Пролог

В достаточно уютно обставленной квартире, полной цветов в горшках, книжных полок и шкафов, а также привлекавшей внимание кучей безделушек, царило напряженное молчание. Хозяйка помещения сверлила презрительным взглядом худощавую рыжеволосую девчонку, а та пристыженно отвернулась в сторону. Её руки дрожали, а глаза то и дело возвращались к пятну на белоснежной скатерти.

— Да что с тобой не так, ответь мне! — прикрикнула женщина средних лет и ударила рукой по столу.

Небольшая чашка выскользнула из маленьких пальцев и с грохотом упала на холодный кафель. Жутким эхом звучали десятки осколков, рассыпаясь по идеально вымытому полу, где уже растёкся тёмно-коричневый кофе.

Сердце миниатюрной девушки пропустило удар, кровь прилила к голове, в висках почувствовалась пульсация, а картинка перед глазами слегка поплыла. Ладони начали неприятно зудеть.

Губы женщины дрогнули, глаза расширились и тут же сузились. Лицо передёрнулось от гнева.

— Прошу... Это всего лишь чашка! — всхлипнула девушка и утерла ладонью покрасневший от насморка нос.

Дама резко встала, буквально за секунду оказалась рядом с ней и с силой схватила за подбородок.

— Не смей мне здесь реветь! — рявкнула женщина, но на глазах девушки заблестели новые слёзы. В них читался дикий страх: она прекрасно и не по наслышке знала, что должно было произойти дальше.

Однако всё же она не смогла сдержать себя в руках, шумно вздохнула и зажмурилась. По щекам потекли прозрачные соленые струйки.

Ещё звонче, чем разбившаяся о пол чашка, нарушила тишину затрещина.

Девушка схватилась за покрасневшую щеку, пошатнулась и оперлась о край кухонного стола, а голова повернулась в сторону.

— Слабая. Всегда была и всегда ей будешь. Ни на что не годная. Настоящая обуза! — брызжа слюной, словно ядом, процедила женщина.

— Бабушка, прости... — пролепетала она.

— Прости? Что мне простить тебе, скажи на милость? — дама ухватила её за ворот аккуратно выглаженного платьица и притянула к себе. — Четырнадцать угробленных на амёбное существо лет? Впустую потраченные годы? Или, быть может, пучок нервов, который я потеряла из-за тебя?! Глупое, жалкое ничтожество! Абсолютно неспособное за себя постоять!

Бабушка оттолкнула внучку, и та ударилась спиной об угол столешницы. Руки и пальцы девушки задрожали ещё сильнее, а в трубах послышался слабый шум протекающей воды.

Далее были несдержанный всхлип, неровное сбившееся дыхание и попытки сглотнуть подступивший к горлу ком.

— Лучше бы я от тебя отказалась тогда, — отрезала женщина. Однако это прозвучало куда громче, чем прошлые её слова: звонким выстрелом впилось в сердце девушки и заставило её сжать ладони в кулак.

Ноги подкосились, и внучка упала на колени, голова пошла ходуном. По предплечью растеклась будоражащая кровь энергия.

Из всех кранов в доме стремительно полилась вода, и вскоре практически весь пол в ванной и на кухне стал мокрым. Однако хозяйка квартиры никак на это не среагировала, а лишь скрестила руки на груди и гордо подняла голову. Потоп длился всего около десятка секунд, но всё же не успел натворить значительных бед.

Девушка обессиленно рухнула прямо в лужу. Тогда женщина сделала призывающий к себе жест, и вся вода собралась с кафеля ей прямо в ладонь. Она сжала её в кулаке, и вся влага испарилась словно в никуда.

Бабушка подошла к бессознательной внучке, едва коснулась пальцами её лба и довольно ухмыльнулась.

"Надо же, — отметила она. — А я уж думала, что ты безнадёжна".

***

— Нет, ты не Финн, ты— катастрофа! — пожилая учительница художественного колледжа схватилась за голову, глядя на работу одного из учеников, после чего сделала резкий жест "подняться": — Вставай! Нет, ну где это видано? Тень чёрным рисовать!

— Но ведь она там такая и есть, — юноша уступил место преподавателю и запустил пятерню в непослушные кудрявые волосы. Такие же чёрные, как и тень на постановке.

— Чтобы я этой баночки больше в своём кабинете не видела! Понятно? — женщина надела очки, прищурилась и принялась колдовать над ошибками парня, пока тот увлечённо наблюдал за сидевшей неподалёку одноклассницей.

Финн души не чаял в композиции и живописи, однако недолюбливал типичные учебные постановки с кувшинами, чашечками и яблоками-лимонами, а также всем сердцем ненавидел академический рисунок. Беглые этюды с натуры у него получались живее и правильнее, чем то, что требовало кропотливой работы. Да и сам он был человеком лёгким на подъём, непостоянным и ветреным — таким долгосрочные задания казались чуть ли не пыткой.

Занятие закончилось как никогда быстро, и, возможно, дело было в том, что не сам Финн сидел над своей итоговой работой. Парень наспех собрался, засуну пакет с гуашью и кистями в преподавательский шкаф, после чего буквально пулей вылетел из колледжа.

До общежития, где жил Фишер, идти было достаточно долго, поэтому он зачастую сокращал путь через промышленную зону, где заседали хулиганы в ожидании очередной жертвы.

В тот день местные дебоширы увидели наживу именно в нём.

Из-за угла подошли трое. Сперва Финн не обратил на них внимания, но когда хулиганы угрожающей тенью нависли над юношей, бежать уже было поздно.

— Эй, слышь! — окликнул один из них.

"Ещё этих персонажей мне здесь не хватало", — обреченно отметил Финн и про себя выругался в их сторону. Он ускорил шаг, но на бег не сорвался.

— Ты оглох там? — сплюнул на землю второй и схватил Фишера за шиворот. Дыхание в затылок заставило Финна нервно усмехнуться, сглотнуть и мысленно попрощаться с жизнью.

Первый резко взял художника под руки. Он попытался вырваться, но его быстро остепенили ударами в живот и в колено. От напряжения в висках начало пульсировать так чётко, как качался маятник в громких старинных часах.

— Ничего, сейчас мы научим придурка культуре общения, — третий прохрустел разбитыми костяшками и занёс кулак.

Внутри Финна сплёлся огромный ком из страха, желания спастись любой ценой и злости в сторону агрессоров, и напоминал он собой теснившийся в маленькой комнатке ураган. Мощная энергия перетекла в ладони, и по пальцам художника загулял слабый ветер.

Челюсть свело от сильного удара хулигана, с разбитой губы капнула кровь. Ответная реакция от Фишера не заставила себя ждать.

Начался нешуточный шквал. Взмыли опавшие листья, жестяные банки и окурки. Обидчики отлетели в сторону и, глухо ударившись о кирпичный забор, потеряли сознание. Казалось, начался самый что ни на есть ураган, совершенно не присущий той местности.

Вдруг ветер успокоился, а тело Финна утратило всю былую силу и мощь. 

Сознание провалилось во тьму.

***

В тусклом коридоре, освещаемом только несколькими смолоскипами на холодных каменных стенах, стояли двое. Мужчина и женщина нервно что-то обсуждали:

— Что с мальчиком? — безразлично, как "для галочки", спросил рыжий мужчина и заправил за ухо копну слегка отросших волос.

— Мы его спасли, — устало вытерла лоб женщина и стянула с головы докторскую шапочку. — Но такой реакции организма я ещё не встречала.

— А что с ним?

— Обе ладони полностью покрыты ожогами, и я не уверена, что они пройдут бесследно, — ответила она и откинула с лица мокрые каштановые пряди. — А ещё волосы. Они как будто посветлели, но не до конца... Вовремя ты его вытащил из реки, Энцо. Получается, раскрытие случилось в абсолютно противоположной среде. Огонь слишком мощный, как для первого использования, и ледяная вода. В общем, произошел магический шок.  Силу ребёнка победил холод, и перед тем, как убить или лишить способности колдовать, повлиял на внешность. А с руками произошли, по сути, обычные термические ожоги.

— И это, получается, навсегда с ним будет? — Энцо почесал подбородок и прищурился. — Интересно, оставят ли меня после спасения ребёнка в замке?..

— Я полагаю, что да, — женщина проигнорировала второй вопрос мужчины и продолжила как ни в чем не бывало: — И ещё одно. У него на щеке глубокий порез. От ножа. А на спине так и вообще живого места не осталось: всё в следах то ли от розг, то ли от ремня... Мне нужно узнать, кто его опекун, и поговорить с ним. Что вообще ребёнок в таком состоянии мог делать зимой ночью один на улице? Я просто ума не приложу! Маркус ещё не вернулся?

— Нет, — буркнул мужчина и внимательно посмотрел на собеседницу. — С мальчиком всё в порядке будет. А что касается моего вопроса...

— Не до тебя сейчас, Вернер, — раздраженно отрезала женщина. — Я что-нибудь придумаю, но сильно ни на что не рассчитывай. Многие против того, чтобы ты здесь в принципе появлялся. Попадись Саше на глаза — и пулей вылетишь из замка. Свободен, можешь идти. Я передам Роуз, что папа её любит и очень сильно скучает.

— А как иначе, — ровно выдохнул Энцо и направился на выход.

В то же мгновение в целительском корпусе возник портал, и из него вышел более крепкий мужчина со светлыми волосами и прилично отросшей щетиной. В отличие от первого, он выглядел куда более взволнованным.

— Маркус! Ты чего так долго? — воскликнула Вересна и подбежала к нему.

— С ребёнком всё в порядке? — проигнорировал вопрос Маркус. Он посмотрел на Вернера и крикнул ему: — Ты чего здесь ещё? На этом твоё участие окончено, проваливай отсюда!

— Пошёл ты, Маркус, — бросил Энцо и пошагал прочь из здания. В коридоре снова остались двое.

— Мальчик жить будет, — ответила целительница и пересказала всё то, о чем говорила ранее. — Так что там с его опекуном?

— Пришлось инсценировать пожар, — недовольно бросил Маркус и тут же пояснил: — Я нашел его, на полу капли крови. Где-то в углу розга лежит. И он, весь в ожогах. Пульс проверил — мёртвый. Прибегать к помощи нашего гипнотического друга не хотелось, да и возиться с полицией — тоже. Вот и сжёг квартиру. Думаю, в их захолустье разбираться с причиной поджога никто не будет.

— Смотри, как бы тебе это боком не вылезло, — женщина укорительно посмотрела на него исподлобья и добавила: — Сейчас Марта придет. Будем решать, как лучше поступить. Но я искренне надеюсь, что мальчика оставят.

— Я тоже. Не на произвол судьбы же бросать...

***

Съёмная комнатка в одной из старых квартир полуразрушенного дома на окраине провинциального городка — идеальное место для того, чтобы забыться и не привлекать никакого внимания. Особенно, если её снять шестнадцатилетнему подростку с пирсингом и наполовину окрашенными в розовый волосами.

Окно в деревянной раме было открыто нараспашку, а из него выглядывала девушка с тонкой сигаретой между пальцев. Сырой октябрьский вечер: изредка проезжали машины по узкой кривой дороге, изуродованной ямами и трещинами. На несколько мгновений немигающие фары рассеивали туманный мрак и тут же в нём меркли.

Рядом на подоконнике стоял крепкий кофе без сахара в надколотой пластмассовой чашке. На фоне с перебоями играло радио в соседней комнате.

Девушка затянулась и всмотрелась в серую, пропитанную недельными дождями даль. Утяжеляющее чувство в груди словно сжало ребра и перекрыло ей возможность нормально дышать.

С выдохом она сделала неосторожный жест свободной рукой, которая отчего-то стала пульсировать. Цветок, стоявший в горшке на подоконнике, начал расти в геометрической прогрессии. Девушка в полном шоке уставилась на него, тряхнула ладонью и выругалась:

— Черта с два! Знала, что от дешевых сиг вштырить может, но не настолько же!

Тем временем растение продолжало увеличиваться в размерах. Страх переполнил блондинку, и она мигом решила срезать стебель цветка. Ножницы нашлись в ящике шаткого письменного стола.

Неосторожное движение, и отросшая часть цветка упала на подоконник, однако растение всё равно продолжало увеличиваться. Всё тело девушки пронзила невыносимая боль,  и она отрезала ещё одну ветку, зажмурившись. Неприятные ощущение усилились, бороться приходилось наощупь. 

Она бросилась на выход и уже почти выскочила в коридор, как вдруг толстый стебель перекрыл ей дорогу. Девушка сделала глубокий вдох и вонзила лезвие ножниц как можно глубже в ветку, после чего взревела от будто разрывавшей на части боли. В сознании что-то вспыхнуло, после чего оно окончательно померкло. 

***

Под тяжёлыми дождевыми каплями трепетала осенняя пылающая листва. Ветер усердно шатал высокие деревья из стороны в сторону, гонял по пасмурному небу стаи туч так и норовя сорвать как можно больше веток.

Около одной из множества могил стояла женщина. По статуе симпатичного мужчины около неё медленно скатывались капли так, словно он плакал.

Женщина молчала. На лице не проявлялось ни тени эмоций и казалось, что дама была в глубочайшей печали. Капли безжалостно били по ней, хотели хоть на миллиметр сдвинуть с места, отвлечь внимание от скульптуры.

Только вот всё, кроме могилы, ей было целиком безразличным.

Сил на истерику не находилось. Да и за долгие годы слёз совершенно не осталось: все уже выплакала. Чёрное траурное одеяние развевалось подобно флагу, а общий вид женщины можно было описать всего двумя словами: "любовная тоска".

Между деревьями промелькнул мужской силуэт, однако до самого появления прямо за спиной она его не замечала.

— Добрый вечер, — раздался над ухом вкрадчивый приятный голос.

Женщина кивнула. На неё осторожно набросили пальто, которое было слишком велико в плечах.

— Сегодня было бы семнадцать лет, как мы поженились, — дрожащим голосом выдавила дама.

— Я соболезную вашей утрате, — сочувствующе выдохнул мужчина, не отходя от неё.

— Я потеряла всё... Всё! То, о чём я мечтала, сколько себя помню, — женщина сглотнула. —Не сбыться этому! Чёртов подонок, гори его проданная душа в Песчаном царстве... 

— Но ведь вы сами, — осторожно прошептал он.

— Да, я знаю! Но Вересна... Я не могла ей отказать.

— И в казни тоже? — выпалил мужчина, встал напротив и сосредоточил свой взгляд на её глазах.

— Я не могла поступить иначе! Она — моя подруга, — чуть ли не задыхаясь от переизбытка эмоций, пыталась оправдаться женщина.

— А он — ваш враг, — отрезал собеседник, продолжая держать непрерывный зрительный контакт. — Простите за излишнюю грубость. Я — тот, кому вы должны доверять. К кому всегда можно прийти за помощью. Понимаете?

— Да, за помощью... — устало выдохнула вдова и отвернулась.

Мужчина осторожно взял женщину за подбородок и зафиксировал её голову прямо перед собой.

— Мы вместе выгоним его из замка, — пообещал он.

— Да, — взгляд стал затуманенным, глаза словно опустели. Слегка покачнувшись, дама обмякла в руках собеседника. Тот лишь осторожно поднял её и, не сказав ни слова, ушёл с бесценным грузом прочь.