ГЛАВА 69

ГЛАВА 69

После ужина, который я провел в крайней задумчивости, вспоминая необычный растерянный вид Грейсона, я несколько раз звонил мистеру Левински, но он не брал трубку.

В мою душу стала заползать тревога.

Что же случилось с Дэном?

Пожалуй, ответить на это мог только Гилберт.

Я прошел к комнате брата и постучал. Ответа не было.

Подождав какое-то время, зашел внутрь.

В комнате царила темнота, и витали феромоны, несшие послание отчаяния. И мне показалось, что я услышал всхлип.

Я медленно подошел к кровати и включил ночник.

Комнату осветил мягкий уютный луч, уходящий конусом вверх.

Н

а кровати лежал Гил, как в коконе, завёрнутый в одеяло.

Пододвинув стул, я сел рядом с его кроватью и стал заполнять комнату феромонами, в которые вложил послание спокойствия.

Гил сначала затих, потом начал крутиться, потом из-под одеяла показалось его лицо с заплаканными глазами и покрасневшим носом.

Сейчас он напоминал расстроенного ребенка, на которого обрушились все беды этого мира.

Элегантный и изысканный двадцатилетний мужчина, который всегда вел себя при наших встречах как солидный человек, сейчас очень был похож на нашего младшего брата Нико.

— Чарльз сказал, что ты уже второй день не выходишь из комнаты и не ужинаешь, — я огляделся вокруг и заметил, что на столе стоит поднос с едой, но видно, что к ней не притрагивались.

Я наполнил стакан водой и протянул его Гилу. Он ничего не говоря, взял стакан и отпил несколько глотков. Его рука дрожала.

Я никогда не был близок с ним, всегда отвергая его и даже презирая. Но сейчас внезапно я почувствовал такую нежность, мне так хотелось, чтобы он был счастлив.

— Расскажи, что произошло. И мы вместе подумаем, как решить этот вопрос.

Парень, ещё немного пошмыгав носом, начал говорить. Его голос прерывался от нахлынувших чувств.

— Дэн уехал, он не отвечает на мои звонки. Мы расстались очень плохо. Я его обидел.

— Возможно, он просто очень перевозбужден перед гоном.

— В этом всё и дело. Я сказал ему, что между нами не такие отношения, что мы просто друзья.

Я завис.

Так значит, мы все ошибались. Это Дэн предполагал, что может встречаться с альфой. Гил же так не считал.

— Но если вы только друзья...

— Нет, я не могу быть ему только другом, я хотел бы сказать ему... Но он ушел, и я даже не могу ему позвонить. Он не хочет меня слушать... Я боюсь, что больше никогда его не увижу.

Я вздохнул. Мне бы самому хотелось дозвониться до мистера Левински и узнать, что же происходит.

— Гил, насколько я знаю, Дэн не сможет без тебя жить. И он обязательно вернется. Просто надо подождать.

— Я не могу ждать, это так больно, это больнее, чем тогда, когда я узнал про папу.

— Я тебя понимаю. Когда ушел Ён У, мне тоже стало во много раз больнее, чем после той истории с нашими родителями.

Гил перестал всхлипывать.

— Есть известия о Ён У?

— Пока нет, но я верю.

Он опять шмыгнул носом.

— Что же мне делать?

— Я предлагаю тебе встать с кровати, умыться и спуститься на ужин. И быть готовым, когда мы разыщем Дэна, поговорить с ним. Сейчас еще только шесть вечера, возможно, нам удастся связаться с мистером Левински.

К сожалению, мистер Левински не ответил ни на один вызов.

Я не сказал Гилу, но у меня в душе поднималась паническая волна.

Но ведь... мистер Левински не мог уехать, не сказав мне ни слова, только потому, что ребята поссорились. Он выставил единственное условие: что моя семья не должна прессовать ребят из-за их отношений.

К сожалению, в этот вечер я так и не смог связаться с ним, и только ближе к ночи пришло сообщение, что он переговорит со мной завтра.

Гил все же спустился к ужину, и мы провели с ним вечер вместе. Столько, сколько я узнал о нем за этот вечер, я не узнал за все предыдущие годы. И мне было искренне жаль, упущенного времени.

Следующее утро началось с того, что к нам опять приехал Анжел.

Сегодня он был настроен не так благодушно, как в предыдущий свой визит. И выразил желание немедленно забрать Гила домой. Но мой брат не хотел уезжать. Он с надеждой смотрел на меня, безмолвно прося поддержки.

Я вышел из гостиной, где все мы сейчас находились, и вызвал Гила.

— Что сейчас происходит? Почему он хочет тебя забрать?

— Наверное, потому что, когда он звонил вчера, я не смог скрыть свое подавленное настроение. Возможно, он думает, что мне здесь плохо. Кит, но я не хочу уезжать, я не могу уехать, мне нужно встретиться с Дэном, обязательно!

— Хорошо, я понял тебя.

Развернувшись, я прошел обратно в гостиную. Я не мог допустить, чтобы Гил уехал. Я был одним из самых заинтересованных лиц, кто хотел, чтобы эти идиоты помирились.

Еще совсем недавно я мог бы сказать, что не понимаю, почему Гилберт не может просто сказать, что хочет остаться и настоять на своем, но теперь я очень хорошо знал, что расстроить мужчину–омегу — себе дороже.

Сегодня Анжел был одет в классический костюм, что было довольно необычно. На его плечи небрежно был накинут белый плащ, а руки затянуты в коричневые перчатки. При каждом шаге плащ струился вокруг тонкой изящной фигуры, как будто рядом пробегала легкая волна. Часы, которые я когда-то подарил, поблескивали на тонком запястье.

Казалось бы, его красота и видимая хрупкость никогда бы не дали понять окружающим, насколько он стойкий. Но сейчас я видел, как в его глазах плескалась твердая решимость защитить своего ребенка, пусть даже этот ребенок достиг возраста, когда сам может стать отцом.

— Папа, мы никогда не проводили с тобой время вместе. Я приглашаю тебя пройтись со мной по магазинам. Мне хотелось бы сделать тебе подарок, — мой голос звучал заискивающе.

Загадочные глаза Анжела блеснули пониманием. Он оглянулся на Гила, а повернувшись ко мне, только кивнул головой.

Сейчас он виделся мне совсем в другом ракурсе. Раньше я считал, что он просто капризный красавец, который вьет веревки из отца. Но теперь я видел в нем стойкого человека, способного отстаивать свои принципы.

Каким же я был тупым, что не мог понять этого раньше: мой решительный отец, бизнесмен, альфа–доминант, потомок древнего рода, никогда не будет с омегой, недостойным его.

Внезапно на глаза Анжела навернулись слезы от нахлынувших чувств.

— Конечно, Кит, я рад пойти с тобой везде, куда ты меня пригласишь.

— Папа, пусть Гил до конца каникул поживет у меня. А дальше мы решим, как для него будет лучше.

— Разрешаю ему пожить у тебя до конца каникул, а дальше он уедет домой.

Я развернулся и подмигнул брату, увидев, как у того из груди вырвался вздох облегчения.

Тут же приказал Чарльзу подготовить лимузин.

Сейчас я с улыбкой вспомнил те давние слова Грейсона, который когда-то жаловался, расписывая свою тяжелую семейную жизнь: «То день рождения, то годовщина свадьбы, то первый класс, то выпускной...»

Как бы мне хотелось, чтобы мой ребенок был окружен всем этим.

(Автор: Вот что значит альфа–доминант. Кит, скорость развития твоего эмоционального интеллекта просто впечатляет. Неужели и правду говорят знающие люди: мы делаем большой шаг вперед, часто после того, как жизнь придала нам ускорения, пнув в пятую точку. Да... А хотелось бы плавно, не покидая зоны комфорта...)

Возможно, трудно поверить, но по магазинам, сопровождая кого-либо, я хожу всего лишь второй раз за все свои тридцать лет.

И сейчас каждый мой шаг сопровождался воспоминаниями о том, как это было с Ён У.

Когда мы попали в ювелирный салон, который тут же закрылся для других посетителей, и Анжел был занят с менеджером, я отошел, просто пробегая взглядом по витринам.

И вдруг мой взгляд остановился на витрине с обручальными кольцами.

Я как завороженный стоял там. Все прекрасные и болезненные воспоминания полились на меня потоком.

Сейчас те события, которые когда-то казались само собой разумеющимися, приобрели совсем другие оттенки.

Ён У говорил, что любит меня. Каким же я был тупым придурком, что не оценил тогда этого признания. Но теперь это были те слова, которые мне хотелось услышать больше всего на свете из уст моего маленького омеги.

— Мистер Питтман, вы желаете более подробно рассмотреть эти изделия? — менеджер любезно обратилась ко мне.

Я какое-то время стоял в задумчивости.

— Да, я хочу купить обручальное кольцо.

— Пройдемте, я сейчас покажу всё, что у нас есть.

Менеджер проводила меня на диван и представила на мое обозрение несколько экземпляров обручальных колец.

Но все было не то.

Эти огромные бриллианты никак не ассоциировались у меня с обликом моего нежного, но такого стойкого Ён У.

— Мистер Питтман, я сейчас покажу вам коллекцию колец от молодого начинающего дизайнера. Здесь нет очень дорогих драгоценных камней, но, возможно, это то, что вы ищете.

Передо мной поставили чёрный бархатный лоток с несколькими изделиями.

Мой взгляд сразу привлекло одно кольцо — оно не было вычурным, там не было огромного камня, но я не мог отвести от него взгляд.

Менеджер заметила мой интерес, подав мне это кольцо.

— В этом изделии используется вставка из метеорита. И оно обладает, поистине, космической красотой и загадочностью.

— Очень красиво, — голос Анжела зазвучал у меня из-за плеча. Я даже не почувствовал, как он подошел.

— Да, я беру его.

— Сообщите размер, мы подгоним его.

— Я возьму этот размер. Если понадобится, мы придем в будущем с моим партнером.

— Но имейте в виду, это очень маленький размер на нежный и миниатюрный пальчик.

— Да, у моего партнера очень нежные и тонкие пальцы.

Я с улыбкой вспомнил, сколько раз целовал ладони Ён У.

Дальнейшее прошло мимо моего сознания.

Анжел выбрал себе все, что душе было угодно.

Я видел, насколько он счастлив и воодушевлен.

И сейчас мне опять вспомнились слова отца, когда он говорил, что может купить своему супругу пол-мира. Но Анжел ждёт подарков именно от меня.

Как только мы вышли на улицу, нас окружили мои телохранители.

И вдруг я почувствовал невесомый поцелуй на своей щеке. Анжел приподнялся и легко поцеловал меня. Я же, придержав его за талию, почувствовал прекрасный аромат его феромонов, который нес послание любви.

— Кит, я желаю тебе счастливой семейной жизни. Я желаю, чтобы твой партнер быстрее к тебе вернулся. Я верю, что ты будешь прекрасным отцом.

Я просто почувствовал, как эти слова заставили мое сердце стучать быстрее. И мои щеки окрасил легкий румянец.

...

На следующий день, в тот момент, когда, согласовав встречу с мистером Левински, мы с Гилом ехали к нему в офис, раздался телефонный звонок.

Звонил отец.

Как только я поднял трубку, оттуда понесся угрожающий рев.

— Какого хрена ты обнимаешь и целуешь моего мужа на глазах у всех?!

Я опешил. Такого наезда я точно не ожидал.

— Отец, я обнимал не твоего мужа, а своего папу. Между прочим, когда-то ты сам меня об этом очень просил.

На том конце раздалось недовольное пыхтение.

— Разберись со всеми публикациями, которые теперь ходят в СМИ, с нелепыми предположениями, что Анжел — твой омега.

— О чем ты говоришь?

— О том, что ты слишком популярная личность и должен следить, как вести себя в тех местах, где тебя могут увидеть папарацци.

И мне в ухо понеслись раздраженные гудки.

Я откинулся на сидение и недоуменно покачал головой. Радовало то, что даже в возрасте шестидесяти лет мой отец был способен восхищаться и желать своего супруга. Это обнадеживало.

И еще это маленькое недоразумение позволило мне немного отвлечься от тревожного ожидания: что сейчас скажет мистер Левински.

— Звонил отец? Что-то случилось? — Гил с тревогой посмотрел на меня.

— Он недоволен, что нас с Анжелом вчера сфотографировали папарацци. И сделали вывод, что он мой омега. Но я еще не видел этих публикаций.

Я тут же набрал номер Эммы.

— Эмма, сделай так, чтобы из всех СМИ исчезло упоминание обо мне и об Анжеле, моем папе.

— Да, мистер Питтман.

— И я хочу увидеть все статьи на эту тему.

— Хорошо, мистер Питтман.

Мне стало просто любопытно, отчего отец так взорвался.

— Гил, а ты знаешь, почему Анжел сбежал от отца тогда давно, когда мне было десять лет? Он тебе что-нибудь рассказывал? — я спросил просто так, ни капли не веря, что Гил на самом деле может знать об этом.

— Да, папа рассказывал мне об этом, — его ответ прозвучал так просто.

Я же столько раз спрашивал отца, что между ними произошло. И ни разу он не ответил. А мой брат, оказывается, знал об этой семейной истории.

— И что же послужило причиной?

— Папа был беременным и хотел объявить об этом в день, когда праздновали твой день рождения. Но наткнулся на нашего отца в тот момент, когда тот целовался с другой женщиной прямо в их общем доме.

Гил говорил это так просто, но у меня на голове встали волосы дыбом.

— Не может быть... Я не могу в это поверить, — мой голос стал заикаться.

Я уже предполагал, что отец явно накосячил. Но как он мог позволить мне все эти годы обвинять Анжела в своих ошибках?

И более того — ненавидеть его.