part 3: И остался бы..

Ваша история начиналась с Шекспира?Когда ты дочитываешь последние строчки всем знаменитой трагедии "Ромео и Джульетта", делаешь заключение о том, что слова Уильяма совершенно пусты, захлопываешь слишком громко для затянувшейся тишины книгу и убираешь на дальнюю полку.После тебе не дают покоя его выражения. Ты размышляешь над каждым словом, которое запомнилось, понимаешь, что истина где-то рядом, поэтому вскакиваешь с кровати и хватаешь уже спрятанную книгу, находя, что искал, но вновь миришься с тем, что и правда... пусты и бессмысленны.Так проходит несколько недель. Ты уже давно погружен в новую поэзию с головой, да вот только Шекспир задерживается со своим: «Перечитай, там есть смысл». И ты перечитываешь. Бегаешь глазами по буквам, строчкам, страницам и... О чудо... Истина и правда была настолько близко, что Чимин столкнул свой лоб с незамысловатой обложкой книги. Смысл в том, что его нет. Вся эта трагедия рассказывает нам о пустоте внутреннего мира персонажей. О том, что они следуют привычному сценарию: влюбляются, когда понимают, что им запрещено, и, как итог, ничего из этого не выходит. И этот сценарий настолько пуст, настолько однотипен, что показывает свой смысл сразу: ты будешь упорно искать его, но не найдешь. Поэтому можно и не тратить время на поиски. Просто не тратьте время.

«Стоит, сама не зная, кто она.Губами шевелит, но слов неслышно.Пустое, существует взглядов речь!О, как я глуп! С ней говорят другие.Две самых ярких звездочки, спешаПо делу с неба отлучиться, просятЕе глаза покамест посверкать»

— Что ж, получается.. Пора прощаться, Юнги.

Говорит Чимин с нескрываемой тоской и разочарованием. Расставаться со старшем не хочется от слова "совсем" и всеми последующими. Юнги провожает до дома, оттягивая прощание на как можно дольше. Только время все равно идет, даже если медленно, поэтому сейчас Пак стоит, смотря в глаза Мина грустным взглядом, словно они не виделись несколько лет, встретились сегодня и им опять нужно быть порознь. Юнги коряво улыбнулся и наклонил голову чуть в бок, от чего его темные влажные волосы слегка подпрыгнули.

— Прогуляемся чуть позже? Дождь закончится ближе к 12 ночи.

Спрашивает старший, так мягко, видимо чтобы не спугнуть своим предложением Чимина, который застыл в этом моменте, предложении и вообще в Юнги, его, видимо, слишком удивил такой вопрос.

— Я.. можно.

Все, что смог выдавить из себя юноша, понимая, что отказываться попросту не хочет. Чувство внутри растекается теплом, поглощает грудную клетку и Юнги расплывается в своих мыслях, улыбаясь ещё шире.

— Тогда до встречи у того дерева, Чимин.

Говорит старший, показывая свое не скрытое глазами счастье, проникающее постепенно и в Пака. Почему-то учащенное сердцебиение игнорируется всеми присутствующими, хотя у обоих кульбиты такие, будто грудь сейчас разорвет на части. Глаза блестят, ноги немеют. А что такого произошло собственно? Пока ничего. Произойдет волшебная ночь, наедине с тем, кого ты ощущаешь как родственную душу, с такими же претензиями к миру, взглядами на людей и любимым одиночеством, которое сидит в каждом из этих двух, просто тщательно скрывается, потому что полностью погрузиться в свой мир все равно не получиться. Особенно сейчас.

«Я разлюблю тебя тогда, когда слепой художник нарисует звук падающего лепестка на пол невидимого замка.. И когда он подпишет это, как: мои чувства к тебе..»

Ночь чиста и спокойна.Дождь и правда кончился ближе к полночи, что нескрываемо радовало душу. Тихое шуршание листвы, ветер давно стих. На небе больше нет ни одной тучки, лишь россыпь созвездий и одиноких планет, которые указывают тебе, что каждый светит для этого мира одинаково ярко и так же одинаково окружен темнотой.По давно затоптанной асфальтированной дорожке вновь слышатся неторопливые шаги. Чимин вышагивает к знакомому месту, где, с вероятностью сто процентов, его ожидает Юнги, порядком заждавшийся, наверное.Огромное могучее древо виднеется еще за несколько десятков метров.Раскиданные ветви покачиваются из стороны в сторону. Легкий порыв ветерка срывает несколько уставших листочков, забирая у них мучения и боль и унося в далекий путь, пришла их очередь любоваться миром и этой прохладной ночью. Только после всего этого Чимин замечает силуэт сидящего на торчащем из-под земли корне Мина.Тот в рубашке в черно-белую клетку поверх белой футболки, в любимых потертых джинсах и кедах. На голове у него знатный бардак, словно любящая мать потрепала сына по волосам перед уходом. А в руках книга.Чимин подходит ближе, понимая, что Юнги давно его заметил, потому что слишком ласково улыбнулся дали, и садится рядом.

— Здравствуй..

Говорит Чимин, предвкушая сегодняшние темы для разговоров, и Юнги кивает в ответ, продолжая улыбаться. Его взгляд падает на книгу в руках, где большими буквами написано: Теодор Старджон «Больше чем люди».От Юнги не спрятать эту заинтересованность в глазах младшего, который заметил в руках старшего роман.

— Ты спрашивал, какая моя любимая книга..

Отвечает Мин и протягивает книгу Чимину, взглядом указывая, что следует взять ее.

— Это она? Фантастический роман 50х.. Тебе нравится?

Спрашивает Пак, не с упреком, а с такой заинтересованностью и любопытством, что глаза блестят, пока он открывает первую страницу. Перелистывает быстренько, цепляясь за несколько слов, и поднимает восхищенные глаза на Юнги, который разглядывает младшего, и его взгляд, до этого быстро бегающий по буквам, немного криво пропечатанным на сто тридцать девятой и двести восьмой странице. Мин запомнил, точно так же, как:«Она улыбнулась; человека, способного на такую улыбку, следует далеко обходить стороной.»

— Я знаю кое-что из нее.

Говорит Чимин, потому что вспоминает, как читал ее по совершенной случайности. Тогда он нечаянно уронил такую в книжном и порвал обложку сзади — пришлось купить. Он не пожалел. Никогда не жалел.

— Ты читал?

Спрашивает удивленно Мин, не веря, что человек умеет так много понимать, вникать и читать, читать, читать и читать. Словно Чимин всю жизнь только и делал, что сидел в книгах. Он знает очень много, помнит очень много, в его голове всего так много...

— Да. И скажу тебе, что большая часть процесса творилась в его душе безмолвно, но какая-то часть его требовала посторонней помощи.

Проговаривает Пак точь-в-точь, как написано на одной из страниц и Юнги сокрушается окончательно. Падает на глухое дно, откуда его ни достать, ни вырвать, не поднять. Это невозможно. Чимин слишком умен, слишком начитан, слишком рассудителен, слишком прекрасен внутри и красив снаружи.. И еще очень много этого, такого разного «слишком»..

— Я не перестаю тобой восхищаться, Чимин-и. Ты до ужаса много знаешь..

Заканчивает свои мысли Юнги вслух. Мин много размышлял над судьбой юноши, над его жизнью. Старший не знает многих подробностей и фактов, не знает даже кем работает Чимин, на кого учится. Ведь младший только спрашивал, а на вопросы о себе отвечал слишком быстро и нехотя. Наверное, ему трудно что-то вспоминать и он просто не хочет рассказывать, может боится, сомневается. И Юнги страшно. Этот маленький крошечный парнишка так много проводит времени за книгами, так много отдает искусству, истории, литературе. Он знает больше Юнги, который обучался. Он видит больше Юнги. Слышит больше Юнги. И говорит больше, только уже для Юнги.

И Чимин не один факт из всех вышеперечисленных не отрицает.Особенно последний..

— Пройдемся?

Спрашивает Пак, а Юнги лишь встает следом, вышагивая с младшим в одну ногу по прямому тротуару куда-то в темноту. Так они и идут, подбираясь к каждому фонарю, окружностью освещающего мрачные улицы, и вновь ступают в темень, проглядывая сквозь нее следующий источник света. Вместе с ними лишь тихое дыхание и наивные касания плеч, которые сопровождаются кроткими взглядами и биением сердец, совершающих неповторимые кульбиты.

— Ты учишься?

Решается спросить Юнги, смотря при этом на Пака сбоку.

— Да. На писателя.

Отвечает он преспокойно и продолжает следовать вперед, обращая на взгляд старшего немного своего внимания.

— Так вот откуда ты все это знаешь..

Понимает Юнги, усмехаясь своим мыслям вслух, и прислушивается к размеренному дыханию младшего.

— Расскажешь мне что-нибудь о себе?

Спрашивает Мин, понимая, что сейчас может получить отказ, хоть и в мягкой форме, потому что понял, что Чимин по-другому не умеет, не такой он человек. Спустя секунду Юнги замечает растерянно бегающие зрачки на своей клетчатой рубашке, но парень вовремя берет себя в руки, улыбаясь, успокаивая тем самым все мысли старшего, которые уже с готовностью всплыли в его голове.

— Даже не знаю. Смотря, что ты хотел бы сам узнать.

— Что угодно.

Выпаливает Юнги, делая вывод, что ему не важна какова будет стоимость полученной информации, ему важна сама информация, какая бы она не была.

— Ну.. Мне двадцать два. Я жил 4 года в Англии, поэтому хорошо знаю их культуру, и она близка мне. Я учился на дистанционном обучении всю жизнь из-за проблем с развитием, но сейчас все хорошо.

Юнги слушает с замиранием сердца, понимая, что есть свои причины на это одиночество, которое Пак так любит. На любовь к английским поэтам и драматургам. На любовь и привязанность к романам и трагедиям. На все есть причины, они проявились в этих трех сказанных младшем предложениях.

— Ты был одинок?

— И остался бы..

Отвечает Чимин сразу же, предугадывая вопрос.

— Что ты имеешь в виду?

Интересуется Юнги, не понимая к чему была сказана последняя фраза и, что хочет сказать этим Пак.

— Просто, я встретил тебя..