Глава 21 "Ах, какие страсти"

Комната дышала умиротворением. Лёгкий шорох ветра за окном и сонное щебетание птиц вплетались в тишину, создавая ощущение, что мир замер, оставив их двоих в отдельной реальности. Чуя, едва не задремав снова, всё-таки успел прошептать, так тихо, что это скорее было признание самому себе, чем обращение к кому-то:

- Я рядом, понял?.. Даже если ты сам этого не хочешь признавать.

Он не ожидал ответа. Он был уверен, что Дазай спит. Поэтому позволил себе такие слова, которых в ином случае никогда бы не произнёс. Сердце на мгновение стало легче, словно груз, тянувший его вниз, приотпустил.

Но тишина не продержалась долго. Сперва Чуя решил, что ему просто показалось, будто лёгкая улыбка дрогнула на губах у шатена. Но затем последовал глухой, ленивый смешок.

- Ах, Чу-я... - голос прозвучал с лёгкой хрипотцой, сонно, но слишком уж осознанно. - Если бы я знал, что стоит прикинуться спящим, и ты так красиво заговоришь... давно бы пользовался этим методом.

Чуя замер. Его взгляд резко метнулся к лицу Дазая, и он увидел, как тот с трудом, но всё же открыл один глаз, искоса наблюдая за реакцией. На его губах играла знакомая ухмылка, та самая, от которой хотелось одновременно придушить его и засмеяться.

- Ты... - рыжий выдохнул и почувствовал, как кровь приливает к лицу. - Ты, идиот! Ты всё это время... не спал?!

- Ну, почти, - лениво протянул Дазай, поворачиваясь чуть удобнее, словно проверяя, насколько мягко лежать на коленях Чуи. - Я бы даже сказал, девяносто процентов сна, десять процентов чистого наслаждения моментом.

- Я тебе сейчас устрою девяносто процентов перелома, - прорычал Чуя и со всей силы стукнул его кулаком по плечу. Не так, чтобы сломать кости, но достаточно, чтобы Шатен ощутил серьёзность ситуации.

Дазай охнул, но тут же захохотал. Смех его был лёгким, тянущимся, будто он только и ждал этой сцены.

- Ай-ай-ай, Чуя... Так нельзя обращаться с бедным уставшим мужем, который, между прочим, только что вернулся из больницы!

- Да бедный уставший "муж" сам виноват! - рыжий вскинулся от слова "муж" лицо его горело. - Притворяться спящим, чтобы подслушивать чужие слова?! Ты вообще нормальный?!

- Ну, во-первых, - лениво начал Дазай, склонив голову набок, - я не подслушивал. Это была чистая случайность. Во-вторых, признай честно: ты бы никогда не сказал мне этого, если бы думал, что я бодрствую.

- Да чтоб я... чтоб я хоть слово сказал! - Чуя сжал кулаки, но глаза его метнулись в сторону, выдавая замешательство. - Это... это была просто фигня, понял?! Я... я был сонный, вот и бредил.

Дазай приподнялся на локтях, уже совсем не похожий на сонного и уставшего. В его взгляде сверкали знакомые искры, от которых Чуе хотелось одновременно ударить его ещё раз и... закрыть ему рот поцелуем, лишь бы перестал.

- Бредить? - переспросил он, вытягивая слова. - Хм... Как интересно. А звучало так убедительно, что я даже чуть не поверил. "Я рядом, даже если ты сам не хочешь признавать"... мм, романтично, Чуя-чан.

- Заткнись! - рыжий окончательно вспыхнул и снова ударил его, теперь ладонью по макушке.

- Ай-ай-ай! - театрально воскликнул Дазай, но улыбка не сходила с его лица. - Ты меня избиваешь только потому, что я услышал правду?

- Это не правда, понял?! - Чуя резко отвернулся, но руки его всё ещё лежали слишком близко к шатену, а сердце билось слишком громко. - Это... черт знает что это было.

Дазай тихо хмыкнул и снова улёгся, на этот раз чуть осторожнее. Его голова снова легла на колени Чуи, как будто он и не собирался отказываться от этого положения.

- Знаешь, - проговорил он чуть мягче, - я не против иногда слышать такую "чепуху". Даже если ты называешь это бредом.

Рыжик замер. В этих словах не было привычного издевательства, ни тени насмешки. Только спокойная, тихая честность, от которой ему стало трудно дышать.

- Ты... - голос его предательски дрогнул, но он вовремя прикусил язык. - Ты неисправим.

- Возможно, - улыбнулся Дазай, закрывая глаза. - Но упрямство у нас с тобой одинаковое. Ты ведь всё равно не убежишь, да?

Чуя не ответил сразу. Он смотрел на его лицо, снова спокойное, будто сонное, но теперь уже точно бодрствующее. И вдруг понял, что все его удары и крики, это всего лишь попытка скрыть, насколько сильно он рад, что этот идиот снова здесь, рядом, и слышит каждое его слово.

- Нет, - наконец произнёс он тихо. - Не убегу.

Дазай едва заметно улыбнулся, и в этот раз Чуя не стал его бить. Вместо этого лишь выдохнул и снова провёл рукой по его волосам уже осознанно, не скрываясь.

И пусть шатен наверняка снова подшутит над ним, но в этот миг это было неважно.

Чуя уже хотел в очередной раз съязвить, отпуская привычные колкости в сторону партнёра, его голос звучал резким шёпотом, словно острый нож, оставляющий невидимые царапины:

- Идиот, ты вечно валяешься, как кот, которому всё безразлично...

Он собирался продолжить, но в тот же миг Дазай неожиданно рванулся вперёд. Движение вышло резким и стремительным, словно порыв ветра, и Чуя даже не успел опомниться. Дазай схватил его за запястья, подняв их вверх и крепко прижав к матрасу своими ладонями. Силы у него было достаточно, чтобы Чуя, несмотря на своё упрямое сопротивление, оказался полностью обездвижен.

- Хэй! - выдохнул Чуя, пытаясь вырваться, но в глазах Дазая сверкнул такой огонь, что все слова застряли в его горле.

На лице Дазая не было ни тени насмешки, только напряжение, решимость и странная нежность, спрятанная в глубине его взгляда.

И прежде чем Чуя успел снова что-то сказать, губы Дазая жадно накрыли его губы. Поцелуй вышел стремительным, жадным, словно Дазай ждал этого слишком долго и теперь больше не собирался сдерживаться.

Горячее дыхание смешалось с его дыханием, а тело, прижатое к матрасу, ощутило чужое тепло, настойчивое и требовательное. В этом поцелуе не было привычной игры или ленивой насмешки, он был настоящим, честным, до боли откровенным.

Чуя дернулся, хотел оттолкнуть его, хотел возмутиться, но вместо этого сердце предательски пропустило удар. В голове пронеслась мысль: "Чёртов идиот..." и губы сами по себе ответили на поцелуй.

Сначала неуверенно, словно он пытался обмануть и самого себя, но потом горячо, отчаянно, так, как будто он боялся, что этот миг может оборваться в любую секунду.

Пальцы Чуи, сжатые в ладонях Дазая, чуть дрогнули, и он перестал сопротивляться. Он поддался, позволил этому безумцу вести их обоих в этот вихрь, где всё сливалось злость, привязанность, страсть и то чувство, о котором они оба слишком долго молчали.

Время будто замерло. Тишину нарушал только их учащённый, сбивчивый вздох, и сердце, бьющееся так сильно, что казалось, его звук отдаётся в каждом нерве.

Дазай немного приподнял голову, не отпуская Чуи, и с лёгкой усмешкой прошептал ему в губы:

- Ты ещё дерзишь?

Глаза Чуи горели, смесь гнева, смущения и желания. Щёки его окрасились лёгким румянцем, но он лишь сжал губы и снова потянулся вперёд, возвращая поцелуй ещё более страстно, будто в нем хотел доказать, он не проиграл, не уступил. Это было их сражение, только без слов и оружия.

И когда их губы снова встретились, уже без борьбы, а в полной отдаче, Чуя понял он может ненавидеть его сколько угодно, может называть идиотом и проклинать каждую секунду рядом с ним... но оттолкнуть уже никогда.

Губы разомкнулись неохотно, словно упрямо тянулись друг к другу, не желая отпускать. Между их дыханием всё ещё оставалась тонкая нить, прозрачная, влажная, едва заметная, но от этого только более интимная. Слюнка блеснула в мягком свете, дрогнула, и будто подчеркнула ту безрассудную близость, в которой они утонули.

Чуя тяжело дышал, щеки и уши горели алым, будто вся кровь прилила к лицу. Его глаза блестели, от смущения, от ярости на самого себя за то, что поддался, и от того странного, разъедающего изнутри желания, которое вызывал только Дазай. Он хотел оттолкнуть его, сказать что-то колкое, но язык предательски цеплялся за память этого поцелуя, и губы дрожали от остаточного тепла.

Шатен же, в свою очередь, смотрел на него снизу вверх, с тем самым хитрым, но в то же время растерянным выражением. Его дыхание тоже было сбивчивым, а пальцы всё ещё крепко удерживали запястья Чуи, словно он боялся, что тот убежит, растворится, исчезнет, если отпустить хоть на мгновение.

Воздух между ними был вязким, насыщенным их запахами и дыханием. Тишина наполнилась биением двух сердец громким, неравномерным, будто они играли в разные ритмы, но странным образом всё равно звучали в унисон.

Рыжик попытался вырваться, но сделал это слишком вяло, почти для вида. Его взгляд скользнул по лицу Дазая, распущенные тёмные пряди, чуть приоткрытые губы, влажные от недавнего поцелуя, и этот дерзкий блеск в глазах, смешанный с чем-то... более глубоким, чем обычно. И от этого у него внутри всё сжалось.

- Тц... идиот, - выдохнул он хрипло, и в его голосе дрогнула нота, которая больше походила на признание, чем на обиду.

А Шатен лишь чуть склонил голову, улыбка тронула уголки его губ. Но на этот раз в ней не было насмешки, только мягкость и тепло.

- А ты слишком милый, когда краснеешь, Чиби, - сказал он тихо, и сам удивился тому, как серьёзно прозвучали эти слова.

И в этот миг, пока между ними ещё держалась прозрачная ниточка, пока их дыхания всё ещё путались, и сердца срывались с ритма, казалось, что весь мир сузился только до этих двоих. До жара их кожи, дрожи в их голосах и до того странного, необъяснимого притяжения, которому они больше не могли сопротивляться.