Глава 3. Лучше тебе уйти

Все последовали за Мо Сяолуном. В деревне был один небольшой постоялый двор, который давно простаивал без посетителей. Как только они вошли, то не смогли сразу же найти хозяина и хотя бы одного слугу. Когда к ним все же вышел владелец — дряхлый старик, то все расспрашивал, не слышали ли уважаемые бессмертные заклинатели рокот горы и не видели чего-то сверхъестественного. Сюй Юнь, видя, куда все клонит, уверил старика, что с горой все в порядке, и это было лишь небольшое землетрясение, Мо Сяолун же даже бровью не повел. Старик был так рад, что это не какие-то демоны или призраки, что настаивал на том, что не возьмет с них платы, но Сюй Юнь возражал:

— Мы правда ничего не сделали...

— Старик, лучше принеси нам лучших блюд и вина, что у вас есть... — лениво протянул Мо Сяолун, совершенно не озабоченный этой ситуацией.

За едой Мо Сяолун узнал немного про двух юных учениц. Бай Юэ и Му Линь были сиротами, забрели в эту деревню не так давно в поисках еды и крова, и ничто с этим местом их более не связывало. Стоило им прийти сюда, так почти сразу они встретили Сюй Юня, который пообещал обучить их боевым искусствам. Мо Сяо Луну показалась эта история настолько непримечательной, что он и мог только сказать:

— Разве учитель не берет в ученики только «особенных» учеников?

— Каждый ученик разный, но иногда сердечная добродетель делает кого-то поистине особенным.

Мо Сяолуну лишь оставалось только фыркнуть. Когда-то он был самым необыкновенным учеником Сюй Юня из тех, что тот когда-либо обучал. Воистину, Мо Сяолуну гадали незаурядную судьбу, и Сюй Юнь после их встречи не взял более ни одного ученика, посвятив себя только ему. Но облака плывут по небу, весна и осени сменяют друг друга, и теперь Сюй Юнь берет в ученики кого ему вздумается, основываясь лишь на мнимой добродетели.

Когда все закончили с едой, Мо Сяолун заплатил старику гораздо больше, чем тот просил, подозревая, что он мог скостить цену, и все вновь отправились на склон к Рассекателю небес.

Не успело бы отгореть двух палочек благовоний, как они вернулись на склон горы. Резная платформа «Рассекателя небес» наполовину была заполнена сундуками и коробками, а два бедных ученика сидели на камнях, пытаясь перевести дух.

— И это всё?.. — театрально удивился Мо Сяолун. — Так мало вещей, неужели десять лет учитель жил как монах, ел цветы и пил росу?

Сюй Юнь сделал вид, будто не услышал этой насмешки:

— Похоже, что всё... Но, кажется, чего-то не хватает. Где же мое кресло-качалка?

Ответом на это был лишь глухой тяжелый вздох несчастных учеников.

***

Небо заалело диким маком. Нагруженный «Рассекатель небес» летел плавно и довольно медленно, но вскоре он должен был прибыть на место. Мо Сяолун оглянулся на своих попутчиков. Ван Шу и два других ученика, сидя на сундуках, смотрели в небо и о чем-то негромко беседовали. Сюй Юнь же пил ароматный чай, подаваемый его новыми ученицами. Вид его был скучающий и сонливый, что Мо Сяолун тут же с досадой отвернулся.

«Неужели ему действительно так хотелось остаться на той плешивой горе?»

Впереди же виднелись пики, которые утопали в облаках. Чем ближе они приближались, тем более горы становились огромными и необъятными. Еще ближе, и стали видны растворившиеся в листве и золотой дымке крохотные домики, заблестела в закатном солнце синяя черепица, а тени белых стен обменялись с небесами розовым оттенком. Вид был так прекрасен, что захватывало дух.

Ученики вскочили со своих мест и радостно произнесли:

— Сяньту! Это Горы Сяньту!

Внутренняя школа Сяньту была столь просторная, что напоминала небольшой город. Располагалась она на самой вершине массива гор, что, находясь у их подножия, можно было увидеть только скалы, увитые стволами деревьев в океане облаков. Попасть в Сяньту можно было лишь по воздуху, используя меч, магических животных или артефакт, что делало школу практически неприступной.

— Какая красота! — произнесла Бай Юэ, встав рядом с Ван Шу. Теплый, пьянящий ветер ласкал ее юное лицо, глаза блестели от восторга.

— Если этот вид понравился шимей, то внутри она совсем голову потеряет! — улыбаясь, протянул Ван Шу.

— Никакая я тебе не шимей! — надув губы, возразила Бай Юэ.

— Тебя приняли позже, поэтому ты моя шимей.

— Пф, какое глупое правило. Ты же даже меня не старше.

— Раз Ван Шу так оживился, то, может, ему стоит показать все в Сяньту своим новым «шимей» и помочь им устроиться? — Голос Мо Сяолуна прозвучал над ушами учеников, что те даже вздрогнули от неожиданности. — Правда, учитель? — Он повернулся к Сюй Юню, который подошел ко всем посмотреть на вид.

— Как угодно главе Мо. — безразлично произнес Сюй Юнь.

— К-конечно, глава Мо. — вытянув руки вперед, поклонился Ван Шу.

Когда Рассекатель небес наконец причалил, отовсюду, словно пчелы из улья, выбежали ученики. Их было столько, что яблоку было негде упасть. Даже на черепичных крышах домов и заборах стояли ученики и ученицы, радостно махая руками, приветствуя прибывших. Все они пришли, побросав все свои дела и тренировки, лишь бы увидеть своими глазами легендарного Сюй Юня и поприветствовать его.

Ван Шу и два ученика размахивали руками им в ответ, а Бай Юэ и Му Линь смутились, не ожидая ничего подобного. Все смотрели на них как на диковинных зверей. Мо Сяолун мог их понять — он и сам не ожидал, что вся школа встанет на уши.

Стоило им подойти ближе, как их окружили и стали наперебой кланяться и окликать Сюй Юня. Казалось, отовсюду слышалось «старейшина Сюй то», «старейшина Сюй это», что у Мо Сяолуна начала болеть голова. Как только он захотел открыть рот, чтобы вразумить всех, как Сюй Юнь рядом с ним негромко произнес:

— Шумно.

Только слово слетело с его губ, как все сразу утихли. Но не только потому, что услышали замечание старейшины, а потому что Сюй Юнь наложил сразу на всех печать безмолвия. Ученики наперебой стали оглядываться друг на друга с выпученными глазами.

Ван Шу, чей рот был также запечатан, был в изумлении от того, как Сюй Юнь смог в одно мгновение наложить заклинание на столько людей разного боевого уровня. Теперь он не мог даже в мыслях сомневаться в мастерстве старейшины.

— Вы решили опозорить этого почтенного? — голос Мо Сяолуна, усиленный Ци, прозвучал в ушах каждого ученика и как будто ударил в затылок, заставляя многих поморщиться. — Старейшина Сюй вернулся спустя десятилетие отсутствия, и что он видит первым делом — ученики ведут себя как стая обезьян!

Мо Сяолун не хотел, чтобы Сюй Юнь сомневался в его праве занять место главы Сяньту. Он хотел, если уж не быть «достойным» учеником своего учителя, то иметь хотя бы наивысшее положение в школе. Вся эта с виду безобидная ситуация могла кинуть тень на лицо молодого главы Мо.

От этой мысли Мо Сяолун стал еще серьезней, а его брови сильнее нахмурились.

— Раз ученики разучились себя вести, то придется этому почтенному научить их уму-разуму. — Холодный голос звучал в ушах у всех, заставляя их опустить взгляд в пол и поклониться в почтении.

— Каждый, кто оказался здесь, должен переписать Трактат о послушании не меньше чем тысячу раз.

На лицах учеников отразилась печаль. Ведь ничего плохого они толком не сделали, и наказание казалось совершенно несправедливым.

— Глава Мо, — мягко произнес Сюй Юнь, — я наложил на них безмолвие, до завтрашнего утра они не смогут разговаривать, думаю, это поможет им усвоить урок. Этот Сюй просит понизить наказание до сотни переписываний.

Мо Сяолун посмотрел в его лукавые серо-голубые глаза, думая: «Теперь я тиран, а ты благородный муж? Вот ведь хитрый старый лис!».

Хмыкнув, Мо Сяолун произнес:

— Раз старейшина Сюй просит, то я сокращаю наказание. А теперь убирайтесь, чтобы я не видел ни одного из вас до завтрашнего утра!

Все поспешно разбежались кто куда, только пятки и сверкали.

— Вижу, Лун-эр, как обычно, не в духе... — прозвучал красивый женский голос. Две фигуры, мужчина и женщина, приближались к прибывшим.

— Ха-ха, возможно, он просто проголодался! — засмеялся идущий рядом мужчина.

Мо Сяолун посмотрел в их сторону. Женщину, похожую на фею или небожительницу, одетую в шелковое платье цвета спелого персика и золотыми шпильками в волосах, звали Сунь Мей. Рядом с ней шел мужчина, почесывая бороду и широко улыбаясь, одетый в темно-синие одежды с висевшей на поясе тыквой-горлянкой. Звали его Лао Фу. Сложно было точно определить его возраст, только собравшиеся у глаз морщины и седина у виска говорили о его давно ушедшей юности, но в персиковых глазах еще играло озорство. Пара подошла к Мо Сяолуну и Сюй Юну и оба поклонились, обняв ладонью кулак.

— Глава Мо, старейшина Сюй, рада видеть. — нежно произнесла Сунь Мей. — Столько осеней прошло, но все же мы встретились вновь, Сюй Юнь.

— Столько осеней прошло, но Сунь Мей все так же прекрасна, что ее красотой можно брать города. — Сюй Юнь улыбнулся и поклонился в ответ.

— Вижу, Сюй Юнь за время нашей разлуки не разучился льстить. — Сунь Мей заулыбалась еще лучезарней. Мо Сяолун едва удержался, чтобы не закатить глаза.

— Ладно, ладно, еще успеете похвалить друг друга! — вмешался Лао Фу. — Пойдемте-ка лучше поедим чего-нибудь да выпьем чарочку вина! Братца так давно не было, нам стоит многое обсудить!

Сунь Мей же обратила внимание на стоящих за Сюй Юнем учениц и удивленно произнесла:

— Какие две очаровательные девушки. Неужели Сюй Юнь все же взял еще учеников? У одной из них прекрасная основа для владения мечом, другая же станет замечательным алхимиком. Какой необычный выбор!

— Сунь Мей увидела всё верно. Их имена Бай Юэ и Му Линь. Глава Мо разрешил принять их в школу без отбора. — ответил Сюй Юнь.

— Ах, наверняка Лун-эр очень рад своим новым сестричкам. — Сунь Мей лукаво заулыбалась.

Мо Сяолун же совсем не радостно посмотрел на Ван Шу и учениц:

— Почему вы трое все еще здесь?

Каждый из троицы скромно показал пальцем на свой запечатанный рот. Сюй Юнь снял заклинание с Ван Шу и еще с нескольких учеников, чтобы они помогли Бай Юэ и Му Лин и всё им показали.

Тем временем Мо Сяолун и старейшины отправились на ужин. Стол уже был накрыт, в воздухе витали дивные ароматы пельмешек, жареного тофу, тушеной свинины и паровых булочек. Лао Фу, довольно ухмыляясь, достал откуда-то несколько сосудов с вином и произнес:

— Лун-эр, смотри, твои любимые пельмешки! Мы только и гадали, когда же ты вернешься с братцем Сюй.

Когда все сели за стол, Мо Сяолун спросил:

— Почему только вы двое встретили нас? Где старейшина Гао и старейшина Дэн?

— Лун-эр, эти двое, конечно же, отправились в глубь горы для самосовершенствования! — наполнив пиалу вином, отозвался Лао Фу и протянул ее Сюй Юню. — Хотят удивить братца Сюй преодолением своего предела.

— Видимо, они не хотят видеть меня еще десять лет, иначе бы им стоило начать до того, как я ушел. — Сюй Юнь загадочно улыбнулся, отпив вина.

— Ха, думаю, они просто хотят сохранить лицо перед тобой. Помнишь, они же обещали превзойти «Ленивую троицу Сяньту»? Да и вина нам больше достанется!

«Ты хотел сказать — тебе?» — подумал Мо Сяолун, но решил промолчать.

— Ну раз все Три Великие Лени снова вместе, — изящно подняв пиалу с вином, произнесла Сунь Мей, — то выпьем же за это воссоединение!

Так они и просидели до самой ночи, вкусно поев и распивая вино. Три старых друга разговорились, будто бы и не было для них никакой десятилетней разлуки.

Сюй Юнь узнал, что школа не претерпела никаких жертв и напастей, кроме разве что назначения Мо Сяолуна на роль главы школы.

— Братец Сюй, для тебя десять лет пролетели как сон, но для Лун-эра, считай, один день разлуки тянулся за три осени! — засмеялся Лао Фу.

— Я все же думал, что дядюшка Фу не способен так быстро напиться и начать нести вздор. — Скучающе ответил Мо Сяолун, подпирая одной рукой голову, а другой кладя в рот пельмешку.

— Вот видишь, братец, как твой ученик стал остр на язык! Вся гора от него стонет! — Лао Фу налил себе еще вина.

— Не наговаривай на Лун-эра, — возразила Сунь Мей, — он хороший глава. Ученикам нужна крепкая рука, а тебе, пьянице, в особенности. Да и хорошо, что братец Сюй вернулся и осколки разбитого стекла вновь соединились.

Мо Сяолуна уже начала раздражать двойственность слов старейшин, и он уже собирался встать и уйти, как Сюй Юнь заговорил:

— Глава Мо сообщил мне, что здесь появился свиток из Нижнего мира.

— Все так, брат. — Ответил Лао Фу. — Откуда он взялся, я так и не смог понять, так же как и открыть. У свитка очень сильная темная Ци и уровень не менее Трансформации души, никто из учеников не смог бы его принести, да и на гору попасть посторонним довольно сложно.

— Думаю, его принесли в ларцах вместе с другими сокровищами из внешних школ. Предметы разной ауры скрыли эту темную Ци. — Добавил Мо Сяолун.

— Выходит, кто-то подсунул его, Лун-эр? — отозвался Лао Фу.

— Дядя Фу очень догадлив...

— Ах ты!

— В любом случае вреда от предмета не было, кроме того, что мы не можем оставить его просто так, не уничтожив. — Прервала их Сунь Мей.

Мо Сяолун заметил, как спокойное лицо Сюй Юня на мгновение напряглось, будто он что-то вспоминал.

— Хорошо, я посмотрю на свиток утром. — Отсутствующе добавил Сюй Юнь. — Могу я также попросить Сунь Мей приглядеть за моими ученицами, а в особенности за Му Линь? Пока они не сформируют основу, я не смогу обучать их в полной мере.

— Конечно, дорогой Сюй Юнь, для меня честь наставлять твоих учениц.

Прошло еще несколько мгновений, прежде чем все разошлись. Мо Сяолун отправился в свои покои, чувствуя небольшое душевное облегчение. Теперь, когда Сюй Юнь вернулся, все будет по-другому. Осталось только открыть свиток.

Мо Сяолун уже стал готовиться ко сну и задул свечи, как кто-то подошел к двери его комнаты. Мо Сяолун прекрасно знал, кто это, и ждал, что же предпримет его ночной гость, но тот будто застыл. Не выдержав, Мо Сяолун сам отворил дверь.

— Неужели вино было так крепко, что учитель заблудился и набрел на покои этого почтенного?

На лице Сюй Юня отразилась растерянность, какая-то озадаченность, но он не проронил и слова.

— Или учитель просто позабыл, где его павильон, и хочет, чтобы этот почтенный проводил его?

Брови Сюй Юня немного нахмурились, и он тихо сказал:

— Позволь осмотреть твои меридианы.

Мо Сяолун оглядел фигуру учителя и заметил, что тот держит в руках небольшой нефритовый сосуд. От осознания, что было внутри, он немного поморщился.

— Пилюли учителя — настоящие сокровища, на которые можно целый город купить. Стоит ли тратить их на кого-то вроде меня?

Сюй Юнь опустил глаза, протянув руки, и полупоклонился.

— Мо Сяолун, прошу, позволь помочь тебе. Как бы ты ни относился ко мне, мы друг другу не чужие люди, я желаю тебе только благополучия.

Мо Сяолун на это лишь холодно усмехнулся. «Не чужие люди? Ты бросил меня на десять лет, кто мы, по-твоему, друг другу? Даже весточку о себе ты прислал не мне!». Гнев поднимался внутри него, но он сдержал себя и равнодушно произнес:

— Благополучие этого почтенного — не забота этого старейшины. А теперь я прошу оставить меня.

Мо Сяолун намеревался закрыть дверь, как Сюй Юнь тихо ласково произнес:

— А-Лун...

Мо Сяолуна словно ударила молния. Когда-то давным-давно учитель звал так своего совсем юного ученика. Но теперь же эти воспоминания превратились в пыль и разлетелись по ветру.

Мо Сяолун даже не мог в полной мере понять, какая эмоция его одолевает, ярость или волнение, а может быть, всё сразу. Он будто в забытье резко схватил Сюй Юня за предплечье и втащил его в комнату, неосторожно ударив об стену. Ухо Сюй Юня обдало разгоряченное дыхание. Разглядывая его прикрытые глаза и приоткрытые губы, Мо Сяолун испытывал гнев и отчаянье и лишь сильнее сжал предплечье Сюй Юня, заставляя того немного поморщиться от боли. Увидев эту едва уловимую в темноте эмоцию, Мо Сяолун словно вышел из морока и разжал руку.

— Вам... стоит уйти. — произнес Мо Сяолун неожиданно почтительно и будто не своим голосом.

Не дождавшись ответа и словно не зная, куда себя деть, он развернулся и отошел как можно дальше от Сюй Юня в сторону окна. Открыв его, Мо Сяолун, оседлав ночной ветер цигуном, взлетел на конек крыши стоящего рядом здания и, пробежав по темно-синей черепице пару чжанов, растворился в темноте.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Пельмешки Сяо Лун бао (小籠 包) похожи по звучанию на имя Мо Сяолуна (小龍), да даже по написанию.

Если Мо Сяолун ест Сяо Лун бао - это считается за каннибализм? Отвечают старейшины:

Гао Лян, Дэн Цзинь: -сигнал отсутствует, попробуйте в другой раз-

Сюй Юнь, Лао Фу, Сунь Мей: Конечно. Точно. Однозначно.

Мо Сяолун: ...я не хочу больше знать этих троих...

***

餐葩饮露 cān pā yǐn lù - есть цветы, пить росу - "питаться святым духом", вести уединенный образ жизни. Идиома связанна с верованием, что бессмертные (сяни 仙) способны питаться нектаром и расой, черпая из них жизненные силы.

一日三秋 yīrì sānqiū или "один день разлуки как три года". Полная фраза звучит как: 一日不见, 如隔三秋 yīrì bùjiàn rú gé sānqiū - Один день не виделись, словно прошло три года (три осени).

破镜重圆 pòjìng chóngyuán - осколки разбитого зеркала соединились вместе - метафора о разлучившихся, но воссоединившихся возлюбленных.