Глава 4. Воскрешение

Через неделю состоялись похороны. Я не приезжала, Кэш бы не пустил меня, даже несмотря на то, через что мы с ним прошли. Эрик был хорошим другом его отца, который тоже был на похоронах. Он бы просто убил меня, и хоронить пришлось бы два трупа.

— Кимберли, — привлекает к себе мое внимание Лемми, — О чем вы сейчас думаете?

Я перевожу свой пустой взгляд с ног на лицо психотерапевта.

— Ни о чем.

— Человек не может ни о чем не думать, — спокойным голосом оспаривает он. — Иначе бы вы не существовали сейчас, не разговаривали бы со мной.

Он пытается разговорить меня, чтобы помочь. Но я не могу отвечать ему правдой, боюсь отвечать правдой.

— Кимберли, Александра рассказала мне о ваших галлюцинациях. Вы видите Кристиана в мужчинах.

— Не во всех, — перебиваю я. — Не все мужчины кажутся мне Крисом, в вас я его не вижу. И вообще, разве так разрешено делать? Какой-то левый человек, как Алекса, может влезать в наши разговоры? — я начинаю нападать на него с агрессией, и Лемми это прекрасно понимает.

Мужчина встает со своего кресла и подходит к окну, задумчиво разглядывая высоченные здания.

— Нет, Кимберли, наши разговоры конфиденциальные, никто, кроме нас двоих, о них не знает. Александра позвонила мне и рассказала про ваши галлюцинации.

Если Алекса рассказала про мои галлюцинации, то нет смысла молчать. Она позвонит и расскажет еще чего-нибудь лишнего.

— Как только Алекса сказала мне, что Крис пропал без вести, то я начала его видеть во снах и наяву.

— Что было, когда он вам снился, что вы чувствовали?

— Страх, потому что это был сон, и я не знаю, чего ожидать от своего поломанного мозга! — облокачиваюсь я на спинку кресла, спуская ноги на пол.

— Ваш мозг не сломан, но ему необходимы препараты, которые я вам прописал. Вы их пьете?

Его вопрос заставляет меня опустить голову, как провинившийся ребенок.

— Нет.

— Кимберли, — возвращается Лемми на свое место. — Вы же понимаете, что если вы не будете пить таблетки, то даже я буду бессилен в вашей ситуации? Ваше лечение в ваших руках, а я всего лишь направляю вас, но без должного лечения вы не сможете оправиться. — мужчина делает паузу, ожидая моей реакции, но, кроме смятения, он ничего не видит и решает продолжить: — Вы ощущаете страх при виде Кристиана, потому что все еще не можете его отпустить, это ваша защитная реакция, и это нормально. Когда вы в последний раз видели Кристиана?

— Я больше не хочу разговаривать! — резко выпаливаю я, жмуря глаза.

— Хорошо, на сегодня прием окончен.

Каждый раз, когда я выхожу из кабинета Лемми, то чувствую себя подавленной и опустошенной. Некоторые люди чувствуют свободу, когда проведут беседу с психотерапевтом, чувствуют себя чище в душевном плане, но я ощущаю себя картонной коробкой, из которой вытащили что-то, а обратно не положили.

Где я видела Криса? В последний раз мы виделись на пирсе в Сан-Франциско, но я не хочу туда.

***

Тяжелые, долгие гудки. Алекса занята, не факт, что возьмет трубку. А может, она просто не хочет мне отвечать и контактировать после смерти Эрика.

Я также не появлялась всю неделю в резиденции, все дни я провела одна в квартире, ночами не спала, потому что снились кошмары. У меня образовались мешки под глазами из-за недосыпа, я сильно похудела и перестала контактировать с людьми. В магазины я не хожу — заказываю еду доставкой, новости не смотрю, в социальных сетях появляюсь редко. Я настолько отгородила себя от внешнего мира, что отвыкла от него. — Да? — раздается женский голос, от которого в груди больно саднит.

— Алекса, привет... — робко отвечаю я, ковыряя заусенец на пальце.

— Что-то случилось? Мне приехать? — встревоженно тараторит она.

— Нет, нет, все хорошо. Я хотела спросить, у тебя случайно нет... — мнусь в вопросе, — личного джетта?

— Ким, при всем моем уважении к тебе, я не настолько богатая, чтобы иметь личный джет в каждом городе мира или хотя бы в каждой стране.

— Ладно, извини, глупо с моей стороны просить это, — вздыхаю я, собираясь завершить звонок.

— А зачем тебе личный джет? — доносится из динамика, и я снова прикладываю телефон к уху.

— Ну... Я хотела слетать в Сан-Франциско, в свой старый дом. Лемми посоветовал некую практику, — вру я.

— Подожди пять минут, я перезвоню тебе. — Алекса сбрасывает, а я продолжаю стоять с телефоном у уха.

И зачем я только соврала? Я могла сказать правду, что хочу съездить в дом Тома Аллена. Я сама не знаю зачем мне это, но что-то мне нужно там увидеть или найти, пока не знаю ответа.

Телефон снова начинает вибрировать, а на экране высвечивается номер Алексы.

— Алло. — я уже готова к отрицательному ответу от девушки.

— Когда ты хочешь отправиться в Сан-Франциско? — от ее вопроса я опешила, но полезла в календарь.

Черт, кроме сегодняшнего дня, все остальные забиты работой и приемами у Лемми.

— Сегодня.

— Сегодня? Ты уверенна?

— У меня больше нет свободных дней, — удрученно вздыхаю я, потирая переносицу.

— Во сколько готова выезжать?

— Через два часа.

— Хорошо, джет будет ждать тебя в Шереметьево, тебя встретит мой человек.

— Спасибо тебе большое! — я завершаю звонок и начинаю наспех собирать вещи.

Через два часа я уже была в аэропорту, ждала, пока ко мне подойдет кто-то из людей Алексы, но уже как минут пятнадцать за мной никто не пришел. Как только я достала телефон, чтобы позвонить девушке, на мое плечо легла тяжелая широкая ладонь. Я сразу же отдернулась от испуга, а мужчина в пиджаке отвел от меня руку.

— Прошу прощения, мисс Франкс, — извиняется он на английском. — Мисс Брук попросила меня сопроводить вас в Сан-Франциско. Пройдемте за мной.

Я ничего не успела ответить ему, как мужчина начал идти в сторону выхода, а мне пришлось поспевать за ним.

Для поездки в родной город я не брала какие-то вещи, всего лишь паспорт и деньги, которые придется обменивать на доллары.

Меня проводили в самолет, усадили. Стюардесса с миловидным личиком предлагала мне еду и напитки, но я от всего отказалась.

— Мисс Франкс, полет из Москвы в Сан-Франциско займет двенадцать часов вашего времени, — лепечет девушка, — Мисс Брук попросила меня проследить за вашим питанием во время полета.

Господи, даже в небе она от меня не отстанет.

— Можешь принести виски с колой?

— Может, предложить вам что-нибудь из горячих блюд?

— На свое усмотрение, но виски с колой чтобы были.

Она кивает мне украдкой и уходит, виляя бедрами, которые так сильно облегают из-за ее строгой юбки.

Я запрокидываю голову на спинку кресла, потирая виски.

Двенадцать часов полета выдались для меня запредельно мучительными, но я выдержала пытку и решила поскорее улизнуть от людей Алексы, сказав о том, что мне нужно личное пространство, а если они этого не сделают — у меня случится приступ психоза. Они поверили, не стали расспрашивать подробностей, не пошли за мной следом, а просто отпустили, но в любой момент я могу им позвонить и сообщить об опасности.

Алекса предусмотрела все до мелочей, это приятно, но начинает раздражать меня. Она позаботилась даже о машине, которая стояла на парковке аэропорта: черный Митсубиси Лансер. Пафос — ее второе имя.

Я сажусь в автомобиль и забиваю в телефоне нужный мне адрес, за два года моя память стала забывать местность родного города. Как только карта провела мне маршрут, я завожу мотор, не пристегивая ремень безопасности. Страх ремней до сих пор не прошел.

До дома Аллена я доехала быстро, но остановилась за квартал от назначенного места. Дальше пошла пешком.

Дом все еще не снесли, но его демонтируют. И кому он только нужен?

Оглядев местность и убедившись, что рядом ни одной живой души, которая могла бы меня заметить, я перелезаю через оградительную ленту и прохожу в дом.

На первом этаже ничего не изменилось, везде разруха и хаос, который я оставила здесь два года назад. В воздухе все еще витает запах жженого дерева и пластика. Видимо, тот, кому понадобился этот дом, только начал его ремонтировать, но почему он решил заняться внешней частью?

Это место волнами сшибает меня с ног, чтобы я окунулась в воспоминания прошлого.

Пройдя пару метров, смотря себе под ноги, я наткнулась на запекшуюся лужу собственной крови, а чуть дальше я обнаружила старые капли крови самого Тома Аллена, но одна деталь ввела меня в замешательство.

Капли крови ведут к стене, и если в моей голове осталось хотя бы несколько здоровых клеток, то можно сказать, что после моих выстрелов, Том упал на пол. Каким образом он поднялся после пяти всаженных в его тело пуль, и зачем пошел в сраную стену? Пытался найти выход, но из-за дыма дезориентировался? Нет. Это не стена.

Я подхожу ближе и ощупываю стену на наличие чего-нибудь скрытого от обычных глаз, но ничего нет. Ни рычага, ни кнопки. Тогда я решаюсь навалится всем весом, пытаясь выбить дверь, но и здесь меня ждала неудача. Скорее всего дверь сделана из стали, и причем очень хорошей. Теперь смерть Тома под еще бо́льшим сомнением.

На первом этаже делать больше нечего, и я решаюсь подняться на второй. Лестница слишком хлипкая, мне приходится держаться за перила, чтобы, если я провалюсь под обгоревшим деревом, то хотя бы удержусь. На втором этаже картина не лучше первой, а половина коридора выбита взрывной волной. В тот вечер я прошла мимо второго этажа, думаю, что это отличный момент, чтобы обойти его.

Несколько комнат обгорели настолько, то даже дышать в них невозможно, вряд ли там есть что-то интересное. Пока что я не знаю, что именно ищу, но мне кажется, что я пойму, как увижу.

Черная обугленная комната меняется на такую же, но пройдя их, я натыкаюсь на уцелевшую, почти уцелевшую. Это кабинет Тома Аллена, видимо, у него во всех домах есть личное пространство, которое он так хорошо скрывает. Заходя в кабинет, тут также пахнет гарью, но не сильно, будто эта комната специально была создана для таких случаев.

Я подхожу к столу, на котором разбросано множество каких-то документов. Ничего интересного. В шкафах тоже ничего, лишь скучные книги по экономике и еще чему-то. Когда я вытаскивала все книги, кидая те на пол, то на полке под ними я заметила папку.

Это дело Кристиана. Тут буквально все: его медицинская карта, заведенная с рождения, смена нескольких школ и постановления на учет. А еще с момента убийства его матери у Криса была тяжелая депрессия, он не ходил в школу до тринадцати лет, а также ни с кем не шел на контакт, кроме женщин. Он разговаривал с личной няней по имени Люсия, разговаривал с Алексой, с домохозяйками, а также со Светланой, но он всегда закрывал рот при виде отца и Роберта. Он боялся их?

Пролистав до конца папки, из нее выпал документ. Я поднимаю его с пола и вижу жирным шрифтом: «Доверенность». Следом идет что-то в роде клятвы: «Я, Кристиан Хайдер IV, являюсь единственным наследником семейной династии Аллен и возглавляю главную семью из четырех остальных. Клянусь вести семейный бизнес, а также поддерживать бизнес остальных семей. Клянусь править мафией так, как правили прошлые наследники семьи Аллен, не нарушая традиционные уставы». А потом его подпись, точнее, кровавый отпечаток пальца. Также имеются подписи четырех кланов: Александра Брук, Николос Уильямс, Адам Дэвис и Майкл Смит.

Когда Алекса подписала договор? Если знать о правилах мафиозных семей, то подписи ставят лишь лидеры кланов. По почте такие документы не отправляют, не перевозят из семью в семью. Ты должен приехать, выслушать требования и предложения, а потом ставить подпись. Когда она приезжала?

Из мыслей меня вывели глухие шаги. Я подпрыгнула от неожиданности, выронив папку, и та звонко упала на пол. Шаги стали приближаться и они явно направляются ко мне. В смятении и панике я собираю выпавшие бумаги из папки и небрежно швыряю все на стол, ища место где можно спрятаться.

— Здесь как обычно: темно, воняет. Почему вы не хотите его снести? — мужской голос заставляет меня задержать дыхание, прижаться к стенке под столом сильнее и закрыть глаза.

Шум от лакированных туфлей раздается по всей комнате, отдаваясь вибрацией в ушах.

— Где, вы говорите, он находится? — он поворачивается к книжному шкафу и что-то ищет, скорее всего ту папку. — Его здесь нет, зато я наблюдал за другим делом.

Я вслушиваюсь в каждый его шаг, в каждую букву и интонацию. Пытаюсь расслышать человека с которым он говорит, но все в бестолку.

— Да, именно сюда. — он снова приближается к столу, ища что-то на нем. — Мне проследить?

Я бы могла вылезти из укрытия, но я не знаю, есть ли у него оружие. У меня ничего нет, и если я нападу или покажусь, то с вероятностью в сто процентов я окажусь в могиле, а в доме появится свежее пятно крови.

— Понял вас. Также спешу сообщить, что папка на месте, видимо, я поймал ее с поличным, — усмехается тот.

Это он сейчас обо мне говорит? Меня заметили? Я же специально остановилась дальше дома и осмотрелась, нет ли за мной хвоста.

Мужчина начинает выходить из кабинета, но именно в этот момент тишину пространства разрезает рингтон на моем телефоне, а незнакомец останавливается. Я быстро достаю телефон из внутреннего кармана бомбера и выключаю его. Именно сейчас мне должна была позвонить Алекса?! Он снова подходит к столу и стоит, будто своим действием говорит о том, что меня нашли.

Сердце начинает бешено колотиться в груди, отдаваясь шумом в ушах. При всем его желании я не вылезу отсюда, пусть сам меня вытаскивает. Если он даже нагнется, чтобы схватить меня, то я сломаю ему челюсть ногой.

— Да, я здесь. Ничего страшного, просто послышалось.

Теперь он окончательно уходит, оставляя дверь открытой, а я судорожно выдыхаю, ожидая его выхода из дома.

Я вылезаю из-под стола и в полуприсяде подхожу к окну. Как иронично, что вид из него выходит на передний двор. Темноволосый мужчина в длинном пальто подходит к тонированному автомобилю, продолжая с кем-то вести диалог по телефону, а в его руках та самая папка. У меня не хватило ума, чтобы сфотографировать доверенность. Теперь у меня нет компромата на ту же Алексу.

Мужчина оборачивается к дому и смотрит именно в то окно, которое находится в кабинете. Я быстро падаю на пол. Заметил? Через пару секунд снова выглядываю, видя, как тот все еще стоит и улыбается. Значит, заметил меня. Теперь мне точно нужно валить.

Когда я вышла из дома, то машины уже не было, меня это успокоило, но не сильно. В аэропорт ехать опасно, за мной может вестись слежка.

Сев в свой автомобиль, я забиваю в телефоне новый адрес, но меня отвлекает всплывающее уведомление от Алексы.

АЛЕКСА: У тебя там все нормально?

КИМБЕРЛИ: Да, все в полном порядке. Я заеду к Марку, проведаю его, а потом вернусь в аэропорт.

АЛЕКСА: Не задерживайся.

Надеюсь, Марк не сменил место жительства.

По пути к Марку, я заехала в свой старый дом. Здесь ничего не изменилось, кроме огромного слоя пыли на всех поверхностях. В день, после похорон, мы с мамой собрали все необходимые вещи и просто уехали, оставив всю жизнь и воспоминания здесь, пылиться в одиноком доме. В моей комнате также стоят фигурки, когда я уезжала в Лос-Анджелес, то мама не трогала мои вещи, но отправляла мне фотографии пустующей спальни с подписью: «Они тоже скучают по нашей дочке», намекая на фигурки. Тогда я смеялась, говорила о том, что как появится свободное время, то я их перевезу в новое место, но этого не произошло.

Я сдуваю пыль с двух фигурок и забираю с собой. Да, мне двадцать два года, но любовь к Берсерку¹ и Магической битве² будет у меня до старости.

Я выхожу из дома, закрываю дверь и снова сажусь в тачку, уже доезжая до дома Марка.

Стучусь в дверь, мысленно молясь о том, чтобы мне не открыл дверь какой-нибудь незнакомый человек. Дверь открывается, а на пороге стоит Марк, который ошарашено глядит на меня.

— Привет... — заправляю я выбившуюся прядь волос за ухо, виновато смотря на друга.

— Кимберли? — до сих пор не верит он.

— Нет, мать твою, святая дева Мария.

Марк набрасывается на меня с объятиями, практически держа меня в мертвой хватке.

— Черт, Ким, как же я скучал по тебе!

Я обнимаю друга в ответ.

— И я скучала.

— Марк, кто там? — за спиной парня появляется Моника, которая держит на руках ребенка. Когда она успела родить?

Марк заводит меня в дом, ставя напротив девушки.

— Смотри кто приехал.

— О господи, Кимми! — радостно лепечет она.

Марк забирает у той мальчика, и Моника подбегает ко мне, также крепко обнимая.

— Мы так скучали по тебе! Проходи, расскажешь про свои дела, — улыбается девушка.

Мне будто развязали руки, сняли цепи с тела. После их объятий стало так легко и тепло на душе, даже Лемми так не справлялся с моей тревожностью, как Марк и Моника.

Я разуваюсь и меня проводят на кухню, приглашая сесть за стол.

— Значит, вы уже молодые родители? — начинаю я.

Двое странно переглядываются друг с другом, смотрят на мальчишку, которого держит Марк, а потом заливаются смехом.

— Нет, Ким, это Остин. Мой младший брат, ты что, забыла?

И вправду, я забыла, что у Марка была беременна мама. Совсем из головы вылетело.

— Родители Марка переехали в другой дом, а мы живем тут вместе, Остина привозят на выходные или же мы сами его забираем к себе, — поясняет Моника. — Мы готовимся стать родителями.

— Ого, я рада за вас, — мельком улыбаюсь я.

Рука Остина тянется в мою сторону и Марк протягивает брата мне.

— Марк, я не думаю что...

Но уже поздно, мои руки сами потянулись к ребенку. Остин старше Полли, на год или два, но все равно он кажется для меня таким маленьким. Мальчик укладывает свою крохотную голову на мое плечо. Удивительно, что этот ребенок не чувствует опасности со стороны убийцы.

— Мы не могли его успокоить на протяжении часа, а в твоих руках он даже не пискнул, — удивляется парень.

— Ким, а как у тебя дела?

— Да все хорошо, — нервно посмеиваюсь я. — Живу в России, работаю и посещаю психотерапевта.

Марк с прищуром смотрит на меня, опуская голову на бок.

— Что-то не сильно верится. Ты и психотерапевт.

— Алекса заставила меня, — закатываю я глаза.

— Ты до сих пор с ней общаешься?! — удивляется Моника.

— Я... работаю на нее. Но все легально, правда. Мы держим под собой несколько разных точек в городе и получаем с них прибыль. У Кэша, кстати, тоже все хорошо. Живет с Алексой и помогает ей в делах.

Я не буду рассказывать им, что я убиваю работорговцев, а еще по моей вине умер Эрик. Что Кэш меня теперь ненавидит, а Алекса избегает.

— А еще у меня появилась младшая сестра, — быстро перевожу я тему.

— Поздравляю! — улыбается Моника, — Как ее зовут?

— Полли.

— Ее обязательно нужно познакомить с Остином, — посмеивается Марк. — А что на счет Криса?

Я меняюсь в лице и когда Моника замечает это, то пихает Марка локтем в бок.

— Он мертв.

— Прости, Ким, я не знал, — извиняется он.

— Все в порядке.

Я аккуратно передаю Остина обратно Марку и встаю со стула.

— Рада была с вами увидеться, но мне нужно в аэропорт.

— Да, конечно, мы проводим.

Выходя с кухни я направляюсь в коридор, сдерживая слезы. Не думала, что упоминание о Крисе снова растопчет меня так сильно.

— Звони и пиши в любое время, и передавай привет Кэшу с Алексой. — Моника обнимает меня на прощание.

— Обязательно передам.

Я также прощаюсь с Марком, а потом выхожу из их дома, скорее направляясь в машину, а когда сажусь за руль — начинаю плакать, сжимая кулаки настолько сильно, что ногти впиваются в ладони.

Почему все вокруг меня умирают? Неужели я заслужила такого? За какие грехи я расплачиваюсь чужими жизнями?

***

В Москву я прилетела только ночью, до дома доехала сама.

Чувство картонной коробки все еще меня не отпускает, а встреча с Марком и Моникой — мимолетное счастье, которое всегда так быстро улетучивается.

Я смотрю на пластиковую баночку с препаратами, не решаясь открыть ее и выпить таблетки.

Признай, что ты не пьешь их только потому, что с галлюцинациями ты чувствуешь себя живой.

Признай это, Кимберли.

Ты не хочешь отпускать прошлое.

Резким движением руки, я открываю крышку и выпиваю таблетку залпом, не желая слушать в своей голове голос Аманды.

Я хочу отпустить прошлое, а не жить им и утопать в нем с каждой секундой.

Мои мысли прерывает стук в дверь. Я вскакиваю из-за стола от испуга и выхожу в коридор.

Может, это Алекса?

В дверь стучат ровно три раза, а Алекса никогда не стучит — она звонит в звонок или выламывает дверь к хренам.

Кто это может быть? Я никого не жду.

На всякий случай я прихватила с кухни нож. На цыпочках подкрадываюсь к двери, прислоняюсь к ней ухом, но за своим препятствием я ничего не слышу, и никого.

Снова три стука, которые пугают меня, заставляя отдернуться от двери и крепче сжать рукоять кухонного ножа. Трясущимися руками я поворачиваю замок и открываю дверь, даже не удосужившись спрятать нож за спиной. Пусть тот, кто стоит за моей дверью знает, что я вооружена и в любой момент могу напасть.

Но когда я вижу его, нож падает на пол, а меня сжимают в крепких объятиях, вдавливая в свою грудь.

Нет. Этого не может быть. Прямо сейчас меня обнимает тот, кого я успела похоронить.

— Как же я по тебе скучал, апельсинка, — шепчет Крис, продолжая обнимать меня.

«...The only heaven I'll be sent to

Единственный рай для меня —

Is when I'm alone with you

Оставаться наедине с тобой,

I was born sick, but I love it

Я родился больным, но мне это нравится,

Command me to be well.

Вели же мне исцелиться»

Hozier – Take Me To Church