Шум для амёб, тени для меня

Мортимер сидел на краю слизеринского стола, будто гость, пришедший не на праздник, а на разборки. Мимо проходили новые ученики — кто-то радостно плескался в восхищении, кто-то украдкой вытирал слёзы. За столами начиналась жизнь: смех, знакомства, ожидания. А он наблюдал.

Блюда появились на столах с лёгким, почти неуловимым звуком — будто сама магия вздохнула. Пахло запечённым мясом, пряными подливками, свежим хлебом. Слизеринцы сразу оживились. Мортимер же положил немного на тарелку, не особенно спеша. Он ел, как разведчик в засаде — медленно, молча, без эмоций.

— Ты этот... Гримморт, да? — спросил рядом сидевший мальчишка с вьющимися рыжевато-каштановыми волосами и тонкими пальцами.

Мортимер посмотрел на него с ленцой.

— Зависит от того, кто спрашивает, — протянул он, даже не моргнув.

— Кейл, — усмехнулся тот. — Кейл Харрингтон. Ты как будто не очень рад компании.

— А ты как будто слишком рад, — парировал Мортимер, откусывая кусок хлеба.

— Потрясающе. Мы точно сработаемся.

Мортимер посмотрел на него чуть пристальнее. В глазах Кейла не было страха, обиды или нарочитой дружелюбности. Лишь искреннее веселье и странное — раздражающе тёплое — принятие.

"Странный", — отметил Мортимер. "Может быть, не сразу сбежит".

Пир заканчивался, а за преподавательским столом Дамблдор встал. Его борода искрилась в свете свечей, и даже голос — певучий и старческий — казался не к месту в этом зале.

— Добро пожаловать! — начал он. — Пусть Хогвартс станет для вас домом. Здесь вы найдёте знания, друзей, вызовы. А главное — себя.

Мортимер хмыкнул. Он уже знал, кого искать. Себя он нашёл ещё в детдоме, в темноте, между кроватями и шепотом ночных шагов.

Когда всё закончилось, старосты повели учеников в гостиные. Слизеринцы шли вниз — к подземельям. Каменные стены, капли воды, зелёный свет — всё было правильно. Знакомо. Как в пещере, как в змеином логове.

— Пароль: «Sanguis antiquus», — сказал староста. — Кровь древняя.

Дверь отворилась. Гостиная встретила их тем, что можно было назвать уютом только в Хогвартсе — готическим, чопорным, с шёпотом змей в углах. Огромные кресла, резные столы, ковры цвета плесени, и водяные отблески на потолке.

Мортимер стоял в тени, пока все рассаживались. Кейл где-то смеялся, кто-то уже спорил о чём-то.

Он провёл пальцем по шраму на губе и тихо прошептал:

— Что ж... начнём новую часть спектакля.

Мрак тёплым кольцом сжалась у его локтя.

______________

— И не забудьте, — голос старосты затих, — вести себя достойно. Нас и так считают высокомерными. Давайте хотя бы выглядеть достойно.

В этот момент дверь в гостиную отворилась. Без звука. Просто — распахнулась, как по щелчку пальцев у мира. В комнату вошёл Северус Снейп.

Он не шёл — скользил, как тень, будто подземелья сами отступали перед ним. Мантия чуть колыхалась, лицо — сосредоточено, тёмные глаза — напряжённые, будто в них сгорела библиотека и всё равно не хватило знаний.

Мортимер сразу ощутил, как комната изменилась. Никто не шумел. Даже Кейл — тот, кто, казалось, мог шутить на похоронах, — притих.

— Добрый вечер, — произнёс Снейп, ни на кого особо не глядя, и всё же будто разом видел всех.

— Я — ваш декан. И я не собираюсь повторять банальности вроде «добро пожаловать». Слизерин — не уютный кружок для слабонервных. Это место для амбициозных, острых умов. Для тех, кто способен брать, не прося. Строить, разрушая.

Он прошёл между кресел, руки сложены за спиной. Ни один ученик не осмелился шелохнуться.

— Здесь вы будете не просто учиться. Вы будете доказывать, что достойны носить символы нашего факультета. Иначе — вылетите. Быстро и бесшумно, как из норы убегающая крыса.

Он обернулся, и взгляд упал на Мортимера. Не сразу — но точно. Словно знал, что тот здесь. Словно чувствовал его ещё с самого прибытия.

Глаза встретились.

— Время покажет, что каждый из вас представляет из себя. Не всё видно сразу... но всё рано или поздно всплывает.

Он слегка кивнул. Не одобрительно. Скорее — как палач, оценивающий клинок.

Мортимер, не отрываясь, смотрел в ответ. Ни кивка, ни поклонной благодарности. Только взгляд. Чужой. Острый. Признающий.

Снейп отвернулся.— Комнаты слева — для мальчиков, справа — для девочек. Завтра — ваши первые занятия. Не разочаруйте меня.Он исчез так же быстро, как появился.

— Ну, — прошептал Кейл рядом. — Если ты не его фаворит, я жаба.

Мортимер усмехнулся уголком губ.— В таком случае, держись подальше от моей змеи.

Кейл хмыкнул, но промолчал, а потом, неохотно скинув с плеча сумку, направился в сторону мальчишеских комнат. Мортимер последовал за ним, шагая чуть позади, как тень.

Коридор оказался узким, выложенным чёрным камнем, стены которого поблёскивали зелёным в мягком свете факелов. Влажность ползла по ним, будто школа дышала изнутри. Воздух был тяжёлым, солёным, пах мхом, холодом и чем-то неуловимо старым, почти древним. Потолки — низкие, с перекрытиями, словно корни старого дерева.

Комната, что досталась им, была чуть глубже, чем ожидал Мортимер. Полукруглая, с пятью кроватями, каждая — с тёмно-зелёными занавесями, будто водоросли. Над ними висели латунные лампы, тускло светившиеся, как болотные огоньки. У изножья каждой кровати — сундук. Пол холодный, каменный. У стены — высокий узкий шкаф, обшарпанный, но прочный. На стене висел щит с потускневшим гербом Слизерина. Где-то в углу шуршало — возможно, крысы. Или хуже.

Кейл занял ближайшую к двери кровать.— Ну и уют, — пробурчал он.

Мортимер молча опустил сумку у кровати напротив. Присел. Стянул перчатки. Ткань соскользнула с пальцев, как шелуха, и кожа под ней — бледная, почти прозрачная — мгновенно ощутила сырость помещения. Он провёл рукой по покрывалу. Грубая шерсть. Но лучше, чем бетонные нары в приюте. Гораздо лучше.

Он слегка наклонился, позволив волосам упасть вперёд, и тихо, в полголоса, почти беззвучно прошептал, как если бы говорил не себе, а тени под кроватью:

— Всё только начинается.

Это место дышало силой. Старой, глубокой, вязкой. Оно было живым, и Мортимер чувствовал: школа смотрит. Прислушивается. Примеряется. И он — не просто гость здесь. Он вызов.

На губах играла лёгкая, почти незаметная, но опасная усмешка.______________________

Ночь в подземельях была вязкой и долгой. Когда в коридорах стихли шаги, а свет ламп потускнел до тлеющих огоньков, комната словно сжалась — звуки стали громче, дыхание соседей по кроватям — чётче. Где-то скреблась мышь, кто-то вздохнул во сне. Кейл пару раз перевернулся, выругался сквозь зубы и наконец притих.

Мортимер не спал. Лежал с открытыми глазами, уставившись в тёмный потолок. Мрак свернулась кольцами у его головы, чёрная, гладкая, почти незаметная на подушке. Она дышала редко, но ощутимо — тепло от её тела било в висок, словно сигнал: ты не один.

Сны, когда они всё же пришли, были рваными, будто состряпаными из чужих воспоминаний: белый зал, голос без тела, смех девочки, лицо старика с голубыми глазами и нож в его руке — но почему-то это был не он сам, а кто-то другой. Шепот. Вспышка. Тишина.

Утро началось без предупреждения: в комнату вплыла магическая змея из серебристого дыма и голосом, сдержанным и неприятным, сообщила, что у них есть пятнадцать минут до выхода. Кейл подскочил как ошпаренный.

— Не сон значит, — пробормотал он, глядя на потолок. — Я правда в школе магии, а не наелся каких-то грибов у бабки на болотах.

Мортимер уже застёгивал мантию. Тёмную, с новым швом, пахнущую лавками Косой аллеи и ещё чем-то своим — дымом, кожей, тайной. Он посмотрел на себя в зеркало, висящее на стене: оно не говорило, но чуть дрогнуло, будто в нём мелькнула другая тень за его спиной.

В Большом зале было шумно. Потолок сиял светом облачного утра. За столами Гриффиндора уже раздавались громкие разговоры, у Пуффендуя кто-то зевал, а у Когтеврана — читали. Слизеринцы садились молча, почти без слов, будто все сговорились. У них на лицах был лёд. Привычка.

Кейл сел рядом с Мортимером и нацепил на тарелку столько яиц и бекона, что их хватило бы на дракона.— Первый урок — зельеварение. Как думаешь, с кого он начнёт?

Мортимер выпрямился, взял чашку с чаем и сдержанно усмехнулся:

— С того, кто думает, что умеет думать.

_________________________