XV. Крепость пепла

«...С лица упала в лужу крови, Слеза девицы брошенной навек.Что грезила о светлых днях без боли, Но канула в десятках серых лет...»

Ш. Вендис. "Пепел"

     Пламя небольшого каганца, худо-бедно освещающее стол, задрожало и запрыгало, вскоре и вовсе потухло, испустив из тлеющего фитилька длинную струю едкого дыма. Резкий запах догоревшей свечи ударил в ноздри, перебивая запах эля в полупустой кружке. Кальдвин уже потерялся во времени. И даже не от опьянения, а от усталости. Крайне паршивое состояние, совершенно не сглаживающее, и никак не помогающее в сложившейся ситуации.     Вечером двадцать восьмого дня эрзона прибыл гонец из Эрвалда с ужаснейшей из новостей, которой не хотелось верить. Парень помнил потухшее лицо Мираэль, узнавшей эту новость. Видеть жизнерадостную и лучезарную сильфийку в таком состоянии было сродни удару в самое сердце.      А поздним утром тридцатотого числа - Набег альвийцев уже "вежливо" постучался во врата Фодгарда, и был встречен с ещё большей вежливостью, которая помогла лишь с натяжкой. Следующие четыре дня слились в один дикий, кошмарный, смердящий дымом, пылью и кровью бедлам. Стены осыпались, приграничные дома горели, люди метались в панике. Из выходящих за врата десяти солдат возвращались, в лучшем случае, пятеро. Об одной такой вылазке Кальдвину напомнила небольшая, но противно ноющая рана на предплечье. И заметно бóльшая рана на душе. Он уже успел отвыкнуть от охваченного пламенем поля боя, усеянного стрелами, мечами и трупами. От вида крови, смешанной с грязью, которая непрерывной лужей расползается от остывающего тела солдата, чьё лицо исказилось от страха и агонии.      Люциан, истратив весь запас своего преславутого везения, получил пулю в правое плечо. Рука не отказала, и, стараниями лекарей, и происками Мираэль и Мелиссы, стала заживать довольно быстро. Но драться полноценно охотник пока не мог.     Четвёртого лихиса город пал. Всё случилось так быстро, будто вся осада была просто игрушкой. Ворота с треском разорвались и высыпались внутрь сотней обломков. Улицы заполонил огонь, крики, лязг и топот. Среди них затерялись возгласы оставшихся в живых солдат, и непонятно как держащегося на ногах Вариса Герхарда. Когда стало ясно, что альвийцы не намерены вовсе щадить никого, Варис собрал оставшиеся силы, и предпринял последнюю попытку отпора, организуя путь для эвакуации. Этого хватило, что бы огромный обоз выживших беженцев двинулся в сторону Рунхальда.     Когда звуки битвы утихли, а образ горящего города исчез на задымленном горизонте, многие позволили себе выдохнуть. Кто-то, казалось, только осознал происходящее, и дал волю слезам. Кто-то шепотом молился небесам и демиургам.     Рунхальд предстал перед обозом спустя три дня дороги, возвышаясь над белоснежной каменистой пустошью. Но до него добрались не все. В середине второго дня пришлось организовать стоянку на самом скалистом пограничье. Нарастающие холода на севере чувствовались ещё сильнее, явственно напоминая о приближающейся осени. Запасы еды истощались, так что несколько человек отправились на охоту. Среди них был Люциан, упорно уверяющий, что он в порядке. Ничего не предвещало появления дюжины драугов, обложивших стоянку с двух сторон. Слетелись ли они на свет костра, или их привлекло что-то ещё - думать было бесполезно. Выживших снова охватила паника. Четверо раненных солдат, Мираэль и Кальдвин старались сдержать натиск, пока остальные сматывают лагерь. Холод и морозный ветер сковывал движения живых и яростно дерущихся людей. А вот искажённым, стоящим на ногах лишь по воле этериса, ничего совершенно не мешало. Двое солдат пали в первые минуты, несколько выживших беженцев таковыми быть перестали, а Мираэль, пытаясь прикрыть Кальдвина, сдерживающего натиск сразу троих тварей, получила приличную кровоточащую рану под ребром, и потеряла сознание. И даже так, натиск в итоге отбили. Четыре телеги, отправившиеся в самый разгар битвы, в итоге сбились с пути. Одну позже нашли разваленной в окружении нескольких растерзанных трупов горожан. Кальдвин весь оставшийся путь не отходил от лихорадящей и бледной, как снег, Мираэль, пока её не положили в крепостной лазарет. Там уже к ней стал захаживать её брат Вартер, который пусть и был рад видеть сестру спустя несколько месяцев разлуки, но даже не пытался скрыть волнения от её плачевного состояния.     И вот, сейчас, на восьмой день лихиса, Кальдвин сидел один, в компании догоревшего каганца, кувшина эля и нескольких кусков солёного сыра. Мираэль лежала без сознания со вчерашнего дня, но рана оказалась не смертельной. Люциан и остальные охотники так и не вернулись, как и заплутавшие беженцы, в том числе и Инвель с Мелиссой. Началась хоть и не сильная, но метель. Вартер Тарилл метался между лазаретом, где лежала его раненная сестра, и казармами, где совместно с Торгримом Громобоем пытался привести в порядок то, что они называли войском, и подготовить крепость к обороне. Рунхальд ведь выдержал столько битв и осад. Может, выдержит и в этот раз?      По горлу разливался обжигающий горький эль. После каждого глотка мысли путались и всё меньше походили на что-то дельное и связанное. Парень даже не заметил, как скрипнула дверь.     – Мать его так.. По всей крепости чёрт тебя сыщешь. – Прозвучал за спиной грубый голос.      Медленно обернувшись, Кальдвин заметил стоящего перед собой Торгрима. Золотисто-каштановая борода доставала до середины широкой груди, а чёрный мех украшал плечи. Его глаза были уставшими. Уставшими, но решительными. Смотря в них, Кальд, почему-то, не нашёлся, что ответить.      – ..Сидит, вон, пиво глушит. – Продолжал бурчать двальд, подходя к столу.      В щель между ставнями пробивался тусклый свет, слабо освещающий разве что скудное содержимое стола, за которым сидел совсем уж поникший Кальдвин. В камине потрескивало несколько разжаренных угольков, будто призывая подкинуть дров и разогнать застоявшийся в комнате холод. Что Торгрим и сделал, поковыряв их кочергой, и бросив сверху пару небольших поленьев. Затем, что-то невнятно прокряхтев, повернулся и сел напротив парня.      – Ну ты как, сынок? – Не свойственным ему, мягким, по-отцовски заботливым тоном спросил двальд.      Парень не ответил. Посмотрел в содержимое недопитой кружки, и почувствовал пробежавший по спине холод, когда в золотистом отражении увидел себя. Бледного, пьяного, потрепанного, практически не спавшего всю прошедшую неделю. Напуганного и уставшего.     – Мираэль поправляется. – Не дождавшись ответа, сказал Торгрим. – Вартер при любой оказии к ней ходит. Но она спросила о тебе, как только очнулась. Не думаю, что твоя дамочка будет рада увидеть тебя.. Таким.     – Да не м-моя она! Не.. Моя.. – Скрипящим голосом огрызнулся он на уже, казалось бы, привычный подкол. Затем отхлебнул из кружки остаток пива, и стукнул кружкой по столу. – Я.. Не смог.. Ничего.. Опять..     – Это не повод сидеть в холодной коморке, и с кислой миной глушить пиво. Ты слишком зелен для этого. Сколько тебе?     – Двадцать ше.. Двадцать.. Четыре. – Признался Кальдвин, удивившись своей внезапной откровенности. Это был первый человек, которому он по привычке не соврал о возрасте за несколько лет бегства от прошлого. Конечно, его мало кто об этом спрашивал, но всё же, эта спасительная ложь въелась такой привычкой, от которой было трудно избавиться. Парень почти стал забывать, что он ведь на два года младше.     – Есть вещи, которые от тебя не зависят. Даже если очень хочется как-то повлиять. Бывают моменты, когда ты не можешь сделать вообще ничего, и просто наблюдаешь, как всё идет не так. Как всё рушится.      Даже сейчас, будучи пьяным и уставшим, Кальдвин не отважился перебивать бывалого двальда. Такое впечатление он производил пожалуй, на многих. Серьёзный, умелый, резкий как огонь, и твёрдый как скала. И мудрый, оправдывающий каждую морщинку на лице и каждый шрам на теле.      – Такие моменты были, есть, и будут всегда. У каждого. – Продолжал Торгрим. – Но это не повод махать на всё рукой, и в одиночку бухать в холодной комнате. Двигаться дальше нужно, понимаешь? Какое бы дерьмо не происходило, надо идти вперёд, иначе зачем вообще мы родились с такой возможностью? Мы ж, етить его, не деревья и не цветки, что бы всю жизнь столбычить на месте. Не закисать же нам всем, и не превращаться в лужу говна и жира при первом же удобном случае.      Кальдвин ничего не отвечал. Да и не нужно было. По дрогнувшему взгляду и едва заметно напряженным плечам парня, Торгрим заметил, что его слова достигли цели. Остальное оставалось лишь за парнем. Двальд встал со стула, и тяжёлыми шагами направился к выходу.

     – Так.. Звать-то тебя как? – Осведомился Арден, держа поводья одной рукой, и разминая неприятно зажатое плечо.     – Можно просто Ви. – Раздался голос под маской.     – И, говоришь, ты не южанин? – Вставила Элиза.      – Южанин бы вам помогать не стал.      – Так-то и так.. – Буркнул Арден. – А что со мной было то? Ты чего сделал?      – Позже объясню. – Отмахнулся Ви.     – Путь долгий. Рассказывай давай.     Ви вздохнул. Путь и правда предстоял долгий. Бродя подле руин Аквилона, неустанно поражающего масштабом и зверством военного бесчинства, они нашли трёх потерянных коней, судя по сбруе - скорее всего альвийских. На трезвую голову исход битвы был очевиден, но один вопрос все же сильно мучил - куда подевались оставшиеся заморские солдаты? Двинулись на Рунхальд, или отступили? Следы уже замело снегом, а больше ничего о их присутствии толком и не говорило.     Арден чувствовал себя довольно странно. Он был уверен, что вот-вот умрёт. Когда битва закончилась, и он достал топор из последнего встреченного солдата, силы покинули его. И вдруг, ни с того ни с сего, почувствовал внезапный прилив сил, услышал отдалённый странный рык, и открыв глаза, увидел перед собой странного парня в странной одежде и странной маске. Всё что угодно можно было подумать, но было ясно, что он сделал что-то, за что Арден должен быть ему хоть сколько-то благодарен.      Рассказ нового спутника пускай и был довольно внятным, объёмным м пространным, но все же вызывал уйму вопросов и у Ардена и у Элизы. Какое-то время они даже побаиывались задавать вопросы, зачарованно и внимательно слушая его повествование, и из раза в раз осматривая его странное обмундирование.     – Так значит.. Я теперь на половину варак? – Странным тоном осведомился Арден.      – Ну.. Можно и так сказать. Хотя я бы предпочёл назвать это таким альтернативным способом получения способностей. – Ви повернулся к Элизе, и взглянул на неё сквозь маску. Девушке почему-то стало не по себе от того, что она даже близко не могла понять, какое выражение сейчас на его закрытом лице. – Ты ведь обладаешь подобными способностями, да? Когда они появились?      Элиза задумалась. И правда, для неё уже стало таким привычным напитывать стрелы эфемерной ледяной энергией, что она уже и забыла, когда в последний раз не использовала этот чудной навык.     – Пару лет назад я и мои друзья шли на юг, в поисках живых поселений. – Неохотно начала она рассказ. – Мы тогда сутками по сугробам шли, а потом..     В памяти встали знакомые, навсегда впившиеся в сознание страшные, ужасные образы. Необычайно острые, чёткие и явственные.

     Элиза, Бархог, Нина и Верес брели по нескончаемым белым пустошам. Не было ни часа, когда им бы не казалось, что они идут кругами, плутают и вовсе никогда уж не найдут какое-то поселение, или даже одинокий разрушенный домик. Ноги, и без того отяжеленные меховыми сапогами и несколькими парами штанов, еле передвигались, по середину голени увязая в мокром снегу и час от часу поскользываясь на образовавшейся под ним наледи. Из оружия были только лук, который Элиза умудрилась сломать, во время метель скатившись с небольшого холма; Два небольших пощербленных меча у Бархога и Нины; И рогатка с маленьким мешком камней у Переса.     Солнце не выглядывало из-за туч уже, наверное, сутки. На пути, как на зло, не попадалось ни намёков на поселения, ни хоть сколько-то целой лачуги, в которой можно было бы переждать находящую вьюгу. Только полуразваленные домишки, заваленные обломками и продуваемые ледяным ветром. По знакомым постройкам и заснеженным улицам Бархог узнал Маэ Аннаэс - небольшой посёлок к западу от Аквилгарда, и чуть севернее Хигальда. Из Аквилгарда они и шли, еле отделавшись от кучи искажённых. С ними, на самом деле, было куда больше людей, но многие навсегда остались в бывшей хальгардской столице.     Ночью среди засвистывающего ветра послышались хороши и хруст снега. Хотелось бы думать, что это человек, но беспорядочные, плавные и изворотливые движения и неестественные пропорции выдавали искажённых с потрохами. Сначала явились три драуга и четыре варака-волка. Затем из снежной мглы показались еще двое драугов. Без боя нельзя было даже от них убежать.     Трудно было сказать, сколько времени заняло это побоище. Для девушки это тянулось вечные и вечные часы, а на деле прошло лишь минут пять. Нина, не в силах совладать с местностью и натиском драугов, пала практически сразу, с диким воплем выронив меч, когда на на неё набросились и стали разрывать на части двое искажённых. Совсем скоро кровь Вереса обагрила землю, вместе с содержимым его разорванного живота. Коротышка Бархог сражался дольше всех, но под натиском вараков устоять было просто невозможно.      А что могла сделать Элиза? Её испуганные и отчаянные выкрики в конец переросли в хриплый стон и всхлипы, которые уже никто, кроме безумных, услышать не мог. Дрожащие руки кое как держали стрелу и натягивали тетиву, но ничего не помогало. Она одна, а их шесть. И каждый жаждет до неё добраться, разорвать, отгрызть от неё чего-нибудь.     Глядя на изувеченные тела друзей и мужа она лишь заливалась слезами, чувствая подступающий к горлу ком, и будто явственно ощущала запах крови, витающий среди буйного потока снежинок. Взор застлала пелена. Корраптиды, порождения самой бездны приближались, смыкая и уменьшая круг.      Ноздри заполонил запах озона и холодной сырости, будто после зимнего дождя. Дрожь в руках унялась, а трещины на сломанном луке вдруг стали заполняться ярко-синим светящимся льдом. Элиза перестала чувствовать холод. Перестала чувствовать страх. Стоило ей взяться за стрелу, как всё вокруг будто перестало двигаться и жить, превращаясь в явственную, чёткую, но далекую и недвижимую картинку. Её выстрелы были точны, будто их направляла не она, а кто-то другой. Ледяные стрелы, оставляя за собой сметаемый метелью снежный след, глубоко встрявали в искажённых, и замораживая. Их изнутри. Наледь трескала и разрывала их плоть, замедляла и убивала.      Девушка толком и понять не могла, что происходило. Сознание в полной мере вернулось лишь тогда, когда сидящую в одинокой снежной пустоши Элизу окружили тлеющие, недвижимые тела корраптидов. Солнце показалось из-за туч и осветило застывшие на её лице слёзы.

     – Ну вроде того. – Вздохнула Элиза, завершив рассказ. Минуло уже достаточно времени, но боль от потери друзей где-то внутри ещё покалывала.     – Соболезную твоей судьбе. – На удивление сухо бросил Ви. Было в его тоне что-то, что сильно раздражало Элизу, но и упрекнуть она его не могла.     – А у тебя есть эти.. способности, Ви? – Спросила девушка, чуть подгоняя скакуна.     – Есть, есть. – Кивнул он. – Но я.. Не помню, как их получил.     Историю от незнакомца услышать не удалось, так что Элиза лишь смиренно цыкнула и пожала плечами, дескать - ну и ладно, и устремила взгляд на едва различимую дорогу. Арден, внезапно вздернув поводья, поравнался со спутниками, и встал между Элизой и Ви.     – Прислушайтесь. Где-то рядом движение. – Сказал он, пристально вглядываясь по сторонам.     Они втроем остановились, и стали прислушиваться. Но по лицу Ардена казалось, что только он хоть что-то слышит.     – Или у тебя уже крыша едет, либо твоя способность - очень чуткий слух. – Буркнула Элиза.     Постояв ещё немного, ничего, кроме шелеста ветра и собственного дыхания не услышали. Арден буркнул что-то резкое, и быстро поравнял стремена со спутниками. Спустя несколько минут пути отчетливо послышались голоса.     – Уймись! – Рявкнул где-то вдалеке грубый голос. – Мы только времни потеряем, не боле. Говорю, возвращаться будем ещё.     Подгоняя лошадей, Ви, Элиза и Арден спрятались за соснами. Не самое лучшее укрытие, но всё же лучше, чем ничего. Арден схватился за рукоять топора. Всё же слух его не подвел. Первое на что он подумал - вражеский разъезд. Но эта мысль тут же развеялась, стоило вслушаться в оживлённый и слишком громкий разговор.     – Ну не глупи! – Взмолился бархатный женский голос. – Мы с той стороны пришли, значит нам туда. Я тебе говорю, сейчас если пройти немного, мы на старый тракт выйдем. Если пойдём на запад, куда ты указываешь, мы в развалинах опять окажемся. Рунхальд там, понимаешь?     Голоса становились всё ближе. Наличие женского голоса и оживлённые споры почему-то немного успокаивали, подкашивая уверенность в том, что это один из вражеских разъездов. Но Арден упорно отказывался спускать руку с заложенного за пояс топора.     – Ну, Мелисса! – Рявкнул первый голос. – Хорошо, давай обследуем этот путь. Если только мы к вечеру на тракт не выйдем - будешь мне должна три бочонка пива. Ясно?      – Да что б тебя, Инвель. Ясно, идёт! – Неохотно согласилась женщина. – А если там всё же тракт, мою библиотеку мне отстроишь!      – А хоть бы и две! – Заранее уверившись в своей победе выкрикнул Инвель.     И таки вышли. Вышли на старый, покрытый потресканной ледяной коркой и усыпанный снегом тракт. Там же, где за редкими низко растущими соснами укрылись беглецы из Аквилона. Инвель, разочаровавшийся в своих топографических познаниях, отчаянно выдохнул всю надежду на халявное пиво, а Мелисса, позволив себе триумфально хихикнуть, нашла взглядом неспокойно вздымающиеся за соснами шелковистые лошадиные хвосты.     – Эй, Инвель.. – Чуть тише сказала она, кивая в сторону деревьев. – Глянь-ка.     Инвель, вынужденно оправившийся от горестного поражения, проследил за её взглядом. И правда, за деревьями в паре десятков метров от них, кто-то стоял, явно надеясь остаться незамеченными.     Скрываться было уже бесполезно, да и обрывистый контекст разговора почти не оставлял сомнений в том, что к ним пожаловали точно такие же беженцы, как и он сами. Сглотнув, Элиза набралась смелости и решила первой выйти из укрытия, чуть подогнав своего гнедушка.     – Кто такие? – Выпалил Инвель, стоило лучнице лишь чуть высунуться.     – Из Аквилона. Поселение на западе.     – Не южане?     – Нет. Не южане. – За девушкой показался Ви. Рядом вышел и Арден.      Мелисса с явным подозрением посмотрела на Ви. Не нравилась ей эта маска и безразличный голос. Но темно-бирюзовое одеяние не было похоже на черно-багровые доспехи вторженцев, так что свои подозрения женщина пока решила подержать при себе.      – Мы из Фодгарда. Восточнее верхней Лувы, за пограничьем. – Ответила она.     – Слыхали. – Заверил Арден.      Аквилонцы, не опасаясь подставы и внезапного тычка в бок, приблизились к фодгардцам. Те, в свою очередь, чуть пришпорили коней, стремаясь Ардена с топором, Элизу с полупустым колчаном стрел, и Ви с клинком на поясе. Заметив это, Ви без слов сложил обе руки на поводья, и прикрыл ножны плащом. Элиза сделала то же самое, поняв намерения спутника чуть позднее. Лишь Арден их примеру не последовал, и только отставил руку от топора, всё же зная, что может ударить или парировать уже доставая оружие из-за пояса.     – До Рунхальда путь держите? – Невозмутимо осведомился он.     – Точно. – Кивнула Мелисса.     – Мы тоже.     – Ну почесали тогда. Вместе веселее. И безопаснее, стало быть. – Пожал плечами Инвель, в упор не замечая лениво витающее в воздухе напряжение. – Погода как-то супится. Если повезет, доберемся дня за полтора-два. А то и раньше, если побыстрее проскакать.

     Кальдвин даже не заметил, как уснул. Посреди вечера, когда сознание к нему вернулось, поленья в камине уже превратились в мерцающие рубинами угольки. В окне картина практически не отличалась. Присыпанная пеплом крепость сейчас была точно камин. Будто маленькие искорки, тут и там сновали люди с фонерями и факелами. А огоньки крохотных окошек были точно те рубиновые угольки. Только мерцали не так ритмично, лишь когда по ту сторону окна кто-то проходил или пробегал.     Хмель как рукой сняло. Голова раскалывалась, но зато была чище и не гудела от дурных мыслей. Может, такая глубокая саморефлексия была скорее следствием наставлений Торгрима, чем опьянения, но выпитого Кальду хватило с лихвой.      «Да к бесу, больше так не напиваться. Только наливать кому-нибудь.» – Подметил парень.      Ничего ему не оставалось, кроме как в столь поздний час пойти и прогуляться. На улице даже было не так холодно, как в день, когда они приехали. В меховом плаще, наспех откопанном в доме во время отъезда из Фодгарда, было в самый раз, а тогда и в нём спина прозябнуть успела. Хорошо ещё простудиться не успел.     Откуда-то издали доносились голоса, а если прислушаться - едва различимое бренчание лютни. Идти на звук и оседать в таверне уже явно не хотелось, а быть в шумной компании - тем более. Милее было побыть наедине, подышать свежим воздухом, побродить по тихому, спокойному городу. Кто знает, когда ещё подобная возможность представится, и представится ли вообще.      Одинокая прогулка продлилась, правда, не слишком долго. На встречу, по слабо освещённой лунным светом и ближайшим настенным фонарём дороге брела Мираэль. Парень вспомнил, что говорил Торгрим днём, но и подумать не мог, что девушка так быстро оправится. Он заходил к ней утром, когда она ещё спала, так что и поговорить особо не удалось.      Сильфка заметила парня почти сразу. Её уши едва заметно дрогнули, и она не смогла сдержать улыбку и явное смущение.      Даже находясь в горячечном бреду от полученного ранения она прекрасно помнила, как он спас её, когда она уже не могла держать кинжалы. Как не отходил от неё всю дорогу, и следил за её состоянием.      – Как ты? – Спросили они оба в унисон, и тут же неловко рассмеялись.      – Нормально. Уже правда лучше. – Первой ответила Мираэль.     – Отлично. – Кивнул Кальд, посмотрев на перевязанную руку. – Я тоже в норме.     – А выглядишь бледным.     – Как и ты.     Они оба снова рассмеялись. Их взгляды встретились. Мираэль взглянула в его глаза, и подумала, как сильно он изменился. А будто и вовсе не изменился. За прошедшие два года он открылся, стал добрее, веселее. Но остался таким же загадочным, скрытым и тихим. Кальдвин всмотрелся в изумрудные глаза сильфийки. Никакой взгляд не приковывал его так сильно, как этот. И он даже не думал, почему. Они оба не думали, почему им стало так тепло и спокойно.

     Рассвет был тусклым и холодным. Небо затянуло низкими, тяжёлыми и серыми как свинец облаками. Такими же мрачными, как и полуразваленный Эрвалд. Ничто не сглаживало этой ужасной разрухи, даже выросшие тут и там алые шатры и навесы. Солдаты уже даже перестали прочесывать и патрулировать город, позволяя себе лишь метаться между шатрами, напиваться, проверять снаряжение и готовиться к битве.      С уцелевшей смотровой башни на стене раздался громкий голос.     – С севера, наше знамя!     Услышав это, из одного из шатров показался генерал Альрон Тельвар.     – Сколько? – Спросил он.      – Одиннадцать! И три лошади без наездников!      – Чёрт.. – Процедил генерал, сверкнув пронзительными серыми чёрными глазами.     Спустя полчаса конники вошли в город. У самых ворот их ждал Альрон и двое солдат-поручиков. И без того недовольный генерал сделался ещё мрачнее. Уцелевший отряд, отправленный в Аквилон, уменьшился чуть ли не в трое, а уцелевшие солдаты выглядели едва ли лучше мертвецов. Один из воинов спешился и звеня датами подошёл к генералу, и отдал честь.     – Докладывай. – Сухо спросил Альрон.     – Город освобожден, противник разбит. – Начал Кариг, сняв шлем. – Здесь все, кто уцелел.     – Ты мне хочешь сказать, что эта кучка халуп стоила двадцати с лишним солдат?     – Понимаете.. Там были.. Одаренные.      – Одаренные? Сколько? Пять? Десять?      – Четверо.. Сер.. Двоих пришлось убить..     Альрон закатил глаза и вздохнул. Кариг подумал, что он вот-вот закричит и сорвет на нём всю свою злость. Но он просто опустил руки, и посмотрел куда-то в даль.     – Зачистку окрестностей от беглецов проводили? – Спокойно спросил он.     – Н-нет.. В таком состоянии мы не могли долго там находиться, но..      – Капитан.. – Медленно произнёс генерал. От такого тона у всех прошёл холод по спине. – Вы отступили от плана, потеряли двадцать солдат и не довели операцию до конца и вернулись сюда, нарушив по меньшей мере два приказа.     – Извините, генерал, но.. – Низкий голос Карига дрогнул.      Он не успел договорить. Рука Альрона оказалась слишком быстрой. Спрятанный за спиной меч скрежетнул, и со звоном ударился о землю, отсекая всю правую руку Карига. Кровь захлестала фонтаном, и капитан упал на колени, завопив от боли. На крик сбежались все, кто был рядом, но никто не отваживался подойти слишком близко. Многие и так поняли, что происходит. Брызги крови попали на мрачное лицо Альрона. Тот смотрел на корчащегося Карига ледяным, абсолютно безучастным взглядом. Смотрел, пока крик не прекратился, а кровь не стала мерно сочиться и расплываться лужей вокруг капитана.     – Пошли. Отряд в лазарет, вы двое – со мной. – Он спрятал меч в ножны, кивнул своим подручным и развернувшись направился прочь.      На полпути к нему подошёл запыхавшийся сильфир и отдал честь.     – Разрешите доложить. – Отозвался он. По голосу совсем ещё юнец, а сложен довольно хорошо.     – Разрешаю. – Холодно ответил Альрон.     – С порта прибыло подкрепление.     – Подкрепление? Сейчас?      Они прибавили шаг, и через несколько минут оказались у главных, южных ворот, где уже скопилось много воинов. Ворота скрипнули, и медленно открылись. Во главе отряда стоял высокий бородатый сильф. Такой же высокий и крепкий, как Альрон. С похожими, но чуть более белыми волосами. Под перекинутым через плечи чёрным пальто виднелся плотный кожаный жилет. На север прибыл Верховный советник, Элдримор Дракарис.     – Аве, генерал. – Произнёс он, подойдя к Альрону. За спиной рассредоточились и разбрелись прибывшие солдаты.     – Аве, император. – Отдал честь генерал.      – Будущий генерал. – Уточнил Элдримор.     – Что заставило Вас прибыть на север?      – Азерис Форзен мёртв. – Надменно холодно сказал Элдримор, будто предвкушая своё превосходство. – В Сенривии неразбериха. Сандия, по сведениям прибывших солдат, потеряна.     Презрительно-безучастный взгляд Альрона вдруг дрогнул, и сделался удивленным. Мало кто мог понять, насколько ошарашен он на самом деле. Но Элдримор прекрасно понимал.     – Нам нужно закончить операцию как можно быстрее. – Продолжил Элдримор. – Я теперь за главного. Подручные магистра сейчас контролируют столицу, но если что-то пойдет не так - начнётся бардак. Я отправил подкрепление на восток, в Сандию, так что осталось разобраться здесь. Мне нужно закрепить статус империи как можно скорее, и угомонить мятежников. Тебе всё ясно, Альрон?      – Да. Ясно. – Сглотнул Альрон. – Выдвигаемся на север уже сегодня.

     День странствий по тракту прошёл без происшествий. Ночью, правда, пришлось найти укромный пролесок, и развести костёр, пережидая наступивший мороз. К утру уж выступило солнце, снег чуть присыпал тонкую наледь, стало немного легче передвигаться. По подсчётам бурчащего Инвеля, и сопутствующим подсчетам Ардена, до города они доберутся уже к ночи. Если подогнать скакунов - можно было бы прийти и раньше, но гнать их по такой погоде немного не хотелось. К тому же, за рясным стуком копыт и хрустом снега было почти невозможно ничего услышать, что здорово уменьшало шансы укрыться от возможных альвийских разъездов.     Ви был, как всегда, немногословен. Диалог с Мелиссой и Элизой завязался довольно быстро, но довольно скоро сошёл на нет, благо на довольно позитивной и завершённой ноте. Загадочный мечник оказался, в добавок ко всему, ещё и довольно эрудированным мужчиной. А вот вспыхивающие то и дело перебранки между Инвелем и Арденом начинались порой ни за что ни про что, а длились до тех пор, пока Ви не встревал, и в очень доходчивой и нелестной манере напихивал обоим. При том умудрялся строить свои тирады без использования мата, чем сразу вводил в транс Инвеля и обольщал девушек. Один раз, правда, чуть не спровоцировал на драку Ардена, и тут уже пришлось вмешиваться женщинам.     К обеду пришлось чуть напрячься – вдалеке показался дым. И даже не в стороне Рунхальда или Аквилона, а немногим дальше места пребывания путников. Дым было видно далеко, значит осевшие там люди вовсе не пытались скрыться. А значит, это скорее всего был лагерь вражеских солдат.     – Давайте быстро в лес свернем, и по той стороне пробежим. Авось не заметят. – Предложила Элиза.     – А там со стороны Фодгарда зайти могут. – Заметила Мелисса. – Пограничье на горизонте видать, может они уже рядом рыскают.     – Так и на открытой дороге от разъезда не спрячешься. – Хмыкнул Арден.     – Слушайте, ребята.. – Отозвался Ви, кивнув в сторону предполагаемого лагеря солдат.      Все остальные проследили за его взглядом. С горизонта стремительно приближался галопирующий наездник. Арден схватился за топор, намереваясь отбиваться, а Элиза достала стрелу и натянула тетиву. Безоружные Инвель и Мелисса лишь крепче вжались в сëдла, готовясь скакать куда подальше. Один Ви был спокоен, как никогда.     – По-моему, это не солдат. – Бросил он, всматриваясь в горизонт, заслонив рукой у лба солнечный свет. – Ну, по крайней мере не альвиец.     – По чем знать? – Напряженно спросил Арден.      – Ну ты глянь.     И правда, стоило силуэту приблизиться достаточно, что бы его можно было различить, и напряжение чуть поутихло. Глаза Ардена расширились, и на его лице мелькнула тень улыбки. И правда, на оседланной каштанке скакал молодой мускулистый парень в потрепанном плаще из кожи фельца. Это был Кайер. Тот самый, что накануне нападения на Аквилон охранял обоз вместе с Ардашем и Зарсом. По широкой ухмылке на его лице было понятно, что он очень уж рад видеть капитана.     – Капитан Вергельд! – Радостно крикнул он, достаточно приблизившись, и метая радостный взгляд между Арденом и Элизой. – Мисс Хальтис! Я знал, что вы живы!      – Тише, Кайер, тише. – Улыбнулась Элиза. Парень сейчас выглядел совсем как ребенок. – Что это за дым?      – Возвращаясь из Рунхальда мы наткнулись на беженцев с Фодгарда. Они рассказали, что началась война, что был ещё один город, на который тоже, стало быть, напали, и что они направляются в Рунхальд. Они отбились от обоза и потерялись. Мы вот совсем недавно встретились. Ардаш и Зарс поехали в Аквилон, узнать, всё ли в порядке. Как я понимаю, раз вы здесь, то..      – Аквилон пал. Мы не знаем, выжил ли кто-нибудь вообще. – Резко отрезал Арден. Улыбка на лице Кайера в миг поникла.      – Ясно.. Значит..     – Там беженцы? Сколько? – Вклинилась Мелисса.      – Телега. Восемь человек и несколько пеших.      С дороги временно пришлось вернуть. Теперь путь вынужденно растянулся из-за наличия здорово тормозящих пеших и повозки. Обнадеживало лишь то, что часть беженцев нашлась, и таким составом было куда спокойнее двигаться на Рунхальд. По пути к каравану прибились Ардаш и Зарс, обзаведшиеся ещё двумя лошадьми и изрядно напуганными шестью беженцами из Аквилона. Всю дорогу мало кто заикался о происходящем. Разве что Инвель зацепился с каким-то стариком, очень уж любившим обсудить политику и военный стан. Оба так резво беседовали, что не задумывались, насколько порой несусветным бредом и несостоятельными мысли они друг с другом обменивались. Мелисса, правда, выглядела поникшей, и Элиза увидела это первой. Когда Кайер сказал о беженцах, женщина понадеялась наконец отыскать своих друзей - Кальда, Мираэль, и наконец, Люциана. Волнение о самых близких ей людях теперь, почему-то, усиливалось. Особенно о Люциане.     Впереди предстояла целая ночь пути. Этим вечером никто останавливаться уже не стал, так что дети и женщины засыпали под колыбельный аккомпанемент стука копыт и скрипа колёс. А проснулись они уже под совсем иные звуки.

     Немногие бессонные беженцы, осевшие в лесу возле Лувы, настороженно наблюдали за заревом от десятков факелов и фонарей, длинной цепью проносящихся на север. Ни один разъезд, ни один солдат не проехал подле лагеря, а ведь путь их был так близко. Людям оставалось лишь гадать, куда они все направляются, и что вообще дальше будет. Лагерь вновь уснул, стоило последнему огоньку скрыться далеко на севере. Лишь Венкарт так и не смог сомкнуть глаз.      На другой стороне континента, далеко за Сегримским хребтом, вновь бушевала битва. Джейми едва удалось объясниться и заключить мало-мальски прочный мир с На'саарцами и успеть поприставать к предводительнице Воинов Дюны, Лайле аль-Захре. Его наспех перевязанная рана всё ещё докучала, и по всей видимости, оказалась чуть серьезнее, чем он предполагал. Довольно симпатичная местная лекарша по имени Зира заверила, что покой и отсутствие напряжения сделают своё дело, но Джейми, заговаривая девушке зубы нескончаемым потоком флирта, всё равно участвовал в битве, хоть и лишь в качестве снайпера. Самир и Салик при любом удобном случае навещали Фалиру, уж который день лежащую без сознания. О жизни в ней говорило лишь мерное, почти незаметное дыхание.

     Сильварис выглядел ещё мрачнее, чем раньше. Возможно, убийство Азериса было не самым удачным решением. Изрядно ослабший Кавиан почти целый день провалялся в одном из укромных подвалов, а за то время по городу уже расползлись слухи о мятеже и убийстве одного из членов Совета. Теперь ещё больше солдат патрулируют город, и проверять: "что же будет, если попасться им на глаза?", абсолютно не хотелось. Входы и выходы из города были перекрыты, а единственным источником информации для Кавиана и Лиары стали Роберт и Финн. Оставалось лишь надеяться на то, что в Сенривии дела обстоят лучше.     На востоке Ильхариса действительно было куда спокойнее, в основном благодаря начисто лояльным Искре карабинерам. Хотя, в отсутствие Роберта Аллион, едва прознав про смерть Азериса, исчез в неизвестном направлении, предприняв отчаянную попытку к бегству. Патрульные нашли его у берега реки, где он уже как сутки служил пищей для ворон, собак и волков. Кейтлин, Шон и Диана думали, как помочь своим друзьям выбрать из западни. Роберт, скорее всего, тоже старался что-нибудь придумать, но и они не могли оставаться безучастными. Отправлять карабинеров - равносильно объявлению ещё одной войны, но и других выходов пока они не знали. До тех пор, пока по континенту не разлетелась новость громче, чем смерть Магистра Форзена.

     Рано, едва ли на первой утренней заре по крепости эхом стали раздаваться голоса, звенчание лат и суета множества снующих фигур. Кальд, только задремавший, тут же подорвался с кровати и выглянул в окно. Уснуть и так было достаточно трудно, а тут ещё и это. На стенах и у ворот собралось множество людей, в основном – солдат и дозорных. Парень бы успешно это проигнорировал, если бы среди этой толпы не заметил давно знакомого темноволосого сильфа и до жути мудрого двальда.     Напялив меховой плащ, и нацепив на всякий случай ножны на поясе, парень вышел на раннюю прогулку до ворот.      – Утречка, жаворонки. – Неожиданно вяло проговорил он, и откашлялся. – Что тут у вас?      – И тебе привет. – Дружелюбно, но обеспокоенно поздоровался Вартер. – Доложили о движении на горизонте. Как бы не те самые вояки, или искажённые.     Кальдвин уж проснулся окончательно. Даром меч не захватил, так бы был уже во всю готов обороняться. К счастью, не пришлось. Вместе с Вартером и Торгримом, он вскарабкался на стену, и стал всматриваться в горизонт. А те были и не против, разве что дозорный с недоверием и недопониманием взглянул на бармена.     На горизонте разрасталось тёмное пятно приближающихся людей. Даже невооружённым взглядом было трудно понять, солдаты это, или искажённые. Вартер взял подзорную трубу, и с несколько секунд пристально таращился в даль. Когда он отдал инструмент дозорному, его глаза расширились.      – Люди! – Воскликнул он. – Несколько конников и повозка.     – И правда.. – Откашлялся Торгрим, снова взяв у дозорного трубу и приглядевшись в горизонт. А затем передал её Кальду.     Тот без промедления взглянул, и удивился пуще Вартера. Группа двигалась медленно, но по мере приближения всё отчётливее становились видны их силуэты.     – Это не вояки. – Удивленно вскинул он. – Двигаются медленно, и брони нет. Те во всём чёрном ходят, и вооружены с ног до головы. Это беженцы, это наши беженцы!      – Ты уверен?      – Бар ставлю.     Четверть часа спустя беженцы приблизились настолько, что бы можно было разглядеть их лица. Тут же Кальдвин узнал Мелиссу, Инвеля, Элли, Юнса и Ви, а Вартер и Торгрим удивились и нахмурились, заметив среди наездников Ардена и Элизу.      Ворота города с ревущим скрипом открылись, и на встречу пленникам отправился вооружённый отряд во главе с Торгримом. Осторожность никогда не была лишней, да и защита в случае чего не помешает.      – Что-то зачастили к нам гости из Аквилона. – Торгрим натянул широкую ухмылку, остановив коня напротив Ардена.     – Простите, не могли не воспользоваться крепостным гостеприимством. – Ответила за него Элиза.     – Стало быть, и Аквилон под прицел заморских войск попал?      – Именно. Эрвалд и Фодгард тоже. – Грубо вмешался Инвель.      – Заезжайте в город. – Кивнул Торгрим. – Надеюсь, среди вас диверсантов нет?      – Погром устроить собираюсь только после щедрой порции эля. – Пожал плечами Инвель.      – Это само собой. Но без меня не начинать.     Обоз двинулся в город. Лошади скрывались и разбредались по городу под оживлённые и радостные голоса стражей и проснувшихся горожан, среди которых теперь было достаточно фодгардцев. Загруженная, и без того скрепящая телега за время пути изрядно износилась, от чего и замедляла поездку. У самых ворот напоровшись на камень, всё же застряла, и тут уже потребовалась помощь сразу нескольких солдат. Люди стали вручную переносить вещи, а извозчик во всю пытался подогнать жеребца, изо всех сил тянущего упрямую телегу. И тут со стены раздался громкий возглас Вартера.     – Солдаты! С юга и запада!      Торгрим осмотрелся. На горизонте с запада, чуть ниже уровня крепости, виднелся целый батальон всадников в чёрных доспехах. А вскоре такой же батальон показался и на юге. Телега наконец поддалась, и лошадь, фыркнув протащила её через медленно закрывающиеся ворота. На стенах народу заметно поприбавилось. Раздался вой горна, оповещающий об опасности. Противный звук, не менее противный сигнал.     Вскоре войско уже оказалось у ворот. Посыпались стрелы, загрохотали ружья, заржали кони и заревела сталь. Недалеко от ворот, среди облаченных в кожу, меха и сталь дозорных мелькнул чёрный силуэт Ви. Бегущий к своей временной лачуге Кальдвин не обратил на него внимания, поставив во вполне резонный приоритет поиск своего меча. Когда он таки нашёл свой меч, раненные уже один за одним стали спускаться со стен. В земле между домами тут и там торчали стрелы. По ту сторону стены слышались крики и возгласы, лязг и грохот. Но крепость сдаваться не собиралась, равно как и люди в ней. Не даром Рунхальд был своего рода легендой прошлого Хальгарда. За две войны он пережил с десяток битв и осад, проиграв всего в двух. Лишь бы этот раз не стал третьим.     Когда ряды "чёрных" стали редеть, за стены вышли с два десятка заряженных на славную битву воинов. Нашлись даже несколько воинов верхом на лютоволках, что здорово помогали им в битве и были уж куда проворнее и сильнее обычных лошадей. Среди них были даже Арден и Вартер.      Арден вновь почувствовал странное, животное присутствие внутри. Его чувства обострились. Мир стал казаться медленнее, понятнее, будто он чувствовал каждого врага. Топор стал необычайно лёгким и прытким, а броня врагов ломалась на раз-два. Азарт битвы снова вскружил голову. Мужчина почувствовал, что близок к безумию. Но это его больше не волновало.     Вартер с прытью бывалого сильфа метался между солдатами, нанося удар за ударом. Его копьё тёмным блеском металось, и с каждым взмахом разгоняло неистовые потоки ветра. В какой-то момент он понял, что ветра то здесь нет. Это сам генерал создавал нещадные порывы своим копьём и своими движениями. Виолитовое древко двигалось так легко и плавно, словно не весило и килограмма. Движения был столь лёгкими, будто Вартера сопровождала сама Сорана, благоволя его движениям. И тут среди прибывших солдат он увидел знакомые пепельные волосы. Так близко, но казалось, даже дальше, чем от крепости до Ильхара. Не в пору было оборачиваться, но Вартер знал, что Торгрим тоже его видит. Он знал, что даже спустя сорок с лишним лет он его не забыл. Не забыл генерала Альрона Тельвара, с которым сражался на выжженных мёртвых землях в эпоху Войны Империй.      – Давно не виделись, Вартерис. – Холодно произнёс Альрон, спешившись со своего вороного.     – Сорок лет. Действительно давно. – Ответил Вартер. – Я думал, ты погиб тогда.     – Как видишь, нет. – Альрон чуть одернул свою рубашку, и обнажил часть шрама, спускающегося даже ниже груди. – Я ни на день об этом не забывал.      Вартер даже не успел ответить. Альрон обнажил свой меч и рывком бросился на старого друга. Копьё и меч столкнулись, издав ревущий звон, и заблестали искрами и чёрными отблесками сотни хлестких и тяжёлых ударов. Вартеру не занимать скорости, но Альрон обладал чудовищной грубой силой. Альвиец из раза в раз парировал и блокировал молниеносные, словно укусы змеи удары, а Вартер отскакивал и пятился от каждого тяжёлого взмаха гигантского чёрного клинка. Их битве не посмел мешать никто. На мгновение поле битвы затихло, наблюдая за отчаянной схваткой двух ветеранов. Не было места словам. Только пронзительные взгляды, полные ненависти и решимости. И удары. Сотни ударов, тысячи. Десятки лет эта решимость таилась в их душе, и теперь питала их чёрные клинки. Ветер гудел, сталь ревела, искры метались в стороны. В воздухе завитал запах дыма, пепла и озона. Копьё отблескивало нефритовыми рунами, меч источал гнетущую темную ауру. Глаза Вартера налились лазурным светом, глядя в пронзительно хищные глаза Альрона, блестящие смертоносным серым маревом.     Торгрим, командующий операцией со стены, рывком спрыгнул в самую гущу сражения. Тяжёлые латы бренчали под меховым плащом, а внушительная стальная секира блестела в рассветных лучах. Он миновал солдат и сражения, направляясь к месту битвы генералов. Ветер вздымал плащ, поднимал снег и замедлял движение, но Торгрим лишь покрепче сжал секиру, и приготовился наброситься на недруга. Но даже этому крепкому полурослику не удалось совладать со сдувающим его порывом. Его ослепила яркая серо-зелёная вспышка, и генерал Рунхальда мешком свалился рядом с чёрным клинком своего бывшего товарища, и нынешнего соперника.

     Поле битвы вновь затихло. Всех поразила пробравшая до костей мощь генерала Вартериса Тарилла. Альвийцы с ужасом и гневом смотрели на пощербленный клинок генерала Альрона Тельвара. Лишь чёрный камень, инкрустированный в лезвие, блестел и мерцал, будто новый. И с ликованием смотрели на взявшего его в руки сильфа. Крепкий, беловолосый мужчина, статью не уступающий генералу, всё же был куда величественные и грознее.      – Хорошо справился, генерал. – Безразлично и холодно произнёс Элдримор. – Теперь моя очередь.     Кальдвин почувствовал странный толчок внутри головы, будто перепад давления от резкого наклона. Воздух странно содрогнулся. Ви почувствовал то же самое. Все в крепости это почувствовали, стоило Элдримору взять в руки чёрный клинок Альрона. Сила всех упитых генералом жизней сосредоточилась в этом камне, разливалась по всему мечу и придавала Элдримору силы. В руках старого полководца эта сила была способна на многое. Очень на многое.     Ви, очутившийся возле Кальда, приготовился к битве.      – Давненько не виделись. – Бросил он, держа руку на эфесе.     – Спасибо, что предупредил про всадника тогда. – Вместо приветствия сказал Кальдвин. – Но больше я в такие авантюры не полезу.     – Полезешь. – Устало возразил Ви.     В этот момент, городские ворота затрещали. Стражники, пытающиеся их сдержать, попятились от резкой ударной волны. Ещё удар - загудели стальные подпорки и механизм закрывания. Ещё удар - ворота высыпались в крепость десятком обломков, впустив внутрь гигантское чёрно-золотое облако. В центре облака неспешно двигался Элдримор, держа в руках чёрный клинок, источающий грозную тёмную ауру. Вместе с ним в крепость потоком хлынули новоприбывшие альвийцы. Воины Рунхальда слишком поздно заметили, что многие из них были уже павшими в бою ранее воинами. Их раны затянулись рубцованной, ороговевшей кожей, а мертвые глазницы теперь блестели яркими кристаллами.     Теперь уже битва перенеслась на улицы города. Десятки солдат сцеплялись в стычках с недругами, живыми и мёртвыми. Тяжелее всего сражаться с обезумевшим трупом былого товарища, но своя жизнь была дороже. Рунхальдцы, фодгардцы и аквилонцы падали и поднимались, из раза в раз сжимая в руках мечи. Сверкала сталь, хлестала кровь, свистели стрелы и гремели ружья. Шальные пули пылью вздымали снег, не долетая до цели. Кальд и Ви ринулись в бой, пробираясь и раня попавшихся под руку альвийцев. Обещавший себе не убивать никого Кальд изо всех сил старался сохранять противнику жизнь, но его клинок по дрянной привычке нещадно рубил недругов, пятная кровью его пальто и руки. Ви двигался словно тень, рассекая клинок само пространство. Ему были чужды всех, кто здесь находился, он жаждал побыстрее это всë закончить. Жизни всех этих людей не значили для него ровным счетом ничего. От того и был его клинок так кровожаден.     Мираэль, не смотря на перебинтованную рану, наспех напялила свой боевой костюм, и схватила уже ставший родным сборный лук. Колчан был полон, разгуляться было где. Чего она не ожидала, так это того, что противников будет настолько много. Взобравшись на возвышенную кучу ящиков подле стены, она стала отстреливать одного альвийца за другим. Одни тут же падали замертво, другие были лишь тяжело ранены, а третьим было плевать и на две пойманные спиной стрелы. Ещё бы, они ведь были уже мертвы.     Один из мертвецов направился к ней. Рука, волокущая меч, невольно дергалась, а мерцающий самоцветом взор не выражал ничего, и был при этом страшным, неестественно хищным. Сильфийка отложила стрелу, и за пару резких движений разобрала лук на два больших клинка. Уж они-то должны быть эффективнее. Рана предательски ныла, но спасибо и на том, что не кровоточила. Привычная сильфийская скорость куда-то делась, но клинки хлестали разорванные латы монстра словно масло. Кружась вокруг монстра, девушка ясно видела, как незнакомый ей мёртвый альвиец всё меньше походит на человека. Кожа бурела и темнела, оплывала, дрожала и тут же роговела. Жилы вздувались, лопались и срастались в мерзкое месиво, тут и там прорастали кристаллы и странные наросты. Девушка чувствовала, как к горлу подступает тошнотый позыв, но едва его сдержав, она всё же расправилась с монстром. Если так и дальше пойдет - будет худо.     Прорываться через ряды живых солдат было куда легче. Откуда-то в её душе взялась ярость и ненависть на этих людей, за всё что они сделали. За Фодгард, Эрвалд, Аквилон, Рунхальд, за беженцев, за брата. Мираэль и сама испугалась этих мыслей. Но деваться было некуда.     Впереди мелькнул силуэт Элдримора. Она никогда не видела его раньше, но выглядел он величественно и зловеще. Клинок в его руках струился чёрной аурой, из раза в раз сталкиваясь с мечами простых солдат. Внезапно, рядом заплясали синие и бирюзовые огни. Так хорошо знакомые и так слаженно танцующие подле сильфа, из раза в раз гоняемые его клинком. Кальдвин и Ви вдвоём напали на Элдримора, и тот спокойно сдерживал их натиск, будто он понимал на перед каждое их движение.      Мираэль присоединилась. Кальд, заметив её, отпрянул и вскрикнул, но она не услышала. Резкий взмах чёрного меча гигантской косой пронёсся между тремя воинами, откинув Ви и Кальда, и устремившись к Мираэль. Под ребром закололо, рука внезапно дернулась. Удар девушка заблокировала, но оба клинка разлетелись в разные стороны, а её саму отбросило на добрые пару метров.     Битва шла с переменным успехом. Альвийцы то отступали то нападали вновь, а мертвецы и вовсе не знали жалости. Торгрим, окружённый толпой новосозданных искажённых, отбивался изо всех сил. Плащ порвался, латы посеклись и погнулись, а секира окрасилась тёмной кровью. Арден на грани безумия сражался с корраптидами, с яростью волка размахивая топором и не чураясь впиваться в плоть врага голыми руками.     Инвель и Мелисса едва могли двигаться, латая раненных и отстреливаясь от искажённых и солдат. А запасы патронов неумолимо заканчивались. Привыкшие к тонкой работе руки Мелиссы дрожали и были в крови. Инвель, несколько лет мастерящий оружие и боеприпасы, едва унимал дрожь в коленях и тщетно облизывал сухим языком напряженные губы, отводя взгляд от очередного замертво упавшего солдата.     Город заполнился дымом и пылью. Усеянная трупами и оружием земля содрогалась, дома горели, эхом разносился крик. Теперь и альвийцы попали под раздачу восставших корраптидами мертвецов. Некоторым пришлось объединиться с северянами, что бы противостоять этому натиску.     Пронзительно надменный взгляд Элдримора устремился к раненой Мираэль. В нём не было ярости или спешки – лишь холодное, почти ленивое любопытство, словно перед ним была не живая девушка, а едва ли весомая ошибка в расчётах. Он прищурился, будто что-то в ней разглядел, и воздух вокруг его фигуры задрожал, насыщаясь жаром, и вместе с тем – могильним хладом.     Поле боя вокруг захлёбывалось войной. Крики тонули в грохоте рушащихся стен, искажённые твари метались среди обломков, а небо над крепостью было исчерчено всполохами магии, будто само пространство рвалось от напряжения.     – Он посильнее тех корраптидов будет. – Глухо выдохнул Ви, не отводя взгляда от полководца. – Нам его так просто не взять. Думаешь, справимся?     – А хрен его знает. – Процедил Кальд, стискивая рукоять меча. Его плечи дрожали не от страха, а от усталости, накопленной за слишком долгую битву.     Ви усмехнулся – коротко, криво.     – Есть у меня идейка. Сработает наверняка. Но тебе она не понравится.     Кальд на мгновение замер, затем кивнул.     – Тогда вперёд. Мне один хрен ничего уже не нравится.     Мираэль почувствовала, как рана отзывается новой волной боли, острой и горячей. Ноги едва держали, дыхание сбивалось. Мысль о том, что лезть в этот бой было ошибкой, пришла слишком поздно. Элдримор поднял меч – медленно, с пугающей уверенностью, – и опустил его вниз. Мираэль едва успела отскочить, схватив попавшийся под руку кинжал. Убежать она не успеет. Он был слишком близко. Слишком быстр.     Внезапно между ней и полководцем вспыхнуло синее пламя. Оно рассекло пространство, будто рваная рана, и из огня шагнул Кальдвин.     – С тебя хватит, звёздочка. – Проговорил он, не оборачиваясь. Голос был спокойным, почти насмешливым. – Тебе не стоит погибать здесь. Зачем погибать за мир, если тебя в нём не будет, правильно?     – А… а т-ты? – Голос Мираэль дрогнул, сорвался.     – А мне помирать рано. – Хмыкнул он. – Вам меня ещё терпеть придётся.     В воздухе мелькнул чёрный виолитовый клинок, окутанный светлым синим пламенем, которое жгло и морозило одновременно. За ним последовал чёрный меч Ви, укрытый густой бирюзово-чёрной тенью, словно самой Бездной. Их атака была бы смертельной для любого иного врага.     Но Элдримор лишь отступил на шаг.     Он виртуозно отражал удары, металл звенел так, будто ломалось само небо. Каждый блок отзывался ударной волной, сбивающей с ног солдат поодаль. Земля под ногами трескалась, стены осыпались. Он не отступал – он удерживал пространство вокруг себя.     Собрав остатки силы, Элдримор выкрикнул слово, не похожее ни на одно живое наречие, и разом парировал оба удара. Кальдвина и Ви отбросило на несколько метров. Чёрный меч Элдримора вспыхнул изнутри. Сильф злобно ухмыльнулся, уверенный в своей победе.     Острие меча вонзилось в землю, и та мгновенно покрылась золотистыми кристаллами. Воздух зазвенел, запахло озоном и палёной плотью. Из земли рвались десятки острых кристаллов, пронзая всё вокруг. Эфирная аура окутала Элдримора, пожирая и сжигая его тело, но он лишь шире расправил плечи.     Однако что-то пошло не так.     Земля дрожала всё сильнее. Ветер взвыл, переходя в рёв. Воздух вибрировал до боли в ушах. Ви поднялся на одно колено и посмотрел на Кальда. Слова были не нужны. План был запущен.     Они ринулись одновременно – на чёрный меч и прямо в сердце Элдримора.     Вспыхнула ослепительная синяя вспышка.     Она мгновенно сомкнулась в кокон из чёрной дымки, пронизанный десятком мерцающих бирюзовых и голубых молний. Мир замер. Звуки исчезли. Даже пламя будто остановилось.     А затем кокон рассеялся.     Элдримор, Ви и Кальд исчезли, словно их никогда здесь и не было.     Искажённые, созданные Элдримором, обезумели – но вместе с тем ослабли, словно лишённые опоры. Битва с ними продлилась недолго. Некоторые альвийцы, заметив исчезновение полководца, бросали оружие и отступали. Крепость стихала. Война захлёбывалась собственным концом.     На месте схватки теперь не осталось ничего, кроме большого, чёрного, палёного пятна.     И лишь в самом центре, тускло тлея синим пламенем, лежал маленький лоскут ткани.     Лоскут пальто.     Пальто, подаренного ему Мираэль.