22. Письмо

Пока дом горел, а слуги тщетно пытались спасти полыхающее алым пламенем имущество, Ло Юй уже оказался глубоко в лесу. Главное, чтобы огонь не перекинулся на деревья, а так - и поделом этому коварному Лю Баю! Ючжоу наказал его за все содеянные грехи.

Первым делом стоило отыскать пропавших где-то в этих местах юношей, а после поскорее отправиться в Кайхуа, потому Ло Юй приступил к выполнению первой части плана. Он вновь стал на меч, но лететь слишком высоко не решался, плавно лавируя меж крепкими стволами вековых деревьев.

Быть может, пропажи здесь и не было, ведь верить на слово Лю Баю не стоит, но больше мест, где могли находиться юноши, не было.

Прочесав несколько частей леса вдоль и поперек, Ло Вэйсяо, наконец, услышал в гнетущей тишине треск веток от тяжёлых петляющих шагов. Юноша тут же ловко спрыгнул с меча на ветку и затаился, чтобы понять, представляет ли незакомец для него опасность. За шумящей листвой, на тропе, Ло Юй заметил ковыляющего парня, еле влачащего за собою поврежденную ногу. Состояние его было плачевно: по всему телу раны да ссадины, одежда разорвана в клочья, сам он в грязи и жив лишь на словах.

Без опаски взволнованный Ло Вэйсяо спрыгнул с дерева, что заставило незнакомца тут же отшатнуться и принять стойку для защиты. Он явно был готов у худшему сценарию, но Ло Юй лишь дружелюбно кивнул.

- Вы ищете город? Я могу Вам помочь.

Юноша недоверчиво оглянул его и слабо прохрипел:

- Я ищу Кайхуа.

- Я почти туда и направляюсь. Я смогу помочь Вам после того, как найду пропавших юношей.

- Можешь и не искать, - махнул рукой незнакомец, обессиленно падая на упавший ствол дерева, поросший мхом. - Все мертвы. Он нас сбросил в грязную яму, один там и погиб, оставшиеся выбрались, двоих съели голодные животные, а последний умер от изнеможения.

Ло Юй похлопал глазами, уставившись на юношу. Полагаю, юношей звать его не вполне правильно: тот выглядел немногим старше Ло Вэйсяо, но серьезный взгляд и многочисленные раны его позволяют сказать лишь «молодой человек», а то и вовсе «мужчина». И только Ло Юй открыл рот, чтобы спросить, как к нему обращаться, как незнакомец тут же перебил его:

- Цао Шэнь.

- Ло Вэйсяо, - пораженно кивнул юноша и присел рядом с Цао Шэнем, зажигая над ладонью пламя с помощью талисмана. - Так ты, выходит, из клана Цао?

Цао Шэнь кивнул, но в подробности вдаваться не спешил, потому Ло Юй продолжил опрос:

- Вы брат Цао Ванцзяна? - предположил он.

- Он мой двоюродный брат.

- Так, выходит, Вы сын Цао Шана! Вы мне почти как брат! - озарило Ло Юя. - Я ученик сотоварища Цао Шана, Хуанъин Лижэня, с которым твой отец одолел Четвертую Беду.

- Так ли уж?

- Точно так.

- Что-то не верится мне, что ты ученик шиди моего отца, - покачал головой Цао Шэнь.

- Вот, поглядите, молодой господин: это ведь Ишу, меч Хуанъин Лижэня, - Ло Юй достал клинок из ножен и поднес рукоять к огню. Цао Шэнь внимательно рассмотрел его и вздернул бровь.

- И что такое священное оружие делает у тебя, а? Я даже полагать не мог, что у почтенного мастера может быть такой юный ученик, которому он, к тому же, может доверить свое оружие. Неужели он... погиб?

Надо сказать, меч всегда ценился особенно, передавался только самым доверенным лицам и являл собой не столько оружие, сколько душу самого заклинателя. Были и те, кто использовал веера, боевые топоры, но их существенно меньше. И все же любое названное оружие было для владельца дороже собственной руки.

- Не говорите так! Он живее всех живых, - подскочил Ло Юй, сильно задетый таким смелым предположением. - Давайте-ка мы с Вами, молодой господин, вернёмся в город, там переночуем, а по дороге в Кайхуа я обо всем расскажу.

Так, они, став на меч, отправились обратно в город. Цао Шэнь явно был слаб. Не мудрено, ведь из него выкачали почти всю духовную энергию; повезло, что осталась малая часть, способная поддерживать его жизнь, но несмотря на все юноша героически держался и отключился только на пороге постоялого двора. Ло Юй тут же подхватил его на руки и не без труда дотащил до покоев, уложил в постель, на которой даже вздремнуть не успел, и уселся на жестковатую подушку у низкого столика, перед этим, конечно же, по мере возможности промыв и обработав раны Цао Шэня. Его несносный младший братишка часто получал какие-то травмы, поэтому Ло Юй опытен в таких делах.

Ло Вэйсяо решил написать письмо. Он растер чернила, взял в руки кисть и начал писать. Предложения выходили односложными, он постоянно мазал и совершал ошибки, потому, в конце концов, вышла полная мазня, недостойная взора даже неотесанного крестьянина. И юноша попытался вновь, вышло немногим лучше, потому до самого утра он просидел за тщетными, скажем так, пробами пера.

И вот, только солнечные лучи начали медленно пробиваться в окно, Ло Юй уже клевал носом, но не покидал попыток написать хоть что-то стоящее. Он вновь и вновь начертывал дрожащей рукой символы, вокруг него уже собралась целая гора скомканной бумаги, а руки и лицо были в чернилах.

Вдруг он почувствовал, что кто-то дотронулся до его плеча. Ло Вэйсяо дернулся и быстро обернулся, доставая из-за пазухи жёлтые талисманы, но вовремя остановился, заметив, что это всего лишь пробудившийся Цао Шэнь, бесшумно оказавшийся за его спиной.

- Ты пишешь письмо? - спросил он, всматриваясь в загадочные символы, размазанные по бумаге.

- Вроде того... Но пока не получается, - неловко улыбнулся смущенный своей писаниной Ло Юй, откладывая кисть.

- Ты ведь всю ночь просидел над этим? Давай я помогу, - и кисть оказалась в большой руке Цао Шэня, и он на уже исписанной бумаге написал один из проблемных символов.

- Вот так пишется.

Ло Юй попробовал повторить изящные движения, вышло даже вполне сносно, но до идеала было ещё далеко. Тогда Цао Шэнь уселся чуть позади, накрыл своей ладонью руку Ло Юя, держащую кисть, и начал помогать ему писать. Юноша чувствовал чужое дыхание на своей шее, но по какой-то причине не нервничал и даже не чувствовал себя некомфортно. Он не видел в этом ничего странного или неприличного.

Так они просидели ещё около часа и, в конце концов, Вэйсяо смог написать кое-что, достойное внимания Наставника.

Оба оделись, отправили, собственно, само письмо, в Доушань, и направились прямиком в Кайхуа, перед этим, конечно же, оповестив семьи пропавших, что даже тел от юношей, увы, не осталось.

Чуть позже, когда Хуанъин Лижэнь получил письмо, он поудобнее уселся в постели, с интересом развернул свёрток и начал внимательно вчитываться во вполне симпатичные иероглифы.

- А твой почерк заметно улучшился, Сяо Юй, - вслух подумал он и принялся за чтение. - Все же надо было заняться твоим обучением. И правильно говорил шиди Цао: учитель из меня никудышный...

«Уважаемый Наставник! Этот ученик пишет Вам сообщить, что он цел и здоров, чтобы Вы почём зря не беспокоились за него. Я преодолел горы Доушаня и нахожусь не так далеко от Кайхуа. Мое путешествие с каждым днём становится все увлекательнее, но я не могу думать ни о чем другом, кроме как о скором возвращении. Я осторожен и на неприятности не нарываюсь. Будьте здоровы! Ло Юй»

Из-за того, что Цао Шэнь повредил ногу, Ло Вэйсяо приходилось его поддерживать, чем тот, конечно же, в силу своего характера был недоволен, но виду не подавал. Все же, ему помогали дойти до дома.

- А где же Ваш меч, молодой господин? - поинтересовался Ло Юй, и Цао Шэнь бросил на него злобный взгляд, и юноша замолчал, решив,что тема эта не совсем подходящая.

Цао Шэнь о чем-то долго размышлял и был углублен в свои мысли, как вдруг резко поднял голову и спросил:

- Так тебя зовут?..

- Ло Юй... Ло Вэйсяо.

- И ты идёшь из Доушаня?

Ло Юй кивнул, не понимая, к чему идёт разговор.

- Так это ты победил на соревнованиях?

- Ах, - сразу понял Ло Юй, чем же так заинтересовался Цао Шэнь, - да, это был я.

Цао Шэнь вдруг остановился и уставился на юношу, пытаясь полностью осознать то, что перед ним - победитель ежегодных соревнований в Доушане.

- И ты просто бродишь пешком? Где весь твой выигрыш?

-Я оставил... оставил все Наставнику, - признался Ло Юй.

Преодолев неловкость, они продолжили путь за разговором.

- Ты обещал рассказать, откуда у тебя меч Хуанъин Лижэня, - вспомнил Цао Шэнь.

- Ах, да; история не такая долгая, как может показаться... - начал Ло Вэйсяо, затем следовала небольшая пауза. История была явно долгой...

- Когда я сбежал из родной деревни, Наставник принял меня и начал обучать, пусть я и простой крестьянский ребенок. Какое-то время я тренировался вместе с ним, после мы вернулись в мои родные места... Вся моя семья погибла в огне, а Наставник - единственный, кто у меня остался. Он такой... Когда я смотрю на него, я просто...

На лице Цао Шэня было написано:«Я спросил про меч, какого черта он начал восхвалять своего учителя?», но несмотря на это Ло Юй вдохновенно продолжал.

- Для меня Наставник - словно, как бы странно это ни звучало, божество, и потому я готов пожертвовать собственной жизнью ради него. Но вот... во время соревнований в Доушане ему стало плохо. Мне не признавались, чем же он болен, но, когда я узнал, я... Во время битвы с Четвертой бедой в его кровь проник яд, на борьбу с которым его золотое ядро тратило неимоверные силы, но все же не без помощи Вашего отца ему удалось сдержать разрушение меридиан. Я предполагаю, что лекарство, изготовленное Вашим отцом в Кайхуа, и было Панацеей Предков, восстанавливающей духовные меридианы. Увы, спустя столько лет старая болезнь вновь дала о себе знать. Яд пробудился, и духовные каналы вновь начали разрушаться под действием яда... Я думал, деньги от выигрыша помогут мне излечить его духовные каналы, но, как оказалось, спасти может лишь Панацея Предков... Ее нигде не купишь. Поэтому я отправился в путешествие, на поиски лекарственных трав, а мой Наставник, который не может теперь пользоваться своими силами, дал мне Ишу. Вот так вот.

Цао Шэнь все внимательно выслушал и с пониманием кивнул.

- Выходит, ты поступил в точности как мой отец. Когда его учитель был болен ядом Хуай Ду, он поспешил отправиться на поиски трав для Панацеи. Только вот... не успел.

Ло Юй уставился на Цао Шэня пораженно, и сердце его колотилось так быстро, что, казалось, ещё немного - и он упадет в обморок. До этого момента он был уверен в успехе своего путешествия, а сейчас Цао Шэнь заставил его глубоко задуматься.

- Я... я успею, - дрожащим голосом произнес Ло Вэйсяо, будто бы оправдываясь. - Я излечу его духовные меридианы, а там и кровь Хуай Ду отыщу. Я знаю, что смогу... Не буду же я бездействовать, наблюдая за его медленно наступающей смертью? Да, Наставник просил остаться... Потому что я... я его семья, - Ло Юй расстерянно оглядывался. - Но ведь я спасу его, я найду лекарство. Я... верю в это...

Они замолчали, и воцарилась гнетущая тишина. Юноши долгое время не говорили ни слова, и все же Цао Шэнь, с виду не очень разговорчивый парень, решил продолжить разговор на более позитивной ноте:

- Все бы ничего, вот только меня гложет один вопрос. Ты так восхищаешься своим учителем, почему же ты называешь его «наставник»*?

*Наставник (老师) употребляется больше формально, звучит это не столько неуважительно, сколько так, будто бы ты человек чужой. А вот учитель, мастер (师尊) - это дело совсем другое. Так, например, к Чу Ваньнину обращается Мо Жань или же Ло Бинхэ к Шень Цинцю.

- Я... Я не знаю. Он позволил так обращаться при нашем знакомстве, я и привык; к тому же, я не осмелюсь звать его Учителем, ведь такой никудышный ученик, как я, не достоин такого безоговорочно пре...

- Я понял, - отрезал Цао Шэнь, прерывая нескончаемые восхищения мальчика. - Как мне кажется, это акт неуважения к твоему учителю. Он так старается, вкладывает силы в твое обучение, а все, чего он заслужил, - это «наставник»?

Ло Юй тут же остановился и уставился в землю под ногами с опустошенным взглядом.

- И вправду... Отныне я не буду звать его так. Это действительно звучит ужасно.

«Похоже, его чрезвычайно глубоко затрагивает тема его учителя», - догадался Цао Шэнь, наблюдая за тем, как лицо Ло Юя становится все мрачнее и мрачнее.

Они возобновили движение и шли медленно, так как Цао Шэнь прихрамывал, как вдруг чутким слухом тот почувствовал неладное, схватил Ло Юя за руки и вместе с ним упал в кусты на обочине дороги.

- Молодой господин, что Вы..?

- Потише, - прошипел Цао Шэнь.

От автора: Недавно один человек написал множество комментариев, за что ему низкий поклон, ведь любой фидбек чрезвычайно важен для меня! Конечно, было больно и неприятно понимать, что твоя история имеет множество дыр и писатель из тебя никакой. Но это помогло мне осознать несколько важных вещей: следует делать больше описаний чувств, мыслей для лучшего понимания героя. Ха-ха, я даже почувствовал себя Самолётом! Ждём, пока я умру и попаду в тело какого-нибудь неудачника...

Спросили, почему же Ло Юй пренебрег просьбой Лижэня остаться с ним.

Наблюдать за медленной и мучительной смертью единственного близкого тебе человека? Бездействовать? Или, даже оставаясь рядом, пытаться найти выход? А, может, рискнуть и отправиться на поиски лекарства, которое задержит процесс разрушения духовных меридиан? Пусть и есть шанс, что можно и не успеть?

Уж не знаю, что из этого хуже или лучше. С одной стороны, Лижэнь действительно нуждался в том, чтобы Ло Юй был рядом, с другой же, Ло Юй человек-действие, он, как понятно из того, что он просто-напросто сбежал из своей деревни, обдумывать все не любит. Для него что черным по белому: либо смерть, либо малейший шанс на жизнь. Он не хочет мириться с «судьбой» и не хочет верить в то, что единственный, можно сказать, родной его человек может погибнуть.

Он просто ребенок, жаждущий всеми силами помочь своему, если так можно выразиться, родителю, потому что Лижэнь для него и вправду как родитель, Вэйсяо буквально видит в нем единственную опору и смысл бытия. Ло Юй остался один и потерпел потерю семьи, потому что просто-напросто бездействовал.

«Но рано или поздно все сроки истекут, а я никогда не хочу Вас терять, никогда-никогда», - сказал Ло Юй Лижэню, как только узнал о его болезни. Он настолько привязан, что не может даже допустить саму мысль о возможной смерти. Вэйсяо просто ребенок, избегающий реальности.

Я устроил в своей группе опрос, как бы мои подписчики поступили на месте Ло Юя. Многие ответили, что остались бы с умирающим любимым человеком. И их я тоже прекрасно понимаю. И все же нашелся человек, который поставил бы на кон все и поехал искать лекарство.

Цао Шан поступил точно так же (собственно, как и Хуанъин Лижэнь). Они разделились, чтобы найти лекарство, пусть Учитель и просил их остаться с ним. В то время, как Лижэнь уже вернулся и наблюдал за медленной и мучительной смертью наставника, Цао Шан искал способы остановить разрушение духовных меридиан, но просто-напросто не успел в срок. Лижэнь искать особо не старался, ездил по округе, боясь, что к смерти учителя может не успеть вернуться, потому все, что ему осталось, это наблюдать за его долгой и мучительной смертью.

Да и плюс к моим нелепым оправданиям: это мое первое масштабное произведение, а я и вовсе пишу просто в свое удовольствие... Я давно перестал надеяться, что хоть кто-то будет читать эту писанину, потому и продолжал писать спустя рукава, буквально ради моего единственного читателя, моего лучшего друга, которого все вполне устраивает. Такой вот мини-мирок собственных желаний и написания в свое удовольствие.

Поэтому я буду стараться все больше и больше, пусть и на данный момент я почти все силы вкладываю в каждую главу!

Знаю, что в последующем забуду прикрепить этот арт. Он уже довольно старый:) Здесь изображены Хуанъин Лижэнь и Ло Юй, но чуть повзрослее.

К слову, в моей группе, vk: ivisnim, при всем желании вы можете даже влиять на ход истории, а, если нарисуете или напишете что-то по Лунному свету, я могу даже добавить Вашего персонажа👉👈