Глава 39

Митя и Маша еще никогда не видели маму такой смущенной и растерянной, а Григория - сердитым на Федора. Хотя, Золотова можно было понять: букет, который предназначался Антонине, Березовский, без задней мысли, выхватил из рук друга и подарил Марине.

Благо, Тоня была умная и понимающая, а Гриша - отходчивый. У них еще вся жизнь впереди. Он ей не один букет подарить успеет.

В глазах Федора Самойлова не изменилась: она по-прежнему была столь любимой и красивой. В глазах же Марины Федя явно стал другим.

- Борода. – хихикнула она, положив ладонь на щеку мужчины. – Кто бы мог подумать, что у Березы будет борода.

- Не нравится? Я сбрею. – руки Федора по-домашнему лежали на талии Самойловой. Словно так было всегда, а иначе быть не могло вовсе.

- Нравится. Очень нравится.

- Мама, мама, а дядя Федя такие пироги вкусные печет! С вишней! Тоня тоже пыталась приготовить, но с брокколи. Я такое не очень люблю, но повезло, что он сгорел, ой... - Митюша на радостях прижался к маме, а после испуганно посмотрел на Антонину. Лишнего случайно сболтнул.

- Из этого следует, если в нашей паре Золотов такой же кулинар, как я, то на завтраки, обеды и ужины мы будем приходить к тебе, Марин. – Тоня вжалась в подушку и стыдливо посмотрела на Гришу, что сидел рядом, поглаживая ее спину.

Все рассмеялись. Особенно Березовский, что неудивительно. А вот смех Власа был чем-то непривычным, но безумно приятным.

Впрочем, непривычным было и то, что Антонина попыталась пошутить. Даже Эдмуша, что свернувшись калачиком лежал на Тониных коленях, мяукнул, оценив юмор Антонины.

- Мой самый главный фанат. – Сорокина почесала кота за ушком, и тот замурчал.

- Дядя дракон, скажите, что вы готовить не умеете, тогда Тоня к нам каждый день приходить будет! – Митя подбежал к Грише и поднял на него свои голубые глаза.

- А почему ты меня драконом называешь? - Золотов с интересом посмотрел на мальчика, пытаясь понять, когда он успел заполучить статус «дракона».

- А это дядя Федя вас так назвал! - Митюша стоял к Березовскому спиной, а потому не видел, как тот махал руками и подавал всевозможные сигналы, в попытке завершить этот разговор. - Он сказал, что вы злой дракон, который хочет похитить нашу Тоню!

Когда мальчик услышал за спиной обреченный вздох, то с любопытством развернулся и увидел Березовского, который прятал лицо в ладонях, скрывая стыд.

- Ой.... Нельзя было говорить, да? - развернувшись с Грише, Митя добавил. - Но когда вы меня мармеладом угостили в тайне от Тони, я сразу понял, что вы добрый! Драконы же не любят мармелад! - теперь вздохнул Золотов, быстро бросив взгляд на Антонину.

- Ой... - Митюша прикрыл рот ладошками, в страхе сболтнуть что-то еще. Но его опасения были напрасны: он уже все рассказал.

- Тоня, совсем ты Митюшу разбаловала. – Самойлова рассмеялась, а затем посмотрела на дочь, которая вновь стала прежней: без секретов и вечно смурного настроения. – Впрочем, Тонька, не зря я тебя в няни выбрала. Спасибо. Кстати, а почему у Эдмуши свитер дырявый?

- Мяу. - кот громко мяукнул, выражая негодование. Свитер был не дырявый, а дизайнерский.

Князев лениво потянулся на стуле, пытаясь скрыть смешок.

- Наша Тоня немного переоценила свои способности в области шитья, но вышло неплохо. Я бы сказал, оригинально.

- Мяу. - Эдмуша мяукнул еще раз: теперь более спокойно, как бы подтверждая слова Князева. Только Мажорик среди этой компании в моде разбирается.

Золотов улыбнулся, но тут же подавил улыбку кашлем, приметив, как Сорокина сурово поглядывает на него.

- Ой, да ладно вам. Через эту дырку его чесать по спинке можно! – Марина позвала кота к себе и тот, спрыгнув с колен Антонины, направился к Самойловой, усевшись у ее ног. Если надо, сама поднимет.

Тоня посмотрела довольного Эдумушу, а затем на такую же довольную Марину, в который раз восхищаясь ею: пока Сорокина считала дырку в свитере ошибкой, Самойлова нашла в ней плюс. - Мам, а пойдем на выходных в парк? У нас в теннисные ракетки завалялись, поиграем. Я фотоаппарат возьму, дяд... - Маша поджала губы, а затем уверенно произнесла. – папа корзинку с едой...

- А я Эдмунда! – добавил Митя, уверенный в том, что Эдмуша явно обрадуется бутерброду с тунцом.

Марина вновь расхохоталась и, сжав руку Феди, согласилась. На выходных они всей семьей пойдут в парк.

Тоня и Гришка покинули дом Самойловых с пакетом еды. Березовский слишком перестарался, готовясь к приезду Марины. Князев же остался в квартире. Самойловы сказали, что не отпустят его того до тех пор, пока он вдоволь не поест и не возьмет с собой что-нибудь жене и дочке. К тому же Маринке было очень любопытно разузнать про Власика побольше. Давно ж не виделись.

Тоня шла молчаливее обычного, но напрягло Гришу не это. Она смотрела под ноги, что было не в характере Антонины, потому что она всегда смотрела только вперед. Подтянув девушку к себе, Золотов уткнулся ей в шею и оставил легкий поцелуй.

- Гриш, ты меня любишь?

- Люблю. – Гриша ответил не задумываясь.

- Это хорошо. – Антонина произнесла это как-то растянуто, словно анализируя что-то в своей рыжей умной голове.

- Если что, готовить я умею, не переживай. – рассмеявшись, Гриша обнял Тоню, кутая ее в свое пальто. – Нас двоих точно прокормлю.

Он хотел сказать что-либо еще, но видел, как Сорокина неуверенно переставляет ноги и сжимает пальцы, словно в попытке совладать с чем-то.

Антонина уткнулась лицом в грудь Золотова и закрыла глаза. Сердце колотилось до безумия. Из-за этого мысли путались, что уж там, даже коленки дрожали. Он ее любит. А она любит его.

- Троих. – быстро выпалила Сорокина, замерев на месте. Впервые ей было так сложно признаться.

- Что? – Гриша отстранился от Антонины и посмотрел ей в глаза, все еще не понимая хода ее мыслей.

- Троих, Гриш. Нас троих. И у тебя есть девять месяцев, чтобы научиться вкусно готовить. Точнее у нас.

- Тоня... - лицо Золотова округлилось, выражая шок, а затем на нем засияла широкая улыбка.

Подхватив Сорокину на руки, Гришка закружил ее, не веря собственному счастью. Их счастью.

- Ты не шутишь? Нет, ты ж не умеешь. – получив слабый удар в плечо, Золотов поставил Антонину на землю. – Надо ж коляску купить и кроватку. Дай сюда второй пакет!

Тоня рассмеялась, чувствуя, как внутри все расцветает. Она смотрела на растерянного, но счастливого Гришу и думала о том, что ее «отпуск» в скором времени придется продлить. Только теперь она будет не няней, а мамой, и не на полставки, а на всю жизнь.

- Ты чего-нибудь хочешь?

- Хочу. – смеясь ответила Тоня. – Хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Золотов замер. На его лицо упали лучи осеннего солнца, озаряя и без того сияющую улыбку: искреннюю, светлую и любящую. Мужчина сделал шаг вперед, оставив между ним и Антониной пару сантиметров, которые можно было разрушить взмахом руки. Волосы Сорокиной светились ярко-рыжим пламенем, как когда-то в детстве, да и вся Тоня словно светилась.

- Будет исполнено!

И Гриша поцеловал: нежно, с трепетом и любовью, которую невозможно сломить. Которая дается чуть больше, чем на всю жизнь.

Конец.