой. Ну или просто не мешать и перейти на другую дорожку", — решила Майя, утерев слёзы. 

— Погоди, я с тобой! — крикнула она. — Схожу в бассейн: плавание расслабляет. 

— Ладно-ладно, — Азалия дождалась соседку, которая впопыхах собрала сумку с вещами для занятия, и закрыла двери на замок, после чего бросила ключи на самое дно своей битком набитой всякой всячиной сумочки.

***

— Ха! Смотри, кто идёт! 

Насмешливый тон голоса одного водника-старшекурсника из компании Клариссы заставил Майю дрогнуть и засеменить в сторону бассейна ещё быстрее, прижав сумку к себе. Парень и ещё несколько его друзей явно спешили туда же, куда ушла Ли. 

— Светлая и невинная Ульянова-Старина, которая на деле оказалось такой же распутной, как и её мамаша-грымза! Вы слышали, что её часто стали замечать с нашим Арнольдом? А вроде бы вся из себя траурная и скорбящая... 

"Как я могла забыть про ужин? — подумала Майя, взглянув на дверь столовой, из которой и вышли парни. — Ладно, бежим отсюда, Ульянова, как можно скорее!"

— Стой ты! — самый крепкий из старшекурсников ухватил её за лямку сумки и потянул на себя. — Я, конечно, не огневик-извращенец, но связь с тобой установил бы...

— Отпусти!.. — пискнула Майя на выдохе с сухим кашлем и дёрнулась в сторону. Только нахал был куда сильнее хрупкой девочки и не отпустил её. 

— Если вы с ним так тесно связаны, то почему твой практикант ещё не пришёл на помощь? — глупо хихикнул один из них — парень, у которого помимо сильных мышц других достоинств явно не наблюдалось. 

Ситуация казалась куда хуже безвыходной. Все студенты давным-давно отужинали, и только эти пустоголовые бараны, как их именовала Ли, как обычно засиделись допоздна. Кричать не получилось бы — голос давным-давно сел, а сопротивляться было бессмысленно: их много, а хрупкая Майя — одна. Разве что бросить сумку и нестись наутёк, да между огромными спортсменами это сделать было крайне сложно. 

Четверо окружили водницу, нависли над ней мерзкой, липкой тенью, протягивая огромные потные ручища к маленькому телу. Она зажмурилась от страха и начала активно продумывать хоть какую-то лазейку, но, казалось, только чудо могло её спасти.

— Отпустите её, животные! — послышалось робкое. Майя еле выглянула между больших мужских спин и заметила Стефани, замахнувшуюся на одного из парней сумкой. 

Удар. 

Трое обернулись, а вот тот, что держал Ульянову — Сид, криво ухмыльнулся.

— Что, напополам, парни? Кто тут любит слепых и уродливых? 

Дэвис попятилась, судорожно оглядываясь. Майя же шёпотом молила Стефани убежать как можно скорее, пока была возможность спастись. Только вот сокурсница не уходила, а продолжала замахиваться сумкой на старшекурсников и что-то выкрикивала, запинаясь. Она мотнула головой в сторону и вдруг завопила:

— Мистер Вернер! 

Сначала Сид не поверил и громко расхохотался, попутно озвучив все те грязные вещи, которые он собирался сделать со Стефани и Майей, если первая действительно решила бы сдать их деканату. Но тогда, будто бесшумная тень от некогда горевшего алого пламени, сзади подкрался Энцо, распихнув троих старшекурсников. Он схватил обидчика на шиворот и равнодушно отчеканил: 

— Вы исключены. Все. Отпусти девочку. 

Воспользовавшись моментом, Стефани проскользнула между опешившими парнями, схватила Майю за руку и потащила прямиком в бассейн, не останавливаясь ни на лестнице, ни на резких поворотах коридоров. Дэвис только и делала, что одёргивала вечно оборачивавшуюся сокурсницу, которая всё никак не могла опомниться от шока, что сковал её, тем самым вынуждая двигаться как робот — совершенно бездумно. В голове мелькали немые бессвязные вопросы: "Что?", "Как?" и "Зачем?"

Только очутившись в бассейне, погружённом в таинственный синеватый сумрак, девушки смогли наконец-то встать, прийти в себя и осознать, что, собственно, произошло. Водницы порывисто дышали, держась за бока, и пристально смотрели друг на друга, будто бы старались выдавить хоть слово из расцарапанных в беге холодным воздухом горл. Майя зашлась в приступе сухого громкого кашля, после чего сглотнула, поморщившись, и выпалила: 

— Спасибо, Стефани! Если бы не ты...

— Не благодари, — покачала головой Дэвис и поправила квадратные очки, которые в суматохе соскользнули на самый кончик носа. — Ты тоже меня спасала от нападок, помнишь? Хотя бы тогда, в холле. 

— И всё же, — Майя потёрла горло. — Вернер был как нельзя вовремя, согласись?

— Хоть раз его мрачное присутствие меня не напугало, — прыснула она и протянула вспотевшую ладонь сокурснице: — Добро пожаловать в клуб изгоев. Грустно, что и ты сюда угодила... 

— Зато вдвоём веселее, — Майя освободила правую руку и пожала ладонь водницы. — Я могу понять, почему взъелись на меня, но ты... Ты-то в чём виновата? 

— Пустоголовым не нужен повод для издёвок, будь то девчонка-инвалид или та, кто изменил их дружку-остолопу. Они просто делают это, чтобы потешить своё хрупкое эго, хотя на деле не стоят абсолютно ничего, — Стефани сказала это с горечью, отведя взгляд, после чего поспешно добавила: — Не переживай, я тебя не осуждаю; в любом случае, не моё это дело. Поплаваем?

— Давай, — пожала плечами она, шумно шмыгнув носом.  

С небывалой радушностью распростёртых объятий вода приняла девушек, заботливо укутала периной волн. С каждым гребком Майя сильнее выбрасывала руку вперёд, особо грубо взбивала ногами пену, а когда отталкивалась ступнями от бортика при повороте — ныряла глубоко, тем самым будто очищаясь от всей грязи, что липла к телу и душе вместе с неправдивыми слухами. 

Ей было тошно от самой себя, но ещё больше — досадно оттого, что Фишер клеветал на неё без каких-либо зазрений совести, совершенно не краснея — не говоря уже о том, чтобы задуматься о последствиях.

"Знал ли ты, Финн, что твои слова приведут к тому, что меня начнут считать гулящей девушкой? Что мерзкие типы со старших курсов распустят руки?" — разгорячённо думала она, раз за разом закрывая глаза на нывшую голову, которая, казалось, стала квадратной, на вытекавшие из носа сопли, которые противной слизью размазывались по лицу прямо в воде. 

Ответ нашёлся крайне быстро: он знал.

"Любил ли по-настоящему, если заботился только о своих чувствах, никогда не спрашивая разрешения и не интересуясь тем, что чувствую я?"

Нет, не любил. 

"Наверное, ты был очень сильно влюблён, увлечён... — Майя остановилась  на глубокой части бассейна, где дна практически не было видно, и посмотрела вниз. — Когда человек любит — его заботит всё, что прямо или косвенно касается его возлюбленного. И готов перестать потакать желаниям для того, чтобы другому не навредить. Он может отдать сердце, душу, жизнь — не говоря уже о том, чтобы встать на место партнёра и понять". 

Майя нырнула и пошла прямиком ко дну, заплывая в самые недра глубины, где было холодно, темно и до смерти одиноко. С каждым гребком и толчком голова трещала всё сильнее от давления, чего не было раньше. И лишь остановившись почти у самого дна, когда начала задыхаться, водница создала вокруг головы пузырь воздуха и перевернулась спиной к леденившим тело камням. Свет переменчиво мерцал у самой поверхности, прорезал мглу почти до раскинутых в стороны тонких рук первокурсницы. Где-то наверху мелькал силуэт безостановочно плававшей по кругу Стефани.

"И всё же, я заслужила расправу, — подумала она, щурясь. — Но совсем не такую. Я отбываю своё наказание ежесекундно. Как иронично — сгораю от любви к огневику, с которым сама себя и разлучила. Но это ведь лучше для него самого: только так можно было уберечь Оскара от слухов и косых взглядов, настороженного внимания со стороны деканов — наверняка даже между молодым практикантом и студенткой, чья разница в возрасте всего три года, любые отношения запрещены". 

Майя развернулась и опустилась ещё ниже, почти легла на дно и запрокинула ноги кверху. Только воздушный пузырь спасал её от удушья и ужасного давления. 

"И вина тому то, что я посягнула на его личное пространство, ударив по щеке. То, что не набралась смелости признаться в невзаимности Финну хотя бы на следующий день! Хотя и прошло тогда всего три... Но и Оскар меня тогда до смерти напугал! А если бы он действительно убил Финна? Или если бы на его месте оказалась я?"  — она протянула руки к поверхности. 

"Моё появление на свет само по себе ошибка. Разве нужна ты кому-то, Майя Ульянова? Маме, бабушке, единственному бывшему другу, практиканту?"

Водница сгруппировалась. 

"Зато я нужна сама себе. Ошибку не исправить, так что докажу всем: неудачницы тоже бывают выдающимися и полезными". 

Майя оттолкнулась от дна и поплыла к поверхности бассейна. 

***

Первокурсницы сидели на бортике бассейна, свесив ноги в воду. Луна выглянула между кучи тяжёлых снежных туч, и на тёмной воде стала появляться белая дорожка, напоминавшая серебристые неровные извилины. 

Каждая думала о чём-то своём, всматриваясь в практически невидимое чёрное дно. 

"Как же я хочу, чтобы ты был со мной рядом, Оскар Эртон. Чтобы снова всё стало, как прежде: частые встречи в библиотеки, твоё ворчание и осуждающий взгляд, к которым я уже успела привыкнуть. Скучаю по тебе, но, в тот же момент, боюсь. Только любовь почему-то сильнее страха. Ты ведь тогда меня защитил... Каждый раз, когда глазами встречаюсь в толпе с тобой, мой практикант — буквально пылаю на месте от безвыходности". 

Майя прокашлялась в сотый раз за день и посмотрела в кое-как освещённую огнивом факела стену. 

"Какая же я дура, что поверила тому гаданию! Знала же, что Оскару никогда не понравлюсь, особенно после той чёртовой пощёчины! Даже мастера ошибаются, и, видимо, этот случай — один из таких. Но помечтать-то можно... А если оно вдруг правдиво: проблемы в близком кругу людей, со здоровьем, а двуличный человек — Финн, хотя, навряд ли... Он же не виноват в том, что слишком эмоционален и не умеет думать, прежде чем делать! Да и я не успела за те три дня суматохи сообразить и всё рассказать сразу. Мы оба не виноваты, но и общение больше никогда вернуться не сможет".

— На самом деле, я тебя понимаю, — тихо сказала Стефани, бросив робкий взгляд видевшего глаза на Майю.

— В каком смысле? — встрепенулась та, как только оторвалась от не совсем приятных размышлений. 

— Ну, почему ты выбрала Эртона, — объяснила Дэвис. 

— Если хочешь знать — я ни с кем не встречалась, и никому не изменяла, — буркнула Майя. — Так почему ты меня понимаешь? 

Стефани стянула с головы резиновую шапочку и заправила сухую прядку за ухо. 

— Я ведь тоже... Влюблена в учителя. 

— В кого-кого? — она чихнула, утёрла нос и наклонилась к сокурснице. 

По красным щекам Стефани сразу стало всё предельно ясно. Майя кивнула в сторону тренерской и прошептала, прислонив ладонь к лицу, словно отгораживаясь от всего остального мира: 

— В мистера Блоста? Но он ведь такой садист! Обаятельный до жути, конечно, красивый, и в тоже время — грубый!

— Это он только на занятиях такой. Арнольд несколько раз утешал меня, спасал от нападок этих придурков. Иногда он приходит на мои вечерние тренировки и просто молча смотрит, чтобы никто не подсуетился и не решил устроить засаду для "слепой уродины", — тяжело вздохнула Стефани и тут же бегло добавила: — Я знаю, знаю, что у нас с ним ничего быть никогда не может! Мне всего шестнадцать, это раз. Два — за ним и так куча девчонок толпой бегает, только они ещё и покрасивее меня будут.

— И в этом мы с тобой похожи, — Майя посмотрела прямо на лицо сокурсницы. — И всё же, глаза — это твоя изюминка. Они как солнце и луна. 

— Некрасивые они, вот и всё, — отрезала Стефани и резко встала с места. — Пойдём? Поздно уже.

— Конечно, — она поднялась с помощью достаточно крепкой мозолистой руки сокурсницы, которая только на вид казалась хрупкой и нежной.

"И если гадание правдиво, — думала Майя, — то пускай я смогу хотя бы немного поговорить с Оскаром и всё ему объяснить!"