XVIII Дерзость и раны

— Уходим! — скомандовал Ден, и стая скрылась в чаще.— Трус, — сглотнул Рудольф.— Что ты сказал? — обернулся Денис.— Я сказал тебе, что ты трус, который только и может давить на слабости человека! — разошелся к концу фразы Руди. Он испытал резкий прилив адреналина, знал, что сейчас ворвется куда не следует, но не мог остановиться. Страха перед лицом Смерти уже совсем не было, телом правил гормон.

— Так ты все-таки любишь свою сучку.— Сейчас речь не только о Владе. Рома и Аня мертвы, ты убил членов моей семьи, — стал подниматься с колен Рудольф, указывая пальцем на себя.— И что? — надменно поглядел Денис на него сверху вниз, развернулся и, будто ему больше здесь ничего не нужно, пошагал за своей стаей.— Да ничего! — не выдержал Рудольф. Ребята схватили его и задержали, еще один такой выкидон от него покарается смертью, дорога к сердцу открыта, осталось только вытащить его.— Руди, Руди, успокойся, — Ева взяла руками лицо Руда и заглянула в желтые глаза, ужаснувшись их жестокости, ненависти, страху и огромной боли, все это смешалось с их нечеловеческим цветом и со зрачками-точками. Этот демонический взгляд трудно передать словами, контроль над человеком внутри себя Рудольф потерял из-за неожиданного удара по самому больному месту в турнире Денис-Рудольф, и проиграл одно очко.Настало время отыграться.«Отпустите!» — приказал Руд.Тиски мощных рук парней, державших Рудольфа, нехотя разжались, и черная тень замелькала впереди, отдаляясь с огромной скоростью. Еще ни одна дорога в его жизни не была столь волнительной, как эта тонкая тропа между деревьями, покрытая уже опавшими листьями, резким изгибом уходящая глубже в лес, ведущая одновременно к счастью, и к радости, и к боли. Стая, недолго переглядываясь, принимая решение, пустилась следом.На солнце глаз Рудольфа накалилась волна слез, волчьих и человечьих, от ветра и от горя, настоящего горя, которое сводит с ума, не дает голове работать правильно и давать отчет о поступках. Огонь бушевал в теле и хотел выбросить энергию, адреналин обострял все чувства, сердце колотилось и его тихий стук можно было услышать через пробоину в ребрах. Это заставляло все бежать и бежать, прибавляя скорость.«Да что я делаю? — проснулся разум в Рудольфе, он резко остановился. — Если я сейчас даже и найду их, они меня окончательно прикончат и Влада за одно. — Он сел, опустив голову. — Я должен… Нет, я найду способ вытащить его от туда.»«Ты совсем рехнулся? Да что ты творишь вообще? Ненормальный! Ты отдаешь себе отчет, что это чревато войной? Псих! Идиот! У нас отмороженный вожак!» — сливались голоса мыслей из голов. На самом деле это был оркестр из рычащих отголосков их мыслей. Рудольф на вдохе прорычал, призывая всех к тишине, а точнее, приказывая всем заткнуться.Он шумно выдохнул и еле слышно зашагал мягкими лапами по сырой рыхлой земле обратно, под ничего не понимающие взоры соплеменников.***Я пришел домой, грязный, окровавленный, разодранный и первым делом решил пойти отмыться, чтобы не нести грязь на белый ковер в комнате.***Меня усадили на стул и привязали к нему ноги и руки.— Ну что? Нравиться здесь? — Денис поставил еще один стул напротив и поставил на него ногу, облокачиваясь головой на руки.Я просто промолчал, смотря на него равнодушным взглядом, как всегда смотрел на раздражающих людей.— Я же просто хочу с тобой побеседовать.— Вообще-то для милой беседы за чашкой чая, — я сделал голос более тонким, — я связан! — рыкнул.— Не дерзи, я могу убить твоего ненаглядного.Я остался таким же равнодушным снаружи, но захотел встать прямо с этим стулом и заехать прямо по этой роже, а потом, пока этот ублюдок будет валяться на спине в другом конце комнаты, раздавить ему кишки ногой.— И не молчи.— А о чем мне с тобой говорить? — все еще оставался дерзким я.— Любишь Рудольфа?— Ты ревнуешь? — нашел, что сказать я.Денни немного помолчал.— Я могу идти? — продолжил я.— Нет!— Ладно, — пожал плечами. Пойти сейчас это что-то не для меня.— Сколько вас в стае? — стал более злым Денис.— На трех меньше чем было.— Не зли меня, школьник.— Вообще-то, я в колледже учусь, — как же мне нравилось выводить из себя этого полудурка. Я даже немного задрожал от удовольствия.Денис сказал, что ему нет до этого дела в более нецензурной форме и достал маленький ножик из заднего кармана:— Будешь говорить? — встал он на обе ноги и поднес острый конец лезвия к моему кадыку.— Нет, — с трудом сглотнул и тонкий кончик лезвия оцарапал кожу.— Интересно, а в какой ярости будет Рудольф, если кто-то случайно поранит его золото? М?Дураку станет ясно, что сейчас будет не очень приятно. Денис отошел на несколько шагов и метнул в мою сторону нож. Сейчас не попал. Пульс и дыхание участились, не смотря на регенерацию, мне впервые стало по-настоящему страшно.— Страшно? — подошел вынуть только что прилетевший мимо нож из стены.Я снова наглухо замолчал, боясь и провоцировать Дениса, и показаться слабым. Допрыгался, дурак. Всегда нарываешься на неприятности.Ден отошел на пару шагов назад, уравновесив нож на указательном пальце, прицелился и снова метнул его. На этот раз попал.***Уже отключающийся от реальности и погружающийся в сон, резко вздрогнул и сел, почувствовав боль от колотой раны в области печени. Я скинул плед, под которым и выключился, и начал следить за боком. Там ничего не было, но я действительно почувствовал, что что-то воткнулось сюда.