Глава 3. Старые страшные сказочки в жопе матриархата

— Что? — подпрыгнул Андрей. — Как ты меня назвал?

Это... Это... Это существо молча выдернуло у Андрея паспорт из рук и прошло мимо него на кухню. И не ответило!

— Я спрашиваю — как ты меня назвал! Назвала...

А оно только черную бровь подняло, и подставило старый чайник под кран. Заструилась вода, нарушая повисшую тишину.

— Ты... обиделся? — осторожно спросил Андрей. — Я... Я не должен был копаться в чужих карманах. Прости. Я просто хотел знать... Ты же обо мне знаешь, а я о тебе ничего! Только имя в объявлении, и то не настоящее!

— На кой хрен тебе мое имя? — наконец отозвался Шура. — И — оно настоящее. Потому что происходит от Александра.

— Никогда не слышал такого. Совсем не похоже. Так ты парень?

Шура фыркнул:

— Зачем спрашиваешь? Сам паспорта видел.

— Ну, потому что... тово-этово... всяко бывает, — сказал Андрей, чувствуя странную грусть, будто потерял что-то. — Небинарные персоны, то, се...

— Да парень я, Колобоня, забудь о тех глупостях.

— Как... — «ты меня назвал?», хотел снова спросить Андрей, но передумал, потому что были более насущные вопросы, пока этот странный парень разговорился. — Так почему — Шура? Потому что, имя такое, что можно и с женским спутать! И вид у тебя тоже... неоднозначный.

— Где — неоднозначный? — сложил руки на груди Шура, задрал нос и нахмурился. — Разве я юбки ношу? Или бюст подкладываю? Или, может, крашусь? Украшения женские, может ношу, нет? Так это все твои похотливые фантазии, дорогой клиент! Одни извращенцы кругом... — сокрушенно произнес он и цыкнул зубом, как последняя шпана.

Андрей застыл от этой речи, наставил на парня указательный палец, но так и не смог ничего сказать. Потому что, как ни крути, Шура был прав: ни одного женского элемента в одежде у него не было, ни украшений, ни духов, ни косметики. Даже поведение и движения были немного корявые и мальчишеские. А то, что глаза большие, и кудри черные, то... он же в этом не виноват, это от природы так. Может Андрей и вправду, тово... фантазия разыгралась. Извращенная.

— Извини, — сказал Андрей и сел за стол. — Ты прав.

Шура посмотрел на него, но, видя, что спора не будет, и сам сел напротив.

— Ладно, — сказал он. — Ты тоже прав. Немного кошу под девушку.

— Зачем? — спросил Андрей.

— Потому что закон две тысячи пятьдесят пятого, — скривился Шура. — Знаешь такой?

— Сколько их было, тех законов? — отозвался Андрей. — В какой сфере? Да еще и какой древний... О чем он?

— Магические и эзотерические услуги разрешено оказывать только женщинам. Чертов матриархат!

— Что?! — захохотал Андрей. — Парень, ты ничего не перепутал? Принято ругаться «чертов патриархат»!

Шура задрал нос и облил его таким презрительным взглядом, что Андрей захохотал снова — настолько парень сейчас был похож на хрупкую и разъяренную девушку. Красавицу...

— Ты совсем глупый, Колобоня, если не заметил, что живешь в настоящем матриархате!

— Почему... Колобоня? — задыхаясь от смеха, спросил наконец Андрей. — Что это значит?

— Что-что... Ты что, сказку про Колобка не читал?

— Но, разве я похож на Колобка? — Андрей игриво пощупал себя за бока. — Я, вроде, не такой толстый, чтобы, прямо, катиться?

— Глупый ты, клиент, и прямой, как шпала. И совсем никаких символов не считываешь. Как вообще дожил до своего возраста? — Шура мрачно осмотрел его и встал, чтобы поискать чего заварить по навесным шкафам. — У тебя тут что, даже чая нет?

— Да я не живу здесь. Много лет не заходил сюда, это отцовский дом. Как сегодня пришел — сам удивляюсь. Вспомнил как-то. Ноги сами привели.

Шура застыл возле открытого шкафа, а потом медленно обернулся:

— Вот как? Ноги сами привели. Дверь сама открылась. Руки — сами петлю связали?

Андрей кивнул.

— Ты хоть пожалел в последний момент? Наверное, пожалел, если звонил мне. Отец твой — где?

— Да не знаю... Как-то, не общались мы... Он с детства еще исчез. Мне даже в голову не приходило интересоваться, а мачеха не говорила ничего.

— Ну да, конечно. Кому нужны эти отцы? Чертов матриархат...

— А ты, Александр Ефимович? — завелся Андрей. — Что ты знаешь о своем отце?

— Хотя бы то, что его звали Ефим. Так у меня в паспорте написано. А твоего как?

Андрей открыл рот... и закрыл. Потому что в его пластиковом паспорте-карточке были напечатаны только его имя и фамилия.

— Так, при чем здесь Колобок, а? — свернул, наконец, с неприятной темы Андрей.

Шура засыпал в кружку щепотку каких-то трав из своей сумки, уселся, и снова стал перебирать и тасовать карты — чтобы занять руки, решил Андрей.

— Ну, смотри, что там у нас есть в той сказочке?

— Ну... — начал вспоминать Андрей, — Жили себе дед и баба. Бабка испекла колобка. Вроде, поставила остыть на подоконник? А он убежал. Катился себе, встречал разных зверушек, песенки пел. Потом Лисичка его обманула и съела. Всё. Что не так-то?

Шура сидел напротив, вытаращив свои прекрасные глаза, и даже тасовать карты бросил. Потом приложил к лицу ладонь, закрыв себе глаза и лоб.

— Что? — повторил Андрей.

— Завидую, — сказал из-под ладони Шура, — Зачем я, черт возьми, такой сложный?

Потом вздохнул и опустил руку.

— Ладно. Будем считать это — первым из уровней смысла.

— А разве есть еще? — спросил Андрей, но увидел такую тоску, в глазах напротив, что замахал руками:

— Прости-прости-прости! Не перебиваю. Так что там дальше? С этой сказкой?

— Ох, я даже теперь не знаю... — Шура протянул колоду Андрею и приказал:

— Тяни карту.

Тот вытащил и перевернул.

«Повешенный».

Шура забрал карту, перетасовал, и протянул снова. Андрей вытащил. «Повешенный».

Шура снова перетасовал и протянул в третий раз. «Повешенный».

— Черт! — вырвалось у Андрея. — Как ты это делаешь?!

Шура собрал, перемешал карты и вытащил уже сам — «Повешенный».

— Так вот, возвращаясь к Колобку, — сказал Шура и приложил указательный палец к голове нарисованного на карточке мужчины — Круг, как символ Солнца, плодородной силы природы, египетский бог Ра, создание Мира из Яйца, круг — как бесконечность, нимб на иконах святых — христианских, буддистских, индийских — это что-то тебе говорит?

Андрей взглянул — вокруг головы того повешенного бедняги на рисунке, действительно было что-то — как сияние. Нимб?

— И... что? — осторожно спросил он.

— Это, — Шура постучал пальцем по карточке, — жертва. Не какая-нибудь жертва, Колобочек, а Святая Жертва. Добровольная. Осознанная жертва. Ради чего-то важного. Это, если брать самый положительный смысл карты.

— А... отрицательный? — спросил Андрей.

— А отрицательный ты сегодня на себе попробовал. Тупик. Беспомощность. Безысходность. Невозможность выйти из ситуации или спастись без помощи извне. Жертва, но недобровольная — если рядом будут другие карты с негативным содержанием.

— То есть, это, на карте — Колобок? Я?

Шура не ответил, только смотрел на него своими глазищами. Андрей сглотнул. Нет, он не позволит себя запугивать таким примитивом! Детскими сказочками!

— То есть, что — Колобку надо было оставаться дома и не убегать? — спросил Андрей.

— А для чего дед с бабой его испекли? — сказал тихо Шура.

— Чтобы... съесть? — сказал Андрей.

— Да. Сепарация от родителей и поиск своего собственного пути, как и уход из их дома, и создание собственного — это нормальное и необходимое развитие здорового человеческого сознания. Так что, Колобок должен был уйти.

— Но... Но ведь его съели в лесу!

— Не сразу, только на четвертый раз, — согласился Шура, — А до того он долго был счастлив и пел песенки, Колобоня.

— Не называй меня так! — вскочил на ноги Андрей и забегал по кухне. Невероятно, этому мелкому, с его детскими сказочками, удалось напугать его, взрослого мужчину, до усрачки!

— Хорошо, не буду так звать, — услужливо согласилось это странное создание.

— Я... умру? — спросил Андрей.

— Мы все умрем, — равнодушно «успокоил» его Шура.

— Знаешь, таролог из тебя так себе, — въедливо сказал Андрей, чтобы отомстить за испуг, — И как только клиенты не разбегаются? Может, в том законе и был смысл, чтобы только женщины гадали да сказочки рассказывали. Они бы никогда так людей не пугали!

— Это ты так говоришь, потому что с моей бабкой не знаком, — сказал Шура и отпил чай.

— А кто у тебя бабушка? Это ей ты звонил? Кстати, ты что, только себе чай заварил? А мне?

— Зачем мертвому чай? Только продукты переводить, — снова отхлебнул из чашки Шура. Потом кивнул, припоминая вопрос, и добавил:

— Да, ей звонил. Она у меня босорка.

И, прямо в этот момент, зазвенел его телефон.

— Б-ба-а... — прошипел Шура, взглянув на экран, но всё же, нажал на приём.