Глава 1, в которой всем нужно, чтобы Юки вышла замуж

К полудню школа заполнилась весёлым шумом, проникавшим в каждый уголок зала, раздевалки. Казалось, смех и разговоры было слышно даже в закрытом кабинете. Девочки приходили в разное время, и кто-то до сих пор копался, натягивая форму, кто-то ещё даже не начал, болтая с подружками, а кто-то уже разогревался в зале или просто сидел на лавочке в ожидании занятия.

Юки любила эти моменты, до и после урока, когда девочки всё ещё были собой. Она наслаждалась их детским звонким смехом. Наверное, такой же когда-то был и у неё, но она уже и забыть успела. Сама она давно выросла и теперь даже работа её состояла не столько в танцах, сколько в административных делах: проверить списки учениц, провести очередные счета, будь то вода или аренда... Ничего, относящегося к балету.

Оглядев себя в зеркало в кабинете, Юки заправила обратно в пучок выбившиеся пряди, пригладила одежду и улыбнулась сама себе. Её ждал ещё один отличный день.

Через десять минут девочки уже стояли у станка в нужной позиции. Юки поправила рукава болеро, зашла в класс и проверила, подключён ли телефон к колонкам. Убедившись, что всё готово к занятию, она громко скомандовала:

— Начинаем разминку! Un, deux, trois!

Из колонок полился второй ноктюрн Шопена, идеально подходящий для разминки. Все ученицы знали: как только в классе появлялась музыка, в нём должна была воцариться идеальная дисциплина. Никаких смешков и разговоров больше не было — только балет. Так учили саму Юки, и так теперь учила девочек она.

Внимательно приглядываясь к их движениям, она успевала и размышлять над вечером: сегодня нужно было съездить к отцу. Он давно уже звонил, спрашивал, когда она приедет, а Юки всё откладывала. Знала, чем закончится этот визит, и оттягивала его, как могла.

— Мидори-тян, тяни носок, — скомандовала она одной из учениц.

С тех пор, как ей исполнилось тридцать, ездить к отцу в гости стало всё сложнее. Со временем она начала бояться, что наткнётся там на какого-нибудь ещё мужчину, которого, конечно же, по чистейшему совпадению пригласили на ужин. То, что Юки до сих пор была не замужем, беспокоило отца куда больше, чем всё остальное, включая работу или увлечения.

— Томоко-тян, не забывай про спину.

Маленькая тонкая Томоко тут же выпрямилась, даже не переводя взгляда.

Юки не знала, как объяснить отцу, что её ученицы и школа значили для неё слишком много. Настолько, что даже замуж не хотелось. Ей нравилось проводить время здесь, и пусть её друзья считали, что она практически живёт на работе, а домой приходит исключительно поспать, её устраивало такое положение дел.

Мысли о поездке к отцу преследовали Юки весь день. Она прокручивала в голове варианты их разговора, придумывала новые ответы на давно известные и тысячу раз заданные вопросы. Когда в школе затих голос последней уходящей ученицы, Юки всё равно задержалась: торопиться не хотелось совсем.

— Хирано-сан? — раздался откуда-то со стороны двери знакомый бархатный голос.

— Сибата-сан, — Юки развернулась к нему и поклонилась, — вас давно не было видно.

— Работа, — скромно улыбнулся Сибата, едва приподнимая уголки губ. — Вы простите, что я врываюсь, хотел узнать по поводу Томоко...

Юки не смогла сдержать ответной улыбки. Высокий, широкоплечий и немного неуклюжий Сибата-сан всегда выглядел забавно в её зале. Он заходил часто: переживал за успехи дочери. Нет, не так: за настроение дочери. Его и без того обволакивающий голос менялся, когда он говорил о Томоко: в нём появлялось особенное тепло.

Иногда она даже задумывалась: все ли вдовцы так заботились о своих детях? Сибата всегда задавал одни и те же вопросы, уточняя, нравится ли Томоко заниматься и довольна ли та собственным прогрессом. Юки, к счастью, было чем поделиться: Томоко была её любимицей, одной из лучших и самых старательных учениц.

Сибата убедился, что дочь хорошо ведёт себя на занятиях и делает успехи. Когда он ушёл, было уже довольно поздно. Оттягивать встречу уже было невозможно, и Юки переоделась, снова перевязала пучок и спустилась вниз.

На подземной парковке оставалось всего две машины, и Юки усмехнулась сама себе. Так поздно в здании обычно задерживались только двое: она и, собственно, сам владелец здания Морита Акихико-сан, обустроивший себе офис в лофте. Вот уж кто настоящий трудоголик, даже больший, чем она. Можно было даже выйти за него замуж, и всё равно они пересекались бы только на парковке.

Юки весело рассмеялась своей же мысли и открыла дверь машины. Смех эхом прокатился по пустынному помещению, развеселив её ещё больше. К нему примешался звук шагов, и пришлось выглянуть из-за машины, чтобы увидеть, кто ещё был здесь — в такое время шаги напугали бы любую девушку.

Морита остановился в шаге от своей машины. Он смотрел прямо на неё, внимательно щуря глаза. На лицо ему падали длинные белые волосы, которые он редко собирал. В тускловатом освещении парковки он был похож на колдуна из аниме, особенно с этими своими сурово сдвинутыми бровями, тоже белыми. Альбиносы-японцы были большой редкостью, а так хорошо одетые... Нет, таким был только Морита Акихико.

— Приятно видеть вас в хорошем настроении, — слегка склонился он. — Особенно в такое время.

— Добрый вечер, Морита-сан, — Юки прикусила губу, чтобы не рассмеяться сильнее. И всё же какой-то чертёнок внутри танцевал трепак из Щелкунчика. — Как раз думала о вас.

— Да, я видел вашу оплату сегодня, — тот понял всё совсем неправильно, и сдерживать смех становилось всё сложнее. — Судя по более чем своевременной оплате, дела у вас идут хорошо.

— Не жалуюсь, — ответила она, отчаянно пытаясь избежать разговора, в котором могла выдать себя откровенным хохотом. — Всего доброго, Морита-сан.

Дождавшись ответного кивка, Юки быстро открыла дверь и пулей залетела в машину, где облегчённо рассмеялась. Замуж за него, как же. От его вечно серьёзного лица даже молоко скисло бы.

Всю дорогу до дома отца она провела в отличном расположении духа: мысль о замужестве, которая наводила на неё тоску, стала абсурдной и от того только веселила. Казалось, теперь ей было чем крыть: она даже могла пообещать отцу, что и правда выйдет замуж. За Мориту, конечно же. За кого же ещё? Они были идеальной парой: она на третьем этаже, он на девятнадцатом. Можно было даже не съезжаться — проведение большей части своего времени в одном здании вполне могло сойти за совместное проживание. Да и что толку съезжаться?

Зачем это было самому Морите, Юки пока ещё не придумала. Но отцу ведь это было не так уж и важно... Главное — сказать, что жених есть. Дальше можно было, наверное, и замуж не выходить.

Уже подъезжая к дому, Юки заметила отца, стоявшего на пороге и подслеповато вглядывавшегося в темноту. Резкие тени очерчивали морщины, уже появившиеся на его тонком аристократичном лице, зато спина всё ещё была упрямо прямой, выдавая характер. Услужливая совесть тут же уколола: редко они виделись, и правда. Стоило приезжать чаще. Он на самом деле скучал по ней, пока она наслаждалась жизнью. Ужасно скучал.

С тех пор, как умерла мама, отец стал сильно сдавать. Он, на самом деле, был ещё довольно молод, но смерть жены подкосила его. У него оставалась только Юки, и, если бы не его настойчивость в вопросах её замужества, она бы могла...

Юки поморщилась, стряхивая с себя мрачные мысли. Да, она должна была приезжать чаще. Нужно было найти способ поладить, подыскать компромисс, чтобы она могла навещать его без желания утопиться уже через полчаса ужина.

— Дочка! — папа спустился вниз по ступенькам, стоило ей припарковаться и открыть дверь машины.

От него пахло мёдом и жареным мясом. Юки почтительно поклонилась, и заметив в его глазах искреннюю радость, поняла, как сильно соскучилась.

— Я приготовил тебе кое-что, — сказал он, ведя её к дому.

— Кастеллу? — с надеждой спросила Юки.

— Конечно, — улыбнулся отец.

Как только она переступила порог родного дома, плечи расслабились сами собой. К счастью, этот вечер они провели только вдвоём. Никто случайный не заскочил на огонёк, и они с отцом могли наговориться вдоволь. У него на работе всё было по-прежнему, так же, как и месяц, год, пять лет назад. Возможно, это его консервативная работа определяла то, как он видел мир. А может, и наоборот.

Он внимательно слушал, пока Юки рассказывала о школе, о том, что количество учениц пока только росло, и что ей даже пришлось поднять стоимость обучения, чтобы не собирать группы по воскресеньям. Отец улыбался, так же, как улыбался ей маленькой, крутившей свой первый фуэте.

Юки подавила тяжёлый вздох. Она так и не выросла в его глазах, как бы она этого ни хотела. Она надеялась, что однажды он увидит в ней взрослого человека, самостоятельного, с собственной школой балета. Но пока он просто смотрел на неё, кивал и улыбался. Юки сжалась внутри: она уже знала, что произойдёт дальше.

— А что этот твой Сибата, — отец вдруг заинтересовался, стоило Юки упомянуть его, — где его жена?

— Он вдовец, — Юки прикусила язык, чтобы не сказать лишнего.

— Неплохой вариант, — покачал головой отец. — Если о дочке так заботится, то и о тебе сможет. Да и с дочкой ты уже знакома. Хороший ребёнок, говоришь?

— Отец... — протянула Юки. — У меня правда нет времени на...

— Ну так откуда ж оно появится, — закивал он. — Ты же на работе всё время, и на омиай идти не хочешь. Значит, нужно искать на работе.

Было в его словах, конечно, рациональное зерно, но и оно перечёркивалось одним простым фактом: Юки не хотела замуж. Никогда не хотела, ни до... Ни тем более сейчас.

— Ну вот и зачем мне за него идти, — она собрала в себе силы, чтобы просто пожать плечами и перевести разговор в шутку. — Я тогда лучше за Мориту пойду. Будем с ним на парковке встречаться, домой вместе ездить. На разных машинах, конечно.

— А кто, говоришь, такой этот Морита? — уточнил отец.

***

Как бы настойчиво ни пыталась Юки сбежать домой в пятницу, Момо была настойчивее. Будучи самой верной подругой, она не приняла ни вежливого, ни невежливого отказа, а просто ворвалась в школу под закрытие, своим экзотическим видом едва не распугав учениц.

— Привет, — помахала она, останавливаясь на входе и с сомнением поглядывая то на паркет, то на свои красные шпильки. — Я тебе разве не сказала? "Нет" не принимается.

Сегодня она выглядела особенно... интересно. Одетая агрессивно, в чёрное платье с красной кожаной курткой и с этими своими красными губами, она была словно дикая экзотическая птица, случайно залетевшая в царство лаконичных балерин. Или... нет, она была словно Одиллия. Ей очень подходило. Девочки вокруг неё в своих светлых купальниках и жёлтых юбках были похожи на цыплят.

— Хорошего вечера, Мисато-тян, Юки-тян — Юки, проигнорировав её, попрощалась с ученицами.

Момо умолкла, аккуратно проходя внутрь и сразу делая шаг в сторону и пропуская мимо себя последнюю пару задержавшихся девочек. Юки посмотрела на неё, стараясь вложить в один взгляд всё своё недовольство.

— Я ведь сказала, что устала.

— И что? Ты всегда так говоришь. Вообще-то, Харада с Гото уже внизу. Ждём только тебя.

— Вы ненормальные. Ладно, подожди, переоденусь.

Юки развернулась и пошла за вещами. Момо, так и топтавшаяся у прохода, крикнула ей вслед:

— И волосы распусти! Мы, в конце концов, идём тусить, а не в дзиндзя!

Ничего не ответив на это, Юки принялась переодеваться. Волосы и правда стоило распустить: косметики у неё с собой не было, а так она хотя бы была меньше похожа на учительницу и больше — просто на девушку. Натянув джинсы и сменив майку на толстовку, Юки чуть взъерошила волосы в попытках добавить им объёма и со вздохом назначила себя готовой к вечеринке.

Она понимала, что Момо не отстанет. Раз уж та приехала прямо в школу, значит, все трое и правда по ней соскучились. Юки выключила всю технику, проверила свет: можно было идти.

— Я уже думала, ты в окно выпрыгнула и домой уехала, — недовольно произнесла Момо, встречая её.

— Здесь третий этаж, как бы я прыгнула?

— Ты же балерина? В пируэте, — улыбнулась та, — пойдём, нас ждут вообще-то.

Харада был заметен издалека: его неоновый зеленый плащ и воронье гнездо на голове словно были созданы для того, чтобы привлекать птиц и непрошеные взгляды. Из всех парней, кого Юки знала, только он красился лучше неё. Почти что фотомодель, он сошёл со страниц модного журнала, чтобы нетерпеливо топать ножкой посреди серых зданий Аракавы.

Гото в своём чёрном костюме рядом с ним как будто только что с похорон вышел. Задумчиво глядя в сторону, он, казалось, до сих пор был мыслями в своих судебных делах. Вот кому эта вечеринка тоже не особенно была нужна.

Компания из них получалась великолепная: яркий Харада и агрессивная Момо, строгий Гото... И она. Хирано Юки, представитель мира гладких пучков и идеальной дисциплины. Наверное, она даже сейчас выглядела как человек, которому вставать в шесть утра. Все они так выглядели, балерины.

— Невероятно! — с восторгом, в котором непрозрачно скользил сарказм, выдал Харада. — Гото ты видел? Момо-тян вытащила нашу буку! Я думал, ты из окна выпрыгнешь и сбежишь!

— Я проверяла, она так не умеет, — ответила Момо вместо Юки. — Пойдём быстрее, и без того задержались.

Юки редко виделась с друзьями и иногда стыдилась этого. А порой она даже не понимала, почему они с ней до сих пор дружат. Они держались вместе аж со старшей школы, всегда одной и той же компанией. Разные, совершенно непохожие люди, которые после школы должны были моментально забыть друг о друге, вопреки всему до сих пор держались вместе.

Их было пятеро. Харада и Гото уже тогда не отлипали друг от друга и были друг другу ближе, чем кто бы то ни было. Ближе, чем их собственные родители. Момо, которая списывала у Гото вообще всё и только так и смогла закончить школу. Однажды эти трое взяли с собой в кафе Хаку, который привёл саму Юки. Целых три года старшей школы они провели в этой компании.

— Мы вчетвером? — спросила Юки.

— Хаку не может сегодня, — бросил Гото. — Сказал, дела у него.

— Дела, как же, — заржала Момо. — Вышло какое-нибудь обновление в игрушке, вот его дела. Неделю теперь из дома не выйдет.

— Вообще-то это важно, прекрати, — в тон ей ответил Харада. — Я как-то чуть ли не на месяц залип.

Хаку и правда редко ходил по барам с ними, да и вообще нечасто выбирался из дома. Он больше всего из троих общался, если это так можно было назвать, с Гото — было у них что-то вроде молчаливого братства. И с Юки, конечно, как бы они могли не общаться, если жили в соседних квартирах. Юки слева, Хаку справа, и часто бывали друг у друга в гостях. Когда дружишь с кем-то с младшей школы, налёт приличий даже прилипнуть не успевает.

Идти до их любимого идзакая было совсем недалеко, но Харада и Момо уже успели рассказать абсолютно все последние происшествия, включая сплетни об одноклассниках. Они говорили вместе, поправляя и перебивая друг друга, не давая остальным вставить и слова.

— Не понимаю, зачем Сирогава вообще продолжила работать. Она охренеть как устроилась, может целыми днями спать, и всё равно люди такие: она заботится о семье, — продолжал бубнить Харада, пока Гото проговаривал их обычный заказ.

— Она вообще странная, — согласилась Момо. — Я спрашивала, зачем ей это нужно, но она всё про любовь к детям.

— Ну может и правда любит, чего вы, — вмешалась Юки. — Сирогава всегда этого хотела.

— Да кто в своём уме будет работать, если может этого не делать? — искренне возмутился Харада.

— Кто угодно, кроме тебя, — сказал Гото, повернувшись к ним. — И кроме Момо. Только вы двое ненавидите работать.

— Неправда! Я обожаю, — та закатила глаза. — Между прочим, работаю без выходных.

— Ты постишь картинки в фейсбуке студии по йоге, — заржал Харада.

— Это называется "менеджер по социальным сетям", дурила. И вообще-то меня на днях попросили постить их и в инстаграм тоже.

— Так мы пьём за повышение? — поднял брови тот. — Ура!

Гото и Юки синхронно вздохнули. Эта парочка ни за что не смогла бы выжить в реальном мире. Момо, удачно вышедшая замуж и поймавшая мужа на измене, и правда могла называться менеджером по социальным сетям с большой натяжкой — девушка, которую наняла сама Юки, делала раза в три больше работы. А за Хараду всё время и везде платил Гото, они даже квартиру снимали вместе. Не секрет, на чьи деньги.

Разговор о других ей всегда было легко поддержать — Юки слушала сплетни с удовольствием, в котором самой себе было сложно признаться. И всё же она опасалась, что после такого долгого перерыва внимание друзей неминуемо перекинется на неё саму, а результат этого внимания она могла предсказать с ювелирной точностью.

— А у тебя-то самой как? — наконец спросил Харада, поворачиваясь к Юки.

Началось. Она глубоко вдохнула внутри, готовая ко второму раунду битвы за свой образ жизни.

— Всё в порядке. Учениц много, — улыбнулась она. — Даже пришлось цену поднять, чтобы поток проредить.

— А как же "сделать балет доступным для талантов"? — уточнил Гото.

— Всё на месте, — Юки невольно улыбнулась. — Стипендия никуда не исчезла, зато мамаши, которые пытаются за сто йен почесать об детей эго, немного притихли.

— Ты вообще домой ездишь? — спросила Момо, невинно делая глоток пива. — Или спишь в школе?

— Конечно езжу, не говори так, — отмахнулась Юки.

— Неудивительно, что ты не замужем. Хотя бы на примете есть кто, или нам подключиться? — Харада был, как и всегда, готов помочь.

— И кого ты мне найдёшь в вашем... клубе? — уточнила Юки. — Мы с ним будем по воскресеньям мангу читать?

— Я просто предложил!

— Ведёшь себя, как мой папа. Тот тоже уверен, что у меня просто не получается никого найти.

— Ну так у тебя и не получается, что ты думаешь, — со знанием дела проговорила Момо, — тут ещё большой вопрос, что первое — у тебя нет мужика, и поэтому ты пропадаешь на работе, или ты пропадаешь на работе, и поэтому у тебя нет мужика. Может, если бы он у тебя был, ты бы и сама не хотела в школе торчать до ночи.

— У меня нет никого, потому что сейчас мне это не нужно, — Юки закатила глаза. — Я пока нормально выгляжу, захочу — смогу быстро найти себе кого-нибудь.

— Ну так найди.

— Не хочу.

— А ты захоти! — завопил Харада. — Не можешь? Ты на свидании не была сколько уже?

— Мне не нравится, куда идёт этот разговор, — вмешался Гото, но тот только отмахнулся.

— Просто у тебя такой взгляд... — Харада поморщился.

— Сразу понятно по нему, что подходить к тебе нельзя, — закивала Момо.

— Да-да, как у учителя. Оценивающий.

— Я как будто опять тест завалила.

— Да уж, с такими девушками сложно знакомиться.

— Перестаньте, — попросила Юки.

Её невероятно раздражал этот разговор, а главное — что их слова были не так уж далеки от истины. С ней никто не знакомился уже очень давно, а все её пересечения с мужчинами оставались исключительно платоническими. Даже — и это было самым ужасным — если Юки в глубине души хотелось бы обратного.

— Если я захочу, найду себе кого-нибудь очень быстро, — повторила она.

— Спорим? — тут же подкинулась Момо. — Я дам тебе две недели. Хотя... Ладно, месяц. Если через месяц у тебя так и не будет парня, или он к тому моменту сбежит, я выиграла.

— Спорим! — неожиданно для себя жарко ответила Юки. Ей надоело то, как все её воспринимают.

— На что спорим?

— На ужин, конечно, — пожала плечами Момо. — В Ритц-Карлтоне есть ресторан, давно туда хочу.

— Там одна тарталетка стоит, как моя зарплата за месяц! — ахнул Харада.

— Ты не работаешь, — поправил его Гото.

— Ну как та сумма, которую мне переводят... родители, — Харада повернулся к нему и подмигнул.

— Ну так что, спорим? — спросила Момо.

— Согласна, — вздохнула Юки.

— Говорил же: не нравится мне, куда вас ведут такие разговоры, — Гото покачал головой.