ГЛАВА 11 СЕКРЕТ

Секрет

Все, кто хоть сколько-нибудь времени провёл в суровых, заснеженных краях, где холод порой пробирает аж до самых костей, скажут, что нет на свете ничего страшнее этого самого холода. Проникающий сквозь самую густую шерсть и толстую шкуру, он медленно сковывает всё тело. Маленький или большой, худой или тощий — он не разбирает. Обняв свою жертву покрепче, невидимый убийца медленно душит её, по капле выдавливая остатки тепла.

Впрочем, некоторые пожилые звери, повидавшие много на своём веку, говорят, что куда страшнее, когда холоду удаётся сначала проникнуть в душу. Удаётся это ему, правда, нечасто, но если такое всё же случается, «замёрзшего изнутри» ждёт самая незавидная участь. Будет он скитаться по земле, ни в чём не находя радости, пока безразличие и жестокость не сменятся лютой ненавистью ко всему живому.

Брок бежал что есть силы прочь от оврага с лошадьми. Ему казалось, что медведи всё же пустились за ним в погоню. И даже когда бежать он уже не мог, то старался идти как можно быстрее и постоянно оглядывался. Красная от крови морда белого великана всё ещё стояла прямо у него перед глазами.

Наконец он остановился, чтобы немного перевести дух и оглядеться. Вокруг по-прежнему было довольно темно и совершенно неясно, куда идти дальше. Медвежонок крутил головой, пытаясь высмотреть хоть какой-нибудь ориентир. Однако ничего, кроме снега, он так и не увидел. Спустя какое-то время он всё же решил, что продолжит идти в том же самом направлении. Так он хотя бы мог быть уверен, что не придёт снова к злосчастному оврагу и не встретится больше с жутким белым великаном и его прихвостнями.

Бежать он уже не мог. Лапы ныли от усталости, да и морозный ночной воздух колол его изнутри при каждом резком вздохе.

Так он шёл какое-то время, пока вдалеке не показался странный тёмный бугорок. Глаза немного слезились от холодного ветра. Но, едва заметив его, Брок тут же остановился и стал долго и усердно вглядываться в ту сторону, пытаясь понять, не чудится ли ему этот странный выступ и не медведь ли это. Подойдя ближе, медвежонок убедился, что бугор этот был совершенно реальным, но абсолютно неживым. Большой коричневый камень, слегка покрытый льдом, не представлял для заблудившегося путника никакой опасности.

«С этой стороны хоть ветер не так сильно дует», — подумал Брок, прислонившись к нему.

Если бы не страх после увиденного в овраге, медвежонка наверняка бы сморил сон. Однако об отдыхе он думал сейчас меньше всего.

«Ладно, что же у нас получается? — немного успокоившись, стал рассуждать он. — Вот эта сторона камня, где трещина, смотрит как раз в ту сторону, откуда я пришёл. Значит, туда идти точно нельзя. Остаётся три. Та сторона, что спереди, вся покрылась льдом. Адалвальд и Эйнара что-то говорили о большой воде. Возможно, ветер нагнал оттуда капли, а потом они и превратились в лёд. Глупости, скорее всего, но других мыслей всё равно нет, а дорогу выбрать надо. Значит, остаётся всего два пути. Направо или налево?»

Он тут же вспомнил, как стараниями его друга Тори они заблудились в каменном Муравейнике.

«Вот уж кто без труда смог бы выбрать, — усмехнулся сам себе Брок. — Ну, ладно... Когда я только спускался по склону возле границы, ветер дул прямо в нос. А сейчас он дует справа. Если предположить, что он всё ещё дует в том же направлении, значит, идти мне нужно... туда!»

Брок радостно повернул голову налево — и тут же в ужасе вытаращил глаза. Прямо по направлению к его камню шёл здоровенный белый хищник. Сердце медвежонка стало бешено колотиться, а шерсть буквально встала дыбом.

«Они послали за мной погоню! Вот я олух! Нужно было продолжать идти, а я остановился!» — мысленно корил себя Брок, но времени на раздумья не было, нужно было что-то делать.

Сощурив слезившиеся от ветра глаза, он к своему облегчению быстро понял, что это был не один из тех медведей, что он видел в лошадином овраге. У него были довольно необычные жёлтые пятна на лапах и животе, которые Брок сразу приметил даже издалека.

«Может, это просто обычный медведь? Может, ему и вовсе нет до меня никакого дела, и он просто тут гуляет?» — снова стал рассуждать Брок, однако ему совсем не хотелось на своей шкуре проверять верность своих догадок.

Это был довольно крупный медведь, впрочем, как и все белые. Любой из них был больше тех медведей, что жили в Южном Лесу, раза в полтора, а некоторые — и вдвое. Чего стоил только один великан Бадзула. Да по сравнению с ним сам Дангарт показался бы незрелым подростком. И чем больше белых медведей встречал на своём пути Брок, тем больше он удивлялся тому, как всё-таки они умудрились проиграть в битве с лесными жителями.

«Оно и не удивительно, что у нас их, кроме как чудовищами, и не зовут», — пронеслось у него в голове.

Тем временем белый медведь был уже довольно близко, и Брок, так и не решив, стоит ли ему бояться незнакомца, как-то совершенно инстинктивно стал пятиться назад. По мере того как приближался желтобокий хищник, он пятился всё быстрее и быстрее. И когда казалось, желтобокий хищник должен был заметить его, медвежонок неожиданно провалился в снег по самые уши.

Брок испугался и поначалу подумал, что он снова угодил в чью-то берлогу. Но затем понял, что это был лишь очень глубокий сугроб. Он аккуратно вытянул наружу кончик своего носа, чтобы свободно дышать.

Медвежонок слышал, как неподалёку захрустел снег под лапами белого незнакомца. Затем хруст прекратился.

«Неужели он меня заметил?! — застучало у Брока в голове. — Сейчас он подойдёт — и как прыгнет! Точно заметил! Наверное, приглядывается.»

Но деваться было некуда. Из сугроба был лишь один путь — наверх. Медвежонок вдруг почувствовал какое-то странное отвращение к самому себе, словно он сам презирал себя за трусость.

«Ай, будь что будет!» — подумал он и встал во весь рост. Однако смелая попытка удалась лишь отчасти. Снег под ним опять провалился, и снаружи оказалась лишь верхняя часть его головы.

Медведь стоял неподалёку, повернувшись к сугробу своим жёлтым боком, и даже не смотрел в его сторону.

Тогда медвежонок посмотрел вниз. Он пытался понять, куда же ему всё-таки нужно ступить, чтобы выбраться наружу, а не провалиться ещё глубже. И пока он соображал, наверху вновь послышались чьи-то шаги.

Брок снова высунул морду и увидел, как по направлению к камню идёт ещё один здоровенный белый хищник. Этот медведь был явно старше первого, слегка ниже ростом, зато гораздо шире.

— Ну здравствуй, Агарес! — прохрипел старик, обращаясь к сородичу. — Давно ждёшь?

— Недавно, — дружелюбно отозвался желтобокий. — Но самого кормчего Севера можно и подождать, правда?

Старик лишь усмехнулся в ответ.

— Ладно, выкладывай, что хотел, и я пойду. Дел невпроворот. Твои ребята нам столько работы подкинули с этим табуном. Большой пир намечается, и всё благодаря тебе. Но не переживай, я лично прослежу, чтобы тебе досталась королевская доля.

— Вагалот, прошу, оставь эти шутки для своих прихвостней, — раздражённо фыркнул желтобокий. — Мои охотники ошиблись и крепко подставили не только меня, но и весь Север, я это отлично понимаю. И от ответственности бежать вовсе не собираюсь.

— Чего же ты тогда от меня хочешь? — уже без ухмылки спросил старик.

— Те самые медведи, что встречали табун. Их забрал Бадзула, чтобы допросить. Я думаю, ты понимаешь, что назад они уже не вернутся. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти их.

— Спасти?! Ты шутишь?! Эти твои кретины умудрились загрызть лошадиного проводника! Да если б было можно, я бы и сам их раздавил! Притом зачем мне вообще в это вмешиваться? Ты подставился, а теперь, значит, и меня хочешь в это втянуть?

Агарес спокойно выслушал упрёки собеседника и продолжил тем же рассудительным тоном:

— Вагалот, я всегда считал тебя одним из самых умных медведей на Севере. Ты сам рассуди, только спокойно. Если Азалея всё же решит меня не казнить, а оставить на прежнем посту, я всё равно не смогу удержать охотников, когда они узнают, что я позволил замучить их братьев. Они попросят у королевы нового вожака. Ты для такого дела слишком стар. Да и вряд ли захочешь передать свой пост кормчего кому-то другому. Угадай, у кого есть все шансы сместить меня? Кто, по мнению нашей королевы, достаточно свиреп и силён, чтобы возглавить воинов всего Севера? Лот — её личная охрана, он от неё ни на шаг. Да и она никому другому не доверит свою безопасность. Ведь если Азалея возьмёт кого другого на его место, то станет бояться не только большого голодного бунта, но даже и мелких заговоров. Каспиан — хитрый гад — он мог бы, но он лис, и медведи никогда за ним не пойдут. По той же причине не годится Тиган. Брат Азалеи слишком мал и слаб для этого. А малознакомых на такой важный пост не назначишь. Кто же остаётся?

— Бадзула... — недовольно прохрипел старик.

— Вот именно. А теперь слушай дальше. Все мы, самые приближённые к королеве, недолюбливаем друг друга. Все стремимся завоевать её расположение и отхватить себе побольше власти.

— Некоторые даже пытаются добиться её любви, — ехидно сощурил глаза кормчий.

— Пусть даже и так, — не стал спорить Агарес. — Но пока власть распределена между нами в более или менее равных частях, мы можем чувствовать себя в безопасности. А вот если кто-нибудь станет намного могущественнее остальных, он немедленно расправится с ними. А затем сможет даже противопоставить себя самой королеве.

— И что ж, неужели она сама этого не понимает? Зачем же тогда ей отдавать твоё место Бадзуле?

— А у неё выхода не будет. Если воины взбунтуются, ей нужно будет поставить кого-то очень сильного, чтобы их усмирить.

— Может, выберет кого из старейшин, — задумчиво произнёс Вагалот.

— Тебе самому-то не смешно? — улыбнулся в ответ Агарес. — Эти бесхребетные твари боятся собственной тени. Мои охотники никогда не пойдут за ними.

— А ты не думал, мой дорогой друг, что, может быть, я и сам был бы не против возглавить воинов Севера?

— Думал, конечно, — всё так же спокойно ответил желтобокий. — Только тогда кто займёт место кормчего? Каспиан? Лот? Или всё тот же Бадзула? В голодном краю тот, кто распределяет добычу, имеет сильную власть. Не мне тебе рассказывать. А на вожака охотников вечно сыплются проклятия и обвинения.

Старик задумчиво смотрел куда-то в сторону, а Агарес тем временем продолжал говорить:

— Твоё место самое лучшее, самое безопасное, самое сытое и самое могущественное. Зачем же тебе его терять?

— А может, я тоже захочу противопоставить себя королеве? — неожиданно бросил Вагалот.

Желтобокий лишь усмехнулся в ответ:

— Я думаю, если бы хотел, то давно бы это сделал. Ты ведь был одним из тех, кто помог Азалее стать нашей королевой. Ты уже тогда понимал, что грядут тяжёлые, голодные времена. Тебе выгодно, чтобы она за всё отвечала, в то время как ты будешь занимать самый лучший пост на всём Севере и получать лишь зависть и благодарность сородичей.

— Хм, я уважал твоего отца, но, признаться, всегда считал тебя не ровней старику Гассию. Выходит, я ошибался. Ты совсем не так глуп, как я думал.

— По-моему, это самая щедрая похвала, которую я когда-либо слышал, — улыбнулся Агарес.

— Уж точно самая щедрая, которую я когда-либо произносил, — передёрнул старик. — Говори, что я должен делать.

— Просить Азалею отпустить моих охотников нет смысла — всё равно не отпустит. Я уже пытался. Разговаривать с Бадзулой — всё равно что в воду кричать. Нужно дождаться большого пира. Ты выступишь и поблагодаришь Шакса и всех тех охотников, что были тогда в ущелье. Сделать это нужно публично и так, чтобы все чётко осознали, благодаря кому мы будем пировать.

— И чем же это поможет?

— Если это сделать, то Азалея сама побежит к Бадзуле их спасать. Шутка ли — героев замучили пытками.

— Если их к тому времени ещё не кончат.

— Вот именно! — воскликнул желтобокий. — Поэтому пир нужно устроить как можно скорее.

Старик замолчал, размышляя над предложением. Наконец он снова посмотрел на своего собеседника и чуть заметно кивнул:

— Договорились, — прохрипел он. — Если это всё, то я пойду.

Без лишних слов Вагалот зашагал прочь, как вдруг остановился и, словно вспомнив о чём-то, повернулся к Агаресу:

— Услуга за услугу. Будь добр, навести наших приграничных друзей. Эти облезлые кошки, что-то явно затевают. Мне донесли, что они притащили козлиные туши прямо к Морскому Глазу, в обход меня.

— Неужели Тиган решил метить в кормчие? — тут же усмехнулся желтобокий.

— Самому смешно. Я бы мог, конечно, с этим разобраться, но подготовка к пиру занимает много времени. Так что ты уж подсоби старику.

— Ни слова больше. Я отправлюсь к Серым Скалам немедленно.

— Ну вот и ладно.

Медведи, слегка кивнув друг другу, разошлись. Брок, конечно, не всё понял из их разговора, однако некоторые имена, включая их собственные, ему уже приходилось слышать. Медведица Эйнара рассказывала про Агареса. Говорила, что он честный и справедливый, хоть эти качества и не в чести сегодня на Севере. Про Вагалота он слышал от медведицы со шрамом на боку. Её противный сын служил у кормчего. С Бадзулой медвежонок успел познакомиться лично, и вряд ли ему скоро удастся забыть эту встречу. Ну а про хитрого лиса Каспиана, из-за которого, собственно, и начались все злоключения Брока и его друзей, можно и не говорить. С ним у медвежонка были свои счёты.

Однако на данный момент его мало волновали интриги северных вожаков. Главное, что Брок уловил из их разговора, — это то, что Агарес сейчас направится к границе, на встречу с барсами. Именно это было как нельзя кстати. Теперь медвежонку лишь оставалось аккуратно и незаметно идти по следу желтобокого медведя, пока он не приведёт его куда надо.

Так он и поступил. Дождавшись, когда Агарес отойдёт на достаточное расстояние, Брок, хоть и с немалым трудом, всё же выбрался из сугроба и направился за ним. Он сразу понял, что белый вожак идёт как раз в ту самую сторону, в какую раньше думал идти сам медвежонок. Это обрадовало его ещё больше. Так они шли какое-то время, пока на горизонте не показались здоровенные обледеневшие валуны. Они мало походили на приграничные скалы, которые Брок видел вчера.

Агарес прошёл мимо первого и повернул. Медвежонку ничего не оставалось, как последовать за ним. След медведя петлял между камнями, и было довольно тяжело не сбиться с пути. Но после очередного поворота Брок замер и медленно стал прижиматься к земле. Агарес стоял совсем недалеко и беседовал с двумя другими медведями.

— Мне всё равно! — рычал вожак. — Сменят, когда сменят! И хватит ныть! Вы на посту, а не у мамки в берлоге.

— Да нет, мы это... просто спросили... — тут же залепетал один из медведей. — Мы ещё постоим. Сколько надо — постоим. Просто мы подумали, может, что случилось. А то ведь мы тут на отшибе вообще ничего не знаем.

— Случилось, — недовольно фыркнул желтобокий. — Большая добыча случилась. Вы столько мяса в своей жизни не видели. Скоро пир будет на весь Север. Так что ждите.

Медведи радостно переглянулись:

— Мы подождём! Сколько надо — подождём! За нас не беспокойтесь. Мы день и ночь на посту. Глаз не сомкнём.

— Ладно, хватит причитать! — оборвал их Агарес. — К моржу кто-нибудь приходил?

— Так... это ж... вы ж сами велели никого не пускать? — удивился один из стражников.

— А я и не спрашиваю, пустили ли вы кого-нибудь. Я спрашиваю, приходил кто или нет?!

— А-а! Нет, нет, никого не было.

Желтобокий устало покачал головой. Это общение его явно тяготило.

— Хорошо, — наконец буркнул он. — Идите, погуляйте пока. Мне нужно с ним парой слов переброситься. Только не уходите далеко, я ненадолго.

— Ага! Конечно-конечно! — хором закивали стражники и, не дожидаясь гнева вожака, засеменили прямо в ту сторону, где и притаился медвежонок.

Брок чуть было не вскрикнул от ужаса. Деваться было некуда. Он мог бы, конечно, побежать обратно, но если медведи выйдут из-за камней, на равнине они тут же его увидят. Да и следы. Это ведь не какие-нибудь белки, а самые настоящие хищники — они сразу его учуют. Медвежонок вжался в один из камней. Острое, холодное ребро серого валуна впилось ему в бок. Однако именно это и навело Брока на интересную мысль.

Быстро окинув взглядом препятствие, он, недолго думая, уцепился за выступ и стал карабкаться вверх. К счастью, этот выступ был далеко не единственным, и медвежонку довольно быстро удалось взобраться на камень. Запыхавшись, он посмотрел вниз, где на том самом месте, на котором он только что стоял, уже крутились стражники.

— Ты это чуешь? — принюхавшись, спросил один.

— Ага, вроде бы... не могу понять... странный запах.

— Да, и следы! Смотри, следы какие-то маленькие. Агарес что, привёл с собой сына?

— У него нет сына, — ответил второй.

— Ну, значит, дочь. Следы-то вон какие маленькие.

— Болван! У него нет ни сына, ни дочери, ни жены! Это все знают.

— Ну что ж ты хочешь сказать, он просто привёл с собой какого-то медвежонка?!

— Не знаю!

— И что ж нам делать? Может, пойдём, спросим у него?

— Ты что, с ума сошёл? Он и так смотрел на нас, как на недоумков. Сейчас придём и скажем, что учуяли какого-то медвежонка? Здесь?! Где нет ни одной берлоги поблизости.

— Ну и что же ты предлагаешь, умник?

Его приятель на мгновение задумался:

— Предлагаю сделать так. Мы видим медвежонка?

— Нет.

— Он сказал нам что-нибудь про медвежонка?

— Нет.

— Ну вот, — улыбнулся довольный собой медведь. — Значит, и нечего его по таким пустякам беспокоить, — и, предвосхищая вопрос товарища, добавил: — А следы — не следы... может, нам показалось. Шестой день на посту без смены! Я уже забыл, как мои собственные медвежата выглядят! Он нас отпустил? Так пойдём лучше кости разомнём, на равнину посмотрим, а то меня от этих камней уже тошнит.

— А если он всё-таки есть? — не унимался приятель.

— Кто есть?!

— Ну, медвежонок этот. Мы уйдём... а он появится...

— М-да, — покачал головой первый. — Кажется, начинаю понимать нашего вожака. Появится — и что?! Вот что будет?! Медвежонок нападёт на Агареса? Или на моржа? Или сразу обоих в клочья разорвёт этот твой медвежонок?!

— Ну ладно тебе, понял я, понял. Я же хочу как лучше.

— Хочешь как лучше — тогда просто иди за мной и не говори мне больше про медвежат!

С этими словами стражники пошли дальше. Вскоре они скрылись за поворотом, и Брок их больше не слышал.

«Морж? Интересно, а это ещё кто такой?» — подумал медвежонок.

Само собой, моржей он никогда в жизни не видел и даже представить себе не мог, как они выглядят.

Броку стало очень интересно. Решив не спускаться пока на землю, он осторожно пошёл дальше, к противоположному краю камня. Обнаружив, что следующий валун стоит совсем близко к первому, медвежонок перепрыгнул на него и так продвинулся ещё дальше. Подойдя, наконец, к краю и этого камня, он уже почти видел то место, где только что стоял Агарес. На земле виднелся край какой-то ямы, куда желтобокий медведь, скорее всего, и спустился. Брок решил рассмотреть его получше, но для этого необходимо было перепрыгнуть ещё на один камень, а он, как назло, располагался не так близко, как предыдущий.

Собравшись с мыслями, медвежонок наконец отринул страх и, разбежавшись как следует, оттолкнулся изо всех сил и прыгнул. Однако сил у него не хватило, и Брок, стукнувшись о ледяной край серого гиганта, полетел прямо вниз. К счастью, снег смягчил падение. Толком не успев ничего понять, он вдруг увидел, что упал не на землю, а в небольшую расщелину между валунами. Брок немедленно встал на лапы и вытянул шею, чтобы получше осмотреться. Внизу по-прежнему виднелся край той самой ямы, и были слышны голоса.

Выбравшись почти наполовину из расщелины, медвежонок наконец смог разглядеть беседовавших. Это был всё тот же желтобокий медведь, а прямо перед ним лежал на животе очень странный зверь. Он был абсолютно не похож ни на кого, кто обитал в Южном Лесу или даже за его пределами. Брок немедленно предположил, что это и был тот самый морж, о котором говорили стражники.

— Знаешь, зачем я пришёл? — с явным недоверием процедил желтобокий.

— А ты меня не проверяй, — спокойно ответил незнакомец. — Спрашивай, чего хотел, а нет — так и ступай.

Медведь был явно недоволен таким ответом. Он сперва немного помялся, не решаясь что-либо сказать, а затем выпалил:

— Ну хорошо, скажи мне, будет со мной королева или нет?

Однако вместо ожидаемой ехидной улыбки медведь вдруг увидел, как морж нахмурился.

— Нет, не будет! — вдруг резко ответил он.

Удивившись такому быстрому и чёткому ответу, Агарес даже немного растерялся. Он, признаться, ожидал, что пленник начнёт стонать, дёргать головой в попытке призвать на помощь какие-нибудь невидимые силы или что-то в этом роде. А тут получалось, он словно и так знал ответ:

— Погоди, ты... уверен?

— Уверен, — снова отрезал морж.

— А с кем же тогда? — уже чуть более раздражённо спросил медведь. — Или, может, так и будет одна?

— Так и будет.

Совсем ничего не понимая, Агарес стал всё больше нервничать:

— И откуда ж ты это всё знаешь?

— А я и не говорю, что знаю.

— В смысле?!

— Ну как тут знать наверняка? Дела любовные...

— Ах ты гад! — взревел медведь. — Ты же только что мне сказал, что уверен!

— Нет, я-то уверен. Только знать и быть уверенным — разные вещи.

Медведь недовольно фыркнул, а затем с грустью улыбнулся и покачал головой:

— И как же я только мог поверить, что ты сможешь сказать что-то путное? Вот же дурак! Сам виноват! Старый слепой кретин, болтает чушь разную с умным видом, только чтобы его кормили, вот и всё. А все уши и развесили! Ну ничего, я тебе порции-то поубавлю! Ты еще увидишь, как обманывать тех, от кого зависит твоя убогая жизнь!

— Это вряд ли, — всё так же спокойно ответил морж.

— ЧТО — ВРЯД ЛИ?! — взревел медведь.

— Увижу — вряд ли. Кстати, и порции ты мне не убавишь. Ведь моя убогая жизнь, как ты выразился, зависит не от тебя. А от тебя даже твоя собственная жизнь больше не зависит.

— Это ещё что значит?

— Скоро сам поймёшь.

Взревев от ярости, желтобокий кинулся на моржа и повалил его на бок. Затем он придавил голову несчастного слепого к земле, чтобы тот не смог её поднять. Он склонился над своей жертвой и процедил сквозь стиснутые клыки:

— Кому ты вздумал дерзить, падаль?!

Морж лишь стонал и не говорил ни слова. Тогда из державшей его голову медвежьей лапы показались острые когти.

— Теперь ты понял, от кого зависит твоя жизнь?! — с ненавистью продолжил медведь.

Внезапно морж сильно скривил морду, словно ему в глаза бил яркий свет, и стал хрипеть:

Жажда ненасытная утолится вновь, Земли покорятся через смерть и кровь.

Ледяною пастью волю страх сковал

И рабу с хозяином шкуры поменял.

Дом зовёт наследника выбраться на свет,

Чтоб отца покойного выполнить завет.

Лишь когда кровь старая упьётся молодой,

Северное племя обретёт покой!

— Это что ещё за бред? — искренне удивился медведь и отпустил голову своего пленника. — Это как понимать?!

— Я бы и сам хотел знать, — поднявшись, ответил слепой, как ни в чём не бывало. — Мне часто приходят на ум разные стишки. А вот почему твои соплеменники придают им такое большое значение — ты уж лучше у них спроси.

— Ой, — вздохнул Агарес, и его злость мгновенно куда-то улетучилась. — Давненько я так бессмысленно не тратил своё время. В общем, я всё понял, можешь оставить свои сказки для кого-то более впечатлительного.

Медведь развернулся и уверенно зашагал наверх. Выбравшись, наконец, из ямы, он повернул голову и крикнул:

— Ты всё же поосторожнее шути, слепой! А то попадётся кто-то не такой добрый, как я, и пооткусывает тебе плавники. Они ж тебе всё равно без надобности! Это тебе МОЙ совет на будущее!

Довольный собой, Агарес продолжил путь, а Брок тем временем стал выбираться из своего укрытия, чтобы следовать за ним.

Неожиданно прямо из-за поворота, куда так стремительно направлялся белый вожак, показались две фигуры. Заметив их, медвежонок тут же снова прыгнул обратно в расщелину и стал наблюдать.

Это был молодой крепкий медведь и медведица, чуть меньше его ростом и, видно, слегка постарше.

— О, Агарес! — ехидно воскликнула хищница. — А я думала, ты не веришь предсказаниям! Сам ведь говорил, что старый морж давно выжил из ума!

Желтобокий был явно не рад этой встрече. Он недовольно дёрнул головой и фыркнул:

— Мне нет дела до всяких бредней полуживого маразматика. Я проверял посты.

— Интересно, — не унималась медведица, — как же можно проверять посты без постовых? Мы как раз их только что встретили.

— Дорогая Гардия, — процедил белый вожак сквозь зубы, — у нас на Севере я сам решаю, где нужны мои воины, а где нет. Скажи-ка лучше, что ты здесь делаешь, да ещё и вместе с этим сосунком? Неужто, наконец, подыскала себе пару?

Стоявший всё это время молча молодой медведь гневно дёрнулся и пристально посмотрел Агаресу прямо в глаза, словно желая начать драку. Однако желтобокого это только позабавило:

— Ох! — он с улыбкой изобразил испуг. — Всё-таки какая молодёжь у нас пошла ретивая. Того гляди, не посчитаются ни с возрастом, ни с положением, а так и набросятся. Ну да это с годами проходит.

— Ой, тебе ли про возраст ворчать? Сам ведь ещё молодой, — усмехнулась медведица, но Агарес её уже не слышал.

Он медленно приблизился к её спутнику и с ненавистью прорычал:

— Ввязаться в бой, малыш, дело нехитрое, главное потом на своих четырёх уйти. А то вон как бывает — останется такой симпатичный медведь, скажем, без передних лап. Кто ж на него тогда посмотрит? Тем более королева!

После этих слов медведица заметно испугалась и поспешила встать между ними:

— Агарес! Агарес! Ну что ты?! — залепетала она. — Какой бой? Какая королева? Что ты себе надумал? Это Ром, сын моих давнишних знакомых. Они из этих... ну, из переселенцев. С едой там, сам знаешь, как. Вот его родители и хотят, чтобы он на службу пошёл к Вагалоту или Бадзуле — всё же не так голодно. А я вызвалась помочь по старой дружбе. Времена-то уже совсем другие. Они ж нам теперь не враги!

Белый вожак на мгновение задумался над чем-то, а затем одарил её презрительной, победной улыбкой:

— Оставь сказки для моржа, — процедил он и молча пошёл своей дорогой.

Парочка проводила его тревожными взглядами.

Брок очень хотел побежать вслед за желтобоким, однако не мог выбраться из укрытия, так как его тут же обнаружили бы новые посетители ямы. Ничего не оставалось, кроме как продолжать наблюдать и ждать удобного момента.

— Это что ещё такое было?! — полушёпотом отчитывала своего спутника Гардия. — Ты на кого рычать вздумал?! Ты хоть понимаешь, что он с тобой может сделать?

— Я могу за себя постоять! — немедленно выпалил медведь. — Я не боюсь ни его самого, ни его прихвостней!

— Ты-то, может, и не боишься. А вот о родителях, например, своих ты подумал? Их ведь на куски разорвут, стоит ему только моргнуть. Да и меня ты подставляешь! Вызвалась помочь ему по доброте душевной, а он давай на всех кидаться!

— Простите, — немного поразмыслив, сухо ответил Ром.

— Ой, горе ты моё влюблённое, — вздохнула медведица. — Надеюсь, ты и впрямь нашу Азалею просто так любишь, и все мои страдания не только ради того, чтобы твою семью из дыры вытащить?

— Да как вы можете?! — гневно воскликнул медведь.

— Тихо! — тут же шикнула Гардия.

Ром огляделся и продолжил уже шёпотом:

— Как вы можете?! Я сколько раз уже говорил, мне только она нужна! Думаете, я не понимаю, что все вокруг думают? А что до моих родителей, так они вообще ничего не знают. А если бы и знали, то были бы против. Она ведь дочь того, кто прогнал нас и таких же, как мы, на приграничные земли. Так что все вокруг против нас, все. Как бы я хотел, чтобы она отреклась от этого своего положения, и мы бы сбежали отсюда далеко-далеко. Только вдвоём...

— Ты это брось! — оборвала его на полуслове медведица. — Сбежали?! Посмотри, чего удумал! Вы сбежите, такие все счастливые, а мы что? Нас всех вы на кого оставите? Север вы на кого оставите?! Если бы не Азалея, дружок, тут бы уже давно все перегрызлись. И хоть сегодня все мы живём впроголодь, да только это лучше, чем убивать друг дружку, как раньше. Запомни, пока она у власти, Север — един. Нам нужен не просто сильный правитель, а правитель, которого все признают, а иначе всё, конец. Все разобьются по кланам и давай соседям кровь пускать по поводу и без. Зря её отец, что ли, жизнь положил, чтобы всех объединить? Столько медведей погибло ради этой великой цели — единого Севера, — а ты «сбежим». Так что ты эти глупости из головы выкинь! И не вздумай ей об этом ляпнуть. Она-то лучше всякого понимает, что бежать ей некуда. Да и любовь в её положении, как по мне, непозволительная роскошь.

— Зачем же вы тогда нам помогаете?

— Ха! Затем и помогаю. Ей нужен наследник. Наследник укрепит власть. Но наследник нужен не от кого попало.

— А я, значит, не кто попало? — удивился своему неожиданному положению медведь.

— Ты как раз тот, кто нужен, — хитро улыбнулась Гардия. — Род у тебя знатный, а власти нет. К тому же такой союз поможет укрепить отношения с другими... бывшими уважаемыми семьями, которые сейчас ютятся на окраинах. Отлично ведь придумано! И как это только я сама до такого не догадалась!

— В смысле?

— Неважно, — тут же бросила медведица. — Ты только представь: ну, родит она, скажем, от Агареса. Он вон как скалится — видать, тоже не прочь на Морской Глаз перебраться. Но он нам совсем не подходит. У него авторитет, уважение и целая орава сторонников. К тому же он вожак над всеми воинами. Случись чего — он её придушит и останется при наследнике настоящим правителем. Такая связь слишком опасна, понимаешь?

— А меня, значит, можно не бояться?

Медведица остановилась и снисходительно посмотрела на спутника:

— Ты не обижайся, мой дорогой. Но случись что с нашей королевой — навряд ли кто-то всерьёз поддержит твою кандидатуру в качестве наместника при наследнике. Так что тебя можно не бояться, — видя, как Ром буквально закипает от обиды, она добавила: — Нет, я-то знаю, что у тебя и в мыслях такого не было. Ты искренне любишь нашу Азалею, это видно. Но согласись: в её положении нужно очень тщательно подбирать себе пару и слушать не только сердце, но и разум.

Последние слова немного успокоили молодого медведя, и они продолжили путь к яме.

— Никак, сердце и разум нашей королевы сами пожаловали?! — громогласно поприветствовал их морж.

Медведица слегка удивилась такому приёму и не сразу нашлась, что ответить.

— А я смотрю, при полной слепоте у тебя отличный слух, — съязвила Гардия. — Надеюсь, что и мозги пока ещё в порядке.

— Слух у меня и впрямь ничего. Я думаю, это всё благодаря тому, что мои уши не торчат, как у медведей, а иначе их непременно бы отгрызли ваши сородичи, — он повернул голову и продемонстрировал огромный кривой шрам от макушки почти до самой шеи.

Медведица помрачнела:

— Только не нужно делать из нас чудовищ. Тебя ведь Грим-Бракс сюда заволок. И семью твою по его приказу убили. И других моржей тоже. Мы-то здесь при чём? Мы, как можем, заботимся о тебе. Сами не доедаем, а тебя кормим исправно.

— Значит, это он один всё натворил?! — нарочито пафосно удивился морж. — Ух, изверг!

— Тебе легко рассуждать. А что мы могли? Всех, кто противился его воле, убивали с такой же жестокостью, как и твоих сородичей. Мы просто пытались выжить. И если хочешь знать, медведям он принёс горя и смертей не меньше, чем чужакам.

— Ну да, — кивнул слепой. — Если разобраться, вы ведь, по сути, такие же его жертвы, как и все остальные...

— А хочешь сказать — нет?! — возмутилась медведица.

— Очень хочу, — морж уставился прямо на неё, словно точно знал, где она стоит. — Только боюсь, мне язык вырвут, а он мне пока нужен. Без него рыбу жевать неудобно.

Гардия замолчала. Ей вообще не нравился весь этот разговор, так как она пришла сюда явно не спорить о прошлом.

— Послушай, нам нужен ответ на один вопрос.

— Вот неожиданность! А я-то думал, вы так — поболтать — пришли.

Медведица пропустила эту колкость мимо ушей, хоть про себя и подумала, что моржу действительно неплохо было бы укоротить язык.

— Это Ром. Он хочет стать мужем нашей королевы. Мне нужно знать, может ли у них быть потомство.

— Так мы за этим сюда пришли?! — возмутился молодой медведь.

— Это просьба Азалеи, — пояснила медведица и снова обратилась к моржу: — Так может или нет?

— Отчего ж не может? — ответил пленник. — Они оба ещё молоды.

— Пока ещё молоды. Но королева не может тратить драгоценное время впустую. Ей нужен наследник. Скажи, будет у них наследник?

— Наследник чего?

— Как чего? Севера, конечно!

— У Севера всегда много наследников.

— Хватит ходить вокруг да около! — не выдержала Гардия. — Будет у королевы сын или нет?

— Будет.

Сказав это, морж демонстративно отвернулся. А медведица радостно вздохнула:

— Ну вот и отлично. Всё, пойдём скорее, — обратилась она к Рому. — Нас уже ждут.

— Кто ждёт?

— Не поспешишь — не узнаешь! — игриво бросила Гардия и зашагала наверх. Молодой медведь, недолго думая, припустил следом.

«Кажется, ушли. Нужно поскорее выбираться. Возможно, ещё удастся найти след желтобокого», — промелькнуло в голове у Брока.

Медвежонок кое-как снова выкарабкался из расщелины и, перевалившись через обледеневший камень, был на свободе. Сам не понимая, зачем, он осторожно подошёл к краю ямы.

— Не стой здесь! — внезапно пробасил пленник, будто увидел Брока. — Скоро вернутся эти олухи, что стерегут меня.

Медвежонок никак не решался ответить и, наконец, выдавил:

— Я могу хоть чем-нибудь вам помочь?

— Мне — нет.

Брок постоял ещё мгновение и уже собирался идти, как снова услышал моржа:

— Не ищи того, чего у тебя никогда не было, а иначе потеряешь и то, что было.

Слова несчастного пленника ледяной ямы никак не выходили у медвежонка из головы. А ведь действительно, он уже столько потерял, пока искал ответы на свои вопросы, пока искал отца. У него нет больше дома, нет тёти Орлы, а теперь он потерял и друзей. Пожалуй, если бы он знал, чем обернётся для него и его близких этот побег с восточной окраины, скорее всего остался бы дома. И пускай Тори и Айви не винили его в том, что произошло, Брок отлично понимал: не ослушайся он тётушку Орлу — всё было бы иначе.

Медвежонок так и не смог отыскать след Агареса. Он бродил кругами вокруг обледеневших камней, пока вдалеке не послышались уже знакомые ему голосá медведей-стражников. И тогда он снова вынужден был бежать куда глаза глядят.

«Выходит, прав был этот морж, — размышлял он, бредя по белой равнине. — Я хотел найти отца, найти свой настоящий дом, а вместо этого потерял всё, что имел. Как там, интересно, Тори и Айви? Наверное, вернулись в логово бурого медведя. Хоть бы им только не взбрело в голову отправиться искать меня».

Он так устал, что уже не мог дальше идти. Но оставаться здесь, посреди заснеженной пустоши, ему тоже не хотелось. Медвежонок решил, что как только найдёт какое-нибудь укрытие, то просто останется там на какое-то время. Теперь он боялся попадаться на глаза кому-либо, так как считал, что медведи Бадзулы могли допросить оставшихся в овраге лошадей и узнать, что он вовсе не из этих мест. А что делают на Севере с чужаками-шпионами, он даже боялся предположить.

Так и не найдя никакого укрытия, медвежонок, вспомнив, как он недавно сидел в сугробе, выкопал себе небольшую ямку в снегу, лёг в неё и почти сразу уснул.

На мгновение ему даже показалось, что он снова лежит в дупле старого кедра у себя дома. Ему ничего не снилось. Он словно провалился в какую-то чёрную бездну.

Брок так и не понял, сколько точно он так пролежал, но, когда он, наконец, проснулся, ему показалось, что прошёл целый день и уже наступил другой. Солнце было в самом зените. На удивление, он чувствовал себя прекрасно. И был уже порядком голоден.

Его следы совсем замело, и теперь было непонятно, куда идти. Выбрав наугад направление, Брок смело зашагал по снегу, решив, что даже если ему и суждено погибнуть на Севере, то он хотя бы постарается перед этим как следует поесть.

Внезапно прямо в нос ему ударил морской солёный ветер. Запах этот показался медвежонку довольно странным и отчего-то сильно манящим. Брок ускорил шаг. Через некоторое время он увидел залитый солнечным светом белоснежный берег, уходящий отвесным обрывом в иссиня-чёрное море. Оно уходило за самый горизонт, насколько хватало глаз, и при этом было удивительно спокойным, словно маленькое круглое озеро в его родном лесу.

— Ух ты! — вырвалось у медвежонка. — Вот это красота!

Он подошёл к самому берегу и потрогал лапой морскую воду. Она была холодной, словно вода в том ручье у лошадиной стоянки. Однако на этот раз холод его совсем не испугал. Медвежонок, недолго думая, нырнул с головой в Северное Море и открыл глаза, чтобы получше рассмотреть дно. Вода была солёной и оттого очень необычной на вкус. Никогда прежде Броку не приходилось пробовать ничего подобного. Внезапно прямо перед собой он увидел небольшую рыбку. Белый медвежонок хотел было погнаться за ней, но рыбка оказалась чересчур проворной, и не успел он и глазом моргнуть, как она тут же исчезла. Это лишь напомнило Броку о том, как он голоден.

Ловить рыбу в одиночку — занятие не из лёгких. К тому же он толком даже не знал, как это делать в таком большом водоёме, где нет ни кустов камыша, ни заводи.

Он бродил по берегу взад-вперёд, пытаясь понять, как же ему всё-таки подступиться к рыбной ловле. Вдруг он заметил необычный маленький камень, слегка торчавший из воды. Он был странного желтоватого цвета. А когда Брок подошёл поближе, то учуял, что от камня пахло рыбой.

Белый медвежонок, как следует, рассмотрел находку и увидел небольшую щель у самого края.

«Может быть, туда забилась какая-нибудь маленькая рыбёшка?» — подумал Брок.

Он попытался просунуть туда коготь, но у него ничего не получилось. Тогда Брок от злости обхватил камень обеими лапами и треснул о край ледяного берега. Камень мгновенно раскололся пополам, а изнутри стала вытекать какая-то странная жидкость.

Медвежонок понюхал её, затем попробовал.

«Это какой-то северный морской слизняк», — скривился Брок, пытаясь прожевать добычу.

Наконец, проглотив всё без остатка, медвежонок понял, что на голодный желудок эти слизни были не так уж плохи. И он тут же отправился на поиски нового камня.

Спустя какое-то время, когда на берегу валялись расколотые домики пяти или шести слизней, Брок успокоился.

«Ну вот, — вздохнул медвежонок. — Теперь можно идти дальше. Понять бы только, куда».

С этими мыслями он побрёл прочь от берега, решив, что граница Севера не может проходить рядом с морем.

Пройдя совсем немного, медвежонок краем глаза заметил в стороне чью-то фигуру.

Брок повернулся и увидел молодого белого медведя, сидящего к нему спиной прямо на снегу, уставившись в небольшую полынью. Он хоть был и больше самого Брока, но всё же не такой крупный, как взрослые хищники.

Медвежонку надоело бояться. Тем более молодой медведь не выглядел угрожающе. Он просто сидел, глядя в эту свою полынью, словно думал о чём-то или даже спал. А возможно, просто поджидал рыбу. Эта идея понравилась Броку больше всего, так как слизни слизнями, а от настоящего живчика он бы точно не отказался.

— Привет, — осторожно сказал Брок, подойдя ближе.

Незнакомец тут же дёрнулся, посмотрел сначала на медвежонка, а затем вокруг. И, наконец, убедившись, что никого больше нет, небрежно бросил:

— Привет.

А затем снова отвернулся и уставился в полынью.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — начал было оправдываться Брок, но молодой медведь его остановил.

— Ты совсем меня не напугал, — тихо сказал он, не оборачиваясь.

— Это хорошо, — улыбнулся медвежонок. — А то мне частенько попадало от моей тётки, если я вот так неожиданно к ней подходил.

— А зачем ты к ней так подходил?

Это был вопрос, на который Брок не сразу нашёлся, что ответить.

— Ну... — задумчиво начал медвежонок. — Я не специально — так просто выходило... Если честно, к моей тётушке как ни подходи, всё равно может влететь... то есть могло.

— Она умерла? — всё так же спокойно, не оборачиваясь, спросил незнакомец.

— Да.

— Ты её любил?

И снова вопрос, который поставил Брока в тупик своей прямотой. Хотел бы он и сам знать на него ответ.

— Пока она была жива — нет. А потом она умерла, и мне стало её не хватать.

Молодой медведь ничего не ответил и просто продолжил молчать, словно уже получил ответы на всё, что его интересовало.

Тогда Брок подошёл ближе и тоже уставился на полынью.

— Ты тут рыбу высматриваешь? — с надеждой спросил медвежонок.

— Нет.

— А что тогда?

Тут незнакомец оторвался от своего важного занятия и посмотрел на собеседника:

— А ты кто такой? — неожиданно спросил он. — Я тебя прежде никогда тут не видел.

— А я сюда никогда раньше и не приходил, — решил немного слукавить Брок.

— Нет, я тебя вообще никогда не видел. Ты что, не с Севера? Почему я тебя не знаю?

— Ну-у, — слегка растерялся медвежонок. — А разве можно знать всех медведей Севера?

— Пожалуй, что нет, — задумался незнакомец. — Ну а меня-то ты знаешь?

Он говорил так, словно все просто обязаны были знать, кто он такой. И тут Брок не смог больше отпираться, ведь он и вправду понятия не имел, кто перед ним.

«Будь что будет», — подумал медвежонок.

— Нет, — слегка безразлично сказал он.

— Ну тогда давай знакомиться! — неожиданно выпалил молодой медведь. — Меня зовут Марис, а тебя?

— Я — Брок.

— Приятно познакомиться, Брок. Раз ты меня не знаешь, выходит, что я прав, и ты не здешний, так?

— А что, тебя на Севере все знают? — с недоверием спросил медвежонок.

— Все.

— Это ещё почему?

— Потому что я брат королевы, сын великого Балиоса Каменной Лапы.

— Ого! — удивился Брок. — Ну, тогда тебя и впрямь тут все должны знать.

— Да уж. Так откуда ты?

Медвежонку так надоело всем врать, а его новый знакомый говорил так прямо и открыто, что Брок в какой-то момент ему даже немного позавидовал.

«И что с того, что он брат королевы?! Сколько можно всех вокруг обманывать?! Надоело!» — подумал он и, набрав побольше воздуха в грудь, выпалил:

— Я родился в Южном Лесу, а здесь оказался случайно.

Он сказал это так быстро, словно сбрасывал со спины какую-то очень тяжёлую надоевшую ношу.

— В Южном Лесу? — удивился Марис. — Далековато. И как же тебя к нам занесло?

Говорить о лошадях Брок всё же пока не решился.

— Я отправился на поиски своего отца, — ответил медвежонок.

— Отца? — удивился брат королевы. — А как его зовут?

— Я... не уверен...

«Пожалуй, об этом тоже пока не стоит говорить», — подумал Брок.

— Я не знаю, как его зовут, — наконец сказал он. — Но он точно должен быть где-то здесь, я это чувствую. Правда, не думаю, что смогу узнать его, ведь мы никогда не виделись.

— Мы с отцом тоже не виделись, — сказал Марис. — Он умер, когда я ещё не родился. Зато у меня есть старший брат — он мне как отец.

— Здорово, — согласился Брок.

Они оба замолчали. Теперь о чём-то задумался сам Марис. Наступила неловкая пауза, и медвежонок уже было хотел спросить у своего нового знакомого дорогу к Серым Скалам, как вдруг тот неожиданно произнёс:

— Скажи, Брок, ты умеешь хранить тайны?

— Я думаю, да, — с удивлением ответил медвежонок.

— У меня есть один секрет, о котором я никому ещё не рассказывал. Обещай, если я тебе о нём расскажу, что не проболтаешься.

Не то чтобы Броку было очень интересно, но он подумал, что будет как-то невежливо отказываться. Тем более тогда его новый знакомый подумает, что Брок болтун, а это неприятно, когда о тебе так думают, даже те, кого ты почти не знаешь.

— Обещаю, — кивнул он.

Марис посмотрел ему прямо в глаза, не моргая, будто пытался понять, о чём медвежонок думает. И через мгновение произнёс:

— У меня есть потайная берлога.

Он сказал это и тут же замолчал, выпучив на Брока глаза в ожидании его реакции. Но её не последовало. Подумаешь, потайная берлога. Медвежонок за последние дни такого насмотрелся, что удивить его какой-то там берлогой, пускай даже и потайной, было совсем непросто. Такое безразличие даже слегка расстроило хозяина секрета. Однако затем он подумал, что его собеседник просто не совсем понял, насколько интересную и необычную тайну он только что узнал. И тогда Марис продолжил:

— О ней никто не знает. Никто, кроме меня. Она находится на льдине, недалеко от нашего берега. Я плавал туда недавно, но вход, к сожалению, совсем завалило, и я так и не смог пробиться внутрь.

— И что, совсем никак не раскопать? — удивился медвежонок.

— Не очень-то просто копать кусок льда, — ответил Марис, — Но есть и другой вход. Он прямо здесь, через эту полынью. Правда там... под водой... он очень узкий, и поэтому я никак не могу сквозь него пролезть. Ты не мог бы мне помочь и сплавать туда?

— Проплыть под водой в твою берлогу?

— Ну да!

— Э-э... — Брок слегка замялся, — А зачем?

— Понимаешь, я кое-что потерял. И обыскал уже весь Север. А это... это единственное место, где оно ещё может быть. Если и там нет... ну тогда всё...

— А что именно ты потерял?

— Этого я сказать не могу, прости! — резко выпалил Марис.

— Как же я могу принести тебе пропажу, если даже не знаю, что это? — хмыкнул от удивления Брок.

— А ничего приносить и не нужно. Просто расскажешь мне, там оно или нет. А я уж потом сам как-нибудь разберусь.

— Погоди, но я ведь не буду знать, что искать.

— Не волнуйся, берлога совсем небольшая, если оно там, ты сразу всё увидишь.

— Значит там я это увижу, а до тех пор, что именно я там должен увидеть, ты сказать не можешь? — решил ещё раз на всякий случай уточнить медвежонок.

— Всё правильно, — кивнул Марис, — Я ведь точно не знаю, там оно или нет. Вдруг нет, а я уже тебе всё разболтал. Только не отказывайся, пожалуйста! Берлога пустая. Просто посмотри вокруг. Если совсем ничего не увидишь, значит так тому и быть. А если вдруг заметишь что-нибудь, то просто расскажешь мне про то, что увидел, вот и всё.

Брок задумался. Плыть куда-то в поисках не пойми чего совсем не входило в его планы. К тому же он вспомнил, как именно называл место их встречи медведь Адалвальд, и решил, что так будет гораздо легче найти правильный путь. Ведь южная граница наверняка была немаленькой.

— Знаешь, Марис, ты извини, но я не смогу тебе помочь. Я очень спешу. Мне нужно как можно скорее попасть к Хромой Скале на южной границе. Там меня ждут друзья. А я, похоже, совсем заблудился. Да и к тому же, я не так хорошо плаваю...

— Поздно, — неожиданно перебил его молодой медведь.

— Что поздно?

— Поздно отказываться. Я ведь уже рассказал тебе о берлоге.

Брок нахмурился, чувствуя какой-то подвох:

— Я тебя об этом не просил. Да и вообще какое мне дело до твоей берлоги? Извини, я, наверное, пойду.

Однако молодой медведь, недолго думая, вскочил с места, и преградил ему дорогу:

— Если попробуешь сбежать, я скажу сестре, тебя поймают и казнят!

— Если меня поймают, я всем расскажу про твою берлогу! — не задумываясь, тут же выпалил медвежонок.

Броку сложно было представить, что эта информация вообще может хоть кого-нибудь удивить или навредить его новому знакомому, однако тот, казалось, всерьёз задумался:

— Тебе никто не поверит! — наконец прорычал он.

— Вот мы и посмотрим! — тут же огрызнулся Брок.

Марис тяжело вздохнул, он явно не ожидал такого отпора. Брок понял, что победил, и, укоризненно покачав головой, стал молча удаляться.

— Тогда я тебя УБЬЮ! — внезапно раздался рёв молодого медведя.

Брок не успел даже толком обернуться, как брат королевы напрыгнул на него и повалил на землю. Оказавшись верхом на своём противнике, Марис, недолго думая, замахнулся лапой и изо всех сил обрушил её на голову белого медвежонка. Брок инстинктивно дёрнул головой, как он делал всегда, когда пытался смягчить тумаки тётушки Орлы. Лапа нападавшего пролетела мимо и со всего размаху врезалась в небольшой обледеневший камень, лежавший прямо под снегом. Лёд брызнул во все стороны, камень тут же отлетел, а морду Мариса исказила гримаса чудовищной боли.

— Аааа! — завопил медведь и, прижав лапу к животу, повалился на землю.

Всё произошло так стремительно, что Брок толком даже не успел ничего понять. Однако он не стал разлёживаться. Быстро поднявшись, белый медвежонок уже был готов ринуться в атаку, но, видя, как его противник корчится от боли, ему как-то совсем расхотелось с ним драться.

Ничего не сказав своему неудавшемуся обидчику, медвежонок развернулся и зашагал прочь. Но не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал позади себя горький плач нападавшего:

— Прости меня! Прости, пожалуйста!

Сам не зная почему, но Броку стало жаль его, и он остановился.

— Прости, я дурак! — продолжал стонать белый медведь, — Я слабак... ничтожество! Я не умею толком ни плавать, ни драться... я вообще ничего не умею!

— Ты же сказал, что сам плавал на льдину, а говоришь «не умею»?

— Я случайно... — продолжал всхлипывать Марис, — К берегу прибило кусок льда. Правда, слишком маленький, чтобы на него можно было залезть и не потопить. Я ухватился за него лапами и зубами, оттолкнулся и поплыл. Я так целый день пробарахтался, но всё же добрался. Я был так счастлив, так горд... Но всё оказалось напрасным. Вход в берлогу завалило намертво. Я пытался разбить лёд, всю лапу в кровь изрезал, но ничего.

Медведь вытянул вперёд ту самую лапу, которой он только что стукнулся о камень, и Брок увидел ещё совсем свежие, не успевшие толком зажить раны.

«М-да, неудивительно, что он так завопил, когда ударился», — тут же подумал медвежонок.

Увидя, что Брок вновь подошёл к нему, белый медведь привстал и посмотрел на него глазами, полными слёз:

— Убей меня, пожалуйста! Убей меня прямо здесь, я не хочу больше жить! Я урод! Я даже не медведь, а какой-то убогий выродок!

— Прекрати! — фыркнул Брок.

— Убей, или я сам пойду и утоплюсь прямо сейчас! — не успокаивался Марис, — Нырну под лёд, застряну там и задохнусь!

Он рыдал в полный голос, и Брок уже стал бояться, что их кто-нибудь может услышать.

Медвежонок прямо не знал, что делать. С одной стороны, он имел полное право уйти и не обращать внимания на стоны того, кто буквально только что грозился его убить. С другой стороны, ему стало очень жаль этого неудавшегося драчуна. Броку вдруг показалось, что оставь он его сейчас одного, тот и впрямь может пойти топиться.

— Ладно, — обречённо сказал Марис, не дожидаясь ответа, — Я всё понял.

С этими словами молодой медведь прыгнул в полынью.

— Стой! — не успел крикнуть Брок, как на поверхности воды уже появились круги.

И тут, сам не зная почему, он, как-то инстинктивно бросился следом.

Погрузившись в воду, медвежонок тут же открыл глаза. Было довольно темно. Вдруг прямо перед ним мелькнула задняя лапа Мариса. Брок попытался ухватиться за неё, но не смог. Марис, пускай хоть и неловко, но вполне уверенно поплыл куда-то дальше. Медвежонок пустился вдогонку. Вокруг становилось всё темнее, и когда брат королевы нырнул под какой-то камень, медвежонок подумал, что там-то он уж точно его не найдёт. Решив, всё же заглянуть туда хотя бы одним глазком, а затем плыть обратно, Брок с удивлением обнаружил под камнем широкую расщелину и какой-то странный зеленоватый свет, исходивший издалека.

Мариса рядом не было, и медвежонок проплыл чуть дальше, пока наконец не увидел перед собой множество светящихся водорослей. Картина была просто завораживающей. Ничего подобного Брок не мог себе даже представить. Тысячи и тысячи стебельков излучали ни на что не похожий ярко-зелёный свет. Внезапно среди этих волшебных растений Брок заметил торчащие задние лапы Мариса. Он словно запутался в водорослях и теперь пытался выбраться. Медвежонок подплыл к нему, ухватившись зубами за одну из лап, и попытался вытащить горе-пловца. Однако, Марис оттолкнул его и задёргал лапами ещё быстрее, словно он не пытался освободиться, а наоборот, хотел протиснуться глубже.

Брок обогнул его и увидел, что молодой медведь не просто запутался в водорослях, а наполовину застрял в какой-то дыре, так что его головы и передних лап вообще не было видно. Тогда медвежонок, у которого стал заканчиваться запас воздуха, проклиная про себя неуклюжего брата королевы, стал раздирать светящиеся стебли и раскапывать дыру, чтоб та стала хоть немного шире. Он старался изо всех сил, не обращая внимания, что иногда вместо земли и камней он цепляет когтями и самого застрявшего. И вот, наконец, подводная ловушка поддалась, и молодой медведь смог протиснуться дальше. Брок нырнул за ним и тут же увидел, как Марис плывёт куда-то вверх. Почти теряя сознание, медвежонок увидел вверху полукруглую полынью, почти как ту, в которую он изначально нырнул. Они были спасены.

Выбравшись наружу, оба пловца стали неистово кашлять и отплёвывать солёную воду. Немного успокоившись, Брок поднялся и посмотрел на полынью, из которой они выбрались. Она источала тот самый притягивающий зеленоватый свет, который шёл от необычных водорослей.

— Ну ты и дурак! — покачал головой медвежонок, глядя, как всё ещё тяжело дышит спасённый, — Ты же нас обоих чуть не убил!

— Я же... сказал... что... я... сам... туда... не пролезу, — еле выдавил из себя Марис, — Спасибо тебе! Ты спас мне жизнь...

Брок не стал ничего отвечать, так как был сильно зол на бестолкового медведя. Мало того, что он и так не знал, куда идти, так теперь ещё и забрался в какую-то пещеру, из которой непонятно было, как выбираться. Поэтому он отвернулся от спасённого и решил немного осмотреться.

Вокруг, на удивление, было довольно светло, чему Брок сильно удивился, ведь он предполагал, что потайная берлога Мариса будет гораздо темнее. Но тут же заметил, что их прорубь была здесь далеко не единственной. Всё дно пещеры было буквально утыкано светящимися дырами. Их там было столько, что глаза просто разбегались. Разного размера и довольно причудливых форм проруби освещали ледяную берлогу, создавая вокруг удивительный зелёный полумрак. Это поистине волшебное зрелище даже заставило медвежонка забыть о том, что он только что чуть не утонул.

— Вот это да... — как-то само собой вырвалось у Брока.

— Ага, — кивнул его спутник, всё ещё тяжело дыша, — Красиво, правда?

Честно говоря, медвежонку тут совсем не показалось красиво. Тайная берлога Мариса скорее внушала какую-то тревогу или даже страх перед чем-то большим и неизведанным.

И если уж на то пошло, то и берлогой это место никак назвать было нельзя. Оно было каких-то просто неимоверных размеров. Не пещера, а целое подземное, то есть подводное, царство. По сравнению с ним роскошное жилище семейки Дитса было просто никудышной крохотной ямкой.

Ледяные стены, покрытые колючей снежной коркой, тянулись вверх, да так далеко, что тут не то, что медведи, а даже несколько взрослых лошадей, встав друг-дружке на спины, смогли бы без труда уместиться.

То тут, то там прямо из земли торчали устремившиеся вверх белые глыбы. Их вершин совсем не было видно, но можно было догадаться, что упирались они в самый свод. Зелёный свет туда не доходил, и поэтому сверху на гостей подземелья нависала кромешная тьма.

— Идём, — немного отдышавшись, прошептал Марис, — Только смотри осторожно, здесь кругом ямы, можно запросто лапы переломать.

— А ты чего шепчешь? — удивился Брок.

— Видал, как тут высоко? — молодой медведь слегка вздёрнул морду, — В таких вот пещерах, если громко говорить, стены могут запросто потрескаться и ещё завалит, чего доброго.

Они шли друг за другом, стараясь даже ступать как можно аккуратнее. Правда иногда кто-нибудь из них всё же случайно задевал лапой валявшиеся повсюду маленькие кусочки льда. И тогда эта самая льдинка летела в сторону, подпрыгивая и дребезжа, словно живая.

Ледяной зал даже не собирался заканчиваться или хотя бы сужаться. По мере продвижения менялось только количество белых колонн и их странные формы.

— Здесь раньше жили наши предки, — с гордостью пояснил Марис, — Представляешь, они все спали и ели в одной большой берлоге, как одна семья. А когда кто-нибудь умирал, его сбрасывали в одну из этих прорубей, а на её месте потом вырастал ледяной столб.

— Так это что, всё мёртвые медведи? — с удивлением прошептал Брок, снова окидывая взглядом бесконечные белые глыбы.

— Так говорят, — буркнул молодой медведь, с любопытством глядя по сторонам и принюхиваясь.

— И что, все-все они превратились в лёд?

— Ну, во всяком случае, те, кто умер от старости.

— А остальные, как же? — не унимался Брок.

Марис сделал несколько маленьких вдохов, затем один большой и, прищурившись, расплылся в улыбке, словно ему удалось учуять что-то знакомое.

— В прежние времена, — сказал он, наконец повернувшись к Броку, — если кто-то погибал в поединке, то его съедал победитель.

Ответ поверг медвежонка в настоящий шок:

— Как это съедал...? Разве медведи...

И тут Брок вспомнил историю про детей Ариана. Он замолчал, так и не задав свой вопрос. Однако Марис вообще не обратил на это никакого внимания. Он был слишком взволнован.

— Пойдём скорее! — кинул он Броку и засеменил куда-то вглубь пещеры.

«Хорошо, что медведи больше так не делают, — думал медвежонок, следуя за ним, — Ведь одно дело боятся, что тебя съедят чужие, а тут ещё волноваться не сожрут ли свои».

Все эти рассуждения заставили Брока задуматься над тем, что бывает после смерти с теми, кого всё-таки не съели.

«Интересно, если из белых медведей выходят такие вот ледяные столбы, может из наших тогда просто растут деревья? Дубы, например. А что, может так и получилась Дубовая Роща. А кем тогда становятся волки после смерти? Или птицы?»

За этими мыслями Брок совсем не заметил, как назвал лесных медведей «наши». Почему-то именно сейчас, находясь от них уже на большом расстоянии, бурые лесные хищники стали ему гораздо ближе, чем были, когда он жил от них совсем неподалёку.

Тем временем они с Марисом миновали очередную ледяную глыбу, и Брок увидел большое углубление, словно это был вход в ещё одну берлогу.

— Туда! — едва заметив яму, воскликнул Марис и прибавил ход.

— Эй! Ты чего?! — слегка растерялся белый медвежонок.

Однако его спутник, казалось, был слишком увлечён и больше его не слышал.

Подойдя, наконец, к необычной яме, Брок в ужасе широко раскрыл глаза:

— Что это?!

Из-под застывшей толщи льда торчала огромная белая голова. Тела, видно, не было. Но голова, сама по себе, была настолько большой, что казалось, вполне бы обошлась и без него.

— Не что, а кто, — спокойно пояснил Марис, — Сам же видишь, это медведь.

Брок пригляделся получше. Голова была покрыта густой белой шерстью, с замёрзшими на ней кусочками льда. Ушей совсем не было видно, а морда была приплюснутая и невероятно широкая. В такой пасти запросто смогли бы уместиться оба гостя пещеры разом.

— Какой же это медведь? — прошептал Брок, — Таких медведей не бывает! И морда у него какая-то странная. И вообще, он же размером, наверное, чуть ли не с трёх взрослых лошадей!

Марис усмехнулся:

— Ты прав, таких медведей действительно больше нет. Он был единственный, последний из оставшихся на Севере. Такие, как он, и были нашими могучими предками, жившими когда-то в этой чудесной берлоге. А мы — лишь жалкое их подобие. Недостойные наследники былого могущества.

Брок подошёл чуть ближе. Застывшая снежная корка покрывала даже нос и глаза великана.

— Он что, мёртвый? — прошептал Брок, — Теперь он станет ледяной глыбой?

— Да ты что?! — неожиданно возмутился Марис, — Конечно живой! Просто он спит.

— Как это спит? Он же совсем не дышит.

Молодой медведь посмотрел на него с явным презрением:

— Раньше, много лет тому назад, наши предки таким образом научились бороться с голодом и замедлять старение. Поэтому они все жили очень долго. Намного дольше, чем мы сейчас.

«Странная у них, наверное, была жизнь, если большую её часть приходилось проводить вот так», — подумал Брок.

— Они впадали в спячку, — продолжил объяснять Марис, — И так могли проспать очень-очень долго. Их сердце почти не стучало, а дыхание становилось настолько слабым, что его невозможно было уловить.

— Погоди, но если они все жили здесь в одной пещере, неужели этих спящих никто случайно не будил? — удивился Брок.

— Говорят, они впадали в такой глубокий сон, что ничего не слышали и даже не чувствовали. А просыпались сами, когда приходило время.

— Значит можно не боятся, что этот громила проснётся, — усмехнулся белый медвежонок.

— Это не громила, болван! — неожиданно громко воскликнул Марис, — Перед тобой, невежда, властелин всего Севера, покоритель великой равнины, наш истинный вожак и мой старший брат — Грим-Бракс!

«Грим-Бракс!» — тут же застучало в голове у Брока, — «Это он! Он жив!»

Вдруг молодой медведь поднялся на задние лапы и всем своим весом толкнул спящего.

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — воскликнул Брок.

— Как что? — усмехнулся Марис, — Бужу его, конечно!

И пока медвежонок пытался справиться с ужасом, буквально сковавшим его лапы, брат королевы снова повторил попытку.

— Прекрати немедленно! — Брок наконец поборол ступор и оттолкнул Мариса в сторону.

— Не мешай мне! — крикнул молодой медведь и толкнул его в ответ, — Я столько ждал этой возможности! Столько мучался, чтобы попасть сюда! Лучше отойди!

— Так ты за этим сюда так рвался?! Зачем он тебе?!

— Как зачем?! Ты что, разве не видел, что творится на Севере? Мы снова разобщены. Мы голодаем. Мы ненавидим друг друга. Льстивые подонки выбили себе места посытнее и назвали себя «вожаками». Эти бездельники ничего не делают, а лишь пытаются лебезить перед моей сестрой. А Азалея... Она хорошая, но слабая. Они боятся её, а она их. Этот замкнутый круг нужно разорвать. Он губит Север. Нам нужен сильный правитель. Как раньше! Тот, кто сможет вновь объединить всех под своим началом, накормить и, наконец, вернуть нам чувство собственного достоинства, которое мы потеряли в этих жутких очередях за жалкой подачкой!

Молодой медведь чеканил каждое слово. А его пасть кривилась оскалом ненависти.

— Но... но, но, это же из-за него вы так живёте! — воскликнул Брок в надежде образумить своего нового знакомого, — Этот ведь он уничтожил стада тюленей и моржей, и поэтому вы теперь голодаете. Это он начал войну, уведя за собой медведей на верную смерть, а затем сбежал!

— Заткнись! — со злобой выпалил Марис, — Ты ничего не знаешь! При нём мы жили сыто и свободно, как настоящие хозяева всего мира, а не только Севера. И когда он вернётся, то мы заживём ещё лучше, чем тогда! Отойди!

Он снова встал на задние лапы и изо всех сил толкнул спящую голову. Однако результата это не дало. Она по-прежнему лежала неподвижно, словно огромный кусок льда.

Но Брок не стал больше ждать. Он не мог допустить, чтобы чудовище, о котором он столько слышал, опять вернулось в этот мир. Медвежонок, сделав несколько шагов назад, чтобы как следует разогнаться, бросился вперёд и толкнул Мариса в бок, да так, что тот отлетел в сторону.

Однако молодой медведь оказался куда упорнее. Он немедленно поднялся на лапы и с рёвом бросился в атаку:

— УБЬЮ!! — завопил он.

Медвежонок отпрыгнул в сторону. Однако его это не спасло. Марис, широко расставив лапы, сумел всё же зацепить своего противника, и они оба кубарем покатились по холодному полу пещеры. Крепко ударившись об один из ледяных столбов, драчуны отцепились друг от друга.

— Стой! — немедленно воскликнул брат королевы, вновь поднимаясь на лапы, — Иди сюда!

От прежнего плаксивого и неуверенного в себе труса не осталось и следа.

— Прекрати! — только и успел выкрикнуть Брок, как над его головой пронеслась лапа Мариса и врезалась во всё тот же столб.

Но на этот раз молодой медведь не взвыл от боли. Напротив, его глаза налились кровью, а зубы сжались от ненависти.

— УБЬЮ!!! — снова заорал он и кинулся на Брока.

Отступать было некуда, и, встав на передние лапы и уперевшись спиной в ледяную глыбу, медвежонок принял весь удар на себя.

Внезапно Брок почувствовал, как у него внутри что-то хрустнуло. Всё тело тут же сковало невероятной болью и ужасом. Медвежонок застонал. Его противник, очевидно поняв, что победил, сразу отпрыгнул назад.

Стараясь не шевелиться, Брок пытался понять, что именно так треснуло у него внутри. Он часто и тяжело дышал. И вдруг он снова ощутил этот мерзкий хруст. Всё его тело задрожало. Однако той боли, что он испытал в прошлый раз, не было. Напротив, Брок даже почувствовал себя немного лучше. Он приоткрыл зажмурившиеся от страха глаза и увидел стоящего рядом Мариса, который с ужасом таращился куда-то прямо над его головой.

Медвежонок, как смог, отскочил от ледяной глыбы и оглянулся. Огромная трещина тянулась по ледяному столбу от самого его основания далеко-далеко вверх.

Брок сразу понял, отчего брат королевы так быстро отпрыгнул от него. Он только хотел было что-то сказать, как вновь раздался треск, но уже гораздо громче. Земля вокруг белой глыбы задрожала. И тут вниз полетели огромные куски льда.

Медвежата кинулись кто куда. Тем временем ледяные обломки с грохотом падали, разлетаясь на более мелкие. А некоторые, что были покрупнее, буквально проламывали дно пещеры, образуя новые светящиеся дыры.

Сквозь весь этот неимоверный грохот Броку вдруг показалось, что Марис ему что-то кричит. Лежащий на земле медвежонок слегка приподнял голову, чтобы получше его расслышать:

— Что?! Что ты сказал?!

Однако в ответ сверху посыпались всё новые и новые ледяные камни. Вдруг земля задрожала ещё больше, и Брок увидел, как этот огромный ледяной столб, зашатавшись, рухнул, проламывая пол пещеры и выталкивая на поверхность струи воды. Внезапно треск раздался буквально ото всюду. Медвежонок вновь поднял голову и увидел, что огромные кривые разломы уже тянулись по всему полу пещеры. Из них зловеще вырывался зелёный свет. Затем послышались удары, словно ещё больше льда стало падать вниз. Однако на самом деле это разламывалась земля, высвобождая всё новые потоки воды.

Когда же медвежонок увидел зелёные трещины на стенах, он понял, что оставаться на месте уже нельзя. Впереди виднелся всё ещё тёмный кусок пещеры. Брок кинулся туда. Однако было уже поздно.

Хлынувшая отовсюду ледяная вода подхватила его и понесла с такой скоростью, что он не успевал даже уворачиваться от проносившихся мимо ледяных обломков. Поняв, что сейчас его накроет с головой, Брок сделал глубокий вдох и буквально сразу же очутился под водой. Его крутило так, словно он нёсся кубарем с какой-то высокой горы. Почти сразу он перестал понимать, где верх, а где низ, и лишь беспомощно размахивал лапами, стараясь оттолкнуть от себя куски льда. Внезапно он почувствовал сильную боль в голове и потерял сознание.

Сколько времени он провёл под водой, Брок так и не понял. Очнувшись, он лежал в какой-то луже. Сильный спазм сковал все его внутренности, и медвежонок стал кашлять, выплёвывая солёную морскую воду. Её оказалось так много, что она буквально выливалась из его пасти струёй. Придя немного в себя, он поднялся и тут же вновь ощутил нестерпимую головную боль. Тогда он согнул голову и осторожно провёл по ней лапой. Лапа оказалась вся в крови. Судя по всему, это один из ледяных обломков стукнул его прямо по макушке.

Немного осмотревшись, Брок понял, что потоком его вынесло в какой-то туннель. Вокруг было темнее, чем в большой пещере, но всё же небольшие отверстия в земле по-прежнему светили зелёным огоньком. Правда теперь не так ярко, так как вокруг было слишком много воды.

Вернувшись назад, Брок увидел, что вход в пещеру был завален огромными кусками льда. Кроме того, через них сочились потоки воды, что говорило о том, что пещера теперь была полностью затоплена. А значит, Марис, а вместе с ним так и не проснувшийся Грим-Бракс, были мертвы.

Поняв это, медвежонок с облегчением вздохнул. Ему, конечно, было жаль глупого молодого медведя. Однако меньше всего на свете ему хотелось, чтобы кровожадный белый вожак вышел из своей спячки. Марис сам был во всём виноват. Брок хорошо понимал это, но отчего-то на душе всё равно было гадко.

Поняв, что обратной дороги нет, медвежонок отправился вслед за неспешно текущим потоком морской воды, который теперь едва касался его живота.

Он шёл очень долго. Так долго, что время от времени ему приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. А один раз он даже уснул, найдя небольшой белый выступ, на который можно было прилечь. Голова по-прежнему сильно болела. Он с трудом мог её поворачивать. А живот, казалось, уже прилип к позвоночнику. Ему очень хотелось есть. Но самое страшное было даже не это. Жажда мучала Брока больше всего. Казалось бы, кругом была одна вода, но пить её медвежонок не мог. Конечно, он попробовал это сделать несколько раз, но она оказалась такой солёной, что пить захотелось ещё сильнее. В голове всё перемешалось. Ему казалось, что он идёт по туннелю уже несколько дней.

«А что, если там ничего нет? — предательски звучал внутренний голос. — Может, стоит попробовать нырнуть в одну из этих дыр?»

Однако сил на то, чтобы плыть под водой, совсем не было. Да и через какое-то время светящиеся дыры закончились, и медвежонок остался в полной темноте. Тем не менее, он продолжал идти вперёд, следуя за потоком.

Наконец, впереди он увидел крошечную точку белого света. Брок так этому обрадовался, что, невзирая на боль и усталость, ускорил шаг. И уже совсем скоро яркий солнечный свет буквально ослепил медвежонка. Он вышел из туннеля наружу и не поверил своим глазам. Вокруг были уже знакомые ему угловатые скалы каменного Муравейника.

Вокруг не было даже намёка на снег. Значит северная граница была уже позади.

Из последних сил медвежонок кинулся искать хоть что-нибудь, что могло утолить его жажду. Он блуждал по каменному лабиринту, но всё было бестолку. День потихоньку подходил к концу. И тут надежда стала покидать Брока. Он лёг на бок и обречённо закрыл глаза.

Однако, судя по всему, после стольких злоключений, судьба наконец решила благоволить чуть живому путнику. Внезапно он услышал журчание воды. Это оказался пресный горный ручей. Никогда ещё Брок с таким наслаждением не пил столь холодную воду. Он жадно кусал ледяной поток, не обращая внимания даже на камни, которые он то и дело цеплял своими зубами.

— Ты так без клыков останешься! — внезапно раздался знакомый до боли голос.

— Тори!!! — воскликнул медвежонок и почти в слезах кинулся навстречу другу.