Глава 8

Как только занавес раскрылся, перед Ави открылась невероятной красоты картина. Свет фонариков освещал всё вокруг красным. Все жители поселения заполонили площадь, держа в руках толстые свечи, тем самым создавая атмосферу более загадочной. Ветер затих и не мешал наступлению фестиваля, а это было редкостью.

После кивка Марии, Августин заиграл на пианино. Мелодия звучала трагичной, драматичной и в тоже время убаюкивающей. Неспешна, как тому следовало, он нажимал на клавиши. За столько лет Ави выучил эту мелодию наизусть, поэтому мог играть её даже с закрытыми глазами, погружаясь в чувства с головой. Она ассоциировалась у него со всем приютом, с сухим дубом, высокой травой и уставшими взглядами друзей. Мелодия, которая не разгоняла тучи, а наоборот их сгущала, заставляя закрывать собой солнце.

Эта композиция так и кричала о невзаимной любви, потери доверия и несбыточных мечтах. От всего эмоционального наплыва, он еле сдерживался, чтобы не заплакать прямо здесь, на глазах нескольких сотен человек. В груди щемило, будто боль и вовсе была не его, но она настолько сдавливала, что пальцы непроизвольно дрожали. И только спустя несколько минут, когда он закончил играть и встал посреди сцены, самочувствие улучшилось. Люди громко аплодировали, а это невероятно подпитывалось позитивом, от чего на лице появилась искренняя широченная улыбка. Ави поклонился и пропал за кулисами, где его похлопал по плечу Миэ и исчез за занавесом, где-то на сцене. Через мгновение все замолкли.

Августин стянул бабочку и мигом спустился в толпу. Миэ стоял посреди сцены, ближе к краю и оглядывал всех, после чего на его лице появилась нежная улыбка.

- Дорогие мои Оданцы, мои воспитанники и поселенцы. В этот довольно трогательный вечер, мы собрались с вами дабы снова проводить души дорогих людей. Сегодня они отправляются обратно в подземный мир. На самом деле сегодня я не смог написать трогательную речь, как бы не старался, усаживаясь за лист бумаги в голову не приходило не единого сложенного предложения, поэтому решил говорить от души, думаю так и вовсе будет правильнее. В нашем поселении смерти происходят с большим интервалом, мы с вами это знаем, чему и безумно благодарны Онадану, он не забирает себе неокрепшие умы без особой надобности. Но, ровно сто дней назад нас покинул Виллиам, мой воспитанник и хороший друг. Его смерть потрясла каждого и я это прочувствовал, - он приложил руку к груди в области сердца, - почувствовал всю вашу боль и скорбь. Самоубийцы для Одана чрезвычайная редкость, точнее, за все время это лишь второй случай. До смерти Вилли, с промежутком в пять лет, погибла Лола, славная старушка торгующая травами и она ушла из-за старости, из-за того, что Онадан призвал её. Всех мы помним...каждого... Душа всех любимых и не только, сейчас отправляются в путь, долгий, тернистый и опасный. По ту сторону их встретит владыка, найдет им применение в новой жизни, а в следующем году снова отпустит их, дабы они посетили нас вновь.

Он слегка замялся, но сделав еще шаг оказался на самом краю.

- Я вас всех до одури ценю и обожаю. Мы все семья, вы и я это чувствуем. Поэтому, прошу, если кому-то будет тяжело и грустно, если ваши головы будут забиты плохими мыслями, то обратитесь за помощью к близким или придите ко мне. Ради каждого из вас я отложу любые дела и выслушаю.

Миэ говорил искренни, все об этом знали. Он не любил врать и чаще всего говорил все что взбредет в голову, порой даже не подбирая правильные слова. Ави понимал, то что засело внутри Миэ вовсе не печаль или скорбь, это больше походило на вину. Его жалобная интонация была достаточно сдержанной и не казалась подозрительной для всех остальных, но не для него, того кто провел все детство с главой.

- Я вас люблю, мои дорогие Оданцы! Наын!

После последней фразы, сказанной на древнем языке, Миэ приложил ладонь к груди прошелся взглядом по каждому, остановившись на Ави, будто завершая это странное действие. Он нежно улыбнулся и раскинул руки в стороны. В этот момент все жители произнесли ответное «НАЫН».

«Наын» не имело дословного перевода, но трактовать это можно было, как «благословляю вас», «отдаю свою душу вам», «мы верны друг другу». Каждый старался понимать это по своему, исходя от значимости слова и веру в него.

В завершении благословения, как обычно, Миэ взял небольшую шарообразную емкость, попутно спускаясь со сцены ближе к толпе. Народ поступился создавая большой неровный круг с людьми строящими в три ряда. Ави зажался где-то в конце или наоборот в начале, все зависит от того, с какой стороны Миэ начнет. А начал он как раз с другого края.

Глава аккуратно окунул палец в красную жидкость, вязкую и приблизительно похожую на кровь, отчего по телу пробежали мурашки. Миэ мазал каждого, всего одним мазком, на лицо или шею, как получится. В основном люди подставляли лоб или щеку, а некоторым было комфортнее на шее, Миэ все это учитывал. Ави наблюдал, молча, как завороженный, он смотрел на то, как глава каждому что-то говорит, то как у людей растекается улыбка по лицу или они слегка краснеют, то как старики и старушки с огромным трепетом целуют руки Миэ, а он в ответ одаривает их ненавязчивым касанием лба ко лбу. Как же ему хотелось чтобы он подошел к Ави скорее, от чего ноги спокойно не стояли на месте, а пальцы то и дело двигались хаотично и небрежно. Рядом стоящий мужчина несколько раз дернул Августина, чтобы тот успокоился.

Когда Миэ подошел к стоящему рядом мужичку, уже весь сам измазанный, он провел по лицу того пальцем, оставив отчетливый след и улыбнулся.

- Мистер Рональд, спасибо, что вы есть. Как ваша жена? Ей скоро рожать, поэтому сегодня на празднике её нет.

- О-о, господин Орда, вам спасибо. Да, она должна родить вот-вот на днях, мы надеемся это будет мальчик.

- А если девочка, то что?

- Девочка тоже неплохо, да ведь?

- Не важно какой у ребенка пол, главное чтобы ваше дитя было здорово. Как Анна родит, приходите ко мне на ужин все вместе. Наын.

- Хорошо! Наын, господин!

Наконец Миэ подошел к Августину и смотрел тому прямо в глаза, не переставая улыбаться. Он смочил указательный палец и медленно провел по носу парня, огибая кончик и останавливаясь у верхней губы.

- Хочешь нарисую тебе усики? Будешь котиком, Ави.

- Если господину хочется, то пускай будут усики.

- Августин, будь послушным, береги себя, развивайся, не прогуливай обед и ужин. Наын!

- Спасибо, господин Орда. Наын!

Миэ сделала несколько шагов в центр и сел на колени протянув руки вперед. К нему подбежал ребенок лет трех, девочка одетая в красное воздушное платье и с бантиком на голове. Глава поцеловал её в щеку и прижал к себе, легонько погладив по спине. Миэ что-то объяснял ей, а девчушка не отводя больших наивных глаз, смотрела на Миэ, держась за его руку. В какой-то момент она кивнула, явно отвечая на вопрос и глава протянул ей емкость с красной жидкостью. Девочка окунула маленькую ручку, красная жидкость стекала на колени парня, на платье девочки и землю. Миэ снова ей что-то сказал и она приложила руку к его щеке, оставив яркий след. После чего, глава поднял девочки на руки и встал, толпа начала хлопать и радостно возглашать.

За плечо Ави дернули и потянули назад. Он обернулся, это был Ноэ. Парень не имел красных отметен, но лицо было испуганным не на шутку. Отойдя в сторонку, он оказался у дерева, где стоял Микки и Лиа.

- Что такое? Что у тебя с лицом, Ноэ?

- Ави, почему ты не говорил, что Миэ выглядит так?

- Как? - сложив руки на груди, Ави нахмурился.

- Ноэль как будто увидел призрака, идиот. Миэ выглядит, как Миэ и не более.

- Да он выглядит, как не человек, будто специально созданное тело...и...

- У тебя жар? Что ты несешь? Миэ похож на госпожу Риту, волосами так точно и некоторыми очертаниями.

- Да, только у нее были глаза голубые, как и у отца Миэ. А у главы они отвратительно черные, - Ави оттянул нижнее веко, как бы показывая радужку.

- Господи, да помолчите вы! Мы с Лиэй кое что поняли! - Ноэ как будто суетился, будто вот-вот отберут все слова.

Но не успев договорить, легкой походкой и с очаровательной улыбкой, к ним подошел сам Миэ. Он молча отдал каждому по маленькому кусочку белой булочки и хотел было уйти, но обернулся и остановился.

- Не поминай господа всуе, Ноэль.

- Простите, господин Орда, Ноэль немного взбалмошный парень. Меня зовут Лиа, - она зачем-то поклонилась, от чего вызвала у Миэ усмешку и широкую улыбку.

- Я знаю, как вас зовут, можете не представляться. Вы были на фестивале? Наблюдали со стороны? И как вам? Людям с другой верой тяжело понять, что происходило, да? Или может быть Ави и Микки вам объяснили? - Миэ сделал пару шагов к ним и оказался между Августином и Микки, положив руки на их плечи.

- Нам... - начал Ноэ.

- Мы пока что не понимаем всего этого, но надеемся вы расскажете, - перебила Лиа, как бы затыкаю друга, дабы тот не наговорил лишнего, от чего Ноэль поморщился, но удержался.

- Да, расскажу, конечно. Надеюсь вы не обижаетесь, но сейчас неделя посещения стариков, они приходят ко мне на чаепитие и я уделяю им время. Хотя, вы можете придти ко мне вместо Ави или даже с ним. Он, как бездомный кот шарахается ко мне без предупреждения. Но, по всей видимости Августин эгоист, раз кроме Мэло и Лин с собой никого не брал никогда.

В воздухе повисла странная атмосфера. Вот Миэ стоит и говорит что-то отстраненное, но Ави отчетливо ощущал раздражение. По лицу главы было сложно понять, злится ли он или просто играется. Миэ всю жизнь прячет чувства за улыбкой, выглядящей такой искренней, что становилось не по себе. Но, Августин наблюдал много лет и уже мог отличить по интонации настроение этого человека.

Все замолчали. Ноэ и Лин смотрели на Миэ, а он в ответ таранил взглядом Ноэля. Его улыбка не сходила. Такое же выражение лица было у главы, когда ему пришлось встречать Августина у лестницы, когда он опоздал болтая с ребятами. Вроде бы все в порядке, но ощущения иные.

- Что-то не так? - с осторожностью спросил Ноэ.

- Господь? В Одане нет бога, запомни это раз и навсегда. Не хочу чтобы ты подумал обо мне плохо, Ноэль, но еще раз услышу упоминания господа и мне придется тебя наказать. Будешь после занятий сидеть со мной целый месяц, будешь читать, писать. Ребята знают, я тот еще педант в плане учебы, спуска не дам. И подтяни оценки, - улыбка с лица Миэ пропала, будто и вовсе ее не было. Он зацепился за «господи», поэтому так странно себя вел. Да, он совсем не любит упоминание этого существа, тем более на священной земле Онадана.

- Простите, господин Орда, но как я могу забыть того в кого верил с самого рождения?

- Поверь мне, после того, как я проведу обряд, ты забудешь о своем боге.

- А я имею право отказаться от обряда?

Миэ медленно покачал головой и потерев плечо Микки, посмотрел на него.

- Микки, ты же староста, вразуми Ноэ, расскажи об Онадане. Если нужно, приходите в мою библиотеку в любое время.

- Хорошо, Миэ, я ему все расскажу. Прости его.

- Я не обижаюсь и даже не злюсь. Сегодня такой день прекрасный, разве можно злиться? Отдыхайте, ребята, а я пойду. На самом деле я искал Эрна, у меня к нему разговор. И еще...

Миэ повернулся к Ави и обхватив его щеки пальцами, сжал их, да с такой силой, что тот дернулся от боли. Кольца впивались в кожу, будто протыкая её и парень был практически уверен в том, что сейчас прольется кровь.

Глава ничего не сказал, хоть и дернул губами. Лишь краткое «Наын», а после скрылся в толпе людей. Легкие болели. При каждом вдохе все тело пробирало дрожью и сколько бы он не глотал воздуха, все время было мало. Руки тряслись, а нахлынувшее внезапное чувство страха увеличивалось с каждой секундой. Августин протянул перед собой руки, но смотрел будто сквозь.

Почему это вызвало такой страх? Глаза Миэ словно чужие, на мгновение ему и вовсе показалось они побледнели. Сейчас Миэ как качель качающаяся из стороны безумия в адекватность. Глава никогда не церемонился, не давал много шансов тем, кто ошибался, но всегда вел себя благословно, всегда мыслил разумно. Миэ вел свои дела с такой отточенной четкостью, что подкопаться было не то чтобы сложно, а невозможно. Все что касалось Одана у него было под контролем, организованно. Хотя, а есть ли в его жизни что-то не связанное с Оданом?

Мик положил свою руку не его предплечье и сжал, дабы привести Августина в чувства. Он перевел взгляд на друзей и наконец-то с легкостью выдохнул. Их обеспокоенные лица безмолвно задавали вопросы о происходящем, но вслух так никто ничего и не сказал.

- Ави, тут вообще нечисто. С Миэ что-то не так, - тихо сказал Мик.

- Да ладно? - агрызнулся Ноэ. - Почти при каждой встречи с Миэ, Ави трясет так будто он повстречался с сатаной.

- Я почувствовала это... У главы тяжелый взгляд, но когда он был на сцене, складывалось ощущение, что он сейчас заплачет. По чувствам это будто два разных человека. Не знаю, как точно объяснить, - Лиа смотрела на Ави и Микки так, будто ждала четкого ответа.

- Лично я ничего не почувствовал, Лиа. Просто обычной мальчишка, что заигрался в главу. Он всегда общается угрозами?

- Ага, - одновременно сказали Мик и Ави.

- Но, обычно это выглядит хотя бы как шутка, а после смерти Вилли, Миэ постоянно на пассивной агрессии. Да, Ави? - Ищя поддержку в товарище, Мик пристально смотрел на него.

В горле встал ком. Его раздражали притензии к Миэ и их правдивость. В мыслях словно клубок нитей, что так сложно распутать. Ни один вопрос не приводил к ответу. Что с Миэ? Что он чувствует? Что же произошло между ним и Вилли? И еще куча однотипных вопросов.

- Просто прекратите обсуждать Миэ. Мик, если он узнает об этом... я не знаю... что он сделает с нами со всеми.

- Убить он нас точно не сможет, мы с ним связаны, поэтому вряд ли Миэ получит от этого удовольствие, а пытки и потерпеть можно, - с каким-то надменным спокойствием сказал Микки.

- Да ты лютый! Боже, я хочу скорее свалить от вас, фанатики чертовы! Лиа, за мной! - Ноэ махнул рукой и они с Лиэй благополучно ушли куда-то в сторону фестиваля.

На сцене читали стихи, потом играли сценку и много всего в этом духе. В основном все по тематике фестиваля, в принципе тоже самое, что и в прошлом году.

Тогда, год назад, все было иначе. Вил увел Ави в лес, далеко, вглубь к озеру, а там их ждал Миэ. Он стоял тогда весь мокрый, с облипившей его одеждой и просвечивающей голое тело. Глава упал в озеро и от этого громко смеялся, а вскоре подхватили и Ави с Вилли. Это был поистине странный вечер, но по своему привлекательный. Тогда парни обсуждали абсолютную ерунду, в основном ту про которую рассказывал Вил. Почему-то Ави очень хорошо запомнил, как засыпал лежа головой на коленях Миэ и как тот гладил его по голове, пока они с Вилли обсуждали блюда, которые назывались по разному в городах и деревнях. Нежные прикосновения сводили его с ума, а легкий ненавязчивый запах, что преподносил ветер, так и убаюкивал.

Августин присел на край лестницы. Он уже давно отделился от Микки и даже обошел стороной Лин и Мэло. Ему казалось ребята начинали обижаться на то, что он проводит много времени с Ноэ и как не странно, с Микки. Хоть Ноэль ему не очень и симпатизировал, но он отдаленно напоминал голос разума, хоть и грубый. Его раздражали высказывания против Миэ, но с ним Августину не нужно было притворяться, они договорись разговаривать честно и не выносить это за пределы их двоих.

Ветер бушевал сильнее, на улице темнота и лишь красные фонарики освещали часть Одана красным. Такой свет символизировал кровь, но об этом мало кто знал, а Миэ рассказал Августину это года три назад, но в подробности вдаваться не стал, его это особо и не интересовало. Ави вздохнул и лег спиной на все ступеньки. Было неудобно, но хотелось на что-то опереться. Он повернул голову в сторону дома главы, вдали виднелись огоньки от свечей, которые зажег глава, а это означало, что Миэ уже дома, даже не остался посмотреть выступление. Тело пронизывало бешеное желание встать и дойти до главы. Подойти к нему и посмотреть в глаза. Ави так нуждался увидеть блеск в них. Он так хотел узреть улыбку, нежную, радостную от встречи с ним.

Он представлял, как Миэ касается его, как прислоняется лбом к его затылку и что-то говорит. Думая об этом он сам гладил свою шею, медленно ведя руку вниз. Низ живота противно тянуло, но бабочки внутри ликовали. Ави открыл глаза и посмотрел по сторонам - тишина. Все находятся в центре и рядом с общежитием сейчас никого нет, это радовало.

Августин неспешна переместился в комнату и сел на край кровати. Расстегнув пуговицу на штанах он еле слышно простонал. По всей видимости его напряжение, длившееся уже пару недель и не дающее покоя, достигло пика буквально через минуту ласки. Вытерев руку о полотенце, он переоделся в пижаму и лег на кровать.

Тишина настолько давила, что ком из сожаления и стыда легко выбрался наружу и сжав в руках край футболки, Ави завыл. Слезы скатывались к ушам, заливая их, а нос забивался и дышать было сложнее. Душевная боль пронзала сердце. Любить человека, который причиняет столько боли - тяжело. Характер Миэ никогда не был легким, даже до того, как он стал меняться. Да и в детстве, когда Рита, мать Миэ, ломала ему пальцы тем, что била по рукам палкой, он смеялся и плакал одновременно.

Августин снова взвыл и прижимая колени к груди повернулся на бок. Отсутствие ребят позволяло выплакать все накопившееся. Но, то ли перенапряжение, то ли усталость, дали о себе знать и не заметив, Ави уснул.

Стук в окно заставил открыть сонные и тяжелые веки. Он кинул взгляд в сторону смежных окон, там был силуэт, но Ави понял - это сон. И прикрыв глаза снова уснул.