ГЛАВА 12 ШПИОНЫ

Шпионы

Невозможно представить наш мир совсем без власти. Странное, безумно вожделенное право подчинять и управлять. Зачем? Гордыня? Тщеславие? Тем, кто не поражён этим недугом, сложно понять. Остальным же стоит лишь на мгновение ощутить его силу, обволакивающее душу честолюбие и исключительное чувство превосходства над кем-то, уже не могут без него.

Однако главная проблема властолюбцев заключается даже не в этом, а в том, что власти никогда не бывает достаточно. Так они и умирают, в вечной погоне покорить тех, кто ещё не покорён, и в вечной борьбе за право считаться лучшим среди равных. А все их «великие дела», как правило, стираются в вековую пыль, лишь тонким слоем покрывающую горы убитых ими на пути к недостижимой вершине.

В логове белого лиса было довольно просторно. Раньше само логово и земли вокруг принадлежали одной из самых могущественных семей на Севере. Однако этот клан белых хищников постигла отнюдь не завидная участь. Сначала, выступив против объединения, они вынуждены были уйти жить к южной границе. А затем большая часть из них погибла на войне или от голода.

Хитрый советник королевы не знал, что произошло с бывшими хозяевами его логова. Да и ему, собственно, было плевать на их судьбу, как и на судьбу большинства жителей Севера. Старого лиса беспокоили дела куда более интересные. Он сидел, как обычно, в самом тёмном углу своего логова, предаваясь размышлениям.

— Отец, я могу задать тебе вопрос? – неожиданно обратилась к нему старшая дочь.

Слегка раздражённый её появлением белый лис фыркнул:

— Ну давай.

— Зачем тебе смерть Агареса? Неужели ты думаешь, что он нарочно планировал уничтожить весь табун?

Лис тут же усмехнулся, по-прежнему глядя куда-то в сторону:

— Этот недоумок не смог бы спланировать даже собственный обед.

— Зачем же тогда...?

— Затем что я ненавижу всех, кто хоть немного сильнее меня или обладает большей властью!

Сказав это, Каспиан состроил страшную гримасу и обнажил небольшие, но острые клыки. Однако Нава не испугалась. Она осталась стоять на месте и лишь слегка нахмурилась.

— Шучу, дочь моя, шучу, - снова улыбнулся лис, - Хотя, признаться, именно так мне говорила когда-то твоя мама. Скажи, неужели я похож на кровожадное чудовище?

— Нет, - тихо отозвалась лисица.

— Вот и я так думаю. Мама твоя была доброй, хоть и не очень умной. Я надеюсь, ты не унаследовала её наивность. Иначе нас всех ждут большие неприятности. Запомни, лисичка, как бы я этому ни противился, но рано или поздно ты займёшь моё место. Так что учись и хорошо учись, пока я ещё в состоянии чему-то научить.

Нава сильно удивилась, так как всегда считала, что любимицей отца была её маленькая сестра. А с ней Каспиан всегда обращался довольно грубо. Однако, она посчитала неуместным говорить об этом сейчас.

— А какое это, твоё место?

— Молодец! – неожиданно радостно воскликнул Каспиан, - Вот так всегда, отметай шелуху и смотри сразу в суть вещей! В ответе на этот вопрос кроется ответ на вопрос предыдущий. Попробуешь догадаться?

— Агарес тебе чем-то мешает, - предположила Нава, - Только я не могу понять чем. Ты ведь не метишь на место предводителя воинов?

— М-да, рановато я начал тебя хвалить, - вздохнул лис, - Это место может занять только медведь. Причём не обычный, а тот, который внушит охотникам Севера трепет и уважение.

Видя немой вопрос в глазах дочери, Каспиан продолжил:

— Наша прекрасная королева вступила в такой замечательный возраст, когда непривлекательность партнёра должна компенсироваться скоростью зачатия наследника. Проще говоря, если она не родит в ближайший год-два, то уже не родит никогда. Нам повезло. Азалея-Балиосса крайне разборчива в выборе мужа. Это и не мудрено. После жизни с Грим-Браксом удивительно, что она вообще не возненавидела всех медведей мира.

Так вот. С обычным, безродным самцом королева никогда не свяжется. Её слишком сильно заботит мнение окружающих. Это должен быть кто-то знатный и вдобавок уважаемый. Также она слишком любит себя, чтобы отдаться тому, кто просто хочет занять высокое положение. Она хочет любви. Поэтому это должен быть кто-то сильный, смелый и тот, кто любит её по-настоящему.

— Агарес.

— Да, – улыбнулся лис, - Агарес, можно сказать, единственная кандидатура. Она сама пока ещё этого не осознала, но это её последний шанс на потомство. К тому же, убрав его с пути, я не только избавляюсь от потенциального наследника, но и решаю вопрос с самым главным конкурентом.

Представь, лисичка, если не будет Агареса, кто там останется? Старик Вагалот, скоро сам уйдёт к праотцам. Марис – сумасшедший, над которым у нас не смеётся только ленивый. Бадзулу ненавидят. Тигана не слушает даже собственная жена. А Лот – недоумок, который способен управлять лишь стражей на Морском Глазу, да и то кое-как.

— Но королева ещё молода, а ты...

— А я уже нет? - перебил дочь Каспиан, - Приятно, что ты не упустишь случая напомнить мне о возрасте.

— Я совсем не хотела...

— Брось, я шучу. И прекрати всё время оправдываться. Это удел слабых. Видишь ли, у нашей королевы плохая наследственность. Её папа тоже умер молодым. Короче, как говорят, жизнь – дело поправимое.

Лисичка задумалась:

— А если ты не успеешь, и она начнёт крутить роман с Агаресом раньше, чем ты с ним разделаешься?

— Правильно, - согласился Каспиан, - Такое дело на самотёк пускать никак не годится. Поэтому я заранее озаботился тем, чтобы её сердце и мысли пока были заняты новой «случайно» появившейся любовью.

— Это как?

— Не хочу вдаваться в подробности, но мне в этом помогает одна моя старая должница.

Нава снова замолчала, пытаясь осмыслить всё, что ей сказал отец. Каспиан терпеливо ждал, глядя на то, как дочь соображает, одобрительно кивая головой. Ему всегда очень нравилось смотреть, как медленно открывались другим его хитроумные мысли и планы. И как шокировало их осознание всей его гениальности.

— Ну хорошо, - наконец лисичка прервала молчание, - И что в итоге? Неужели ты думаешь, что даже если не будет ни Агареса, ни Азалеи, медведи именно тебя выберут новым правителем Севера?

— А больше просто некого, - самодовольно улыбнулся лис, - Только представь. Кто ещё сможет снова договориться с Азидом? А приходящие табуны, между прочим, это основное пропитание всех северян. Никакая там рыба или полудохлые козы никогда не смогут накормить столько голодных ртов. Так что жители Севера, моя дорогая, выберут не меня, а сытую жизнь. Нет, конечно, понадобится кто-нибудь на роль вожака воинов. Я думаю, этот кретин Лот вполне сгодится. Он привык служить, так не всё ли равно кому.

— А ты не боишься, что королева или кто-нибудь из её окружения сами захотят наладить контакт с лошадьми?

— Наладить контакт?! – рассмеялся лис, - Коней бросает в дрожь от одного только упоминания об огромных белых хищниках. Если они увидят кого из них, просто бросятся врассыпную. А то, чего доброго, ещё и затопчут. Так что ещё неизвестно, для какой из сторон такая встреча может оказаться опаснее.

— Получается, что лошадей ты пугаешь медведями, а медведей лошадьми?

Лис ничего не ответил, но по выражению его хитрых глаз было понятно, что Нава только что сформулировала основную идею внешнеполитических интриг своего отца.

— Учись, лисичка, учись, - сказал Каспиан, - И помни, есть много противников, которых нельзя победить силой. И нет ни одного, которого нельзя победить умом.

Довольный собой, лис уже было собрался куда-то идти, однако дочь окликнула его.

— Скажи, тебе всё-таки удалось заключить мир с Южным Лесом после всего, что там произошло?

— Ха! Да кому нужен этот мир с Южным Лесом!? – воскликнул Каспиан, - Что за глупость, в самом деле?! Неужели ты думаешь, что я отправился бы в такое опасное путешествие, к тому же ещё и с детьми лишь для того, чтобы объявить о том, что и так всем понятно? Мы заключили мир! Какая чушь. Словно кто-то думает на нас нападать. Тем более жители Южного Леса. «Нам нужно показать, что мы изменились, показать всему миру новый Север! И для этого нужно помириться с теми, кто одержал над нами верх! А там, кто знает, возможно нам удастся уговорить их разрешить нам охоту в Пригорье!» – Каспиан торжественно произнёс эти слова, а затем покачал головой, - Я был весьма удивлён, что наша королева попалась на такую уловку.

— Зачем же тогда ты туда отправился?

— Истинного правителя должны признавать соседи. Это, конечно, не обязательно. Но, когда придёт время, поверь, даже такая мелочь может сыграть решающую роль. Тем более было не лишним заручиться поддержкой этого болвана Глотта.

— Мне он показался довольно хитрым.

— Брось, он идиот. Хотя, знаешь, у них там в лесу все немножко простоваты. Того и гляди выберут нашего Глотта вожаком. Тут-то он нам и пригодится.

— Это как?

— Как-как? – передразнил лис, - Ты что, считаешь, что только лошади могут отправлять нам табуны? В нужный момент новый вожак Южного Леса пришлёт нам какое-нибудь оленье стадо в знак уважения и преданности лично мне. Вот тогда и посмотрим, как жители Севера отнесутся к своему кормильцу.

— Мне казалось, у них на юге всё решает совет.

— Большинство решает там, где не может решить один, моя дорогая. Это всё от слабости вожака. Но, этот недостаток легко и довольно быстро устраняется сильным правителем.

— А как же охота в Пригорье?

— Какая глупость! – фыркнул Каспиан, - Во-первых, это очень далеко. Во-вторых, нужно идти через земли Азида, а это напрямую противоречит нашим с ним договорённостям. Ну а в-третьих, охота, моя дорогая, это для выживших из ума кретинов, вроде Агареса. Зачем куда-то бежать, за кем-то следить, а затем ещё и рисковать вернуться ни с чем? Ведь можно так всё устроить, что нам и сюда всё принесут. Сначала лошади, затем наш лесной друг, а там и все остальные. Жители Севера не осознают, что страх, который они внушают другим племенам, может кормить их ничуть не хуже, чем какая-то там охота. Новой войны никто не хочет. Но, если отдельным тупицам всё же нравится бегать по скалам и ломать себе лапы, пожалуйста!

Нава задумалась. Тут было над чем поразмыслить. Однако, молодую лисицу интересовал ещё один очень важный вопрос:

— А ты рассказал королеве о том белом медвежонке в лесу?

— Пришлось, - недовольно вздохнул Каспиан, - К сожалению, в этом посольстве я был не один. И если бы не рассказал я, то рассказал бы кто-нибудь другой. Ты, например.

Лисичка не знала, что и ответить. Видя замешательство дочери, лис хитро улыбнулся.

— Запомни, доверять полностью можно только самому себе, да и то не всегда.

Нава решила не спорить с отцом, хотя, была абсолютно с ним не согласна. А лис тем временем продолжал свои нравоучения:

— Всякий раз, когда хочется что-нибудь сделать, подумай сначала, какие последствия это повлечёт. Насколько полезным окажется именно для тебя результат такого действия. Ведь чаще всего бывает, что самую большую выгоду ты приобретёшь просто ничего не делая.

— Я всё же думаю, что ты поступил правильно, рассказав ей всё, как было, - ответила лисица, - Это ведь был сын Грим-Бракса! Утаить такую новость – значит сильно рисковать.

— Возможно, - рассуждал лис, - Однако теперь, когда наша королева знает, что её чудовище-муженёк оставил потомство, она побежит делать наследника намного быстрее, чем мне бы этого хотелось.

— Но ведь медвежонок уже мёртв, - возразила Нава – и я подумала, что королеве будет приятно узнать, что именно ты решил эту проблему.

— И что с того, что он мёртв!? Если был один, значит возможно есть и другие. Для Азалеи, само существование такого медвежонка - просто ужасная новость. А правитель должен получать только хорошие новости. Даже если они плохие.

Лис с некоторым разочарованием посмотрел на дочь и покачал головой:

— М-да, тяжело... - многозначительно произнёс он.

— Последний вопрос! – не обращая внимания на укор отца, воскликнула Нава.

— Ну что ещё!?

— Что именно ты искал в лесу? Как я поняла, чёрный волк должен был тебе что-то отдать, но он потерял это.

Каспиан улыбнулся:

— Ну что ж, хотя бы внимательная, - буркнул он, - Однако, есть вещи, которые не стоит открывать даже самым близким. Во всяком случае до поры до времени. Так что, ответ на этот вопрос ты получишь позже.

— Когда?

— Когда я посчитаю нужным! - надменно фыркнул Каспиан.

Ночь у белой королевы выдалась крайне беспокойная. Она никак не могла уснуть, одолеваемая мыслями о растерзанном табуне и о том, удастся ли ей вывести из-под удара Агареса, обвинив во всём его нерадивых охотников. Азалея отлично понимала, что пока её приближённые грызутся между собой, она может чувствовать себя в безопасности. Но, как только один из них уничтожит остальных, он немедленно перекинется на неё. Именно исходя из этой логики, а вовсе не из-за личных симпатий, как можно было подумать, медведица и хотела спасти Агареса.

Затем, когда ей всё же удалось уснуть, её стали мучать кошмары. Азалее снилась её мать, которая ругала её, как когда-то в детстве, била дочь по голове своей большой лапой и сильно кричала. Испуганная, словно маленький медвежонок, Королева Севера, вся скукожилась на своём просторном ложе и подрагивала от каждого нового удара.

Однако, с первыми лучами солнца, её мучения прекратились, и она открыла глаза. Голова раскалывалась, будто по ней и впрямь кто-то бил целую ночь. Королева с трудом смогла встать и сделать несколько шагов. Сквозь головную боль и дрёму, она услышала голоса у самого входа в пещеру.

— Кто там ещё!? – морщась от боли, спросила Азалея.

В логово, будто в продолжение ночного кошмара, с недовольным видом вошла её мать, медведица Элиора. Она тяжело дышала и сердито мотала головой:

— Скажи своим костоломам, что я пока ещё твоя мать и могу видеть свою дочь, когда захочу!

Зная, что Элиора никогда не встаёт так рано, королева тут же оборвала её гневную тираду:

— Что случилось? Что-то с Марисом!?

— Она ещё спрашивает! – продолжила возмущаться медведица, - Я вторую ночь глаз не сомкну, а она тут дрыхнет, развалилась, как... туша лошадиная!

— Что случилось!? – наконец рявкнула на мать Азалея.

— Не нужно на меня орать! - срываясь на плач, воскликнула медведица, - Он пропал! Азалея, слышишь, его нигде нет, он пропал! Он, наверное, опять поплыл на эту проклятую льдину! Я... я боюсь, что он..., - Элиора отвернулась, чтобы совсем не разрыдаться, - Марис пропал. Его нигде нет уже третий день.

Глаза у королевы нервно забегали:

— Почему ты сразу ко мне не пришла?

— Я приходила! – фыркнула в ответ медведица, - Тебя не было. Эти твои идиоты сказали мне, что ты очень занята, и они не знают, где тебя искать. Я приходила дважды!

И правда, Азалея последние два дня почти не появлялась у себя в логове. А всему виной было знакомство с молодым влюблённым медведем по имени Ром, с которым её свела подруга. Это были единственные два дня за очень долгое время, когда медведица смогла забыть о своих королевских обязанностях и просто наслаждаться жизнью. Но, счастье длилось недолго.

— Ладно, - Азалея тяжело вздохнула, чтобы немного прийти в себя, - Расскажи всё по порядку. Когда именно он пропал? Где его видели в последний раз? О чём вы говорили?

— Что значит «в последний раз»?! – воскликнула Элиора, - Ты что, думаешь...?

— Ничего я не думаю! Просто хочу всё подробно выяснить.

— А что тут выяснять!? Нужно скорей начинать поиски!

— Мама, я прошу..., - медведица закрыла глаза, чтобы немного успокоиться.

— Хорошо! – нервно бросила Элиора, - Ушёл. Сказал, что пойдёт на волны смотреть, как всегда. Он каждый день ходит на них пялиться. Будто что новое там можно рассмотреть. И всё, домой больше не вернулся.

— О чём вы с ним говорили накануне?

— Да ни о чём. Напомнила ему о твоей идее про охоту с Агаресом. Может он из-за этого расстроился и решил сбежать? Я говорила тебе, что это добром не кончится!

Азалея не стала слушать дальше. Они и так потеряли слишком много времени, а медлить было нельзя:

— Лот! – крикнула она.

Через мгновение у входа появился запыхавшийся слуга.

— Агареса и Бадзулу! Ко мне! Сейчас же! Немедленно!

Бедный Лот, перепуганный состоянием своей госпожи, спотыкаясь о знакомые камни, пустился бежать.

Азалея отправила мать обратно к себе в логово, несмотря на её протесты. Пытаясь хоть как-то успокоиться, белая королева ходила по своей пещере взад-вперёд.

Время тянулось чрезвычайно медленно. День близился к завершению, а Агарес всё не появлялся. Ближе к вечеру она наконец услышала знакомые шаги, и в логово вошел желтобокий медведь.

— Вы звали меня, госпожа? – нарочито поклонился Агарес.

— Да, я звала, - каменным голосом ответила медведица, - Марис пропал, - видя удивление в глазах вожака, она добавила, - Только не задавай глупых вопросов, я сама толком ничего не знаю. Можешь расспросить обо всём мою мать. Отправь охотников прочесать берег. Пусть альбатросы оповестят все посты, включая приграничье. А сам бери кого понадёжней и плыви на эту льдину, будь она не ладна! Обнюхайте там всё. Каждую льдинку, каждый комочек снега. Найди его, Агарес, прошу тебя!

Желтобокий не стал ничего отвечать, а лишь понимающе кивнул и поспешил удалиться.

— Лот! – снова крикнула Азалея.

— Да, госпожа, - у входа появилась косматая медвежья фигура.

— А Бадзула-то где?

— Пока не нашли, - отрапортовал медведь.

— Что значит не нашли?

— Его нигде нет, куда я только не посылал за ним, ни в логове, ни в лошадином овраге.

— Странно, - задумчиво протянула королева, - Куда же это он мог деться? Ну да ладно, послушай, отправляйся-ка тогда сам в его логово. У него там охотники из отряда Агареса. Те самые олухи, что встречали табун. Убедись..., - она задумалась, - Убедись, что с ними всё в порядке. Узнай, все ли они живы. Только смотри осторожней. У Бадзулы медведи лютые, такие же как он сам. На рожон не лезь, но и приказ выполни. Ну и попробуй всё же у них разузнать, куда это он сам запропастился. Не было ещё такого, чтоб наш великан куда-то исчез.

— Слушаюсь, - поклонился медведь.

Наступило утро. Уставшая от переживаний и метаний по своей пещере Азалея, наконец прилегла отдохнуть. Голова буквально разрывалась от тревожных мыслей. Сначала табун, затем вожаки со своими интригами, и теперь вот это. Королева совсем не знала, что делать. Стоило ей начать решать одну проблему, как за ней сразу появлялась другая, причём намного серьёзнее предыдущей. И что самое противное, ей было абсолютно не к кому обратиться за помощью. Все решения нужно было принимать самой.

Её размышления прервал рёв стражников у входа в логово. Азалея не стала дожидаться и сама вышла посмотреть, что там ещё такого могло произойти. Снег у подножия Морского Глаза был испачкан кровью. Внизу стоял Лот и громко отдавал приказы.

Спустившись к подножию скалы, королева увидела, что его правый бок был разодран, а морда вся была красного цвета.

— Что случилось?! – строго спросила она.

Лот бросил взгляд на стражников, и те, поняв его без слов, поспешили удалиться.

— Измена..., – тяжело сглатывая, ответил медведь, - Мы пришли в логово Бадзулы. Его самого там не оказалось, но... Шакс и другие охотники... те, что встречали табун... и медведи Бадзулы... Они напали на нас.

— Кто?!

— Все они...

— Что значит все?! – воскликнула Азалея, - Ты в своём уме!?

— Ими теперь Шакс командует...

— Как Шакс?! Это ещё почему?

— Не знаю..., - устало покачал головой Лот.

— Ты же сказал, что вчера утром, когда посылал за Бадзулой, всё было в порядке. Посты, пленники, лошади...

— Мне именно так и доложили.

— Так что же произошло?! – взревела медведица.

— Не знаю. Мы не успели перепроверить ни посты, ни лошадей. Только подошли к логову, как они все разом на нас набросились, будто ждали.

Белая королева от изумления даже усмехнулась:

— Что за бред!? Как такое может быть? С чего бы громилы Бадзулы стали подчиняться какому-то простому охотнику? Или, может быть, он убил их вожака? Может, поэтому Бадзулу нигде не могут отыскать, потому что Шакс убил его? А даже если бы и убил, зачем его медведям вставать на сторону бунтовщика?

— Мы его там не видели ни живого, ни мёртвого, - перебил её рассуждения Лот, - А вот трое наших там точно навсегда остались.

— Так, ладно, - злобно процедила Азалея, - Хоть я и не люблю этого, да видно, нужно иногда показывать сородичам, кто хозяйка в этом доме.

Она повернулась к стоящим неподалёку стражникам:

— Эй, вы! Найдите Вагалота! Быстро!

Медведи, слегка кивнув, тут же пустились исполнять приказ.

* * *

Брок всё никак не мог нарадоваться встрече с друзьями. Оставив надежду снова увидеться с ними, это было просто какое-то чудо наблюдать их сидящими рядом и слушающими его рассказ о Севере.

— Кошмар! – чирикнула сойка, - Нам нужно что-то делать! Нужно выручать лошадей!

— Ты что смеёшься!? – тут же воскликнул Тори, - Как, по-твоему, мы это сделаем? Даже Брока там чуть не убили. А он, между прочим, один из них, - он быстро повернулся к медвежонку и бросил, - Извини.

— Не знаю! – не унималась Айви, - Но что ж мы теперь просто уйдём? Будем есть, спать, зная, что их там рвут на куски? Нужно идти туда и попробовать их вытащить.

— У нас в лесу каждый день кого-то рвут на куски и что-то ты не сильно бежала кого-то спасать.

— Как ты можешь сравнивать?! Хоть мне и противно, но я признаю, что хищники тоже должны что-то есть. Они не виноваты, что родились такими. Но, одно дело охота, как у нас в лесу, а здесь... Здесь подлость, предательство! Там же есть совсем ещё маленькие жеребята. Эти чудовища будут жрать их на глазах у их матерей!

У Айви выступили слёзы.

— Хорошо, - нахмурился волчонок, - Что конкретно ты предлагаешь?

— Давайте попросим помощи у Ариана.

— Ага, так он и станет нам помогать, - усмехнулся Тори, - Ему плевать на лошадей. И вообще, когда он узнает, что Грим-Бракс мёртв, то скорей всего просто отправится назад в лес.

— Нужно вернуться в табун Азида и всё рассказать лошадям, - внезапно выпалил Брок.

Наступила тишина. Предложение медвежонка звучало хоть и опасным, всё же не таким безумным, как вылазка на Север вместе с Арианом.

— Я много думал над этим, пока шёл сюда, - продолжил Брок, - Тори прав. Возвращаться туда втроём – это самоубийство. Сын тёти Орлы, даже если и согласится помочь, всё равно ничего не сможет сделать против такого количества белых медведей. Нас разорвут ещё на границе. А даже если каким-то чудом нам удастся проскочить посты, то что мы сможем сделать там? Убить стражу, а затем по одному вытаскивать лошадей из оврага? А так есть хотя бы какой-то шанс им помочь. Табун Азида – это серьёзная сила.

— Ладно, - сощурил голубые глаза Тори, - Допустим, мы доберёмся до табуна. Допустим, кони поверят нам. Допустим, даже прогонят Азида и выберут себе нового вожака. Но что потом? Разве они смогут прискакать на Север и выручить своих? Эти чудовища будут только рады, что добыча сама пришла к ним.

— Зато лошади хотя бы перестанут отправлять сюда новые табуны! – перебила его Айви, - Если уж мы не можем помочь тем, кто уже попал в беду, то хотя бы попробуем предотвратить новую.

С этим сложно было спорить. К тому же друзьям так или иначе хотелось поскорее выбраться из этого жуткого места.

Добравшись до логова бурого медведя, Брок рассказал ему про потайную пещеру, про Мариса и Грим-Бракса.

— Значит, я был прав! – рявкнул Ариан, - Он всё-таки пробрался на Север.

— Да, скорей всего через тот самый туннель, через который я и вышел к вам, - подтвердил Брок, - Но теперь это уже не имеет никакого значения. Он мёртв.

— Ты уверен?

— Видел собственными глазами. И его спящего, и брата королевы завалило льдом, а затем вся пещера ушла под воду. Я даже слышал предсмертный крик Мариса. Бедный...

— Ну ты пожалей ещё этого гада! – фыркнул Тори, - Он же хотел тебя убить. К тому же он сам во всём виноват.

— Всё равно, мне жалко его, - пробормотал медвежонок, - Он какой-то совсем несчастный... был.

— Оставь его, Торион. Просто он белый и жалеет своих, - с ненавистью процедил Ариан.

Брок не стал спорить. Зная характер своей тётушки, он догадывался, что её сына так же невозможно в чём-либо переубедить. Вместо этого он решил перейти прямо к делу:

— Мы собираемся рассказать всё лошадям на большой равнине. Поможете нам?

Медвежонок решил, что будет неплохо заручиться поддержкой крупного хищника в таком непростом деле. Это хоть немного обезопасит их от Азида и его свиты и придаст веса их словам, чтобы остальные кони смогли их хотя бы выслушать.

— Зачем? – безразлично бросил бурый.

— Как зачем?! – тут же воскликнула сойка, - Ведь пленников нужно выручать! Если мы сами не можем помочь, так, может, хотя бы они что-нибудь придумают. Это всё-таки их сородичи.

— Ха! Они уже придумали! – неожиданно рассмеялся в ответ Ариан, - Они ведь сами отправляют новые табуны прямо в пасть этим тварям.

— Это всё их вожак, - вступился за подругу Брок, - Остальные ничего не знают о его сговоре с белыми. Мы же говорили, кони думают, что их сородичи идут на новые земли. Если мы не сможем помочь тем, кто попал в плен, то хотя бы сможем спасти других от такой же участи.

— М-да..., хитро придумали белые твари. И лошадиный вожак этот ваш тоже, видно, не дурак. А вот вам, ребятки, видно, до такого ума ещё далеко.

— Это не ум, это – подлость! – фыркнула Айви.

Медведь не обратил на её слова никакого внимания и повернулся к волчонку:

— Ну ладно, эти твои приятели, не шибко сообразительные, но от Ториона младшего я ожидал немного большего. Твой отец славился не только храбростью и силой, но и умом. Храбрецов много, силачей ещё больше, а вот ум...

— Что вы имеете в виду? – нахмурился щенок.

— Этот ваш Азид отправляет небольшие группы своих лошадей на Север, чтобы держать белых тварей подальше от основного табуна. Если, как вы говорите, белые голодают, то не сегодня завтра они кинутся через эти скалы на юг в поисках добычи. И вот тогда лошадей погибнет гораздо больше.

— Да он просто сохраняет так свою власть! - не унималась Айви, - Он посылает туда самых сильных. Тех, кто смог бы занять его место!

— Ну не без этого, - невозмутимо ответил медведь, - Почему бы не совместить общие интересы с личными, если есть такая возможность?

— Это подло!

— Это умно, - отрезал хищник, - И тебе, Торион, - он снова посмотрел на волчонка, - как будущему вожаку пора учиться таким вещам. Так что ни к каким лошадям идти не нужно. Грим-Бракс мёртв, и мне незачем больше гнить в этих отвратительных сырых пещерах. Мы пойдём с тобой назад, в наш лес. Я замолвлю за тебя словечко перед советом. Расскажу им про Глотта. Они не посмеют ничего сделать. Затем будешь под моим надзором, пока не подрастёшь и не станешь вожаком, сначала над своими, а затем и над всем лесом, как твой отец. Не бойся, я научу тебя всему, что знаю сам. Ты будешь достойной сменой великого Ториона. Уверен, он бы этого очень хотел.

Такого поворота друзья никак не ожидали. Тори замялся, не зная, что и ответить.

— Если хочешь, можем взять с собой эту пичугу, - медведь небрежно кивнул в сторону Айви, а затем перевёл взгляд на Брока, - А вот этого придётся оставить здесь. Он всё равно чужак, ему будет лучше среди своих, уж поверь.

Белый медвежонок внезапно испытал какое-то странное облегчение. Он по-прежнему винил себя в том, что его друзьям пришлось покинуть родные края. И как ни трудно ему было бы расставаться с ними, всё же Брок понимал, что это единственный шанс всё исправить. Не став дожидаться ответа волчонка, он заговорил первым:

— Это правильное предложение. Вам нужно возвращаться домой. Я сам пойду к лошадям и всё им расскажу. Спасибо вам за всё. Спасибо... огромное..., - тут к его горлу подступил большой ком, и медвежонок уже ничего не мог выговорить.

— Я пойду с тобой! – уверенно чирикнула сойка, - Я не буду спокойно сидеть в Южном Лесу, зная, что ты в одиночку пытаешься спасти этих несчастных.

— Айви, послушай, - с трудом пересилил себя медвежонок, но птичка его тут же оборвала.

— И речи быть не может! Мы идём вместе!

Бурому медведю было совсем не интересно слушать их пререкания. Он отвернул голову и взглянул на волчонка:

— Пойдём, Торион. Нам предстоит длинный путь. Нужно ещё...

— Нет! - внезапно перебил его щенок, - Я останусь с друзьями.

— Тори, пожалуйста, - на этот раз его стал уговаривать Брок, - Ты должен вернуться в лес и стать вожаком, как твой отец. Ты ведь всегда хотел быть как он, сам же говорил.

— Я правда, больше всего на свете хочу быть похожим на своего отца, - ответил волчонок, - К сожалению, я совсем не знаю, каким он был на самом деле. Но, судя по рассказам, он был не из тех, кто бросает своих друзей в беде.

Бурый медведь не стал больше его уговаривать. То ли ему понравились слова голубоглазого волчонка, то ли ему просто не хотелось больше тратить своё время на разговоры. Он разрешил друзьям остаться на ночь в своём логове и подкрепиться перед долгой дорогой. А сам, не дожидаясь следующего дня, отправился в путь. Видно, ему сильно не терпелось вернуться домой после стольких лет скитаний.

На утро, изрядно потрепав запасы Ариана, друзья покинули медвежью берлогу. За то время, пока Брок был на Севере, бурый медведь успел познакомить Тори и Айви с местностью. И теперь они уже довольно неплохо ориентировались в извилистых туннелях и похожих друг на друга ущельях. Собственно, благодаря этому им и удалось наткнуться на Брока возле горного ручья, к которому друзья каждый день ходили на водопой.

— Выходит, и отца своего ты там так и не нашёл..., - с досадой в голосе проговорил Тори.

— Какой там! – воскликнул Брок, - Знаете, сколько оказывается на Севере медведей? Кажется, больше, чем всех зверей в нашем лесу.

— Ну это уж ты загнул, - не поверил волчонок.

— Может, конечно, и загнул, но их и правда там очень-очень много. Я только попав туда понял, какая это была глупая затея, пытаться найти среди них своего отца. Это всё равно что искать ледышку в снегу. Ведь я даже толком не мог ни у кого спросить о нём, чтобы они ничего не заподозрили.

Они шли по небольшому ущелью. Броку нравилось снова ощущать у себя на спине маленькие лапки его подруги. Похоже, что она была права, и крыло так и осталось перебитым. Сколько Айви ни пыталась, но так и не могла его как следует выпрямить.

— А я смотрю, ты уже неплохо здесь освоился, - сказал медвежонок, глядя, как Тори уверенно шагает впереди.

— Да, – гордо вскинул голову щенок, - Ариан нам тут всё показал, и я теперь уже ни за что не заблужусь. На самом деле, здесь всё просто...

На этих словах Тори запнулся и широко раскрыл глаза, ведь прямо перед ними неожиданно возник большой снежный барс. Такой же как тот, которого друзья встретили у самой северной границы.

— Вот так компания! – оскалился хищник, - Никогда такого не видел.

Друзья слегка попятились и хотели было дать дёру, но сзади к ним уже подкрался другой хищник, с таким же длинным хвостом и клыками, как и у первого.

— Откуда вы тут взялись? – с удивлением спросил он.

Застигнутые врасплох путешественники не знали, что и ответить.

— Мы... заблудились..., мы... э-э... искали выход из пещеры... и когда вышли, то уже... вышли не там, - стал неразборчиво бубнить медвежонок.

— Какие ещё пещеры? – раздражённо прорычал барс, - С тобой как раз всё понятно. А вот эти двое откуда?

— Да чего ты с ними треплешься?! — перебил его приятель. — Отведём к Таонге, и пускай сама их допрашивает. А то сейчас отпустим, а потом нас же ещё и виноватыми сделают.

— И то правда.

Проведя пленников узкими горными тропами, хищники довольно быстро вышли к своему логову. Друзья с тревогой разглядывали здешних обитателей. Как оказалось, снежных барсов здесь было очень много.

«И как это только сыну тётушки Орлы удавалось скрываться от них столько времени? — думал про себя медвежонок. — Неудивительно, что он устал от такой жизни и захотел немедленно вернуться в лес. Ещё бы, устанешь тут, когда кругом одни враги».

Тем временем барсы подвели их ко входу в одну из пещер, и вскоре оттуда показалась стройная высокая кошка с длинным пушистым хвостом и аккуратными коричневыми пятнышками на белой шерсти.

— Кто это? — надменно бросила Таонга.

— Мы гнали парочку козлов, но они оказались больно шустрые, — с тревогой пояснил один из барсов, — а когда возвращались, наткнулись на этих недалеко от лошадиного ущелья. Вот, решили на всякий случай показать их вам. Но если прикажете, я отведу их обратно.

— Вы всё правильно решили, — успокоила его кошка.

Она с интересом разглядывала Тори, пока вдруг не заметила сойку.

— Не каждая птица будет так спокойно сидеть на спине у белого медведя, пускай даже такого маленького.

— А чего мне бояться? — неожиданно огрызнулась Айви. — Я летаю так быстро, что никто из вас даже глазом моргнуть не успеет, как я уже буду дома.

— И где же твой дом?

— За этими скалами, на бескрайнем лугу. Неподалёку от стоянки великого табуна Азида. И раз уж вы упомянули то ущелье, я думаю, лошадям будет очень интересно узнать о судьбе своих сородичей, которых вы там убили.

Таонга явно не ожидала такого напора и тем более угроз от маленькой птички. Поэтому, со свойственной ей гибкостью, кошка решила слегка отступить:

— Мы их не убивали. Мы всего-навсего охраняем границы Севера и не имеем никакого отношения к тому, что произошло в ло... в том ущелье.

— Как же?! — продолжала наступать сойка. — Добыча ведь распределяется на всех, а значит вы с медведями заодно! Значит так: если вы немедленно не отпустите моих друзей, я прямо сейчас полечу к лошадям. Когда Азид узнает, что вы убили его родного брата и перестанет посылать табуны на Север, вот тогда-то и посмотрим, как вы тут все запрыгаете!

Наступила тишина. Стоявшие рядом с друзьями барсы даже слегка расступились. Они с надеждой смотрели на Таонгу, в ожидании её ответа. Тори и Брок также не решались что-либо сказать. Слишком уж лихо повернула разговор их подруга.

— А я смотрю, для чужеземки вы неплохо осведомлены о наших проблемах, — кошка сверкнула глазами в сторону белого медвежонка. — Ну хорошо, а если мы... если мы вас отпустим? Откуда я знаю, что вы всё равно не расскажете ничего лошадям?

— Потому что я привыкла всегда держать своё слово. Тем более мне плевать на ваши отношения с табуном Азида, на ваш голод и на весь Север. Но мне не плевать на моих друзей.

Кошка вновь задумалась и стала ходить вокруг пленников, тщательно их разглядывая. Все ждали, что она скажет.

— Ладно, я отпущу вас, — она продолжала ходить, — но при одном условии.

На этих словах длинный хвост Таонги как будто случайно прошёл прямо у Брока над головой и слегка толкнул маленькую сойку.

Не устояв на тонких лапках, и затрепыхав здоровым крылом, Айви тут же упала на землю.

— Я так и думала! — надменно улыбнулась кошка.

— Вот это да! — удивился один из барсов. — А чего это она?

— У нашей малышки крыло перебито, — пояснила Таонга. — Сзади это особенно заметно. Да и не стала бы она разговаривать с нами, сидя так близко. Птицы трусливы. Хотя эта, пожалуй, самая смелая из тех, кого я видела. Но теперь всё стало гораздо понятнее. Я-то думала, это просто заблудившиеся малыши, а это самые настоящие лазутчики.

— Как?! — почти что хором воскликнули барсы.

— Очень просто. Вот эта пичуга и волчонок явно пришли сюда пошпионить. Уж не знаю как, но она поломала крыло, и ему пришлось нести её на себе. Затем они встретили этого белого балбеса, — она указала на Брока. — Он с радостью разболтал им обо всём, что происходит у нас на Севере. И, судя по всему, даже вызвался помочь им перейти границу и вернуться домой. Что, угадала?!

Растерявшийся Брок не успел ничего ответить.

— Можешь не хлопать своими безмозглыми глазами, — продолжила кошка, — и так всё ясно. Нужно вести их к Морскому Глазу. Пускай королева сама решает, что с ними делать, — она снова повернулась к сородичам. — Где ваш вожак? Где Тиган?

— На охоте, — ответил барс. — Уж третий день как. Видать, далеко ушли.

Таонга недовольно фыркнула:

— Ждать мы не будем. Кто знает, вдруг с ними был ещё кто-то. Я сама пойду. А вы пока усильте все дозоры. И пошлите за Тиганом. Пускай возвращается.

Уже к полудню конвой из дюжины снежных барсов, возглавляемый Таонгой, вёл друзей обратно на Север. Медвежонку это напомнило ту процессию из волков, что сопровождали их с Тори к месту казни на Великой Горе.

— Ребята, простите меня, — чуть слышно чирикнула Айви, чтобы её не услышали кошки. — Я не думала, что так получится. Нужно было просто сказать, что мы заблудились. Но я как подумаю о том, что произошло с этими несчастными лошадьми, так внутри всё просто огнём горит.

— Да ладно, — неожиданно улыбнулся Тори, — не переживай. Это была самая лучшая брехня, что я слышал. Я бы ни за что так не смог. Они почти поверили.

Несмотря на большое количество участников, процессия двигалась довольно быстро. Барсы знали местные скалы как пятна на своей шерсти. И уже совсем скоро перед друзьями открылся белоснежный северный пейзаж.

Увидев его, медвежонок буквально чуть не завыл от расстройства. Он так мечтал выбраться оттуда, но не прошло всего и пары дней, как судьба снова привела его обратно.

— Вот это да! — воскликнул Тори, увидев заснеженную равнину.

— Красиво, — завороженно прошептала Айви.

Волчонок с непривычки поначалу то и дело проваливался в снег, пока наконец не понял, что нужно ступать по следам барсов.

— Такие малютки. Что с ними сделают, интересно? — спросил один из хищников у своего приятеля.

— Ну, для начала допросят как следует. Вытрясут всё, что знают. А потом кинут в яму какую-нибудь, и пускай себе там сидят.

— В какую это ещё яму? Они ж малыши совсем.

— Ну а что ж ты предлагаешь, домой их что ли отпустить? Ну белого-то, может, ещё и отпустят, а чужаков — точно в яму, ну или сожрут.

— Ой, да было б кого жрать! Одни кости.

— Всё лучше, чем ничего. Я сейчас и такими костями бы подзакусил.

Слышавший их разговор Брок впал в отчаяние. Нужно было немедленно что-то предпринять, иначе его друзей ждала незавидная участь. Если их и впрямь бросят в какую-нибудь глубокую яму, как, например, ту, в которой сидел слепой морж, то выбраться оттуда без посторонней помощи будет уже невозможно.

Тем временем они продвигались всё дальше и дальше вглубь Севера. Вокруг не было ни души, и лишь морозный ветер продувал белую равнину со всех сторон.

Вдруг на горизонте замелькали чьи-то фигуры. Их было всего две. И обе они шли прямо навстречу барсам. Кошки, казалось, не обратили на это совсем никакого внимания. Они продолжали спокойно следовать за гордо вышагивающей впереди Таонгой.

Вскоре фигуры приблизились, и у белого медвежонка в душе забрезжил маленький лучик надежды. Это был Адалвальд. Второго хищника Брок тоже признал. Это был тот самый молодой медведь, который совсем недавно чуть не подрался с Агаресом.

— Добрый день, Таонга! — с уважением произнёс Адалвальд и даже слегка поклонился. — Надеюсь, на границе всё хорошо. Мы с сыном как раз идём заступать в дозор.

Кошка брезгливо смерила их взглядом:

— А я надеюсь, что вы будете порасторопней, чем ваши предшественники, — фыркнула она. — И нам не придётся делать за вас вашу работу и ловить по горам шпионов.

— Шпионов? — удивлённо протянул медведь и тут же вцепился глазами в Брока.

— Вот именно! — продолжала Таонга. — Хорошо, что хоть кто-то на границе следит за порядком.

— Хорошо, что вы у нас есть, — тут же огрызнулся молодой медведь.

— Погодите, какие ещё шпионы?! — перебил их Адалвальд. — Я отлично знаю этого медвежонка и его семью...

— Тем хуже для вас, — съязвила кошка. — Этот олух с ними заодно. Возможно, после того как его допросят, королева захочет побеседовать и с вами.

— Да нет, это какая-то ошибка, — не унимался медведь. — Какие шпионы, они ведь ещё совсем малютки!

— Мне некогда спорить! Проваливай на свой пост.

Барсы из окружения Таонги ехидно заулыбались. Один на один снежные кошки никогда бы не решились так дерзко говорить с медведями. Но сейчас их было намного больше, к тому же их возглавляла жена вожака. Они твёрдо знали, что ни один медведь не рискнёт с ней связываться. Ведь это себе дороже. Потом свои же накажут. При том накажут жестоко, в назидание другим. Королева тщательно следила, чтобы мир между народами Севера, с таким трудом достигнутый её отцом, не нарушался.

— Нет! — неожиданно насупился Адалвальд.

— Что значит «нет»? — надменно усмехнулась кошка. — Пошёл вон, я сказала!

Стоявшие рядом с ней барсы слегка подались вперёд, а остальные стали медленно окружать отца с сыном.

Тут же раздалось рычание молодого медведя. Кошки заметно испугались и как по команде замерли.

— Первого, кто сделает ещё хоть один шаг, я разорву пополам! — взревел он, демонстрируя свои огромные клыки.

Барсы с ненавистью зашипели, но всё же не решались двинуться с места.

— Неужели ты считаешь, что вам это так сойдёт, старик? — процедила сквозь зубы Таонга.

— А неужели ты считаешь, что всего дюжина твоих облезлых котов могут испугать настоящих медведей?!

Адалвальд открыл пасть и издал такой ужасающий рёв, что несчастные барсы даже слегка попятились, а Тори и Брок так и вовсе прижались к земле.

— Я Адалвальд Рагуэ́ль Даго́н из клана Мёртвой Лапы! Я забираю этого медвежонка! Мы отведём его к родителям. А королева, если захочет, пускай сама потом с ними разбирается.

— Ты что, с ума сошёл, дозорный? — попыталась возразить Таонга. — Никаких кланов давно нет...

— Может для тебя и нет! — рявкнул медведь.

— Послушай, нам нет нужды ссориться, мы все — один большой народ Севера. Мы братья и сёстры.

Адалвальд сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться. Затем он строго посмотрел на снежную кошку:

— Вот я и прошу тебя, как сестру. Не доводи до большой крови. Отдай мне медвежонка. Ведь он тоже северянин.

Не дожидаясь ответа, медведь направился прямиком к Броку. Стоявшие вокруг барсы, шипя и скаля клыки, расступились.

— Я без друзей никуда не пойду! — тут же замотал головой медвежонок.

Но Адалвальд и не думал его слушать. Он схватил Брока за шкирку и быстрым шагом направился прочь от барсов. Не удержавшаяся при этом на спине друга сойка немедленно свалилась в снег.

— Отпустите! Там мои друзья! — кричал и пытался вырваться медвежонок, однако зубы белого хищника крепко держали его за загривок.

— Я запомню тебя, старик! — крикнула им вслед Таонга.

— И меня запомни! — огрызнулся в ответ молодой медведь.

Болтаясь в воздухе, Брок видел, как теперь уже барсы и его друзья медленно превращаются в маленькие фигурки на горизонте.

Адалвальд тяжело дышал, то ли от волнения, то ли от того, что ему приходилось тащить в зубах белого медвежонка. Спустя какое-то время, когда снежные кошки совсем пропали из виду, он остановился и поставил Брока на землю.

— Фух! Ну ты и отъелся, братец! — улыбнулся он. — Вся шея ноет.

— Зачем вы меня забрали?! — тут же воскликнул Брок.

Медведь с укоризной покачал головой:

— Это ты так меня благодаришь за спасение? Молодец, нечего сказать. Вот, Ром, полюбуйся, — он обратился к сыну. — Делаешь добро, а тебя потом же и виноватым выставляют.

— Там остались мои друзья, — пояснил медвежонок. — Мне не нужно ваше спасение, если их убьют.

— Что ж, лучше умереть вместе с ними?

— Да! — совершенно не задумываясь ответил Брок.

Адалвальд нахмурился:

— Откуда ты вообще их знаешь? Они ведь чужеземцы.

— Так же, как и я.

— Ну да, — усмехнулся медведь. — Пойдём, лучше отведу тебя к родителям.

— Их нет на Севере, — стоял на своём Брок.

— Брось придуриваться, малыш...

— Я не придуриваюсь! Моя мать была бурой медведицей и давно умерла, а отца я никогда не видел и не знаю, где он.

— Погоди, — растерялся старик. — Ты говорил, что твои родители...

— Я соврал, — перебил его Брок. — Я родился и вырос на юге. Я никогда не видел своих родителей. Моя мать умерла, и я думал найти на Севере своего отца. Вот это — правда. Я пришёл сюда вместе с друзьями, и без них я не уйду. Так что можете отнести меня обратно. Барсы были правы, я заодно с чужеземцами.

Услышав такую тираду, старый медведь задумался. А вот его молодой сын не стал больше молчать:

— Послушай, нам лучше самим отвести его к Морскому Глазу. Ведь, получается, мы помогли шпиону.

— Погоди, Ром, я ещё ничего не решил, — отмахнулся Адалвальд.

— Да что тут решать?! Ты подумай, в какое положение ты ставишь меня. Королева мне доверяет, а тут такое.

— Чихал я на её доверие! — неожиданно огрызнулся Адалвальд. — Это ты перед ней лебезишь. А для меня она прежде всего дочь предателя и убийцы!

— Я знаю, пап. Я всё помню. Но поверь мне, она совсем не такая, как её отец. Ты же видишь, она старается сделать как лучше. Она ищет тех, кому она может доверять. Прошу, дай, я отведу его к ней. Азалея добрая, с этим медвежонком там ничего плохого не случится. А то нам припомнят и барсов, и кланы...

Старый медведь устало посмотрел на снег.

— Уходи.

— Что?!

— Ты — предатель, сынок, — с грустью произнёс Адалвальд. — Ты предал всё, чему мы тебя учили. Ты предал память своего рода. Уходи, я не хочу тебя больше видеть.

Глаза Рома налились яростью. Но он не стал ничего отвечать отцу. И уже через мгновение Брок остался со старым медведем наедине.

Адалвальд просто сидел и молча смотрел на снег. Медвежонку, несмотря на то что он совершенно не понял, что только что произошло, было жаль своего спасителя. Он выглядел неимоверно беспомощным и брошенным. Совсем не таким героем, каким он предстал недавно перед барсами.

— Что скажет Эйнара... — наконец протянул старик и покачал головой.

Взглянув наконец на белого медвежонка, Адалвальд увидел в его глазах немой вопрос и решил всё объяснить:

— Раз уж ты не из наших краёв, выходит, ты не знаешь нашей истории. Когда-то медведи на севере делились на кланы, самые большие семейства. Вожаком одного из таких кланов стал Балиос Каменная Лапа, отец нашей королевы. А клан его назывался «Морской Глаз». Он был одержим идеей объединения всех медвежьих семей. Однако никто не предполагал, что под этим он подразумевал объединение исключительно под своим началом. Однажды он пригласил других вожаков на совет, устроил засаду и убил их всех. Среди них был и мой отец. Узнав о том, что произошло, мы захотели отомстить. Я думал, что того же жаждут и другие семьи. Однако вдруг оказалось, что клан Морского Глаза теперь самый сильный, и многие просто стали переходить на его сторону. Трусливые предатели! Особенно радовались изгои, жившие на окраинах. Раньше никто бы и не подумал принимать их в свою семью, а вот Балиос согласился. Так, мало-помалу, он и осуществил свою мечту. Стал вожаком всего севера. Остатки недовольных либо убили, либо выслали к самому приграничью, где раньше как раз и жили те самые изгои.

— А кто были эти изгои? — поинтересовался Брок.

— Те, кого когда-то изгнали из кланов за проступки. Они уже тогда жили впроголодь и были счастливы возможностью присоединиться к новой силе и отомстить. В общем, так мы и оказались у Серых Скал. Поначалу я думал во что бы то ни стало убить Балиоса. Но потом я встретил Эйнару, и у нас родился Ром. Я знал, что даже если я смогу подобраться и убить его, они отомстят моей семье. Я был готов умереть сам, но не был готов рисковать женой и сыном. Так что я наступил на горло своей гордости и продолжил жить. А кара всё же настигла этого подлеца и без моего участия. Его задавило ледяной глыбой на охоте. Жаль, что я этого не видел. И вот сегодня утром мой сын, тот, ради которого я жил все эти годы, ради которого я терпел все эти унижения, заявляет, что влюбился в дочь Балиоса. И главное — скрывал всё от нас! Знал, что мы это не одобрим, и поэтому скрывал!

— А что сказала ваша жена?

— В том-то всё и дело. Она пока ничего не знает. Он ошарашил меня этой новостью как раз по пути на пост. Я толком даже осознать ничего не успел, а тут барсы... Вот я и сорвался... Зря, наверное... И тебе не помог, и сына подставил... да и самому теперь нелегко придётся.

Брок нахмурился:

— Вас могут казнить из-за меня?

— Ну нет. У нас сейчас власть другая. Это при Грим-Браксе от меня бы только клочок шерсти остался. А теперь всё вроде как поменялось. «Север изменился!» — кричат они. «Больше никаких кровавых казней!» — Адалвальд скривил пасть в надменной улыбке. — Так что будут морить голодом. Урежут нашу с женой долю так, что сил не будет даже подняться. Вот такое у нас теперь на Севере наказание. Вот так Север «изменился».

Брок сел рядом с медведем:

— Я всем приношу одни несчастья. Моя тётя Орла, у которой я вырос, всегда говорила, что лучше бы я совсем не рождался. И чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь, что она была права.

— Брось, малыш! Не вини себя. Моя жизнь прожита, и я ни о чём не жалею. Хотя бы потому, что когда-то встретил самую красивую медведицу на Севере и уговорил стать моей женой. Мало кому так везёт, правда? Если эти гады и впрямь станут морить нас голодом, то просто пойду и удавлю кого-нибудь из этой шайки, Агареса или Вагалота, например. Меня убьют, а уж одну маму Ром как-нибудь прокормит. Так что не переживай, я достаточно пожил, чтобы продолжать бояться всей этой безродной мрази. Хватит! Лучше я тебе помогу. Только не проси отвести тебя к Морскому Глазу. Поверь, ничего хорошего тебя там не ждёт.

— Барсы говорили, что после допроса нас, скорее всего, кинут в какую-то яму. Но куда именно не сказали.

— М-да, — покачал головой старик. — Ям и расщелин на Севере, что капель в море. Боюсь, если это правда, то ты своих друзей ещё не скоро увидишь.

Брок на мгновение задумался:

— Есть одно место, где они уже держат одного пленника, причём именно в яме. Может, и моих друзей туда кинут?

— Какое такое место? И какого ещё пленника? — удивился медведь.

— Старого слепого моржа.

Услышав это, Адалвальд вытаращил на медвежонка глаза:

— Выходит, это правда? Значит, не врут медведи и последнего моржа ослепили и держат в яме? У нас на окраине ходили такие слухи. Я думал, врут.

— Я сам его видел, — подтвердил медвежонок. — Среди огромных обледеневших камней прямо посреди равнины. Там много ям. В одной из них он и сидит. Но я не знаю, как туда добраться.

— Большие камни прямо на равнине, говоришь, — задумался Адалвальд. — А сколько их там было, не припомнишь?

— Много, не меньше дюжины, а то и двух.

— Скажи, а далеко это от моря?

— Вроде совсем рядом. Оттуда я довольно быстро вышел к берегу.

Медвежонок решил, что не станет рассказывать Адалвальду про Мариса и то, что произошло с ним дальше. Так же он не хотел говорить ему и о том, что встречал в логове моржа и его сына. К счастью, ничего этого и не понадобилось.

— Кажется, я знаю это место! — улыбнулся медведь. — Пойдём.

Они долго брели по белой равнине. И медвежонок не переставал удивляться тому, как всё-таки северяне умудряются так хорошо ориентироваться среди бескрайней снежной пустоши. Ведь тут не было абсолютно ничего, за что можно было ухватиться глазу.

— Я и сам не знаю, как, — пытался объяснить ему Адалвальд. — Просто чувствую, куда нужно идти, и всё. Ну и, конечно же, море. Его запах. Каждый белый медведь чует северное море, где бы он при этом не находился.

Брок поднял голову и глубоко вздохнул, но ничего, кроме морозного воздуха, так и не почувствовал.

Солнце уже давно закатилось за горизонт, и теперь их путь освещала луна. Наконец, почти под утро, впереди показались знакомые очертания ледяных валунов.

— Пришли, — сказал Адалвальд. — Ну что, это здесь?

— Да! — радостно воскликнул медвежонок, так как, честно говоря, он всю дорогу опасался, что медведь выведет их не туда.

— Это место когда-то называли Старыми Камнями. Говорят, что раньше здесь было логово первых медведей Севера, что пришли сюда из-за моря. А те самые ямы — это бывшие берлоги. Подходить пока не будем. Ты вроде говорил, что там стража.

— Когда я там был, стражников было двое.

— Ясно. Я думаю, если они и приведут твоих друзей сюда, то это будет ещё не скоро. Отсюда до Морского Глаза путь неблизкий. Так что времени у нас полно. Сделаем так. Ты оставайся здесь, следи за камнями. А я пока раздобуду какой-нибудь еды. Море близко, думаю, мне удастся что-нибудь принести. Вернусь к полудню, не раньше. Если и драться, то хоть не на пустой желудок. Подкрепимся, подождём твоих, а как их здесь оставят, сразу пойдём. Я отвлеку стражников, а ты попробуешь вытащить друзей из ямы.

Броку план понравился. Он раскопал в снегу небольшую ямку и устроился в ней, чтобы его не было заметно издалека. А медведь тем временем отправился за добычей.

* * *

Весь длинный путь к Морскому Глазу барсы проделали в полной тишине. Даже останавливаясь на недолгий отдых, они старались говорить как можно меньше. Таонга была так разгневана, что все боялись обронить какое-нибудь неосторожное слово и испытать на себе ярость взбешённой предводительницы.

Её задевал не столько сам факт потери пленника, сколько то, что это сделал первый попавшийся медведь. Какой-то ничтожный старик-дозорный смог так спокойно и безнаказанно сделать то, что ему просто взбрело в голову. И никто не смог ему помешать. Нет, в глубине души она, конечно, понимала, что взрослого белого медведя не остановит даже десяток барсов. Но как он посмел так нагло говорить с ней? Как позволил себе перечить жене вожака всех барсов Севера?

Осознание того, что для этих огромных хищников она и её сородичи являются просто мелкими пугливыми кошками, приводило её в бешенство.

«Нет уж, погодите! — думала Таонга. — Я ещё покажу вам, кто тут настоящий владыка Севера! У нас ведь теперь равноправие. Нужно лишь оказаться поближе к королеве и припасам. Вот тогда-то мы и поглядим. Терпение, только терпение».

Они оказались у подножия Морского Глаза, когда была уже глубокая ночь.

— Королева спит, — недовольно фыркнул заспанным голосом один из стражников.

— Это дело не терпит отлагательств! — нервно бросила кошка. — Позови сюда Лота.

— Его нет, — всё так же недовольно отозвался медведь.

— А где же он?

— Он мне не докладывает! Всё, идите отсюда и приходите утром. А там, если королева захочет, то примет вас.

После такого наглого обращения Таонгу буквально затрясло от гнева. Она подошла к медведю почти вплотную и заглянула ему прямо в глаза:

— Или ты сейчас же доложишь о нас королеве, или мы пройдём к ней без твоей помощи, — прошипела кошка. — Выбирай, только выбирай очень осторожно, стражник, прошу тебя.

Оплошавшие днём барсы тоже чувствовали свою вину от испытанного ранее унижения и сразу же откликнулись на возможность реабилитироваться. Все они разом подались вперёд, рыча и скаля клыки.

От такой неожиданности бедный медведь даже присел.

— Эй, вы... вы чего? Я-я ведь тут не один.

— Ага, давай зови на помощь! — съязвила Таонга. — Пока твои толстозадые друзья проснутся, я как раз успею выдрать тебе глаза!

— Ну всё, всё, ладно! — залепетал стражник. — Я вижу, у вас что-то срочное, сейчас иду. Ждите здесь.

Азалея-Балиосса не спала. И когда ей доложили о незваных гостях, медведица даже слегка обрадовалась, так как уже устала бороться с бессонницей.

— Таонга, дорогая, надеюсь, на границе всё в порядке, — она с улыбкой встретила гостей. — Чем обязана такому позднему визиту?

— Вы, как всегда, проницательны, моя госпожа, — поклонилась кошка. — На границе не всё в порядке. Именно поэтому мне и пришлось вас побеспокоить, не дожидаясь утра.

И Таонга во всех подробностях рассказала белой королеве о том, что произошло. Внимательно выслушав, Азалея с любопытством взглянула на волчонка и сидящую у него на спине сойку:

— Не слишком ли они маленькие для шпионов?

— Вы бы слышали, что эта пернатая мне говорила! Она знает и про договор с Азидом, и про последний табун, и даже про... — кошка подалась чуть ближе и прошептала: — ...Про то, что случилось с их проводником.

Глаза королевы гневно блеснули в темноте. Она вот уже который день ломала голову над тем, как исправить то, что произошло. Азалея думала отправить послов к лошадиному вожаку, чтобы он от них узнал о смерти брата. Чтобы они принесли ему глубочайшие извинения от имени всего Севера и попытались хоть как-нибудь смягчить скорбную весть. Она и предположить не могла, что слух о смерти Азилота расползётся так быстро, что послы могут попросту не успеть. А ведь было крайне важно, чтобы Азид узнал обо всём именно от них. Чтобы можно было преподнести всё как трагическую случайность, а не кровавое побоище.

— Откуда?! — воскликнула королева, уставившись на сойку.

Айви молчала, гордо вскинув свою маленькую головку.

— Помните, я говорила вам про медвежонка, что был с ними? Тот, которого так нагло забрал у нас дозорный. Я думаю, это он им всё рассказал. Я думаю, он и действовал по поручению этого самого дозорного и его сына. Моя госпожа, это заговор.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как же, сами подумайте. Эти двое, очевидно, всё узнали от медвежонка. А сам маленький поганец от кого? Скорее всего от этого самого дозорного. Однако что проку дозорному играть в шпиона? Да и откуда ему, тупице с приграничья, знать даже имя лошадиного вожака, не говоря уж про всё остальное?

Таонга замолчала.

— Продолжай, — скомандовала королева.

— Скорее всего, дело обстоит так. Некто из вашего самого близкого окружения дал команду этому самому Адалвальду найти способ донести до лошадиного вожака о том, что здесь произошло. Ведь он живёт у самой границы, а значит, возможно, сумеет найти того, кто сможет передать эту новость. Но дозорный оказался трусом. Вместо того чтобы выполнить работу самому, он подослал медвежонка. Тот выболтал всё этим малявкам и даже согласился провести их через скалы на другую сторону. Но мы их словили. Адалвальд понял, что всё пропало, и решил отобрать у нас хотя бы своего маленького гонца. Очевидно, чтобы тот не показал на него при допросе.

— Этого дозорного нужно немедленно схватить! — злобно процедила Азалея.

— Вы правы, госпожа. Однако я боюсь, что может быть уже слишком поздно.

— Почему?

— Сами подумайте. Тот, кто затеял всю эту историю, захочет как можно скорее избавиться от оплошавших свидетелей. Я не удивлюсь, если все трое — Адалвальд, его сын и медвежонок — уже мертвы.

На мгновение задумавшись, королева внезапно широко раскрыла глаза.

— Погоди, погоди, как ты сказала, его зовут, Адалвальд? — шёпотом спросила она.

— Ну да, — удивилась такой реакции кошка.

— Вместе с сыном... с сыном... — её передние лапы затряслись, словно земля под ними полыхала огнём. — Как?! Как звали сына?!

— Э... э... я-я н-не помню, — слегка растерялась Таонга. — Кажется, Рун или Рам.

— Ром, — обречённо произнесла Азалея.

— Вроде бы да, а что?

Белая королева отвернулась в сторону. Она о чём-то сосредоточенно думала, и кошка не решалась её тревожить. Через какое-то время медведица всё же пришла в себя.

— Значит так, — чеканила она ледяным голосом. — Немедленно найти и доставить к Ба... доставить прямо сюда этого Адалвальда, его сына и мою любимую подругу Гардию. А этих двоих, — она кивнула в сторону Тори и Айви, — киньте пока к лошадям, раз уж они так хорошо знакомы.

* * *

Продолжая ждать в своём маленьком укрытии, Брок изредка поглядывал в сторону камней в надежде не пропустить появление друзей. Однако никто за целое утро так и не объявился. Дело шло к полудню. И, памятуя слова Адалвальда, медвежонок ждал его прихода в любой момент. Время шло, солнце опускалось всё ниже, но ни медведя, ни обещанной добычи не было. Он стал переживать, не случилось ли со стариком чего. Нужно было идти к берегу и самому всё проверить. Однако вокруг было ещё слишком светло, чтобы покидать укрытие.

Когда же наступил вечер, а медведь так и не появился, Брок решил больше не ждать. Он встал, отряхнулся от снега и направился на поиски Адалвальда. Камни медвежонок обходил издалека и очень осторожно. Конечно, кругом было темно, но стражники могли учуять его. Вдруг он услышал вдалеке чей-то топот.

«Неужели это Адалвальд так бежит? — подумал он и тут же осёкся. — Нет, ударов слишком много. Кто бы это ни был, он бежит не один».

Брок пригнулся к земле. Со стороны берега к камням бежали медведи. Их было восемь или даже десять. В темноте сложно было разобрать. Однако медвежонок чётко видел их фигуры в белом свете луны. Хищники неслись к валунам изо всех сил. Идти к берегу больше не было смысла. Даже если Адалвальд и смог избежать встречи с сородичами, его там явно уже нет. Тогда Брок решил подобраться поближе к камням и понять, что же всё-таки произошло.

Как и в прошлый раз, медвежонок стал карабкаться вверх по одному из валунов. Однако на теперь он уже был куда осторожнее и не стал прыгать с одного камня на соседний. Тем более что уже отсюда были видны незваные гости логова слепого моржа и рёв стражников.

— Вы кто такие?! — кричал один из них на сородичей. — Здесь нельзя лишь бы кому появляться! Пошли вон!

Один из ночных гостей подался вперёд и прохрипел:

— Вы, ребятки, кому служите?

Необычный вопрос слегка удивил стражников.

— Ты что, вчера народился? Мы воины, а значит, наш вожак — Агарес!

— Ага, — тут же кивнул его товарищ. — И лучше бы тебе, хриплый, убраться отсюда поскорее, а не то Агарес придёт и доломает тебе и другой клык.

— Да вы смельчаки, — с улыбкой прохрипел хищник. — Вас втрое меньше, а вон как дерзко разговариваете.

— Воины Севера все смелые, — с насмешкой ответил стражник. — Тебе разве об этом не известно?

— Уж мне-то известно, братец, — усмехнулся медведь и сделал ещё два шага вперёд, в то самое место, куда ярче всего попадал лунный свет.

— Эй! Да я тебя знаю! — вдруг воскликнул другой стражник. — Ты Шакс! Ну точно!

Медведь с обломанным клыком обернулся к товарищам и прохрипел:

— Вот она слава! Наконец-то!

Сопровождавшие его медведи чуть слышно засмеялись.

— Тебя все ищут! — продолжил стражник. — Нам сказали, ты сбежал из логова Бадзулы. Что ты такого натворил?

— А вот это самый интересный вопрос, — закивал косматой головой Шакс. — Мы охотники. По сути, такие же воины Севера, как и вы. Мы честно выполняли свой долг. А наш с вами, так называемый вожак, нас предал. Я уверен, даже здесь на окраине вы уже слышали, что произошло с последним лошадиным табуном. Когда Агарес понял, какая неприятность вышла, то решил обвинить во всём нас, своих охотников.

— Он сдал нас Бадзуле! — крикнул один из медведей Шакса.

— Чтоб себя выгородить, сволочь! — поддержал его другой.

— Так всё и было, — подтвердил хриплый.

Стражники слушали сородичей, широко раскрыв глаза от удивления.

— Не может этого быть! — вдруг воскликнул один. — Агарес никогда не предаст своих!

— Точно, — согласился с ним другой. — Что-то вы, ребята, недоговариваете. Как же это вам удалось сбежать от самого Бадзулы? От его медведей ещё никто так просто не уходил, тем более целым и невредимым.

Шакс ехидно улыбнулся, словно ждал, что стражники не поверят ему на слово:

— Ну так вы у него сами и спросите!

Хищники повернули головы, а в это время из-за валуна показалась ещё одна группа медведей. Даже больше первой. В самом центре вышагивал великан Бадзула.

— Больше нельзя ждать, — он посмотрел на Шакса своими маленькими ледяными глазами.

Хриплый повернулся к ошарашенным стражникам:

— Видите ли, братцы, у нас очень мало времени. Но я всё же уговорил Бадзулу не нападать на вас, а попробовать всё объяснить. Вы ведь наши братья. Такие же воины Севера. Нам ни к чему проливать кровь. Мы не сбежали. Он сам отпустил нас. И сделал это потому, что появился, наконец, наш истинный вожак.

Белый медвежонок изо всех сил вжался в камень, на котором лежал:

«Этого не может быть!»

Из-за того же самого валуна, поддерживаемый с двух сторон здоровенными медведями, шёл, заживо погребённый морской пучиной, Грим-Бракс.

Белый вожак был намного крупнее своих сородичей. Даже великан Бадзула по сравнению с ним казался всего лишь обычным медведем. Голова у Грим-Бракса была значительно шире, чем у большинства его сородичей, а вот морда, наоборот, короче. Огромные лапы были какими-то непропорционально длинными, и на первый взгляд могло даже показаться, что ему будет совсем неудобно на них передвигаться. Но больше всего Брока удивили его когти. Обычно у медведей, что белых, что бурых, они особенно не торчат, а лишь слегка выглядывают из-за густой шерсти. У северного вожака, наоборот, когти выпирали длинной чёрной дугой. Они были настолько толстыми и росли так близко друг к другу, что больше походили на потемневшие кости, торчавшие прямо из лап.

Он с трудом мог идти. Опираясь на своих помощников, он переставлял огромные лапы, сопровождая каждый такой шаг гримасой боли и гнева на своей морде.

— Хозяин... — хриплый и его товарищи склонили головы.

Бадзула и его медведи также поклонились.

В ужасе, глядя на вернувшегося из мёртвых бывшего вожака, стражники тут же последовали примеру остальных.

— Спасибо, Шакс, — раздался низкий раскатистый голос Грим-Бракса. — А теперь отведите наших новых друзей в безопасное место. Я хочу побыть один.

Он говорил медленно, словно ему было нелегко это делать. Медведи, не произнося больше ни слова, исполнили приказ. Ушли и те, что поддерживали вожака с обеих сторон. Однако, к удивлению медвежонка, тот не упал, а напротив, продолжил движение уже самостоятельно.

Всё так же, с трудом передвигая лапами, Грим-Бракс медленно подошёл к краю большой ямы. Он посмотрел на моржа и хищно улыбнулся:

— Мой старый знакомый. Скучал без меня?

— Мучитель, — обречённо произнёс морж.

— Узнал всё-таки? Молодец. Только что это за «мучитель»? Какая гнусная неблагодарность. Косточки твоих сородичей уже давно в пыль превратились, а ты смотри-ка, живой здоровый и пузо какое отрастил, можно только позавидовать.

— Я бы предпочёл разделить судьбу моего народа, — сказал морж и отвернул голову, словно ему совсем не хотелось говорить с незваным гостем.

— Это похвально, — продолжал скалиться Грим-Бракс. — Надеюсь, это желание не портит тебе аппетит. Однако вижу, что мой визит тебя совсем не удивил. А ведь ты один из первых, кого я решил навестить.

— Я ждал тебя, мучитель, — откликнулся морж.

— Неужели? Хотел ещё что-нибудь мне рассказать? Может быть, исправить что-нибудь из того, что уже наговорил?

— Нет, — спокойно ответил морж. — Тебе я всё сказал. Ты сам себя погубишь.

Надменная ухмылка тут же исчезла с медвежьей морды.

— Помню, помню, — злобно пробасил Грим-Бракс. — С одной стороны приятно осознавать себя неуязвимым. Но с другой стороны твоя загадка никак не давала мне покоя. Видишь ли, в отличие от тебя, я не желаю себе смерти. Напротив, я намереваюсь прожить как можно дольше. Так что же всё-таки значит это твоё: «погубишь себя сам»?

Медведь пристально посмотрел на свою жертву, словно боясь упустить какое-нибудь слово или знак. И тут морж неожиданно улыбнулся:

— Я думаю, ты уже понял, раз решил снова меня об этом спросить.

Морда белого вожака исказилась гримасой ненависти и презрения. Так он стоял какое-то время и молчал. Затем его тон перестал быть ехидным и насмешливым и стал крайне серьёзным и более открытым, словно он теперь был со своим собеседником наравне:

— Значит, я тогда всё сделал правильно?

— Мне неизвестно, о чём ты говоришь, — небрежно отозвался морж.

— Тебе вообще ничего не известно! — рявкнул Грим-Бракс. — Я просто трачу своё время на выжившего из ума старого слепого толстяка! Почему я должен верить твоим тупым предсказаниям, если ты и сам не знаешь, что конкретно они означают?!

— Истине всё равно, верят в неё или нет, — снова отозвался морж. — Она от этого никак не меняется. Только лжи нужны последователи. Без них она просто исчезнет.

Медведь кивнул головой, словно соглашаясь с услышанным, а затем на его пасти снова промелькнула хищная улыбка:

— Знаешь, приятно иногда послушать умные мысли. Однако в столь голодные времена такой туше можно найти куда более достойное применение.

Он повернул свою огромную голову и, скривившись от боли, крикнул:

— Шакс!

Через мгновение рядом с ним уже стоял хриплый с товарищами.

— Я говорил вам, что ваша преданность будет вознаграждена, — Грим-Бракс кивнул в сторону ямы. — Ваша доля.

Хищники, обгоняя друг друга, ринулись к добыче. Медвежьи когти мгновенно вспороли толстую шкуру, и на грязный снег тёмной струёй хлынула кровь. Их жертва даже не пискнула. Принимая свою судьбу, морж спокойно опустил голову вниз и, не издав ни звука, сам завалился на бок. Медведи принялись отрывать от него куски, но он уже не дышал.

Брок зажмурился. Перед его глазами сразу предстал несчастный чёрный конь, которого вот так же рвали на куски медведи Бадзулы. Сердце сильно застучало, а лапы словно окаменели. Он попытался привстать, но у него ничего не получилось.

«Ну же, давай, — говорил он про себя. — Сейчас не время бояться. На страх просто нет времени. Нужно скорее убегать!»

Наконец, лапы поддались, и медвежонок смог аккуратно и незаметно покинуть своё укрытие.

Он бежал. Прямо как тогда, от оврага с лошадьми. Темнота была ему в помощь. Однако вскоре, когда проклятые камни скрылись из виду, он понял, что опять оказался один посреди ненавистной белой пустыни. Это был просто какой-то кошмар. Он думал, что уже никогда больше не вернётся сюда. Никогда больше не будет блуждать по этому холодному, мокрому снегу, и вот он снова был здесь. А его друзья снова где-то очень далеко. А теперь ещё и Грим-Бракс. Это был словно какой-то жуткий сон.

Забыв про усталость и голод, Брок всё шёл и шёл, пока рассвет медленно не превратился в полдень. Он остановился и присел передохнуть. Лапы жутко ныли. Внезапно на горизонте он увидел чьи-то тени. Медвежонок тут же подскочил и хотел уже бежать. Но тени приближались слишком быстро. Через мгновение он понял, что это были птицы, и с облегчением выдохнул.

Их было двое. Крупные белые альбатросы со слегка желтоватыми клювами оживлённо о чём-то спорили прямо во время полёта. Не обращая внимания на то, что творилось на земле, они почти что пролетели мимо белого медвежонка, однако затем один из них резко повернул голову и стал снижаться.

— Привет! — крикнул пернатый, приземлившись чуть поодаль, словно хотел сохранить безопасное расстояние с незнакомым хищником.

— Здравствуйте, — осторожно отозвался Брок.

— Ты кто такой?! — рядом с первым приземлился и его приятель.

— А вы кто такие?! — раздражительно бросил медвежонок.

Ему вообще жутко надоело отвечать на этот вопрос. А в последнее время, когда постоянно приходилось врать, тем более.

— Ишь, какой маленький, а уже дерзит! — возмутился альбатрос, а затем, сощурив хитрые глаза, стал медленно приближаться. — Ты случайно не тот медвежонок, которого все ищут?

— Не знаю. А зачем это всем искать какого-то медвежонка?

— Да видать, он чем-то крепко навредил нашей королеве. Приказано найти и доставить прямо к Морскому Глазу.

— Это вы, что ли, можете кого-то доставить? — неожиданно нагло усмехнулся медвежонок, глядя на перепончатые лапы альбатросов.

— Мы — нет, а вот барсы или охотничьи патрули — запросто, — всё так же хитро поглядывая на медвежонка, ответил один из пернатых. — И сдаётся мне, что мы нашли того, кого они все ищут.

— Неужели? — тут же огрызнулся Брок. — Интересно, а что вам будет, если все эти барсы и медведи пробегут пол Севера, а медвежонок окажется совсем не тем?

Наступила тишина. Альбатросы переглянулись.

— Он же должен быть с отцом и братом, — сказал тот, что стоял чуть вдалеке.

— Не с отцом и братом, а просто с двумя взрослыми медведями, — поправил его товарищ.

— Да какая разница?! Сказали же чётко: должно быть трое, ну в крайнем случае двое, а этот вообще один!

— Ты что, не видишь, что он нас специально путает?

— Путает, не путает, всё равно он прав. Если он не тот, кого все ищут, нам с тобой крепко влетит.

— А если тот?

— А если тот, то его и без нас поймают! Я сразу сказал, что это идиотское задание. Искать на Севере двух медведей и медвежонка. Да их здесь столько таких ходит, что мы замучаемся обо всех сообщать. А ты теперь ещё и предлагаешь лететь и рассказывать просто о каждом встречном.

— Нам же сказали, что только те, кто ведёт себя подозрительно, сторонится других, прячется...

— Ой, да брось ты! Как по мне, они все ведут себя подозрительно! Удо сказал облететь рядом с оврагом, мы облетели. Всё!

С интересом наблюдая за спором альбатросов, Брока вдруг зацепило одно очень интересное словечко:

— С каким оврагом?

— Что?! — нервно дёрнул клювом один из пернатых.

— Вы только что сказали — «рядом с оврагом». С каким оврагом?

— Понятно с каким: там, где лошади, — ответил альбатрос и добавил: — Там теперь ещё и чужаки какие-то.

Это тут же вызвало гнев его приятеля:

— Зачем ты ему об этом рассказал?

— А что тут такого? Кому он скажет?

— Ты что, не понимаешь, что расположение чужеземцев должно держаться в секрете?

— Хорош секрет, если даже мы с тобой о нём знаем!

— Вот именно! Нам его доверили, а ты разболтал!

— Ой, всё, надоел ты мне с этими глупостями! То у него медведи подозрительные, то секреты кругом. Знаешь, ты попросись лучше к барсам, границу стеречь, а то такой талант пропадает.

— У тебя я не спросил, что мне делать!

— И зря не спросил. Сейчас занимался бы любимым делом. У тебя призвание к таким вещам, я тебе точно говорю.

— Ладно, что ты предлагаешь — его просто так здесь оставить и полететь дальше? Мы ведь даже не выяснили, откуда он идёт и куда.

— Откуда... Куда... Нам от этого что за польза?!

— Как? Мы же должны выяснить...

— Так, всё, я больше это терпеть не буду! — альбатрос посмотрел на Брока. — Слушай, малыш, если тебе так интересно, где овраг, то он во-он там. К вечеру как раз дойдёшь. Всё, не благодари. А мы полетели!

Он тут же развернулся и, взмахнув крыльями, оторвался от земли. С негодованием помотав желтоватым клювом, его приятель нехотя последовал за ним. Ещё какое-то время Брок слышал их удаляющиеся голоса:

— Зачем ты ему сказал, где овраг?!

— Отстань! Это обычный медвежонок. Может, он маму потерял!

— В овраге?!

— Отстань, говорю, зануда!

— Я всё расскажу Удо!

— Ага, ты ещё жене не забудь рассказать!

— А причём здесь моя жена?!

Встреча с альбатросами случилась так неожиданно, а главное, закончилась так быстро, что медвежонок не успел им рассказать о том, что он видел этой ночью. А главное — кого он повстречал в логове слепого моржа. Он как-то совсем растерялся и стал защищаться, вместо того, чтобы немедленно предупредить их о том, какая угроза нависла над всем Севером и, даже, над всем миром.

«Дурак, болван! — корил он себя по пути к лошадиному оврагу. — Нужно всем немедленно рассказать про Грим-Бракса. Он пока ещё слаб, и сторонников у него не так много, так что у них есть шанс его победить. Но нужно действовать как можно скорее!»

Как и предсказывал один из пернатых, медвежонок добрался до оврага лишь вечером. Он твёрдо решил, что сейчас самое главное — это рассказать, как можно большему количеству медведей о том, что это чудовище, их прежний вожак, буквально восстал из мёртвых. Пускай его допрашивают, пытают или даже убьют. Это не так важно, как успеть побороть это великое зло, пока оно не набрало силу.

Он до сих пор не мог понять, как Грим-Браксу удалось выжить после обрушения и затопления той пещеры. Однако, будучи некоторым образом причастным к его пробуждению, он чувствовал за собой вину.

Совершенно не опасаясь встречи со стражей, а скорее даже желая её, медвежонок уверенно двинулся вперёд. Его надежды оправдались только у самого края оврага.

— Стой! — грозно крикнул белый медведь.

Брок повернул голову и увидел, что в его сторону идут трое больших хищников.

«Ну вот и хорошо! — нервно выдохнул медвежонок. — Сейчас я им всё и расскажу».

— Ты что тут делаешь? — спросил один из медведей, подойдя ближе.

— Я пришёл из логова... то есть, из той ямы, где сидит слепой морж, — стал сбивчиво объяснять Брок.

— Какой ещё морж? — улыбнулся другой хищник. — Всех моржей давно убили. Ты, малыш, когда ел в последний раз?

— Послушайте, это не важно, — продолжал Брок. — Я хотел сказать, что я там видел... в смысле... туда прошлой ночью приходил Грим-Бракс!

Медведи одновременно засмеялись:

— Ну даёт! И морж, и Грим-Бракс — все вместе! — раскатисто хохотал один.

— Слепой! Слепой морж! — мотал головой другой.

Пока хищники веселились, несчастный медвежонок, поняв, что его первоначальный план провалился, судорожно пытался придумать хоть что-нибудь, чтобы ему поверили или хотя бы восприняли всерьёз. И тут Броку в голову пришла отличная, как ему показалось, мысль.

Он сделал несколько шагов назад, забравшись на небольшой сугроб, и что есть сил крикнул:

— Заткнитесь, болваны!

Медведи тут же перестали смеяться.

— Ты, сопляк, шути-шути, да не забывайся! — рявкнул тот, что был поздоровее других, и двинулся вперёд, наверняка для того, чтобы закрепить свои слова увесистой оплеухой.

Ровно этого Брок и ожидал, поэтому он предусмотрительно и отошёл, чтобы у него было хоть немного времени для того, чтобы сказать следующее:

— Я тот самый медвежонок, которого ищет ваша королева!

Хищник тут же остановился. Видя его замешательство, Брок, не теряя времени, продолжил:

— Меня и еще двоих чужаков должны были доставить к Морскому Глазу барсы. Но... — он вдруг понял, что было бы не очень хорошо упоминать Адалвальда и его сына, — ...но мне удалось от них сбежать.

Медведь всё ещё стоял на месте, с подозрением глядя на незваного гостя.

— А где тогда твои приятели? — наконец выдавил из себя хищник.

— Какие приятели? Те чужаки?

— Нет, чужаки-то здесь, — к радости Брока медведь подтвердил слова альбатросов. — Я про тех двоих медведей, что помогли тебе сбежать. Нам сказали, что ищут троих.

Медвежонок на мгновение задумался, а затем выпалил:

— Я ж говорю, их Грим-Бракс убил! А я сбежал!

«Может, хоть так поверят», — подумал Брок.

— Чего ты его слушаешь? — обратился к большому медведю другой стражник. — Он сам не знает, что несёт! Дать ему пинка, мелюзге наглой, и пускай топает к мамке!

— Нет, постой! — ответил хищник. — Он знает про чужаков и то, что их привели барсы. Похоже, что это правда, и он действительно тот сопляк, которого все ищут.

— Ты ещё скажи, что и про Грим-Бракса правда! — усмехнулся его приятель.

— Ладно, нечего тут спорить, — прервал их третий медведь. — Отведём его к остальным. Через пару дней придёт Вагалот и сам решит, что с ним делать.

— Через пару дней может быть уже слишком поздно! Как вы не понимаете?! — воскликнул Брок, но его уже никто не слушал.

Трое взрослых хищников, подгоняя лёгкими пинками маленького медвежонка, стали спускаться в овраг. В свой прошлый визит сюда Брок этого не заметил, но, оказывается, с этой стороны был вполне пологий спуск. Скорее всего, именно по нему лошадей туда и загнали.

Рядом со спуском стояла группа белых медведей, около дюжины или вроде того. Как и в прошлый раз, все лошади столпились у противоположной стены, подальше от хищников. Как ни вглядывался Брок в эту толпу, но своих друзей он пока не видел.

— Давай, беги туда, приятель, — стражник указал в сторону лошадей.

— Подождите, послушайте... — снова попытался возразить медвежонок, но тут же получил сильную затрещину и отлетел в сторону.

— Ты глухой или тупой?! — рявкнул медведь. — Пошёл, я сказал!

И Броку ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он медленно побрёл в сторону лошадей.

— Брок! Это ты?! — не веря своим глазам, радостно воскликнул Тори.

— Я, — слегка улыбнулся медвежонок.

Он был очень рад снова видеть друзей, однако думать он мог теперь только о Грим-Браксе.

Радуясь, что они снова вместе, Тори и Айви наперебой стали рассказывать медвежонку о встрече с королевой и какую гнусную интригу затеяла Таонга, а он, в свою очередь, рассказал им про то, что видел минувшей ночью.

— Как же так?! — в ужасе воскликнула Айви. — Ты ведь говорил, что он погиб, утонул.

— Я тоже так думал.

— А брат королевы?

— Его я среди них не видел.

— Нужно как можно скорее всё рассказать королеве, ну или хотя бы кому-нибудь, кто расскажет ей.

— Я тоже так подумал, — согласился Брок. — Только медведи наверху и слушать меня не захотели, просто посмеялись. Пришлось сказать им, что я с вами, чтобы они позвали сюда своего вожака.

— Слушайте, а может, оно и к лучшему? — внезапно встрял в разговор волчонок.

— Что ты имеешь в виду? — удивилась Айви.

— Ну какая нам, по сути, разница, что тут у них на Севере происходит? Пускай себе грызутся за власть над этой мерзлотой, если им так нравится. Может, пока они там убивают друг друга, мы сможем незаметно улизнуть. И лошадей попробуем вывести.

— Да как же ты не понимаешь, дурья башка! — возмутилась сойка. — Если здесь снова будет править Грим-Бракс, то будет война. Он снова поведёт белых на наш лес.

— Но мы-то с вами в лесу уже не живём! — огрызнулся Тори.

— Мы, может, и нет, — решил вступиться за подругу медвежонок, — но там живёт очень много невинных зверей и птиц, которых убьют. Тем более когда белые двинутся отсюда на юг, они пройдут через все земли. И нам негде будет от них скрыться. Так что Грим-Бракс — это общая беда, вне зависимости от цвета шкуры и места жительства.

Айви, глядя на волчонка, укоризненно качала головой.

— Ну хорошо, — согласился щенок. — Что же тогда будем делать?

— Будем ждать, — обречённо вздохнул медвежонок. — Ничего больше не остаётся. Стражники сказали, что их вожак придёт сюда через пару дней. Это, конечно, очень долго, но не думаю, что без него их можно уговорить отвести нас к королеве, — Брок потёр лапой ушибленный бок.

На том и порешили. Все эти дни друзья провели в разговорах с Медком и Киафом. Остальные лошади сторонились белого медвежонка, особенно после того, что произошло с Шакуром. Возглавляла остатки табуна серая кобылица по имени Ка́льмия. Она также с опаской поглядывала на чужаков, но, правда, и не проявляла к ним никакой агрессии. Есть в овраге было решительно нечего. Лошади жевали раскопанный из-под снега мох. И друзьям ничего не оставалось, как последовать их примеру.

Наконец, спустя целых пять дней в овраг спустились белые хищники. Их было где-то с полдюжины. Какое-то время они просто о чём-то беседовали. Затем один из тех стражников, которых Брок повстречал наверху, пришёл за ним.

— Давай, шевелись! — рявкнул медведь и шлёпнул медвежонка по спине, так что тот кубарем покатился вперёд.

— Эй! Вы чего это над мальцом издеваетесь?! — сказал один из медведей, и Брок тут же узнал его.

Это был тот самый старик, который приходил на встречу с Агаресом.

— Притопал к нам. Говорит, что он тот самый, которого ищут, — стал объяснять стражник. — Рассказывал про чужаков и про барсов... и ещё ерунды всякой наплёл. Мы решили его к вам привести.

Старик с интересом посмотрел на медвежонка:

— Хм, все ищут, а он взял и сам пришёл? Тебя как звать, бедняга?

— Брок.

— Ну, а меня ты знаешь?

— Знаю, — кивнул медвежонок. — Вы, кажется, кормчий.

— Так и есть, — широко улыбнулся медведь. — Меня звать Вагалот. Ну рассказывай, коль сам пришёл. Откуда знаешь чужеземцев? И где те двое, что отбили тебя у барсов?

Брок уже не боялся говорить правду, однако чувствовал, что его рассказ сейчас может отвлечь внимание медведей от главного, а они и так уже потеряли столько времени. И поэтому решил перейти сразу к делу:

— Я обязательно расскажу вам, откуда и зачем я пришёл, но сейчас мне нужно сообщить вам что-то куда более важное. Грим-Бракс жив! Я видел его у больших камней, там, где яма слепого моржа. Он был там шесть дней тому назад, клянусь!

— Ну я ж говорил, что ерунду всякую несёт! — тут же воскликнул сопровождавший медвежонка стражник. — Какой ещё морж?! А ну, отвечай на вопросы!

— Заткнись! — рявкнул на него Вагалот.

Медведь сразу умолк. А кормчий тем временем подошёл к Броку чуть ближе:

— Кто рассказал тебе про моржа? — тихо спросил он.

— Никто, — честно ответил Брок.

— Ты что ж, сам нашёл то место?

— Не совсем. В первый раз я проследил за вашим желтобоким другом. Он отправился туда сразу после вашей встречи, где он вас попросил оказать ему одну услугу, а вы взамен попросили оказать услугу вам.

Кормчий вытаращил глаза и, нервно оглянувшись, бросил злобный взгляд на сородичей. Поняв своего вожака без слов, медведи немедленно сделали несколько шагов назад. А Брок продолжил:

— Я всё это вам рассказываю только для того, чтобы вы восприняли мои слова всерьёз. Я не шучу и не обманываю. Грим-Бракс и вправду жив. Он собирает сторонников...

— Ну хорошо, хорошо, — остановил его Вагалот. — Допустим, ты не врёшь. Ну и зачем, по-твоему, Грим-Браксу слепой морж? Мне кажется, если бы он восстал из мёртвых, то скорее бы отправился к Морскому Глазу.

— Не знаю, может, потому что он ещё очень слаб. Может, потому что у него ещё недостаточно сторонников. А может он уже идёт туда, пока мы с вами тут разговариваем.

Вагалот наклонил голову в бок и по-отечески с улыбкой глянул на медвежонка:

— Не знаю, откуда ты такой не по годам умный выискался. Только в эти игры можешь поиграть с другими, а не со мной. Видал я и поумнее тебя, да все они сдохли давно.

Брок понял, что кормчий ему не поверил. Оставалась последняя надежда:

— Они убили моржа! — воскликнул медвежонок. — Убили и сожрали. Стражники, что его охраняли, теперь с ними. Так что там уже никого нет. Только обглоданные кости в яме. А вот это вы уже можете сами проверить!

Медведь скривил пасть и хищно прищурился.

— Ладно, паршивец! — наконец сказал он. — Проверим.

Кормчий повернулся к сородичам и рявкнул:

— Дитс! Ба́др!

Перед ним тут же появились двое медведей, один помоложе, другой — возрастом почти как сам Вагалот. Брок немедленно узнал молодого. Это был противный сынок медведицы со шрамом.

— Бадр, ты ведь знаешь, где старые камни, и кто там теперь живёт?

Медведь молча кивнул.

— Хорошо. Возьми Дитса и отправляйтесь туда. Скажете, что я вас прислал, — узнать, всё ли в порядке. Осмотрите там всё хорошенько — и сразу назад. Я буду вас ждать. Только побыстрее!

Слегка поклонившись, медведи тут же побежали наверх.

— Ну вот и всё, паршивец, — ехидно улыбнулся кормчий. — До камней полдня ходу и полдня обратно. Значит, жить тебе осталось до завтрашнего утра. Если окажется, что ты соврал, то я с тебя лично с живого шкуру сдеру. Ты, малыш, не знаешь, но именно так и любил когда-то делать Грим-Бракс. Для вашего безмозглого поколения он — герой. Вы сочиняете про него всякие небылицы. А я был лично знаком с ним. И для меня Грим-Бракс — всего лишь один из тех сдохших умников, про которых я говорил.

Вернувшись к Тори и Айви, медвежонок передал им его разговор с кормчим.

— Ну и отлично! — усмехнулся волчонок. — Сейчас этот старый дурень поймёт, что ты говорил правду, и кинется на доклад к своей королеве.

— Главное, чтобы он не потащил с собой нас, — задумчиво произнесла птичка.

— Главное, чтобы всё это было не слишком поздно, — сказал Брок.

Утром следующего дня все ждали возвращения медведей. Стражники ходили по краю оврага, изредка посматривая вниз. А сам кормчий оставался там же, где и вчера, прямо возле спуска. Он сидел в окружении нескольких белых громил и явно читал им наставления, так как все они сидели молча, лишь иногда кивая своими большими головами.

Наконец, ближе к полудню наверху показалась фигура одного из гонцов. Это был Дитс. Медвежонок, не дожидаясь приглашения, сам побежал к спуску.

— Чего так долго?! — недовольно рявкнул Вагалот на запыхавшегося медведя. — И где Бадр?

— Простите, — поклонился Дитс. — На обратном пути ему стало плохо, и мне пришлось его оставить, чтобы не прийти ещё позже.

— А что с ним?

— Не знаю, сказал, что в боку сильно колит. Бежать вообще не мог.

— М-да, проклятая старость, — протянул кормчий. — Ну да ладно. Всё узнали?

— Конечно-конечно, — закивал Дитс. — Там всё в порядке. И морж, и стража — всё хорошо.

Брок просто не поверил своим ушам.

— Ну что, умник, видать, пришло и твоё время! — с презрением процедил Вагалот, глядя на белого медвежонка.

Старик двинулся на него, медленно обнажая свои длинные желтоватые клыки.

— Это ещё не всё! — тут же залепетал Дитс. — Я... мы... встретили кое-кого по пути назад. Мне кажется, вам будет это интересно.

Кормчий остановился и раздражённо фыркнул:

— Кого это вы там встретили?

— Вот, его, — молодой медведь обернулся и указал мордой на склон.

Там, осторожно спускаясь по узкой тропе, шёл не кто иной, как безвременно погибший в ледяной пещере — Марис.

— Вот это да! — ахнул Вагалот, обращаясь к Дитсу. — Вот так молодцы! — затем он перевёл взгляд на Мариса. — А ты, сорванец, где пропадал всё это время? Тебя тут все обыскались!

Подойдя ближе, Марис застенчиво улыбнулся:

— Я на охоту ходил. Потом заблудился...

— На охоту?! — не дал договорить ему старик. — Вот так новость! Ну а что, всё правильно, ты уже подрос, пора. Я в твои годы уже давно сам кормился. Только в другой раз сообщай сестре о том, куда идёшь, а то она, бедняжка, вся извелась.

— Я как раз к ней и собирался, — ответил молодой медведь. — Случайно вышел к старым камням, попросил стражников отвести меня домой, но им не велено покидать пост, а тут — ваши. Вот я и напросился.

— Он врёт! — не выдержал Брок. — Они оба врут! Нет там никаких стражников! Они ушли! И ни на какой охоте он не был! Он хотел разбудить Грим-Бракса!

Вагалот повернулся и тут же ударил его своей лапой, так что белый медвежонок отлетел в сторону:

— Заткнись уже! И скажи спасибо, что пока совсем не прибил.

— А кто это? — глядя на корчившегося от боли медвежонка, спросил Марис.

— Да так, никто, — поморщился кормчий. — Один из шпионов, которых поймали барсы на границе.

— Шпионов? — удивился брат королевы. — Как интересно...

В это время к лежавшему на земле медвежонку подоспели наблюдавшие за всем его друзья.

— Ты как? — Тори осторожно коснулся его головы своим носом.

— Как вам не стыдно?! — тут же воскликнула сойка

Вагалот посмотрел на всё это без какого-либо интереса и вновь обратился к Марису:

— Да уж, такие нынче дела у нас на Севере. Но ничего, сейчас главное — доставить тебя домой. Я лично этим займусь. Пойдём, малыш, расскажешь мне про свою охоту по дороге. Кстати, если не против, этих троих мы тоже с собой захватим. Этого маленького паршивца все наши охотники который день ищут. Ну и приятелей его до кучи, чтоб не возвращаться.

— Э-э... конечно, как скажете, — слегка растерянно согласился Марис.

Не обращая больше никакого внимания на пленников, старик бодро зашагал наверх. Ему давно уже наскучило сидеть в овраге. А тут тем более появился замечательный повод отличиться перед королевой не только найденным шпионом, но и спасённым братом.

Друзей погнали следом медведи из свиты кормчего. Брок совсем не мог идти, и один из белых хищников просто взял его за шкирку, как ещё недавно сделал Адалвальд, и поволок следом за вожаком.