X. Чёрный сокол

«Воистину, невежество – болезнь..»

©Ликорис Антемо

     Запах раскалённого песка смешался с запахом крови. Истошный крик мешался с боевым кличем, из раза в раз прерывался раскатами грома. Вспышки, крики, вой. Где-то среди этого хаоса слышалось пение птицы. Тревожное, испуганное, отчаянное. Или всё же это был голос? Голос девушки. Она пыталась предупредить, сказать, помочь.      «Почему никто её не слышал? К кому она обращается? Может.. Ко мне?» – Подумала девочка. – «А.. Стоп.. Я же..»     В миг, картина будто прояснилась. Среди десятков лиц, блеска алебард и вспышек молний, всплывали вполне конкретные образы. Вон лежали несколько раненных солдат. На красных перевязях и одеяниях все равно виднелись темнеющие кровавые пятна. Кто-то из них уже не дышал. Впереди них стоял молодой парень. Совсем молодой парень, с короткими волосами. Его капюшон и тканевая маска были порваны. На рукавах виднелись кровавые полосы, а обнаженные участки крепкого торса покрылись грязью, потом и ссадинами. Он едва стоял на ногах, но в руке всё ещё держал меч. В далеке виднелся старик.  Слегка стоптавшийся дедуля, с длинной седой бородой и круглыми очками. Типичный сказочный колдун - самое точное описание. Рядом с ним стояли два молодых парня. Оба были похожи друг на друга, но всё же многим отличались. Словно разлучённые братья. Их она тоже знала. Почти всех их девочка уже знала.      – Мы не сможем её убить! – Раздался приглушенный, будто под толщей воды, голос старика. – Нам нужно её запечатать! Рами, Самир!      – Рами! Эй, Рами! – Подключился голос одного из парней, стоящих возле старика. Второй парень, точно чем-то очарованный, тут же словно включился, и зашевелился.      Фалира опустила взгляд, и не увидела своих ног, своего платьица и своих рук. Вместо них были пурпурные и золотистые перья, птичьи лапы и крылья.     – Что происходит.. Что вы все делаете? – Произнесла она, но из её птичьего клюва вырвался лишь звук, похожий на соколиный крик, или раскат грома. Внезапно грудь проломило странное чувство. Бурлящее, убивающее, страшное. Ни что иное, как вина. Вина, скорбь и страх. Дикий страх. Её взгляд метался от лица к лицу. Она вслушивалась в мешанину голосов. Её же голос был лишь птичьим криком.      Кто-то окликнул её. Голос был знаком, но был таким громким, точно прозвучал в голове. И всё в миг стихло. Запах песка и крови сменился знакомым запахом дерева и бумаги. Вспышки грома скатились к мерцанию этерис-фонаря на стене. А голоса и крики, слившиеся в неразборчивую суматоху, в миг стали одним голосом. Довольно знакомым, тёплым, хоть и строгим голосом:     – Фалира! Э-эй! Вставай давай!      Фалира, наконец, опомнилась. Это всё сон. Просто сон. Она уснула прямо на уроке. Снова. Правда сейчас в классе не было никого, кроме неё самой, и будившего её старика. Того самого старца, похожего на колдуна. Пара фонарей едва освещали класс, а за окном было удивительно пасмурно, словно вот-вот начнется дождь.      – Фалира! Эй! Эй, Фалира! – Обладатель голоса тряс её за плечи.     – Учитель.. Салик? – Сонно произнесла Фалира, и тут же выровнялась, взглянув сквозь очки старика. В его глазах не было злости. Скорее усталость и какая-то обеспокоенность.     – Слушай, третий раз в неделю. – Откашлявшись, сказал Салик. – У тебя что-то происходит? Почему ты постоянно на уроках засыпаешь?      – П-простите.. – Виновата буркнула Фалира. – Я правда не знаю.      – Тебе снова это снилось? – Салик отошёл от парты девочки. Его голос стал чуть тише и беспокойнее.      Фалира только кивнула. По отсутствию людей в классе можно было легко догадаться, что урок уже закончился. Она помнила только начало, и объяснение очередной темы, как-то связанной с этерисом. Затем её сознание стало мутнеть, пока вовсе не провалилось в сон. Не то, что бы девочка не хотела учиться, но почему-то такие уроки её не слишком привлекали. Особенно в такие пасмурные и прохладные дни. Здесь, в песчаном и жарком Сандисе, такая погода довольно редкая. В такие дни хочется только спать.     – Я.. Я честно все прочитаю. – Начала было оправдываться Фалира. – Я всё сделаю.     – Ладно-ладно. – Вздохнул Салик, и на его лице появилась небольшая улыбка. – Не волнуйся. Я сегодня тоже.. Не слишком настроен на работу. Иди к брату. Он в архиве.     – Спасибо. – От облегчения взгляд Фалиры слегка загорелся.      Путь до архива лежал через длинный коридор академии. В этом огромном здании находились и учебные классы, и огромный архив, и подобие лаборатории, и комната для совещаний Совета. Людей в коридорах встречается не слишком много - от силы пять-семь слоняющихся учеников и пара суетливых учёных. С приоткрытых окон по всему коридору льется уличный свет и свежий, хоть и немного тёплый, воздух. Но даже не способен выветрить странный пряный, слегка сладковатый запах этого здания. Здесь всегда приятно находиться, даже в такие мрачные дни.      Дверь архива была открыта. В проёме сочился более яркий свет от фонарей, уже можно было различить огромные стеллажи с книгами и свитками пергамента. Внутри обычно тихо, от чего создается ощущение безлюдности и одиночества, но на деле здесь всегда полным-полно народу. Здесь, в архиве, все разговаривают на полу тонах, или вовсе шепчутся. Но многие просто увлечены прочтение книг, а кто-то - и их написанием.      В самом конце, у большого окна, беседовали двое парней. Их голоса прекрасно различались в здешней тишине, и казались порой практически одинаковыми. Самир, чьи волосы отдавали причудливым изумрудным отблеском, говорил свободно, размашисто и уверенно. Он был таким во всем - в поведении, в говоре, в манере одеваться. Даже сейчас, форме академии он предпочитал более свободную уличную одежду: льняную рубалку, мешковатые тканевые штаны и мантию. Один рукав был исправно одет, второй же, свободно болтался. Оставшаяся часть мантии выполняла роль полуплаща, и крепилась на его плечах и за поясом. В его стеклянном стакане, что он вертел в руках, болтался красноватый напиток. Он сидел на окне, свесив одну ногу, а положив руку на вторую, чуть прижал её к себе.      Его собеседник, Рамиль, сидел за большим рабочим столом прямо возле этого же окна. Сидел ровно, и увлеченно что-то изучал, лишь вбрасывая уместные фразы и замечания между рассказами Самира. Рамиль был куда более аккуратным - носил мантию, причесывал непослушные каштановые волосы, при свете фонаря порой казавшиеся бордовыми, и говорил собранно, тихо, очень коротко. На фоне своего образа он казался бледным и болезненным, но причиной тому был простой недосып и увлеченность работой. И в чем-то эти двое были похожи. Будто разлучённые братья-близнецы. Может, так оно и было, но доподлинно никто не знал.     – Оо, Рами-Рами! Гляди кто пришёл! – Оживился Самир, увидев приближающийся силуэт Фалиры. Её короткие чёрные волосы забавно подрагивали от каждого шага, а лучезарная улыбка была заразительной.     Рамиль неохотно обернулся, и хоть не сразу, но на его лице промелькнула улыбка.      – Привет! – Радостно поздоровалась девочка. – Что делаете?     – Пытаюсь сосредоточиться на работе, но этот шалопай по третьему кругу мне рассказывает свои.. Истории. – Проворчал Рами.     – Да ладно, интересно же! – Отмахнулся Самир. – И к тому же, познавательно, да?      Рами только фыркнул, и продолжил строчить что-то на очередном листе бумаги.      – Ты как, Фаль? – Самир снова обернулся к девочке, встав со своего места, аккуратно миновал стол, и подошёл к ней. – Старик тебя не сильно донимал?      – Ну.. – Замешкалась Фалира. – Я уснула, и весь урок проспала..      Самир едва сдержал смех, прикрыв рот рукой.      – Вы и правда как брат с сестрой. – Покачал головой Рами. – Надеюсь, хоть выспалась.      – Рами, кончай уже пыхтеть над этими бумажками. – Самир аккуратно взял у него из рук перо. – Давай-ка лучше поможем ей с уроками. Я, конечно, разделяю её отношение к учёбе, но не советовал бы повторять моих ошибок.      Рами что-то буркнул про себя, но все-таки довольно быстро согласился на просьбу Самира. Отложил в сторону бумаги, аккуратно сложив некоторые из них в стопку, и встав со стула, уступая место Фалире, предусмотрительно подложил на него пару книг, что бы девочке было удобно сидеть за столом. Сам присел на стул рядом, а Самир уместился на краешке стола, всё продолжая подливать и попивать сладковатый напиток. И все-таки это не помешало ему участвовать в работе.      Где-то через час усердной работы, пришло время закругляться. И оповестил об этом недовольно бурчащий живот Фалиры, явно требующий пищи - уже не умственной, а телесной.      – Ладненько, пора и правда заканчивать. – Подытожил Рами. – Давай подытожим - кто такие искаженные?      – Искаженные - это форма жизни.. Э-э.. Создания этериса, которые появляются из разломов. – Протараторила Фалира.      – Вот, умничка. – Тепло улыбнулся Рами. – Что такое разломы?     – Это образования из чистого эфира, которые образуются в случайных местах из-за скопления силы этериса. Из них лезут искаженные, и их можно запечатать.     – Молодчина. – Рами уложил руку ей на голову,  и слегка погладил волосы. – Пошли пообедаем теперь.      – Пора бы. – Вздохнул Самир. – Эйда и Зира нас уже заждались, наверное.      – Сестрички вернулись? – Оживлённо пискнула Фалира. – Пошли скорее! Идём, идём!

     Рынок был переполнен людьми, как обычно. На деле, людей было не слишком много, но узкая улочка, обрамлённая прилавками, вынуждала тесниться и замедлять ход. Рынок пестрил бордовыми, коричневыми, голубыми и зелёными навесами и шатрами. Продавцы завлекали к себе, прямо боролись за клиентов, и всячески пытались набить цену своим товарам. Такова была восточная столица, даже после катаклизма. Возле одного из прилавков стояли две фигуры. Продавец всё спорил с разодетой смуглой блондинкой о цене сушёных ягод, а её подруга, бледная с тёмными волосами и такими же тёмными, обсидиановыми глазами, просто увлеченно наблюдала за ходом этой перепалки. В какой-то момент она заметила в далеке знакомые силуэты, и слегка похлопала подругу по плечу. Та сразу отвлеклась, и не сразу поняв, проследила за её взглядом. Побродив взглядом по толпе, она заметила Самира, Рамиля и Фалиру. Её хмурое выражение лица тут же сменилась радостью.     – Эй! Зира! Аида! – Радостно отзывалась Фалира.     – Привет, пëрышко. – Обратилась к ней блондинка Зира. – Как ты? Как учëба? Эти книжные черви тебя не мучают?     – Всё в порядке! А вы надолго приехали?     – Как пойдёт, в общем-то. – Отозвалась Эйда. – Не будем терять времени. Пошли поедим уже, я с дороги очень проголодалась.      – Хорошая мысль. – Щёлкнул пальцами Самир. – Учёба слишком много сил занимает.     Среди прилавков и шатров затесался кирпичный дом, уже на подходе к которому можно было учуять запах пряностей, мяса и выпечки. Вывеска, уже выцветшая, давно была неразборчива, но многие знали, что здесь можно было вкусно поесть.      Девушки уселись за стол, а Самир и Рами добрые несколько минут переговаривались со стариком, который умудрялся следить за кастрюлей, сковородой и ещё что-то нарезать, на открытой кухне, освещённой светом из окна и ьусклым фонарём. Когда парни вернулись, Фалира уже увлеченно убалтывала Зиру и Эйду. Зира время от времени смеялась, а зачастую мрачная Эйда улыбалась и хихикала, наблюдая за увлеченной девочкой.      – О чем болтаете? – Самир плюхнулся на стул напротив Эйды.      – Слушаем, как ты половину лаборатории взорвал, пока что-то намешивал в склянках. – Она кинула на парня хитрый взгляд.      – Всё во имя науки, вы не понимаете. – Самир пожал плечами.      – Верим, верим. – Ухмыльнулась Зира.     – Ну а вы как? – Отозвался Рами, метая неясные взгляды между девушками. – Как там в Насааре?      – Чудненько. – Ответила Зира. – Цветёт и пахнет. Пришли переговорить со стражниками по поводу помощи. Есть опасения, что где-то поблизости разлом появился.     – Опять морока с этими разломами. – Устало буркнул Самир. – Вы хоть нормально добрались?      – Да, всё нормально. Хотя, ладно, пара жмуриков все-таки встретились. – Вставила Эйда.     – А когда обратно собираетесь? – Чуть погодя спросил Рами.     – Да.. Не знаю, может, через день. – Пожала плечами Зира. – Надо будет ещё с капитаном Камалом договориться. Отчасти мы сюда ради этого приехали.     Рами понимающе кивнул, и молча откинулся на спину стула.      – Всего день? – Недовольно вскинула Фалира. – Мы же сможем погулять?      – Сможем, птичка, конечно сможем. – Ярко улыбнулась Зира, и погладила девочку по голове.      В пылу беседы на столах уже успели появиться несколько глиняных блюд, щедрые куски мяса и рис с овощной зажаркой. После учебного дня, и особенно после долгого и жаркого пути, такая простая пища казалась просто чудесной.

     Ночь уже потихоньку опускалась на город. Свет Луны едва пробивался через частые облака, так что для прогулки по улочкам понадобилось бы заиметь какой-нибудь ручной фонарь. В доме было и того темнее. За день в комнате накопилась жара, так что прохладный сквозняк  сейчас ощущался каким-то спасительным дыханием демиурга. Комната Фалиры была не слишком большой, но была довольно вместительной - шкаф на половину был разделён на небольшой гардероб, книжную полку и несколько небольших выдвижных ящиков, в которых зачастую хранитились разного рода безделушки. На одной из полок затесались старые плюшевые и деревянные игрушки, и глиняный горшок с небольшим розовым цветком. Кровать Фалиры была одноместной, но миниатюрной девочке порой казалась просто огромной. Обычно она спала крепко, но сейчас беспокойно ворочалась, и что-то бормотала.      Странный сон. Огромная комната, обложенная серыми кирпичными стенами и колоннами. На каждой из них было по два фонаря - сверху и снизу. Судя по виду - простые этерис-фонари, но источали они не тёплое, а голубое свечение. В центре комнаты сидела гигантская птица. Сокол с фиолетовыми перьями, что искрились множеством маленьких молний. По сравнению с ней, девочка была просто ничтожна, будто букашка. И всё же, птица с ней заговорила, заставив наконец опомниться. Клюв медленно раскрывался, неспешно растягивая звуки. Но этот голос, почему-то так знакомый, раздавался в голове, а не из клюва.      – Дитя войны, клейменное кровавой ночью..      Картинка сменилась. Теперь перед глазами всё покрылось кровавой пеленой. Обломки зданий, далекие крики. Трупы. Горы трупов. Реки крови. Среди них одинокая девочка. Не чувствует ни рук, ни ног. А перед ней лежали два трупа. От мужчины осталась только верхняя половина тела, из которой в лужу крови тянулся обрубок кишки. На правой руке отсутствуют куски плоти, видно торчащую сломанную кость. А рядом лежала женщина. Из пробитого черепа виднелся расплывающийся мозг. Светлые волосы окрасились красным, и тонули в луже крови и грязи. Где-то в далеке слышались голоса, крики, треск и грохот. Но Фалира ничего не слышала. Просто смотрела на папу и маму. На то, что от них осталось.      Голос и треск превратилась в неразборчивый шум. Совсем скоро в нём стал различаться голос Самира. Стоило девочке открыть глаза и отринуть сон, как она заметила перед собой обеспокоенное лицо старшего брата.      – Эй! Эй, Фали! Фали! – Парень тряс её за плечи. – Что с тобой?      – А.. Братик.. – Стоило ей заговорить, как по её щекам потекли слезы. Она мигом побледнела. Дыхание сбилось, участилось и задрожало, а в горле будто встал ком. Она уже не слышала своего рыдания, не видела испуганного Самира.      Когда она проснулась, было уже светло. Она вновь одна, в своей комнате. Было ещё прохладно, утро только началось. Дверь была лишь не до конца прикрыта. За ней были слышны два голоса. Затем, входная дверь скрипнула и закрылась, и к ним присоединился третий. Разговор стал чуть тише, но девочка не отважилась выйти, просто подошла к двери, лишь поглядывая в щель.      – У неё опять кошмары. – Устало сказал Самир. – На этот раз, наверное, что-то ещё серьезнее, чем раньше. Я еле до неё добудился, и она побледнела просто за секунду. Рыдала с полчаса, а потом опять уснула. Я её еле успокоил.     – Твою ж.. – Вздохнул Рами. – Что произошло? Вроде же недавно прошло, и опять?      – По твоему виду предположу, что это не всё. – Бросил Салик. После его слов, Рами посмотрел на Самира.      – Она говорила во сне. – Самир взглотнул. – Это был неё голос. Ну, то есть.. Её, конечно, но он будто был какой-то не такой.      – А что говорила? – Рами сложил руки на груди.      – "Дитя войны, клеймëнное кровавой ночью. Чёрный Сокол, выросший в песках под алым солнцем. Расправь же крылья, и не дай прийти погибели." – Цитировал Самир.     На минуту повисло молчание. Самир отклонился на спину стула, спина Салика заметно напряглась, но его лица видно не было. А вот лицо Рамиля было как никогда красноречивым. Такое удивление, в перемешку с недоверием и страхом, девочка видела на его лице впервые.      – Ты уверен? – Отозвался он. – Как она могла это сказать?      – Слушай, я не знаю. – Самир пожал плечами, и указав пальцем на Рамиля, затем указал на своё лицо. – У меня такая же харя была, когда я это слушал.     – Я пойду попрошу в лазарете ещё успокоительных трав. – Вздохнул Салик. – У меня есть идея, но мне нужно это обдумать. Но с ней нужно что-то решать.     Парни молча кивнули, и через пару мгновений, казалось, расслабились. Фалира набралась смелости, и все-таки вышла из комнаты. Для пущей убедительности зевнул, и окинула присутствующих удивленным взглядом, но Рамиль, судя по лицу, всё равно понял, что она подслушивала. Салик бросил сложный взгляд на Фалиру, но стоило ему слегка поправить очки - как это выражение сменилось яркой улыбкой, а радостно прищуренные глаза украсили небольшие морщинки.     – Утречка, Фалира. – Обратился старик, словно того разговора и не было. – Самир сказал, что вы разобрали вчерашнюю тему. На следующем уроке перейдем к новой?      Фалира спросонья не сразу поняла, о чем речь, а затем радостно кивнула.      – Чудненько. – Салик слегка потрепал волосы Фалиры.     Он встал, и коротко кивнул парням. Рамиль сразу вышел, и Салик спустя время последовал за ним. Самир остался, и наконец принялся за готовку завтрака, параллельно на скорую руку заваривая себе крепкий кофе.      Почти весь остальной день прошёл так, словно ночью и утром ничего не было. Самир уладил дела в архиве уже ко второй половине дня. Сегодня у многих был выходной, так что и парень тоже мог себе позволить покинуть своё пристанище довольно быстро. Рами же задержался чуть подольше. По его вечно мрачному лицу едва ли можно было различить хоть какие-то намерения, а сам он их особо и не раскрывал. Но было совершенно ясно, что он помогает Салику. Самиру же снова выпала роль сиделки для Фалиры. Впрочем, не слишком это его и тяготило. Да и к тому же, большую часть времени он проведёт в компании Зиры и Эйды, так что день обещал быть довольно весëлым.     К вечеру тучи начали редеть, и солнце, уже заходя за горизонт, ненадолго осветило город алыми лучами. Сейчас форма легионеров, патрулирующих окрестности города, казалась даже более яркой, чем обычно, и в то же время сливалась во множество алых пятен среди песчаных полей. Многие из них уже стали стягиваться к вратам в город, переговариваться, зевать и травить байки, а кто-то ещё слонялся ближе к горизонту. Один из вернувшихся мóлодцев забрался на песчанниковую стену, укреплённую деревянными подпорками и каменными колоннами, стал наблюдать за картиной со стен. Поднялся ветер, заколыхал его темные короткие волосы, и слегка потрепал его алый плащ с вырезанным золотым солнцем. Парень участвовал в патруле вместе с остальными, так что если бы не этот плащ - его легко можно было бы спутать с другими стражниками. Такая же смуглая кожа, такие же крепкие мышцы. Лишь ярко золотые глаза и этот плащ с солнцем давали понять, что этот Камал аль-Хаэлид - капитан легиона защитников Сандиса. Погруженный в рассмотр бесконечных барханов, он все же сразу заметил, как к нему подошёл мужчина в такой же форме. Он был значительно старше, но в его голосе звучало уважение.     – Капитан. – Обратился он. – Патрульные возвращаются. Искажённых в окрестностях нет, хищников тоже.      – Хорошо. Спасибо. – Вздохнул Камал. – Начинайте подготовку, скоро отъезжаем.     Мужчина кратко поклонился, и спешно спустился со стены. Камал, ещё немного посмотрев на пейзаж, уже скорее для чистого наслаждения, чем для внимательного осмотра, тоже отправился назад. Ветер уже стал куда свежее, и в этих прохладных порывах можно было различить едва заметный запах моря.      На утро у ворот в два ряда выстроились десять легионеров, а между ними цепью тянулся небольшой караван. Одна повозка была накрыта плотной тканью, и была оборудована для перевозки людей и некоторых грузов, что требовали относительной прохлады. Три остальные же были набиты ящиками и мешками с товаром, и плотно накрыты тканью, крепко привязанной к бортикам. Верблюды пассивно осматривались, иногда издавали непонятные звуки, дожидаясь, когда всадники прикажут им двигаться в путь.     Последними в повозку сели Зира и Эйда. Они долго прощались с Самиром, Рамилем и Фалирой. Девочка так сетовала на их скорый отъезд, будто они приедут не через неделю, а через год. Впрочем, как всегда, после крепкого объятия Зиры, она успокоилась. Самир отпустил в сторону Эйды пару двусмысленных шуток, которые понять могли только эти двое. Под возглас Камала караван отправился в путь. Легионеры стали рассредотачиваться, а повозки одна за одной скрывались за воротами.     Если закрыть глаза, подождать, и снова открыть, могло показаться, что караван движется на месте. Песчаные дюны не различались вовсе ничем. Ветер порой поднимал песок, и надоедливо пускал его в глаза. Солнце пекло и слепило. Но разного рода кактусы стали встречаться все чаще, по мере приближения к Насаару. Это был один из немногочисленных ориентиров на пути каравана. Через полтора дня пути на ярко-золотом горизонте показалось расплывшееся пятно. С каждым часом в нём всё отчетливее проявлялись пальмы, кактусы и прочая растительность. Совсем скоро показались силуэты зданий и суетящихся людей.     Вместо стены был ров, множество ловушек, и неаккуратный, но крепкий частокол. В проёме, где явно недоставало ворот, сложив руки на груди, стояла девушка. Каштановые волосы были перевязаны тонкой красной повязкой, края которой вздымались от ветра. Форма из тонкой бурой ткани и шёлковых элементов была уж слишком лёгкой, подчеркивала каждый изгиб тела, и явно не предназначалась для боя, хотя на поясе, чернеющем под оголенным животом, красовались ножны. Завидев Камала, Лайла бросила ему вслед сложный взгляд. В нём так удивительно сочитался холодный укор и пылающая заинтересованность. Он, в свою очередь, удостоил её задумчивым взглядом и коротким кивком, и проехал в город. Некоторые жители, проходящие мимо, удивились присутствию Камала. Его редко можно было заметить здесь, но знали его многие. Не шибко удивительно, если в обоих городах всего по паре сотен жителей, и все друг друга знают.      Насаар многим отличался от Сандиса. Здесь было более влажно, мельтешило много растений, и казалось, воздух чуть прохладнее и свежее. И всё же, чувствовалось какое-то напряжение и скрытая, слабая тревога.

     – Не дай солнцу вновь окраситься кровью. – Снова тот же голос, тот же сон. Та же комната, та же гигантская птица.     Картинка снова сменилась, и на этот раз перед ней предстал вид разрушенного Сандиса. Люди, поголовно в пыли, мрачные, с безжизненными взглядами, бродили по улицам, латали крыши или убирали обломки, мусор и трупы. В руке чувствовалось тепло. Она подняла голову, и увидела Самира. Он держал её за руку. Вот какое-то обветшалое гигантское здание. Свет в разбитых окнах, запах горелых досок и пыли.     Беспокойный старик в мантии, Салик Хаммит, и молаливый парень, словно близнец Самира, Рамиль. Они о чем-то говорили. Но о чем? Голосов будто не было. Вообще никаких звуков не было.      А потом снова каменная комната, птица, и голубые огни. Снова беспокойный голос Самира. Она проснулась в академском лазарете. Она уснула в своей комнате, но сейчас, почему-то, была здесь. На улице темно и малость прохладно, но лунный свет был довольно ярким.      В темном углу стоял Рамиль. В дверном проёме - Салик. Фалира открыла рот, пытаясь что-то сказать, но закрыла, не сказав ни слова. Брат погладил её по голове, и снова уложил спать. Это повторялось уже несколько раз за последние пару лет. С тех пор, как погибли родители, и она оказалась здесь, в Сандисе. Медленно проваливаясь в сон, она уже перестала слышать, о чем разговаривают присутствующие.

     – За последние две недели мы столкнулись с искажёнными семь раз. В основном это были вараки, но были случаи нападения драугов. – Сухо отчитывалась Лайла. – Последний разлом был закрыт два месяца назад, как мы думали. Сейчас они снова прут.      – Примерно хоть знаете откуда? – Спросил Камал, безэмоционально буравя взглядом область чуть ниже ключиц Лайлы, но когда чувствовал на себе её взгляд, нехотя поднимал глаза.     – С древних руин. – Отчеканила Лайла, в свою очередь абсолютно безэмоционально и холодно водя взглядом по мускулистому торсу собеседника.      – Пирамиды?     – Скорее всего. Мы туда ещё не добрались.      – Тогда в первую очередь нужно разведать там. Когда выдвигаемся?      – Можно и сегодня. – Пожала плечами Лайла. – Наш отряд, в любом случае, уже собран.      – Тогда не вижу смысла задерживаться. К вечеру сможем добраться до руин, если выдвинемся сейчас.      За весь путь они не перебросились ни единым словом, предпочитая беседовать со своими подчинёнными. Между Камалом и Лайлой царил странный, шаткий, но заметный холод и отчужденность, но их поведение, порой, на мгновение его разрушало. Когда пески в свете закатного Солнца стали походить на волны расплавленного золота, на горизонте стади возвышаться песчанные ворота, и вершина гигантской пирамиды.      Между делом, Лайла нагоняла своих воинов и воительниц за мелкие перебранки по пути, обменивалась с кем-то колкими шутками и метала холодные взгляды в сторону Камала. Тот, в свою очередь, переговариваясь со своими легионерами, выглядел довольно расслабленным и спокойным. Иногда красовался мышцами и обсуждал тренировки, и давал советы некоторым из воинов. Обе группы выглядели довольно слаженно и собранно, но между ними, как и между их лидерами, витала отстраненность, пускай и не такая сильная.     Миновав распахнутые врата города, они двумя линейками двинулись по главной улице. Маленьки бледно-песчаные домики были погребены в песке, порой даже выше, чем на половину. Не было ни окон, ни дверей, вокруг - ни души. В центре возвышалась огромная пирамида, на порядок выше всех остальных построек в городе. Вход, спускающийся вниз на пару ступенек, вовсе не был забит песком, будто его кто-то старательно очищал. А вокруг тут и там поблескивали золотистые и пурпурные кристаллы. Уже ни у кого не было сомнений в том, что их ждет внутри.

     На следующее утро в палате уже никого не было. Фалира, совсем не выспавшись, всё же встала, и вышла из помещения. В коридорах не было ни души, но на улице и в другой части здания слышались голоса и признаки суеты. Она двинулась в сторону архива. Что-то подсказывало, что кто-нибудь из знакомых находится именно там. Предчувствие её не подвело, и в архиве действительно послышались голоса Салика и Самира. Не успела она войти внутрь, как оттуда выскочил старик. На его лице читалась явная тревога. Он будто и не заметил Фалиру, и просто двинулся в сторону выхода так быстро, как только мог.      Девочка всё же прошла в конец архива, и увидела суетящегося Самира. Он с задумчивым взглядом перебирал бумажки, книги и свитки, и что-то ворчал себе под нос.      – Братик? – Обратилась Фалира. – Что-то случилось? Где Рами?      Он тут же отвлекся, и завидев девочку, нервно сглотнул.       – Фали.. – Нервно выдавил он. – Рами, он.. Он занят. Наверное.      Он осмотрел девочку, и немного поколебавшись, подошёл к ней. Он пытался нацепить маску спокойствия. У него почти получилось, но в глазах всё ещё читалась тревога. И каждый раз, когда их взгляды пересекались, эта тревога становилась всë сильнее.     Где-то недалеко послышался стук. Скорее хлопок, или даже взрыв. За ним последовали множество возгласов и криков. Кровь моментально отхлынула от лица Самира, но в глазах девочки читалось только непонимание и множество немых вопросов.      – Чёрт.. – Его голос дрогнул. Он нежно, но крепко взял сестру за руку, и последовал к выходу. – Пошли. Быстрее.     У выхода из основного здания, парень чуть замешкался. При каждом новом глухом хлопке он слегка вздрагивал, и чуть сильнее сжимал руку девочки. На улице слышались множеств возгласов, но когда стал слышаться лязг металла и десятки глухих ударов, парень крепче сжал руку Фалиры, и побежал.      – Что такое? Что случилось, Самир? – Фалира заваливала брата вопросами, но в глубине души знала ответ на этот вопрос. Её тщетные расспросы прекратились, когда она увидев гигантский столб дыма где-то возле городских врат.

     Внутри пирамиды было темно. Сырой воздух мешался с запахом пыли и крови и странным запахом, напоминающим одновременно морской бриз и дым. По углами и стыкам стен всюду пробивались небольшие кристаллы и наросты, напоминающие мох и ползущие вверх нити, словно черная паутина. Коридоры то разветвлялась, то снова сходились. Вели в разрозненные комнаты и узлы. Некоторые коридоры шли кругами и вели в ту же самую точку. Трудно было сказать, сколько времени прошло в этом странствии по бесконечным катакомбам. Но порой запах морского бриза и дыма становился сильнее, и служил ориентиром к центру пирамиды. Глухие стены и низкие потолки так давили на сознание, будто физически сдавливали каждую клетку.      Не по себе было даже Камалу. В душе поселилось предчувствие, странное и мерзкое в своей отчётливой враждебности. Оно будто навевалось этим запахом, и маленькими кристальными наростами, что отражали свет фонарей.      Негаданно, из раздумий выбило множество хаотичных щелчков и шелест, похожий на хриплый шепот. Все стали как вкопанные, но звуки продолжались. В чернеющем впереди проходе показался варак, Скорпий. Он был похож на гигантского скорпиона, один только его хвост был размером с человека. Толстые жвала и большие лапы и издавали этот мерзий звук. В таком тесном пространстве сражаться с ним оказалось отнюдь непростой задачей, но иного выхода не было. Камал обнажил толстый двуручный меч, Лайла достала из ножен большой украшенный клинок, а за их спинами послышался скрежет доставаемых из ножен клинков.      – Не дайте ему ударить вас жалом. – Громко сказал Камал. – Одной царапины достаточно, что бы ослабить человека до предела. Серьёзная рана может и убить.     За искажённым показался ещё один скорпей и два драуга, вооружённые изогнутыми широкими безэфесными клинками.      Несмотря на всеобщую тревожность и кажущийся со стороны разлад, отряды действовали слаженно. Драугов приняли на себя два крепких легионера Камала, а второго скорпея кружили и кромсали воительницы из отпяда Лайлы. Для капитанов же любая совместная битва была словно танец. Такой была и эта. Сокрушительная грубая сила Камала сочиталась с неуловимой скоростью Лайлы. Уже через несколько мгновений скорпий лишился обеих клешен, и беспомощно размахивал жалом. Один точный удар двуручного меча - и оно уже валялось на земле. Последний удар нанесла Лайла, проткнув клинком голову искажённого. Остальные к тому времени уже справились. Драуги практически не представляли опасности, а вот победа над вторым скорпеем потребовала значительно больше сил. Он прытко размахивал жалом. Оно пролетало в считанных миллиметрах от воинов. Наконец, массивная булава с мокрым треском проломила крепкий хитин варака, и его движения прекратились.      Это был последний коридор. Запах сырости и дыма теперь въедался, и мешал дышать. К нему прибавился запах крови. В гигантской открывшейся комнате во всю мерцали кристаллы этериса, словно десятки маленьких свечек. В центре заметно ярче светился большой разлом.      – Разлом прямо в пирамиде.. Чёрт, везёт прям. – Буркнула воительница. – Надеюсь, кто-нибудь помнит путь обратно?     – Помню, помню. Лишь бы потом на пути не оказалось ещё искажённых.. – Вторил легионер.      – Тихо! – Перебила их Лайла.      Земля вокруг разлома задрожала. Из эфира в разломе стал медленно вылезать искажённый. Он был выше всех присутствующих. На нём был рваный, грязный черный балахон, закрывающий темно-серый волчий череп. В глазницах мерцали два тусклых огонька. Тело напоминало скетел, обтянутый серой тканью, и поросший чем-то похожим на древесную кору такого же серого цвета. Его тонкие руки казались длиннее, чем были на самом деле, а костлявые пальцы сжимали два больших пощербленных серпа.      Стоило взглянуть в огоньки в его черепе, и многих тут же парализовал страх. Монстр не двигался. И все в этой комнате больше всего боялись, что бы он хоть как-то двигался. Никто не хотел с ним сражаться. Это существо отличалось от любого из драугов, которого встречали в Сандисе и Насааре. Казалось, стоит ему пошевелиться, и все в комнате упадут замертво. Но он все-таки пошевелился.

     На улицах Сандиса творилась сущая неразбериха. Воины в виолитовых доспехах и тёмных масках с аберитом без разбору кромсали всех попадающихся на пути людей, кто пытался оказать хоть какое-то сопротивление. Легионеры до какого-то момента сдерживали натиск, но вооружение и количество солдат, прибывших с юга, просто не оставляло шансов. Тут и там раздавались хлопки, выстрелы и взрывы, скрежет металла, крик и боевые возгласы.      Салик, выбежав из академии, какое-то время искал Рамиля. Он вышел из академии ещё до рассвета, и не сказал, куда идет. Ближе всех был дом Самира. Дверь, как обычно, была не заперта, но Рамиля там не оказалось. Дорога до его дома уже не была безопасной: На обочине валялся чей-то труп, а где-то в конце во всю горел какой-то дом. На обходном пути через другую улицу пришлось пролезать между двумя соседними дворами. Но и в доме Рамиля парня не оказалось. Мозг отказывался считать его исчезновение за странность, позволяя лишь злиться на безрассудную пропажу учёного.      Хаммит и близко не представлял, где может быть Рамиль, и его одолевала тревога. Обратный путь до академии был всё менее безопасным. Казалось, стычки и битвы были вообще везде, со всех сторон. Скрываться за зданиями и в переулках было относительно безопасно и просто, но преодолеть площадь перед входом в Академию так просто не удалось.     Острая жгучая боль пронзила правую ногу Салика прямо после очередного, довольно близкого выстрела. Он ругнулся, и тут же рухнул на землю, чуть-чуть не дойдя до ступенек, ведущих ко входу. За спиной послышались тяжёлые шаги. Стоило повернуть голову, как в лоб уткнулось дуло ружья. Из него пахло дымом и сыростью. Солдат, держащий ружьё, скрывал лицо за аберитовой маской, но длинные уши выдавали в нём сильфа. Он вздёрнул затвор, и приложил палец к спусковому крючку. Ещё мгновение, и он бы выстрелил.     – Стой. – Раздался голос Рамиля, заставивший солдата отстраниться от Салика.      Старик перевёл взгляд на возвысившего над ним Рамиля. Его взгляд был по-прежнему холодным и безразлмчным, но сейчас в нём читалось невиданное для Рамиля высокомерие.      – Господин Хаммит, – Обратился он к Салику, присев на одно колено, и рассматривая рану на его ноге. – Не стоит разгуливать на улице во время битвы, разве вы не помните?      – Рамиль.. – Дыхание Салика сбилось. – Что это всё значит?      В глубине души он прекрасно понимал, что это значит, просто отказывался в это верить. Рамиль поднялся, и указал солдату на Салика. Тот сложил ружьё в кобуру на поясе, и обхватив старика за руку, резко его поднял, и перекинул руку через своё плечо. Хаммит просто не мог сопротивляться, просто кряхтел и стонал от боли в ноге.     Рамиль абсолютно спокойно двинулся на задний двор академии. Солдат, волоча рядом Салика, последовал за ним. Под далёкие звуки взрывов, крики и лязг мечей, они дошли до неприметного здания, окружённого небольшими служебными коморками. Все эти постройки выглядели скорее как заброшенные дома, но все-таки считались рабочей частью академии.     Дверь здания была заперта. Внутри была только крутая лестница, ведущая вниз. Рамиль последовал первым, а Солдат и Салик аккуратно последовали за ним. На каждой ступеньке оставалась небольшая капелька крови с ноги старика. Рану не помешало бы перевязать, но Рамиль это проигнорировал.

     Внизу располагалось небольшое подземелье, с длинными витиеватым коридором. Слышались чьи-то шаги, приглушенные голоса и сыпящиеся со стен и потолка кучки песка.     – Фалира. – Серьезно обратился к девочке Самир. Он пытался подбирать слова, но у него получалось слабо. – Что бы не случилось, я рядом, хорошо?      Эти слова должны были её немного успокоить, но почему-то только больше подпитали беспокойство Фалиры.      – Самир.. Мне страшно.. – Призналась она, топая по тёмному коридору к массивной металлической двери. Оттуда пахло сыростью и дымом.     – Мне тоже.. – Невнятно пробормотал Самир, чуть крепче сжав руку девочки.     Повозившись с замком, Самир в итоге открыл дверь, и та неохотно отодвинулась, издав неприятный скрежет. Разум девочки будто поразило молнией, когда она увидела знакомую картину. Голубые огни, серые стены, и гигантская птица в центре. Она не двигалась, будто не была в состоянии пошевелиться вовсе. Просто смотрела чёрными, как обсидиан, глазами.     Клюв сокола чуть приоткрылся, издавая звук, больше похожий на тихий раскат грома, смешанный с приглушенным гласом птицы. Но девочка слышала её настоящий голос.     – Ты.. Понимаешь её? – Тихо спросил Самир, ошарашенно глядя на Фалиру.     – Да.. Кажется. – Сказала Фалира, глядя в глаза птице. – Она говорит: "Ещё не слишком поздно. Алый прилив уже начался."     Сокол продолжал издавать этот странный звук. Фалира лишь внимательно слушала, уверенно смотря ей в глаза. Затем заговорила уже она, но голос ей не принадлежал.      – Воин канувших столетий, одурманенный златорогой смертью, принесет на север смерть. Пепел и нефрит схлестнутся на белой пелене, высекая истину и забвение. Алый коготь воспротивится златому рогу, и спасётся грязной кровью. Пепельная крепость озарится хладной искрой пламени. – Из уст девочки раздавался истинный голос птицы. Она медленно растягивала слова.      В коридоре послышались шаги. Рамиль вбежал в комнату, за ним чуть позже вбежал солдат с раненным Саликом. Все с изумлением и непониманием метали взгляд от птицы к девочке.      – Мирное небо окрасится алым, и явятся владыки мглы. – Продолжала Фалира. – Начнется битва, что приведёт погибель.     – Что.. Фалира? Что ты говоришь? – Бормотал ослабленный Салик.      Фалира медленно подошла к птице, и протянула руку. Та вскрикнула, и охватилась пламенем. Фонари, в комнате стали трескаться и взрываться один за одним. Крылья, лапы и голова птицы начали распадаться на пепел, и сгорать, едва отлетая от неё. Она больше не издавала ни звука, но комната всё равно содрогалась от раскатов грома, треска и птичьего крика. В конце концов, на месте птицы теперь ютился лишь маленькой пурпурный камень. Фалира подняла его, и стала рассматривать, крутя и так и этак.      – Молодец. Все-таки старик был прав. – Спокойно произнёс Рамиль, медленно подходя к Фалире. – Давай сюда эту блестяшку.      Внезапно, камень в её руках загорелся, и за считанные мгновения просто испарился. Рамиль ошарашенно посмотрел на Фалиру.     – Что ты сделала?! – Вскрикнул он. – Что с камнем? Что ты..     Из ниоткуда подул ветер. Раздался раскат грома и крик сокола. Фалира повернулась, и за её спиной выросли два полупрозрачных крыла.     – Рамиль. – Обратилась она. Но была ли это действительно Фалира - ответить было трудно. – Уйди. Прошу.     – Что ты сделала с камнем? – Не унимался парень.     – А разве не ясно? – Сухо ответила она. – Тебе же здесь больше нечего делать. Пожалуйста, уйди.      Рамиль не смог найти слов, что бы ответить. Он стоял как вкопанный, смотря на опаленный пол рядом с местом, где недавно высилась птица. Вскоре все взгляды сосредоточились на девочке. Делекий шум битвы, приведший всех в сознании, отдавался глухим эхом и вибрацией по стенам и, как казалось, только усиливался. "Фалира" подошла к выходу и коснулась рукой стены.      – Похоже, всë-таки опоздала. – Со смиренной досадой в голосе произнесла она.