Семнадцатая глава

Валери ждала, пока голоса мужчин удалятся, притихнут и наконец смолкнут вовсе. И только после этого она отделилась от столба и вышла из амбара, чтобы вернуться на шумную площадь.

Питера она нигде не увидела. Танцующих освещал костер, языки пламени как будто взлетали в такт музыке. Похоже, ни единая душа не заметила отсутствия Валери. Даже Роксана не оглядывалась по сторонам, зачарованно наблюдая за огнеходцами, которые беспечно шагали босиком по пылающим углям, как по прохладной траве. Все вокруг показалось Валери невыразимо прекрасным.

Девушке, переполненной неистовой энергией, казалось, будто у нее выросли крылья. Тут она увидела хозяина таверны, привязавшего к голове козьи рога. Валери отбросила волосы назад и быстро заплела их в неплотную косу, причем ее руки как будто действовали сами по себе. А потом сорвала рога с головы трактирщика и пристроила на свою.

Тут она услышала звон металлических кубков наверху и удивленно вскинула голову. И услышала смех. Несколько мужчин сидели на ветках и плескали пивом на проходивших мимо людей. Но их жертвы отвечали не бранью и проклятиями, а хохотом. Кое-кто из жителей Даггорхорна уже свалился в кустах и уснул мертвым сном. Кто-то бестолково бродил с места на место, почти ни на что не обращая внимания. Кого-то рвало, но это ничуть не интересовало других.

И вдруг угли костра показались Валери символом всего того, через что ей пришлось пройти,- символом потерь, неудач, сожалений... Музыка ритмично билась в ушах, когда девушка промчалась мимо Роксаны к жаркой алой луже. Она в упоении танцевала на углях; она чувствовала себя совершенно невесомой. А потом внезапно спохватилась, отпрыгнула на холодную землю и оглянулась на угли...

К ней бросилась хохочущая Роксана. Подруги схватились за руки и стали кружиться, кружиться... Валери ничего не видела вокруг себя, весь мир превратился в размытые пятна. Все казалось совершенно нереальным. Настоящим, живым, были только сила рук Питера, тяжесть его тела, жар его дыхания...

Но тут селяне, воодушевленные весельем подруг, как-то разом решили испытать себя и начали прыгать через костер. А когда толпа вокруг Валери и Роксаны рассеялась, Валери кое-что заметила...

- Эй, а где это ты пропадала? - между делом спросила Роксана, жадно хватая ртом воздух.

Чьи-то глаза...

Валери резко остановилась, невольно толкнув Роксану.

- Да что с тобой? - удивилась подруга. - Знаешь, я тебя очень долго искала!

Они немного помолчали, дожидаясь, когда мир прекратит вращаться. Но Роксана явно рассчитывала на ответ. Однако Валери уже была далеко, она провалилась в прошлое.

...Ей было всего семь лет... Охваченная ужасом маленькая девочка бежала по черному лесу, и из тьмы за ней следили чьи-то свирепые глаза...

Это не был обычный взгляд; глаза видели ее так, как никто никогда не видел прежде. Они смотрели насквозь. Они ее узнавали.

Это был Волк.

Валери всегда знала, что этот день должен настать. Живя обычной жизнью, занимаясь повседневными делами, она никогда не позволяла себе об этом думать. Просто знала.

И вот это случилось.

Сначала раздался глухой рык, никем не замеченный в шуме празднества. Но он был подобен той капле воды, с которой начинается приливная волна.

Рев повторился, став почти оглушительным, и Волк одним точно рассчитанным прыжком пронесся мимо Валери - прямо в центр площади.

Староста, о чем-то разглагольствовавший за почетным столом, вдруг смолк. Лицо сморщилось от натуги - Рив пытался понять, что это перед ним возникло. Затуманенный хмелем ум никак не мог справиться с задачей. Староста видел некий силуэт, похожий на тот, с которым он лишь вчера столкнулся в пещере. Но это же не Волк! Конечно нет! Та тварь, что превратила его в героя, была просто мелкой дворняжкой по сравнению с этим великаном.

Но вот глаза... злобно горящие желтые глаза... и непроницаемая чернота шкуры, и могучие мышцы, обтянутые мехом...

Это было чудовищно.

Староста неуверенно поднялся на ноги, его пальцы нащупывали висевший у пояса нож... Рив смутно понимал, что сейчас все собравшиеся на площади смотрят на него.

Огромная черная тень метнулась к нему, быстрая, как стрела, а в следующее мгновение она уже двигалась дальше. Но этого мгновения оказалось достаточно. Староста все еще стоял на месте, а из огромной раны на горле уже хлестала кровь... И тогда он рухнул. Вот только что усмехался, наслаждаясь всеобщим почитанием, - а теперь он мертв.

- Нападение! - выкрикнул наконец кто-то, опомнившись.

Паника рассекла толпу, как острые ножницы рассекают нежный шелк, когда Волк крадущимся шагом пошел через площадь. Те, кто находился на помосте рядом со старостой, попрыгали вниз, и кто-то даже угодил в колодец. Перепуганные люди отшвыривали бутылки, опрокидывали корзины с яблоками. Музыканты бросили инструменты, и струны еще долго дрожали, издавая жалобные тихие стоны. Мужчины и не думали приостановиться, чтобы помочь упавшим в грязь женщинам, и тем пришлось рассчитывать только на себя. Подхватив юбки, они тоже спешили убраться с площади. Но не всем это удалось.

_____

Клод стоял в стороне, тасуя карты и все еще надеясь, что Уильям вернется и отдаст шляпу. Когда поднялась суматоха, кто-то на бегу толкнул парня, и он выпустил колоду из рук. Карты медленно, как опавшие лепестки, рассыпались по земле, расцветив грязь яркими пятнами. Клод встал на четвереньки, пытаясь собрать свои сокровища. Он вообще-то понимал, что надо подниматься и удирать с площади вместе со всеми. Но он понимал и другое: если потеряет хоть одну карту, ничто и никогда уже не пойдет по-прежнему. Невозможно будет исправить беду. Зло, словно плесень, расползется во все стороны и наконец захватит весь мир.

Когда Клод забрался под телегу, чтобы достать Падающую Башню, он вдруг замер. По ту сторону телеги виднелось чье-то тело... Оно ползло мимо на спине, но руки и ноги не помогали двигаться, а волоклись неживые... это Волк тащил кого-то по снегу. Чуть позже Клод увидел и ту, которую заслоняла добыча Волка. Сельская белошвейка всего пару месяцев назад победила на конкурсе, искусно воспроизведя целую картину на тончайшем носовом платке по заказу какой-то заезжей дамы. А теперь бедняжка валялась на земле, и жизнь вытекала из нее вместе с горячей темной кровью.

И тогда Клод, стоявший на четвереньках, как собака, вдруг понял: ему ни за что не остановить наплывающую тьму. Он - бесконечно малая величина, и что бы он ни предпринимал, яркая колода жизни навсегда останется рассыпанной, карты так и будут лежать в грязи страдающего мира. Клод съежился и затрясся в рыданиях.

_____

Валери застыла посреди этого безумия, она оцепенела так, что даже не испытывала страха.

«Почему все бегут? Разве жизнь когда-то дарила им радость? Они всегда принадлежали Волку. И теперь он просто пришел, чтобы забрать свое».

Но тут мимо нее быстрым шагом прошли четверо мужчин, плотно закутанных в плащи; они явно ничего не боялись.

Причину их бесстрашия Валери поняла, когда четверо сбросили свою маскировку и выхватили оружие: зловеще сверкавший серебряный меч, пару смертоносных боевых топоров и длинные кнуты, тяжелые, как стальные тросы. Это были солдаты отца Соломона. Они остановились, ожидая подкрепления.

Один из них, капитан, свирепо ухмыльнулся, посмотрев на Валери.

- Беги отсюда и спрячься, девочка! - велел он.

И четверо двинулись прямо туда, где шла кровавая резня, а с другой стороны площади появились остальные воины отца Соломона.

Валери огляделась, высматривая зверя.

Волк как раз зацепил лапой мясника, но тут косматые уши настороженно шевельнулись, и монстр оглянулся, сжимая в огромных челюстях еще дергающуюся руку. Он увидел, что над ним вздымаются два топора, которые крепко сжимали в руках здоровенные, похожие на викингов мужчины. Волк как будто был парализован видом сверкающего металла... но когда топоры начали движение вниз, неся с собой удвоенную смерть, зверь внезапно метнулся в сторону - так быстро, что человеческий глаз не мог это увидеть. И чудовищные топоры столкнулись с пронзительным скрежетом. Вырвавшись из рук солдат, топоры взлетели в воздух, и один воткнулся в снег, а другой врезался в лицо какому-то невезучему селянину, и кровь хлынула алым потоком...

А Волк гигантским прыжком перенесся на двадцать ярдов в сторону и погнался за одним из солдат отца Соломона, оставив за своей спиной двух «викингов», которые не удержались на ногах и упали на изувеченного мясника.

Валери будто плыла в безумном ночном кошмаре. Она увидела совершенно невозможную картину: писец отца Соломона тщательно зарисовывал этот хаос, стоя достаточно близко, чтобы рассмотреть все подробности. Его рука двигалась необычайно быстро, глаза не отрывались от Волка, отмечая каждую деталь: задние ноги, мех, зубы, язык... Рисовальщик не смотрел на свой пергамент. Лишь на долю секунды покосился на Валери и грустно улыбнулся, давая понять: он тоже в ужасе от происходящего на площади, но необходимо все запечатлеть для некоего упрямца...

Валери, онемев, наблюдала, как подбирается к Волку смельчак. Вот уже ему видна каждая шерстинка, вставшая дыбом на зверином загривке, видна каждая капля упавшей из пасти слюны. Перо шуршало по листу, стремительно ложились коричневые линии. Рука тряхнула пером, чтобы избавиться от излишка чернил, и этого короткого движения оказалось достаточно, чтобы привлечь к писцу внимание Волка. Валери от страха зажала ладонью рот, видя, как человек возобновил свою работу... Неужели он надеялся защититься этим от твари? Как бы говоря Волку: «Смотри, я же просто художник!»

Но Волк не пожелал понять.

Валери подошла к телу и подняла с земли последнее творение художника, чтобы оно не погибло в крови и грязи. Мимо нее с оглушительным ржанием пронесся огромный жеребец, ветер трепал пышную гриву. На коне сидел отец Соломон, он кричал перепуганным селянам:

- Бегите в церковь! Волк не может ступить на освященную землю!

Он выхватил меч, когда жеребец перемахивал через труп старосты. Валери вдруг поняла, что священник наслаждается своим выигрышем в споре. Он ведь предостерегал селян, а они не захотели слушать и вот теперь расплачиваются. Что ж, любой рад убедиться в своей правоте, даже в таком случае, когда лучше бы ошибиться.

- Тебе конец, тварь!

Серебряные доспехи блеснули в свете костра. Валери встревожилась: способен ли меч отца Соломона пробить густой мех Волка? Да и существует ли вообще оружие против этакого монстра?

Огромный Волк казался черным пятном на фоне неба.

Солдаты отца Соломона подбирались к зверю, пригибаясь к земле. Но на морде твари не видно было ни страха, ни гнева. Валери показалось, что Волк слегка раздражен. И его даже забавляет происходящее.

Вот к нему приблизился солдат, раскручивая на цепи тяжелый шар с острыми шипами. Оружие выглядело простым и убийственным. Но Волк с такой же убийственной простотой свалил человека с ног.

Другой воин бросился вперед, занеся над головой красивую острую саблю. Но был застигнут врасплох, когда когти ударили по латам и те лопнули, а кожа мгновенно покрылась кровью...

И все же солдаты продолжали атаковать Волка, один за другим, не давая передышки.

Наконец в бой вступил сам капитан, щелкая длинным тяжелым кнутом, выражая этим свою ярость. Тело капитана было стройным и крепким; он больше походил на прекрасную статую, чем на живого человека. Рядом с ним гордо выступал его брат, тоже вооруженный кнутом, пока что свернутым в кольцо.

Мужчины обошли Волка с двух сторон. Между ними появился третий солдат, держа наготове копье. Братья двигались плавно, как дельфины, поигрывая кнутами. Большинство селян к этому времени уже последовали совету отца Соломона и спрятались в церкви. Но Валери осталась на месте, она наблюдала, чувствуя себя такой же тугой и крепкой, как эти кожаные кнуты.

Солдаты уже думали, что поймали Волка. Кнуты обвили его...

Но зверь присел на задние лапы и попятился, потащил за собой людей, не выпускавших из рук оружие.

Могучие мужчины скользили в грязи, пытаясь удержать равновесие, не слишком наклоняться вперед или назад. Их ноги дрожали от напряжения. Воины сопротивлялись, они боролись с Волком... Но даже их объединенный вес не был для чудовища непосильным.

Потом раздался щелчок - видимо, не выдержал кнут, - и сердце Валери ушло в пятки, потому что она увидела, как капитан стремительно скользит по окровавленному снегу, а его брата Волк швыряет через всю площадь... Он пронесся в воздухе, подобно комете.

Брат капитана попытался встать, но Волк, настигнув его одним прыжком, ударом лапы припечатал к земле.

Валери подняла голову, посмотрела на отца Соломона, сидевшего верхом на могучем жеребце, - и увидела на лице священника нечто такое, чего не могла и вообразить.

Неуверенность.

Прославленный истребитель оборотней, который явился в их село, подготовленный ко всему, оказался вдруг беспомощным.

Солдат, вооруженный копьем, повернулся и быстро подошел к отцу Соломону.

- Он слишком силен... сильнее всех, с кем мы сталкивались прежде.

- Но не сильнее Господа! - ответил отец Соломон, глядя прямо вперед и давая шпоры коню; рукоятка меча плотно легла в ладонь. - Не теряй веру.

Мимо ушей Волка, находившегося на другой стороне площади, не пролетело упоминание о Господе. Зверь резко повернулся, уставился на отца Соломона и испустил глухой грозный рык. Священник посмотрел прямо в глаза чудовищу. А потом взял распятие, свисавшее на цепочке с его шеи, поднес к губам и поцеловал.

Валери увидела, как все то, что мучило отца Соломона - изумление, сомнения, страх, - исчезло, зато вернулась жажда мести.

- Господь сильнее!

С этими словами он дернул поводья и вонзил шпоры в бока жеребца. Конь рванулся вперед, отец Соломон взмахнул мечом - мечом Божьего гнева.

Но Волк не отступил. Он не сжался от страха. Он смотрел на священника с вызовом.

Он распахнул пасть и взревел так, что под ногами у Валери задрожала земля.

Конь отца Соломона испугался, попятился, споткнулся и сбросил всадника на землю. Священник упал прямо в тлеющие угли костра, подняв фонтан искр. Конь топнул копытами - и умчался прочь.

Отец Соломон закричал от боли и ярости, и это, похоже, развеселило Волка. Валери ощущала это веселье, видела наслаждение в трепете мышц, когда тварь двинулась к кострищу, желая прикончить беспомощную жертву. Отец Соломон, потерявший меч, пытался выбраться из углей; он прекрасно понимал, что ему конец.

И тут...

Что-то просвистело в воздухе... Это невесть откуда прилетела стрела.

Впрочем, Валери очень скоро обнаружила спасителя. Человек в маске сидел на перилах балкона таверны, одну за другой посылая в монстра стрелы с серебряными наконечниками. Волк яростно рыкнул и могучим прыжком взлетел на крышу ближайшего дома. Арбалетчик, наклонившись вперед, выстрелил ему вдогонку.

Волк прыгнул еще раз - и растаял в ночной тьме.

Но драма еще не закончилась. Валери увидела, как из кучи тлеющих углей, из клубов дыма выбрался отец Соломон, стряхивая горячую золу. Он был обожжен почти до костей. Подгоняемый болью и ненавистью, горьким гневом и жаждой мести, отец Соломон сумел подняться на ноги.

И воскреснуть.