Глава 2. Камера пыток

Меня разбудили звонки Алексы.

Я разлепляю глаза, голова сразу начинает гудеть от раздражительного источника звука. Время на экране показывает пять часов утра. Какого хрена Алекса названивает мне в такое время?

- Ты хоть знаешь который час? - бубню я сонным голосом, когда принимаю звонок.

Но в ответ тишина.

- Алекса?

Она сбрасывает, а я перепроверяю недавние звонки, чтобы удостовериться, что мне звонила точно Алекса. Это именно она, я вижу собственными глазами ее номер, у меня не может быть галлюцинаций, я пила перед сном таблетки.

Я захожу в наш общий чат.

КИМБЕРЛИ: Зачем ты мне звонила?

Она ответила только через две минуты, а зная Алексу, она всегда отвечает сразу. Что-то не так.

АЛЕКСА: Приезжай ко мне домой, срочно.

Встав с кровати, я переодеваюсь, спускаюсь в коридор и начинаю обуваться, попутно снимая с крючка куртку и забирая ключи с полки.

Дом Алексы в часе езды от меня, если с ней что-то произошло, то даже при всем своем желании я точно не успею вовремя.

***

- Алекса! - забегаю я в огромный особняк девушки.

В доме слишком тихо, даже охраны нет. Дверь была открыта, меня никто не встретил, и Кэш не отвечает на звонки.

- Алекса, мать твою, ответь мне!

Я обхожу весь первый этаж в потемках, когда зашла в обеденный зал, то попыталась включить свет, но когда нащупала выключатель, я поняла, что электричества в доме нет. И нет, лампочка не просто перегорела, потому что я проверила свет на всем этаже, и его не было.

Достав телефон из кармана и снова набрав номер девушки, я на протяжении нескольких секунд слышала лишь гудки, а потом раздражающее: «Абонент временно недоступен, пожалуйста, перезвоните позже».

Зачем нужно было звать меня к себе домой, если хозяина в нем нет?

- Кимберли, я на втором этаже, быстрее поднимайся!

Голос Алексы прозвучал как гром среди ясного неба, которого я испугалась. Пистолет я с собой не взяла, он остался в машине. Я подумала, что ничего критичного у Алексы точно бы не случилось, ведь она всегда держит ситуацию под контролем, но сейчас все мои надежды медленно разрушаются, и их поглощает мой внутренний страх.

Как только я поднимаюсь на второй этаж, замечаю, что в кабинете девушки горит свет. Слишком это подозрительно, ведь на втором этаже в коридоре электричества тоже нет.

Я сглатываю, делая первый шаг на встречу к неизвестному и явно опасному.

- Алекса, если ты решила пошутить надо мной, то у тебя это отлично получилось. - каждый шаг приближает меня к смерти.

А что, если Алексу держат в заложниках и она не может говорить? Вдруг ей приказали позвать меня?

Когда до ее кабинета остались несчастные пару шагов, свет там выключается, а я замираю на месте, пытаясь прислушаться к каким-либо звукам.

- Алекса, это уже не смешно.

- Кимберли, зайди сюда, - просит подозрительно спокойным голосом та.

- Зачем? Что вообще происходит?

- Зайди в кабинет.

Она никогда так не говорила со мной. Голос слишком строгий или напуганный, я не могу понять.

Я делаю еще шаг и оказываюсь в темном кабинете. Тьма комнаты поглощает меня, я не могу разглядеть собственные руки, поэтому стою на месте, слушая биение своего сердца.

- Алекса, включи свет.

- Я не могу.

- Черт, прекрати. Просто включи свет!

- Я не могу, Кимберли.

- Почему ты не можешь? Объясни мне...

Меня прерывает удар в живот чем-то острым. Холодный металл проникает в мою плоть с сокрушительной силой и скоростью, будто в меня пытаются не вколоть лезвие, а запихнуть его в мои внутренние органы.

Второй удар. Из меня вырывается хриплый стон. Третий удар. Я хватаюсь за предплечье неизвестного, пытаюсь его оттолкнуть, но в мой нос резко ударяет опьяняющий запах ментоловых сигарет.

Из меня вытаскивают нож, я зажимаю рану, тяжело дышу и пытаюсь справиться с болью, которая расползается по моему телу как плющ по ветхому зданию. Мое зрение привыкло к темноте, но лицо оппонента находится в тени, словно он его специально скрывает под плотной тканью капюшона или же под плотным занавесом моего животного страха.

Я пытаюсь выхватить у него нож, ударить, но у меня не получается. Этот человек хватает меня за затылок, рывком притягивает к себе, и я могу чувствовать взгляд презрения с его стороны. Он не смотрит в самую душу, - он разрывает ее своим взглядом, топчет, перемалывая в труху, чтобы от меня ничего не осталось.

- Умри.

Басистый голос из-за которого мне перекрывает дыхательные пути, сердце замирает, а мозг дезориентируется. Этот голос принадлежит Крису, и я не могу ошибаться.

Это Крис. Он три раза ударил меня ножом, а сейчас я чувствую, как меня толкают, и я лечу вниз так долго, что это сопоставимо с полетом на парашюте.

Я просыпаюсь с криком ужаса, лежа на полу. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что я упала с кровати во сне, ударившись плечом об паркет.

Чуть успокоившись и зачесав волосы назад, я вспоминаю про удар в живот. Поднимаю футболку, рассматривая и щупая свое тело на наличие колотых ран, но, кроме давно зажившего шрама, ничего нет.

Ничего нет. Это просто сон. Очередной кошмар. Но почему Крис меня убил? Он так холоднокровно нанес мне удары ножом, будто ни сколько не сомневался и был настроен решительно. Если вспоминать слова Алексы, то Крис мертв. Могу ли я быть причиной его смерти?

Только сейчас до меня доносятся звуки ключей, которые открывают мою дверь. Я встаю с пола и несусь из спальни в прихожую, хватая по пути пистолет.

Я никому не давала дубликат ключей, мне банально некому его отдавать. Кто-то пытается пробраться в мою квартиру.

Я снимаю пистолет с предохранителя и направляю дуло на дверь, ожидая незваного гостя. Но как только преграда между мной и оппонентом открывается, и я вижу перед собой запыхавшуюся Алексу, сзади которой стоит Кэш со своим вечно каменным лицом, я опускаю пушку.

- Алекса?

- Кимберли, ты совсем с ума сошла?!

Она быстро разувает и подбегает ко мне, вырывая из рук пистолет.

- Это для самообороны, - смотрю я себе под ноги.

- Я не про это! Почему ты не отвечала мне на звонки и сообщения? Я тебе с шести утра звоню!

Я поднимаю на нее глаза, смотря из-под ресниц недоумевающим взглядом.

- Сколько сейчас времени? - тупой вопрос от тупой меня.

- Четыре часа дня!

Девушка заправляет волосы назад, упирая руку, держащую пистолет, в бок.

Уже день? Я проспала полдня?

- В какой заднице у тебя телефон? Почему ты не приехала в резиденцию, не пришла к Лемми и почему ты вообще в пижаме?

- Я только проснулась, прости, я не слышала, что ты мне звонишь, - каюсь я в содеянном, сомкнув пальцы в замок за спиной.

- Во сколько ты ложишься, если спишь целыми днями?

Я хочу прорубить дыру в полу и прыгнуть в нее. Хочу стать настолько маленькой и незаметной для людей, как блоха, чтобы меня не трогали и не донимали.

- Я сама не заметила как уснула и во сколько.

- Алекса, подойди сюда, - зовет ее Кэш, который находится на кухне.

Алекса убирает мой пистолет в ящик и проходит на кухню, а я остаюсь в коридоре, запирая входную дверь. Эти двое даже не умудрились ее закрыть. Кстати, откуда у Алексы ключи от моей квартиры?

- Ким, ты мне нужна, - спокойный и устрашающий голос девушки приводит меня в ужас, отбрасывая в сон.

Именно таким голосом она звала меня в свой кабинет, именно этим голосом она говорила мне, что не может включить свет.

Я прирастаю к полу, сжимая металлическую ручку двери, которую не успела отпустить. Не могу сдвинуться с места, страх парализовал все тело.

- Кимберли, - зовет меня уже парень.

Чувствую себя ребенком, которого сейчас будут отчитывать родители за плохое поведение в школе. И что с того, что они старше меня?

- Ким, ты слышишь меня?

- Иду.

Я набираю в легкие воздух, закрываю глаза и представляю, что все в мире исчезает. Так мне легче справляться с тревогой, пожирающей мое нутро. Намного лучше.

Заходя на кухню, я вижу, что Алекса держит в руках пачку препаратов, которые выписал мне Лемми.

- Ты не пьешь таблетки? - хмурится та, пока Кэш стоит у открытого окна, молча выкуривая сигарету и не встревая в наш разговор.

- С чего такие мысли? Я пью их.

- Когда я приезжала на прошлой неделе, пластина была целой. Ким, неделя прошла, а она все ещё целая, - девушка показательно вертит алюминиевой пластинкой передо мной.

Целая? Почему она целая? Я точно помню, что выпила вчера таблетки.

- Это прозвучит нелепо, но я пила перед сном таблетки.

- Детские оправдания, Ким, - все же встревает Кэш.

Я перевожу на него свой взгляд удивления, а следом хмурюсь от его умозаключения.

- Я пила вчера таблетки! Я помню, я точно помню!

- Кимберли, ты не пила их, - продолжает Алекса, - Если бы ты выпила, то пачка не была бы целой, верно?

- Какого черта ты мне не веришь? Почему вы вообще отчитываете меня? Мне двадцать два через два дня, но вы ведете себя так, словно я шестнадцатилетний подросток с кризисом самовыражения!

- Я не отчитываю тебя, - вздыхает Алекса, сокращая дистанцию между нами. - Мы переживаем за тебя, Ким, ты же сама это прекрасно знаешь, - опускает она руки на мои плечи.

- Повторяю в последний раз, я пила эти гребаные таблетки.

- Это могла быть галлюцинация.

Я хочу вырваться и убежать в спальню, запереть дверь и сидеть там целыми днями без еды, воды и средств новостных передатчиков, чтобы меня никто не трогал.

- Откуда у тебя ключи от квартиры? - перевожу я тему.

Алекса сразу же виновата отводит взгляд.

- Она сделала дубликат еще до твоего заезда сюда, - отвечает парень.

- Кэш!

- Она должна знать правду. В любом случае, Кимберли права, мы ей не родители. Пусть делает так, как хочет.

Кэш выбрасывает окурок через окно и выходит с кухни.

- Жду тебя в машине.

- Отдай ключи, - протягиваю я ей ладонь.

- Что? Нет, я не отдам их.

- Ты нарушаешь мое личное пространство.

- Я всего лишь переживаю и забочусь о тебе.

- Алекса, ты и так много для меня сделала. Я правда тебе благодарна и обязана до самой смерти, но с ключами ты можешь попасть в квартиру в любой момент, а я так не хочу.

- Кимберли, послушай...

- Нет, - перебиваю я. - Я и так шарахаюсь от любой тени, боюсь каждого шороха. А что, если у меня снова начнется приступ, и в панике я выстрелю в тебя? Что будет, если у меня снова начнутся галлюцинации, и вместо тебя я увижу Аманду?

Она молчит, переваривая всю сказанную мною информацию.

- Алекса, я могу застрелить тебя, потому что увижу Аманду.

- Для этого тебе прописали препараты.

Нет смысла ее переубеждать. Она все равно не отдаст ключи, но я правда боюсь, что в какой-то момент мой мозг сломается окончательно.

Алекса убирает руки с моих плеч, достает из кармана ключи и протягивает их мне.

- При условии, что будешь писать мне о своем состоянии каждый час, - ставит она ультиматум.

- Договорились.

***

Меня уже тошнит от стриптиз-клубов. От всех этих пьяных лиц напыщенных мужчин, которым я хочу проломить череп чем-нибудь тяжелым. Как же меня раздражают все эти обстановки на точках.

У нас случаются внеплановые рейды, чтобы держать подчиненных под контролем, а в случае неприятных ситуаций, узнавать о них сразу. Так и произошло в клубе матери Алексы.

- Почему тебя вообще не было на собственном рабочем месте? - Алекса потирает переносицу от раздражения. - Тем более ты сама знаешь о ситуации в клубе, но решила провести сегодняшний день в спа.

- У меня был выходной. Я что, не могу отдыхать? - пытается оправдаться Светлана.

Пока мать с дочерью решают свои рабочие дела, я стою поодаль от них, не встревая в их бизнес. Я не имею к этому никакого отношения, моя задача ловить ублюдков и убивать их.

- Простите, - приближаются ко мне две девушки, которые здесь работают. - Вы же работаете с Александрой?

Я выглядываю из-под капюшона, затягиваясь сигаретой.

- Допустим. Чего хотели?

- Мама Света не расскажет вам, но у нас забрали трех девочек сегодня, - еле слышно говорит одна из девушек, ковыряя кожу на пальцах.

Вторая же просто стоит и молчит, переминаясь с ноги на ногу и наблюдает за двумя женщинами, которые все еще ссорятся друг с другом.

- Почему она не должна рассказывать нам про это? - щурю я глаза, выдыхая дым в сторону.

- Маме Свете передали два чемодана с деньгами, я сама видела, я даже могу показать где они находятся.

- Рассказывай, что случилось.

Девочки называют Светлану «Мама Света», но никакая она им не мама, если продает девушек за нашими спинами.

- Как тебя зовут? - интересуюсь я.

- Сьюзи.

- Назови мне свое настоящее имя.

Девушка мнется с ответом, переводя свой взгляд на свою подружку, а потом на хозяйку заведения.

- Лиза, - шепчет она, наклоняя ко мне голову ближе.

- Все, что ты мне рассказала, это действительно так? - я тушу сигарету в пепельнице, которые расставлены здесь на каждом столике.

Лиза кивает мне в ответ, а ее подруга подтверждает слова.

- Одна из трех девочек моя сестра, - начинает другая девушка, сдерживая слезы, - Ее зовут Кристина, - ее голос начинает подрагивать, а слезы уже стекают по щекам, - Ей двадцати еще нет и, зная из рассказов Мамы Светы, их там ждет не счастливое будущее на Мальдивах. Пожалуйста, - умоляет она, хватая меня за руку. - Найдите мою сестру, умоляю. Я не хочу, чтобы она страдала, она не заслужила такого, мы не хотели сюда приходить, но обстоятельства в семье не дали нам выбора. Мы уйдем отсюда, только помогите найти сестру, прошу вас.

Смотря на эту девушку, которая чуть ли не в ноги мне падает, я вспоминаю себя. Вспоминаю, как я страдала, как искала маму и как разрушала себя, что происходит и по сей день. Я искала маму, а она не может самостоятельно найти свою сестру, оно и понятно.

Я притягиваю девушку к себе и крепко обнимаю.

- Не плачь, мы найдем всех троих, - успокаиваю я ее.

- Спасибо, спасибо вам большое. В прошлом месяце отсюда вывели еще одну девочку, ее звали Рози, - всхлипывает она.

Снова эта Рози. Кто она такая и почему все о ней говорят?

- У нее есть настоящее имя?

- Никто не знает. Какой-то итальянец ее заприметил, как только она тут появилась. Рози была очень тихой и ни с кем не разговаривала, но мы знаем, что Мама Света издевалась над ней. Она могла ее избить, если на Рози жаловались клиенты, морила голодом и заставляла худеть.

- Мы все тут ходим по лезвию ножа, - подхватывает наш разговор Лиза, - Если мы не понравимся клиентам, то нас могут сильно избить или же что-нибудь сломать. Одну из девочек Мама Света приказала пустить по кругу, потому что она укусила клиента, а нас заставляла смотреть на весь этот ужас.

Мою агрессию сейчас не передать словами. Маму накачивали наркотиками и насиловали на протяжении нескольких месяцев, она все еще ходит к психологу, а Алекса мне говорила, что без Владимира она не выходит на улицу.

Я резко отпускаю девушку и несусь быстрым шагом на Светлану, сжимая кулаки от ненависти и злобы, которая сейчас разорвет меня. Я бы могла ее ударить стулом, разбить бутылку об голову, но из-за того, что она какая-никакая мать Алексы, я не смогу ее убить.

Приблизившись к Светлане, та бросает на меня колкий взгляд, но сейчас меня это не волнует, потому что я сильно даю ей пощечину, от чего женщина падает на пол, держась руками за лицо.

- Ким! - дергает меня за плечо Алекса.

- Ты...

Я вырываюсь из хватки девушки, присаживаюсь на корточки и хватаю Светлану за волосы.

- Ты, старая сука, избивала девочек, морила их голодом, а одну из них пустила по кругу, заставляя остальных смотреть на это. Да что ты за дрянь такая? Ты хоть знаешь, что я делаю с такими, как ты? Я, блядь, расчленю тебя, а части тела раскидаю по разным местам России, чтобы тебя ни одна собака, ни один поисковый отряд не нашел! Я привяжу тебя к собственной машине и вдавлю педаль газа, чтобы твое тело волочилось за тачкой от начала и до конца Москвы!

Женщина смотрит в пол расширенными глазами от ужаса, почти не дышит и боится взглянуть мне в глаза.

- Знаешь скольких я убила, пока искала своего человека? Я, мать твою, расхерачу твою тупую башку об этот пол прямо сейчас!

- Нет, остановись, не делай этого! - верещит она, пытаясь вырваться, но я сжимаю ее волосы лишь сильнее.

- Кимберли, отпусти ее, сейчас же! - кричит уже Алекса, хватая меня за руку и впиваясь в нее ногтями.

Я отталкиваю от себя Светлану, вставая на ноги. Оглядываю напуганных девочек, которые перешептываются между собой, а некоторые осуждающе на меня смотрят.

Снова сорвалась.

В один прекрасный момент тебе снесет башню и ты точно убьешь не того.

Голос Аманды крутится в голове как свой собственный.

Я заглушаю его, сжимая в кармане куртки ключи от квартиры так сильно, чтобы металл продырявил мне кожу.

Заткнись.

Вылези из моей головы, чертова сука.

Ты мертва.

Не знаю, сколько я простояла в оцепенении, но Алекса уже вывела меня из клуба и усадила в свою машину.

- Прости, - подаю я голос, вжимаясь в кресло. - Просто я вспомнила про маму и все само так навалилось, что я не соображала. Еще и девочек напугала.

- Мне сейчас не до этого, - заводит она мотор. - Мои люди перехватили тех, кто украл девушек. Они сейчас в резиденции.

Как только мы заходим в здание резиденции, то Алекса поднимается на второй этаж, а я направляюсь в зал переговоров. Там я встречаюсь с тремя девочками, и как только они меня видят, то вскакивают со своих мест. Две девушки прячутся за одну, которая выше них, а та их прикрывает.

Но как только я сняла с себя капюшон, то трое сразу подбежали ко мне, начиная душить в объятиях благодарности и плакать.

- Вы в безопасности, все нормально, - пытаюсь я их успокоить.

- Мы снова попадем к ней, - всхлипывает длинноногая девушка намекая на Светлану.

- Нет, - твердо отвечаю я. - Я поговорю с Александрой, она о вас позаботится.

- А моя сестра? - самая низкая девушка с карими глазами отрывается от меня, и отходит на пару шагов. - Там осталась моя старшая сестра, я не могу ее бросить, - нервно заправляет она прядь своих каштановых волос за ухо.

- Ты Кристина?

Девушка поднимает на меня ошарашенный вид и медленно кивает.

В клубе существует правило: никто и никогда не узнает о твоем прошлом, не потревожит твою семью и друзей, но взамен ты должна кардинально изменить свою личность и внешность. Большинство девушек могу лечь под хирургический нож, чтобы получить деньги и погасить все свои долги или спасти родителей от алкогольной или наркотической зависимости, а может и все вместе. Они меняют все документы подтверждающие их личность, заводят новые банковские карты и ходят под новыми именами. Поэтому я понимаю, почему она так шокирована.

- Не переживай, ее мы тоже вытащим. С вами что-нибудь делали? Обижали, били, издевались?

- Нет, - отвечает высокая. - Трое мужчин силой вывели нас из клуба через черный ход и посадили в машину, они не успели ничего нам сделать. Потом нам перекрыли дорогу два внедорожника, нас вытащили из машины и посадили в один из из, что стало с теми тремя мы не знаем.

Наш разговор прерывает Алекса, которая залетает в зал переговоров.

- Вот ты где. Пошли, твоя очередь.

Я отпускаю девочек, направляюсь к выходу, но меня останавливает голос Кристины:

- Почему вы нас спасаете?

Я оборачиваюсь на Алексу.

- Потому что мы...

- Потому что с моей матерью было тоже самое, - перебиваю я Алексу. - Ее тоже похищали и делали ужасные вещи, которые могли произойти с вами. Еще вопросы?

От меня это прозвучало очень грубо, и Кристина замолкает, мотая головой. Я не хотела ее как-то напугать, но она начала ковырять мою незажившую рану.

После ответа я молча выхожу и направляюсь в подвал. Там находится моя камера пыток и персональный ад для моих подопытных крыс.

Я захожу в темную комнату, закрываю за собой дверь и включаю свет. В подвальном помещении всегда горит теплый свет, я ненавижу холодный, а для испытующих он кажется успокаивающим, и они не подозревают о моих последующих действиях.

На стуле сидит связанный мужчина, который хрипло дышит. Все его лицо в крови, его уже успели изувечить до меня, а с еле живыми мне не интересно. В голову не поступает тот адреналин, который я получаю от живых. Тогда я его просто убью.

Он поднимает голову, смотря на меня и улыбаясь своим окровавленным ртом. Улыбается? Почему он улыбается?

- Ты в курсе, что я тебя сейчас убью, или решил посмеяться в лицо смерти напоследок?

- Как поживает ваша мама, Карма?

От его вопроса мое тело снова парализует, а глаза расширяются. Я забываю как дышать.

Кто он? Почему спрашивает про маму и откуда он знает мой прошлый псевдоним?

Эта мразь продолжает улыбаться, прожигая меня своим взглядом.

- Она оправилась после двухмесячных пыток? Видел ее младшую дочь, прекрасная девочка растет.

Уши закладывает, сердце сейчас вырвется из груди от бурлящей агрессии внутри меня.

Я хватаю со стола нож и вонзаю лезвие в его ногу. Оно полностью погружается в плоти, оставляя лишь торчащую рукоять. Мужчина начинает кричать от боли и дергаться.

- Повтори, что ты сказал, - требую я, хватая того за затылок.

- Что повторить? Мать твою, я ничего не говорил, поехавшая сука!

Я слышала это собственными ушами. Он говорил про маму и сестру. Он надсмехался.

Я вытаскиваю нож из его ноги и наношу огромное количество ударов ему в горло, не желая расспрашивать его и пытать. Я просто убиваю его.

Из-за того, что я задела его сонную артерию, кровь течет фонтаном, окропляя мою руку и попадая на лицо. Я втыкаю в него нож до тех пор, пока рука не начинает затекать и ныть, но я все еще наношу безжалостные удары и плачу.

Нож выскальзывает из руки и падает на пол. Тяжело дыша, я отхожу от трупа и взгляд переводится на руку, которая вся в крови. Я смотрю на себя в зеркало, висящее над небольшой раковиной, но сзади себя я вижу силуэт напоминающий Аманду. Оборачиваюсь, но за спиной никого нет.

Меня начинает трясти и тошнить от запаха металла, от вида крови, от галлюцинаций, которые отравляют мою жизнь. Я подбегаю к раковине и меня начинает рвать. В голове снова голос Аманды, он смешивается с другими голосами и мне становится только хуже.

Заткнись. Заткнись. Заткнись.

Я поднимаю голову на зеркало, но в отражении снова вижу за собой Аманду. Рука сама сжимается в кулак и бьет по стеклу, от чего то разбивается, а пару осколков впиваются в руку.

Пока мое тело лихорадочно трясет, я включаю воду, начиная мыть руки и лицо, не обращая внимания на осколки в своей коже. Я вдавливаю их в себя лишь сильнее, пока пытаюсь отмыться от красной жидкости, от грязи, которая прилипла ко всему моему телу за многие годы. Слезы так и текут по щекам, размывая мне картинку, но так даже лучше. Я не хочу ничего видеть.

Возьми осколок в руку.

Возьми его.

Я кричу, чтобы заглушить голос в голове, жмурю глаза, чтобы не видеть. Но в этот момент меня кто-то дергает за плечо, разворачивает к себе и крепко обнимает.

- Кимберли, успокойся. Тише, Ким, это я, успокойся.

Алекса крепко держит меня в объятиях, пока я продолжаю кричать и трястись от страха, как какой-то чертов щенок, которого мучили прошлые хозяева.

- Я видела ее, снова видела! Она стояла прямо за мной!

- Это галлюцинации, Ким, - хватает меня девушка за лицо, смотря в глаза, - Аманда мертва, ее нет. Успокойся.

Она есть. Аманда поселилась и живет у меня в голове, как паразит, который питается моими страхами.

- Давай, пошли отсюда.

Алекса кладет мою руку себе на плечи и выводит из подвала, поднимаясь на первый этаж.

- Уберитесь в подвале и принесите мне аптечку! - кричит она своим людям.

Девушка заводит меня в зал переговоров, перед глазами все плывет. Я с трудом могу различить девочек, которые все еще находятся здесь. Они подбегают ко мне и расспрашивают о чем-то Алексу.

В зал заходит кто-то еще, а Алекса берет меня за руку и что-то на нее льет, от чего открытые порезы начинает неприятно щипать. Видимо, это антисептик. Алекса достала из руки пару осколков и перебинтовала кисть.

Не могу соображать.

- Уведи девочек в другую комнату, - просит она мужчину, который принес аптечку.

Всех троих вывели, и только тогда Алекса садится напротив меня, беря за перебинтованную руку.

- Все хорошо, дыши ровно.

- Зачем мы это делаем? - резко спрашиваю я осевшим голосом.

- Ты о чем? - склоняет она голову в бок, чтобы посмотреть на мое лицо.

- Зачем мы их спасаем? Проще избавиться от товара и спроса не будет, верно? - я перевожу свой взгляд на девушку, замечая ее хмурое лицо.

- Мне не нравится то, к чему ты клонишь.

- Спрос рождает предложение.

- Кимберли, это живые люди! Они не товар в магазине!

- Можно избавиться от спроса и товара, тогда ничего не будет.

Алекса сжимает мое больное запястье и я дергаюсь.

- Прекрати об этом говорить, я не собираюсь слушать этот бред.

Он встает на ноги и выходит из зала, хлопая дверью, оставляя меня одну. Снова.

Я целый день просидела в зале переговоров, Алекса больше не заходила ко мне. Ко мне никто не заходил. Когда на часах показывало семь вечера, то я молча покинула резиденцию, вызвала такси и уехала в бар. Нужно опустошить голову алкоголем.

В Москве бары делятся на две категории: тихие и шумные. Все шумные бары принадлежат Алексе, я ненавижу шум и ненавижу находиться на рабочем месте, поэтому я поехала в тихий бар. Он находится под влиянием другой сети, но она настолько мала и ничтожна, что Алекса даже за сеть ее не воспринимает. Мелкая сошка - так она их называет.

Я выбрала довольно изысканный бар «Septa». Меня не волнует их итальянская, французская и европейская кухня, меня волнует их алкоголь.

- Добрый вечер, - приветствует меня девушка за барной стойкой.

- Виски с колой два к одному, любой на ваш вкус, - сажусь я на барный стул.

Девушка достает из-под стойки рокс, закидывает в него два кубика льда и наливает виски с колой, а потом протягивает напиток мне.

- Еще что-нибудь? - интересуется она, мило улыбаясь.

Да, свали с моих глаз.

- Нет, спасибо. - я достаю свою карту, чтобы оплатить, но к терминалу приближается мужская рука, держащая золотую карту.

Я поворачиваю голову в сторону мужчины, выгибая брови в смятении.

- Я заплачу за нее, - улыбается тот, прикладывая карту к терминалу.

У меня нет ни малейшего желания с кем-либо общаться. Я просто хочу расслабиться.

- Что такая прекрасная девушка забыла в этом тихом заведении?

Он явно старше меня на пару лет. Зачем вообще решил завести со мной разговор?

- Расслабляюсь после тяжелого рабочего дня, - без капли энтузиазма отвечаю я, делая первый глоток алкоголя.

- Понимаю, - посмеивается он. - Могу узнать ваше имя?

- Не можете.

На удивление, он отстал от меня.

Пока я сидела в баре, то на телефон постоянно приходили сообщения от Алексы.

АЛЕКСА: Могла хотя бы предупредить, что уходишь.

Отправлено в 19:45

АЛЕКСА: Надеюсь, у тебя все хорошо?

Отправлено в 20:00

АЛЕКСА: Просила же отписываться мне о своем состоянии.

Отправлено в 20:15

АЛЕКСА: Я понимаю, что у тебя не лучший период в жизни, но это не говорит о том, что ты можешь наплевательски относиться ко мне.

Отправлено в 20:55

КЭШ: Лучше бы тебе ответить ей, а то она мне весь мозг вытрахала.

Отправлено в 21:30

Я тяжело вздыхаю, выключив телефон. Не хочу никому отвечать. Я не просила переживать из-за моего состояния, не просила помогать мне. Я ничего не просила.

Под ночь в баре становится душно и шумно. Даже сюда пробрались. Пора уходить.

Встав со стула, я понимаю, что выпила много, ведь просила повторить заказ раза три. Голова немного кружится, а тело ватное. Я пытаюсь протиснуться сквозь накопившеюся толпу людей и врезаюсь в чью-то широкую спину. На меня оборачивается парень и мне приходится поднять голову из-за разницы в росте.

- Не видишь куда идешь? - наезжает он на меня, будто я специально в него врезалась.

- А ты стена, раз подвинуться не можешь?

Если бы не алкоголь, то я бы молча ушла, но сейчас я могу выплеснуть весь тот груз сегодняшнего дня на кого-то.

- Ты ничего не попутала? Ты хотя бы знаешь с кем разговариваешь?

- Дай-ка подумаю, - тру я подбородок пальцем, наигранно задумываясь. - С идиотом? - предполагаю я.

- Что ты сказала? - удивляется он.

- Ты еще и тупой, - щелкаю я пальцами.

- Сучка, совсем страх потеряла?

Он пытается схватить меня за плечо, но я уворачиваюсь, хватая того за руку и надавливая пальцами на сухожилия.

- Я тебе руку сломаю, если тронешь меня.

Нельзя бить людей.

Нельзя.

Я отпускаю его руку и выхожу из бара так быстро, насколько мне позволяют собственные ноги. Прислоняюсь спиной к холодной кирпичной стене, и достаю из кармана пачку сигарет Чапман.

Это единственный успокоительный препарат без побочных эффектов, почти.

Чиркаю колесиком зажигалки, но кроме искр, я ничего не получаю. Я чиркаю снова и снова, но меня даже зажигалка посылает на хрен.

- Сука! - ругаюсь я, с зажатой между губ сигаретой.

Я скатываюсь вниз по стене, сажусь на корточки и опускаю голову, рассматривая свои кроссовки, будто никогда их не видела.

- Огоньку? - до жути знакомый голос вонзается в мое сердце, как нож в мясо.

Я поднимаю голову и вижу перед собой Макса.

Меня отбрасывает в прошлое: к Карателям, к Крису, ко всему, что приносит мне нескончаемую боль.

- Макс? - не верю я своим глазам, думая, что это очередная галлюцинация.

- Кимберли, - улыбается он также мягко, как и два года назад.

Я встаю на ноги, убирая сигарету изо рта.

- Что ты тут делаешь?

- У меня такой же вопрос к тебе. - его мягкий голос ласкает мое сознание, успокаивая душу.

- Я живу тут...

- И давно ты переехала в Россию?

- Два года назад.

- Значит, мы можем перейти на русский?

Из-за своего шока я не заметила, как мы говорили с ним на английском.

Я робко киваю, продолжая утопать в янтарных глазах.

- Отлично, - говорит он на русском.

- Ты не ответил на мой вопрос, - я также перехожу на русскую речь.

Макс мило усмехается, щуря глаза.

- Что? Что я сказала такого смешного?

- Нет, ничего. Прости, просто ты так забавно говоришь на русском, с твоим-то акцентом, - продолжает он хихикать.

- Все так плохо? - интересуюсь я поникшим голосом.

- Нет-нет, это не так. У тебя хорошо получается, даже мило.

Мило? Он сказал, что я мило говорю на русском?

- Я приехал с семьей, у Кэтрин каникулы и она давно хотела посетить Москву, - наконец-таки отвечает он на мой вопрос. - Ты тут с кем-то?

- Нет, я одна.

- Может, сходим в какое-нибудь тихое место? Ненавижу шум.

В этом мы с ним похожи.

- Хорошо, но я плохо еще ориентируюсь, - мямлю я.

- Не волнуйся, я тут каждый закоулок наизусть знаю, тем более я живу недалеко. - Макс протягивает мне зажигалку, - Ты вроде покурить хотела, - напоминает он про сигарету в моей руке.

Я беру зажигалку и подпаливаю кончик сигареты, вдыхая отравленный дым в свои отравленные легкие.

Господи, как же хорошо.

- Спасибо, - благодарю я, и протягиваю ему зажигалку.

- Оставь себе, я новую куплю, - настаивает парень.

И я оставляю его вещь себе, спрятав во внутренний карман куртки. Ближе к сердцу.

«...The normals, they make me afraid

Нормальные люди, они заставляют меня бояться

The crazies, they make me feel sane

Сумасшедшие, они заставляют меня чувствовать себя в здравом уме»

Melanie Martinez - Mad Hatter