Кровь, деньги и другие мелочи

Утро выдалось серым. Пахло сырым камнем и вчерашней похлёбкой, стоящей на полках ещё с вечера. Мортимер приоткрыл глаза, ощущая привычную тяжесть сна, который не отпускал, не позволяя ни проснуться, ни расслабиться. Он почувствовал, как мир вокруг остаётся холодным и тяжёлым, как всегда. Где-то в углу скрипело — это Крысюк чистил свои ногти тем самым ножом, который, казалось, был частью его самого.

Мортимер встал, наткнувшись на затёртые доски пола, которые дрожали под его ногами. Палец остановился на том самом шраме, который пересекал правую часть губы — шрам, который был частью его истории, и с которым он в какой-то степени свыкся. Он осторожно провел по нему, едва заметно сморщив лоб. Ожог от случайного прикосновения ножа, подарок от «доброго» воспитателя, который всегда помнил, как оставить метку на ребёнке.

— Проснулся, красавчик? — буркнул Крысюк, не поднимая взгляда от ножа. — Надеюсь, ты не скрипел зубами ночью, а то тут мыши перебудились.

— Если и скрипел, то не зубами, — пробормотал Мортимер, потирая шрам, чувствуя, как его кожа натягивается, — Сон снился. Как я душу тебя подушкой. Такой уютный сон.

Он потянулся, и его спина треснула, словно старая дверь. Холодный ветер пронзил даже через каменные стены, которые едва защищали их от дождя, а мост над головой был тем же — старым и порванным временем, как и они. Жили под этим мостом уже несколько ночей. Пытались устроиться, но, как всегда, всё было временным. Закуток был тёмным и холодным, пол пропитан грязью, а запах воды и плесени смешивался с запахом костра, который они разводили вечером. Это место вряд ли подходило для сна, но оно было тем, что у них было.

Мальчик повернулся к Крысюку. На его лице не было ни следа усталости, только раздражение, которое всегда появлялось, когда Крысюк был чем-то сильно занят.

Мортимер начал натягивал плащ, который пахло сырым ветром и пеплом с костра, когда Крысюк, распрямившись, бросил:

— Надо в банк. Завтра уже поезд, если ты не забыл, — он зевнул, демонстративно почесывая грудь, как будто был не человеком, а старым псом.

Мортимер скользнул взглядом по рукояти ножа, торчащего из внутреннего кармана.Чернёный клинок с изогнутым, почти змеиным лезвием. Рукоять — тёмная, обмотанная зелёной кожей с медными узорами, плавно переходящая в форму змеи, чья голова венчала её окончание. В месте соединения лезвия с рукоятью — глаз. Он не просто был выгравирован — казалось, он смотрит.Клинок отозвался тёплой пульсацией, как будто знал, что его несут "по делу".

— А я думал, ты собираешься пойти на ограбление гоблинского банка. Хотел уже записывать завещание, — буркнул Мортимер, поправляя ворот.

— Мы? О, не льсти себе. Если кого и запрут в Азкабан, то тебя, — Крысюк оскалился, закуривая на ходу. — Но прежде чем тебя схватят авроры, было бы неплохо обзавестись друзьями.Он говорил это буднично, будто обсуждал покупку перчаток.— Хогвартс — не детдом. Там надо уметь с кем-то держаться. Не всё можно решить сарказмом и ножом. Хотя нож, конечно, впечатляет.

— Меня как раз больше всего и пугают люди, которые «обзаводятся друзьями», — Мортимер скривился. — Обычно они самые двуличные.

Они вышли из-под арки моста, где ночевали, и улица, будто чувствуя приближение магии, задрожала в туманном воздухе.Магический Лондон не выглядел особенно дружелюбно. Местами он шептал, местами — просто смотрел.Крысюк уверенно шёл вперёд, с потёртым мешком через плечо, в котором бренчала ложка, фляга и, возможно, один украденный подсвечник.

— В любом случае, я буду рядом. А значит — твой запас чудаковатых, подозрительных и, возможно, слегка опасных друзей уже укомплектован, — Крысюк подмигнул.

Мортимер скосил на него взгляд и фыркнул:

— Ага. Осталось только обменять тебя на сову — и комплект будет хотя бы полезным.

Они свернули за угол, и массивный фасад банка Гринготтс вырос перед ними — как белый клык в гнилой пасти города.

Мортимер и Крысюк заходят в Банк Гринготтс, и уже с порога чувствуется смена атмосферы. Банк словно был поглощён вечным сумраком, где потолок исчезает в тени, а свет мягко отбрасывает холодные отблески на белоснежные мраморные стены. Воздух здесь пахнет металлом и каким-то странным, старым ароматом, как если бы каждый угол хранил столетия магической истории. Пол в банке был выложен сверкающим камнем, идеально гладким, но кажущимся слегка холодным и чуждым.

Зал был огромным и величественным. На каждой стороне, далеко друг от друга, стояли высокие стойки, где гоблины, с их острыми чертами и яркими глазами, занимались бумагами и счётами, с видом, на котором не было ни одной лишней эмоции. Гоблины были одеты в чёрные костюмы, которые контрастировали с их зелёной кожей и тусклыми глазами, излучавшими некий вечный интерес к каждому клиенту.

Мраморные колонны тянулись к верхушке, а вдоль стен тянулись длинные ряды сейфов, закрытых массивными металлическими дверями, с таинственными символами, выгравированными прямо в их поверхности. Сейфы были разных размеров, от самых маленьких, до огромных, и все они были защищены сложнейшими магическими заклятиями.

Лёгкие шаги Мортимера эхом отдавались в пространстве, как только они вступили внутрь. Он чувствовал, как его дыхание меняется в этом месте. Пожалуй, здесь было что-то такое, что могло бы заставить кого угодно ощущать себя чужаком. Здание выглядело как гигантская машина, где каждый элемент был частью многовекового механизма, точного и безжалостного. В воздухе чувствовалась магия, сквозь которую было трудно пробраться, как будто всё здесь подчинялось каким-то древним законам.

Крысюк, очевидно, не чувствовал того же напряжения, что и Мортимер, идя впереди с более расслабленной осанкой. Мортимер же, чуть сгибая плечи, чтобы не выделяться среди этого колоссального пространства, мог уловить едва заметные шепоты, шуршания пергаментов и тихие голоса, как если бы сам воздух был переполнен невидимыми силами.

Он держал нож в кармане, ощущая его присутствие, словно он был частью этого места. Как будто сам Банк Гринготтс каким-то образом знал, что его обладатель не был здесь случайно.

Мортимер и Крысюк начали свой путь через просторный зал, уверенные и спокойные, несмотря на напряжённую атмосферу. Направляясь к центральной стойке, они прошли мимо огромных колонн, между которыми сгущалась тень. В центре всего этого, как в центре древнего храма, стояла высокая стойка с массивным столом, окружённая несколькими высокими стульями, на которых сидели гоблины, поглощённые делами. Но прямо за столом сидел один — старший гоблин, облачённый в роскошную чёрную мантию, украшенную серебряной вышивкой. Его лицо было морщинистым, с резкими чертами, а глаза, неестественно светящиеся в полумраке, пристально следили за каждым движением посетителей. Он был намного старше других, и его присутствие заставляло всё пространство вокруг них словно замирать.

Когда они подошли, гоблин поднял взгляд, оценив их молчаливо. Его взгляд не был любезным, но в нём скрывалась мудрость веков и безошибочная способность прочесть намерения каждого, кто пересекал порог его сферы. Крысюк, несколько нервно, но не теряя уверенности, сделал шаг вперёд и произнес громким голосом:

— Моё имя — Ларк Дэвенсон. Мне нужно снять деньги с моего счёта.

Мортимер замер рядом, ощущая, как пространство вокруг их слов на мгновение сжалось. Гоблин молча смотрел на Крысюка, его острые уши слегка подёрнулись, когда имя прозвучало. Лишь на мгновение тень сомнения мелькнула в его глазах, а затем он спокойно кивнул и поднялся с места, плавно двигаясь в сторону одного из скрытых проходов.

— Следуйте за мной, — сказал гоблин, и его голос был строгим, но с каким-то старинным отголоском уважения.

Крысюк, не раздумывая, направился за ним. Мортимер наблюдал за происходящим с холодным интересом, прислушиваясь к каждому шагу, с вниманием следя за тем, как они перемещаются между колонн и вдоль ряда скрытых дверей, которые вели в глухие, почти запечатанные участки банка.

Гоблин провёл их через мраморные арки, вглубь здания, где воздух стал ещё более плотным, а магия ощущалась сильнее. Тот момент, когда они шли по узким коридорам, где стены буквально пропитаны древними чарами, мог бы оставить ощущение, будто они прошли в неведомый, почти запретный мир.

— Мы на месте, — произнес гоблин, остановившись у массивной металлической двери, украшенной символами, неясными для непосвящённого взгляда.

Как только они вошли в комнату, гоблин повернулся к ним, его острые глаза внимательно скользнули по каждому из них, прежде чем он заговорил:

— Мне нужно только немного вашей крови для подтверждения счета, — сказал он, его голос был чётким и непреклонным. — Капля будет достаточно.

Мортимер и Дэвенсон переглянулись, оба понимали, что это часть процесса, но невольно ощущали лёгкое беспокойство. Гоблин протянул маленькую серебряную тарелочку, в которой было место для капли крови, и взглянул на них, ожидая.

— Придержитесь за этими дверями, — добавил он, указывая на массивные ворота, которые вели к скрытым хранилищам. — Мы не можем позволить любому просто так пройти.

Дэвенсон кивнул, и оба они отошли в сторону, где стояли, скрытые за тяжёлыми колоннами, которые, казалось, могли растворить их в своём мракобесном величии. Мортимер вытащил нож из кармана, почувствовав холодный металл в ладони, и тихо, почти беззвучно, провёл его по кончику пальца, выпуская каплю крови. Он мгновенно капнула в серебряную тарелочку, как если бы сама магия банка жаждала прикосновения крови владельца.

Дэвенсон стоял рядом, следя за происходящим, его лицо оставалось напряжённым, но с явным интересом. Он подошёл и, не колеблясь, тоже открыл руку, готовясь предоставить свою кровь.

Как только капли крови были получены, гоблин кивнул, удовлетворённый, и кивком пригласил их войти за массивные двери. Мортимер и Дэвенсон шагнули вперёд, их шаги эхом отдавались в пустом пространстве.

Через некоторое время вернулся тот же гоблин, его лицо оставалось каменно-безучастным, а глаза — проницательными и острыми, как у хищника.

— Сколько вам нужно? — спросил он, его голос без каких-либо эмоций, но с едва уловимым намёком на рутинность вопроса.

Дэвенсон задумался на мгновение, а затем ответил, спокойно и уверенно:

— Тридцать тысяч, — сказал он. — Если можно, в золотых монетах.

Гоблин кивнул, не задавая лишних вопросов. Он протянул мешочек, наполовину наполненный золотыми монетами, их вес ощущался даже через ткань.

— Пойдёмте, — сказал он и, поворачиваясь, направился обратно через коридоры, уводя их снова в лабиринт банка.

Когда они поднялись по винтовой лестнице, сквозь полумрак и тень, Мортимер заметил, что один из гоблинов, стоявших на страже у дверей, замер и неожиданно встретился с ним взглядом. Это был старый гоблин с бледной кожей, покопченной временем, его чёрные глаза были глубокими, как пустые колодцы, и казались, что они смотрят не только на него, но и сквозь него. Волнистые седые волосы обвивали его голову, как бы подчеркивая его древний возраст, а в углах рта застыли морщинки, будто он всё время улыбался, несмотря на холодность взглядов.

Его одежда была значительно роскошнее, чем у других гоблинов — чёрная мантия с красной отделкой, на которой был вышит знак, ярко контрастировавший с тканью. Мортимер не мог не заметить символа изображающий свернувшуюся змею, охватывающую древнее дерево. Знак был замысловато вышит золотыми нитями.

Гоблин, ошарашенно уставившись на Мортимера, прошептал что-то тихо, но достаточно чётко, чтобы Мортимер уловил:

— Как похож...

Слова прозвучали, как будто гоблин увидел не просто человека, но что-то гораздо более важное, чего не мог понять. Его взгляд был полон удивления, а также чего-то неизведанного, что Мортимер не мог разгадать.

Прежде чем он успел что-то ответить или даже зафиксировать это, Дэвенсон быстро подхватил его за локоть и потянул к выходу. Его хватка была твёрдой, но не грубой, и Мортимер интуитивно подчинился, зная, что нужно действовать быстро.

— Вперёд, — сказал Дэвенсон коротко, не оборачиваясь.

Мортимер ещё раз бросил взгляд на старого гоблина, который стоял, словно каменная статуя, не двигаясь. Его глаза всё ещё следили за ними, но гоблин не сделал ни одного шага навстречу. Это ощущение не давало Мортимеру покоя, и он мысленно заметил себе: Я обязательно вернусь сюда. Этот знак... и его слова. Я должен узнать больше.

Когда они вышли на улицу, Мортимер почувствовал, как свежий воздух Косой Аллеи наполнил его лёгкие. Он посмотрел на Дэвенсона, но тот лишь коротко кивнул, как будто знал, что происходит. Мортимер снова вернулся к своим мыслям, и это чувство, будто он пропустил что-то важное, не оставляло его.

Да, я вернусь в этот банк.