И в чём причина?

Начну банально – ничто не предвещало беды… Ну, если правда так и было! Мы с Ромкой стояли в коридоре и болтали с однокурсницами, никого не трогали… как вдруг, чертыхаясь, налетает на меня какой-то смерч, больно хватает за руку и старается утащить из толпы. Ясное дело, автоматически попробовал сопротивляться – в итоге чуть не вывихнул запястье, так и не освободившись.– Корнеев, ты что, издеваться надо мной вздумал? – на выдохе спросил Вик, заталкивая меня в ближайшую свободную аудиторию.

Замок противно щёлкнул, закрываясь и отрезая пути отступления выбранной парнем жертвы. Самойлов явно был чем-то раздражён, голос его был хриплый, можно сказать, яростный.

- В смысле? Почему? – отозвался я, отступая.

Ну что, доволен, Дениска? На днях только расстраивался, что тебя ломает без этого привычного ощущения агрессии, окутывающего с головой, теперь получил? Да уж, сполна. Вон вокруг Самойлова аж воздух сгущается, будто боится парня, холодеет. Непонятно одно – за что Вик на меня ополчился? Всё же нормально, молчу, не лезу на рожон…

– В самом что ни на есть прямом, – туманно отвечает Самойлов, подходя ближе.

Привычные рычащие нотки в его голосе вызывают мурашки, пробегающие по телу. Когда ловлю себя на этой мысли, невольно вздрагиваю и вновь отступаю. Блять, Корнеев, ты чёртов извращенец, но… ты кайфуешь от этого тона. "Бесить Вика" было практически работой, призванием! А его злость – наградой.

– Не понимаю, о чём ты.

Прищуриваюсь, стараюсь смотреть дерзко, а сам так и не могу отойти от осознания. Правильно ведь думал пару дней назад – ломает почти как без наркоты, а теперь и кайф, наверное, такой же. От новой дозы. Надо кончать это дело!

– Ти-ише, Вик, успокойся… – осторожно добавил через несколько секунд. Ведь, когда мы пытались парней развести, получалось успокоить зверя, а вдруг и сейчас… удастся?

Самойлов пристально посмотрел на меня, будто раздумывая, стоит ли послушаться или лучше прибить жертву сразу, и, тяжело вздохнув, приземлился на один из стульев. Поведение его радовало и пугало одновременно: послушался, постарался успокоиться, с какой бы это стати?

– Не придуривайся, Корнеев, – через некоторое время устало проговорил парень, – всё ты понимаешь. Устроил… хрен разберёшь что! Клоунаду какую-то.– Какую? – спросил я тихо.

А потом, пока Самойлов молчал, уставившись в одну точку, выдвинул один из стульев соседнего ряда и присел. Изображать из себя стойкого оловянного солдатика было, по меньшей мере, глупо – это во-первых. А во-вторых… сидя, я лучше видел лицо Вика и мог хоть как-то предугадать очередной "поворот сюжета".

– Ха-ха, не смешно, – недовольно. – Попросил тебя не ругаться, а что в итоге?– Я и не ругался! – возмутился автоматически. – Я…

И замолчал, внезапно соображая, что могло вывести Самойлова. "Холодная война" – сказал Ромка пару дней назад. Я же тогда лишь посмеялся, думая совершенно о другом, желая найти очередную возможность довести Вика, заставить сорваться, и даже не подозревал, что и без того настолько близок к своей цели.Не-ет, ну не может же Самойлов…

– Что ты? – фыркнул он.

Молчание. Вик раздражённо смотрит на меня и барабанит пальцами по парте, в свою очередь не свожу глаз с оппонента. В голове проносится множество слов, складывающихся в оправдания, извинения, вопросы… но это всё не то! Нужно что-то другое. Ты ведь не привык лебезить перед Самойловым, Дэн. И пусть он раздражён, осуждает тебя…

– Блять, Вик, я просто старался, как ты сказал, не ругаться. Ты… ты… – и всё же слов не хватало, – неужто психанул, что я молчал?

И вновь тишина. Она уже начинает напрягать, честное слово!

– Молчал? – взвился Вик. – Это так называется?!– А как ещё?– "Издевался, игнорировал, в упор не видел" – так не лучше назвать? – Самойлов шибанул кулаком по столу.

Теперь была моя очередь тяжело вздыхать. Витенька, родненький, ну чего так тупить-то? Очевидно же!

– Самойлов, блять, ты башкой подумай, – так же, как и Вик, на повышенных тонах отозвался я. – Мы враги? Враги, уже сколько лет как. Какие у нас общие темы для разговора могут быть? Сука, да я кучу дней голову ломал над этим вопросом, а ответ не нашёл. Ясно? – уже почти рычал, ну прямо-таки пародируя Витюшу, сидящего напротив.– И потому ты полторы недели выносил мне мозг, гадёныш!– А что, надо было подойти и поздороваться, да? – ехидно.– Хотя бы и так!– Сам-то тогда чего не попробовал?– А ты?– А нахрен? – задал я риторический вопрос.– Аналогично!

Вскочили мы одновременно, будто два сторожевых пса, которые век просидели на цепях по разным сторонам дороги, а теперь эти цепи одновременно с них сняли. А что? Взаимное раздражение и злость были, для полного сходства не хватало только вцепиться друг другу в глотки, перекусить горло так же одновременно – ведь вроде бы ни в чём не уступаем. Но мы оказались чуточку цивилизованней собак, ибо даже за грудки друг друга не схватили, а лишь остановились в паре сантиметров, испепеляя взглядами.

– А о погоде нельзя было поговорить? – возмутился Вик. – Об уроках? Да спросить, как дела, в конце-то концов?– Ты просил не ругаться, я так и делал. Если не нравилась ситуация, мог бы попробовать исправить её сам, Самойлов!– И что бы сделал я?– А что я?– Блять, – многозначительно заметил Вик, отводя взгляд.– Вот-вот… – подтвердил я. – Пусть и темы общие могли бы найтись, а повод – нет.– И зачем нам повод?

Фыркнул, поражаясь наивности его вопроса. А кому он не нужен, повод-то? Никто и никогда не начнёт разговор просто так, даже у самой глупой беседы имеется причина – скука, например. Но она не могла погнать меня к Вику, для того был Ромыч, девчонки… да любой другой человек, но не Самойлов! Да, всё это время поговорить с врагом я хотел, однако "желание" – это не причина для разговора с тем, кого ты столько времени практически ненавидел.

– Затем, Витюша, затем, – ответил наконец, с удовольствием подмечая, как нахмурился парень после моего обращения. Чуть расслабившись, прошёлся по аудитории, увещевая: – Вот если бы мы до сих пор пытались растащить по углам друзей, тогда бы…– Что тогда? – резко прервал меня собеседник.

Стоило бы прислушаться к угрожающим ноткам в голосе и понять, что Вику не нравится данная тема, но разве ж есть у меня чувство самосохранения? Не-ет, конечно, оного не оказалось в роддоме! Так что вместо того, чтобы заткнуться, я продолжил:

– …тогда бы причина и дальше общаться была. Планы строить, как их разлучить; возмущаться, что не хотим больше видеть этих педиков вместе; спорить, кто же из них кого соблазнил и…

Вик оказался рядом в мгновение ока. Вот, вроде бы пару секунд назад он стоял у меня за спиной, сверля её взглядом, а сейчас уже крепко, почти до боли сжимает пальцами плечо, не давая отстраниться. Смотрит прямо в глаза, будто пытается там что-то прочесть.

– Ты так и не можешь успокоиться? Бесит, что они вместе? – вкрадчиво.

Нет, совсем нет! Я же смирился, Ромка же – друг, потому мне нужно всячески его поддерживать и всё такое. Только если немножко…

– Не то, чтобы… Но блять, Самойлов, а тебя не бесит осознавать, что, оставаясь наедине, они сосутся? Два мужика! Нормальных. Полноценных.– Не бесит! – рявкнул Вик.– Да неужели? – я рассмеялся, не веря его страстному ответу.– Они – наши друзья.– И что? А не корёжит, когда понимаешь, что они ещё и трахаются? Их поддерживаю, ещё как…– Заткнись, – тихо, едва слышно, но дико недовольно.

А я всё равно продолжаю:– …но порой не понимаю. Какая может быть причина для того, чтобы осознанно взять и поцеловать мужика? – Заткнись! – уже громче.– Нет, ну ты понимаешь? Догадываешься? Какой смысл? Это хоть приятно? Да…– Заткнись!!

Вик, обрывая меня, резко толкнул назад, практически усадив на ближайшую парту, а потом…

Он просто ухватил меня за подбородок, заставляя запрокинуть голову, и, не медля ни секунды, впился поцелуем в губы. Не невинно и по-детски, как в прошлый раз, а… по-настоящему?

И я пробовал сопротивляться, стискивая зубы, не позволяя углубить поцелуй, но его аура, эта сила, витающая вокруг… она действительно подобна наркотику. Ломает, сминает, подавляет, током проходя по телу и крупинками оседая в крови. Она сбивает дыхание, заставляет сердце биться быстрей.

Я открылся этому ощущению силы, не Вику. Нет, не ему, никак… Но только вот почему-то был сейчас в этой чёртовой пустой аудитории, хотя пара уже давно началась, и с упоением сосался с Самойловым, ловя чужое сбивчивое дыхание на своих губах.

– Смысла… нет… – отрывисто возвестил я, когда он отстранился.– Что? – рассеянно спросил Вик, переводя дыхание.

Я лишь хмыкнул и покачал головой, не собираясь вновь повторять сказанное. С силой оттолкнул парня от себя, спрыгнул с парты и направился к двери. Действительно, смысла нет. Разве в том, что только что случилось, была какая-то определённая причина или цель?

В кромешной тишине щелчок открывающегося замка прозвучал удивительно громко, почти оглушающе. Уже собираясь уйти, я всё же оглянулся на Самойлова. Он всё так же стоял посреди аудитории, глядя куда-то в пустоту, и, кажется, сам не понимал, что и зачем сделал.

Возможно, мне стоило бы разбить Вику рожу, чтобы такого больше не повторилось, а может, нужно было размозжить череп себе… Как я спрашивал? "Какая может быть причина для того, чтобы осознанно взять и поцеловать мужика? Это хоть приятно?" Что ж, отвечу…

Чем-то это приятно, особенно такому психу, как я. А причина… порой её может просто не быть.