Это холодная война какая то!

А на следующий день мы не только перестали ссориться… но и общаться. Не то чтобы у нас не было тем, интересующих обоих, а просто не имелось причин для того. Просто поутру Вик был слишком занят и не заметил проходящего мимо меня, а я просто…

Да что там! Какое, к чёрту, "просто"? Самойлов базарил по телефону и не удосужился даже кивнуть, а я не смог решиться улыбнуться и коротко его поприветствовать. Возможно, это послужило бы толчком, началом… Но чего? Я сам не знал.

Только вот день на четвёртый начал понимать, что не могу совсем без Вика. Ну правда, мы общаемся уже столько лет! Конечно, ежедневные перепалки сложно назвать нормальным "общением", но всё же они были. То есть так или иначе мы обязательно пересекались с Самойловым почти постоянно, а что теперь? Вместо составления едких шуточек упорно стараюсь заставить себя вообще не думать о существовании такого яростного монстра, как Виктор Самойлов. Однако всё равно то и дело посматривал в его сторону, а порой… замечал и долгие ответные взгляды. Странные и задумчивые, будто изучающие да проедающие насквозь.

Ну не хватало этой тёмной и сильной ауры, раздражённо поджатых губ, рычащих ноток в голосе… Блять, да, не думал, но за столько лет наших перепалок я, оказывается, начал "подпитываться" от Вика. Привык к его дикому поведению, принимая оное если не как наркотик, то как очень сильный допинг.

Ломало… честно, ломало. Хотелось подойти и хотя бы просто поговорить. "Сука, ты же мужик! Возьми себя в руки и спроси, как дела!" – повторял каждое утро, словно мантру, но так и не мог. Вокруг Вика всегда была толпа, а рядом со мной – Ромыч.

Однако позже, как оказалось, мои запары стали заметны невооружённым глазом…... Преподавателя я не слушал – сидел и изучал взглядом спину Самойлова. Он, будто чувствуя слежку, был весь напряжён, то и дело раздражённо поводил плечом и удобней пересаживался на стуле. Порой Вик чуть поворачивал голову, будто пытался отыскать виновника неприятных ощущений, но я, уже выучив движения парня, вовремя успевал опустить голову. Забавная игра получалась.

– Дэн, можешь честно ответить на один вопрос? – прошипел Ромка, когда я в очередной раз резко отвёл взгляд от Самойлова.– Да, конечно… – не задумываясь, ответил ему.– Что такого случилось у вас с Виком? Сильно переругались?

Вопрос застал врасплох. Я в удивлении повернулся к другу, даже не зная, что сказать. В итоге лишь выдавил:– С чего ты так решил? Ничего подобного.– А в чём тогда дело? – тихо спросил Ромка, будто боялся спугнуть меня и не получить ответа.– А в чём? – так же осторожно поинтересовался я.

Нет, правда, что такого? Мы вроде бы молчим, драк не устраиваем, остротами и едкими замечаниями не перекидываемся. Тишина и спокойствие! Радоваться стоит, а он вон вместо этого считает, что "переругались".

– Дэн, не прикидывайся, – уже свободней, с возмущением. – Больше недели нервные ходите да пламенными взглядами перекидываетесь. Это что такое-то?

Ох ты ж… Нервные? Правда, что ли? Разве это так заметно? Да и на деле-то это я всего лишь немного раздражённый, с непривычки. Пройдёт ещё время, мы позабудем, что когда-то вообще ругались – вот и всё.

– Ничего подобного! Мы… просто… пытаемся не ругаться, – очнувшись от мыслей, ответил-таки я.

Ромка сперва шокировано взирал на меня, хлопая широко открытыми глазами, потом перевёл взгляд на Вика, который бешено крутил в пальцах ручку, изредка долбя ею о страницу тетради. И снова на меня.

– Пытаетесь не ругаться?! – возмущённый крик, который, кажется, услышали все в аудитории, включая преподавателя. Попов замолчал на пару секунд, а потом недовольным шёпотом продолжил: – Да это холодная война, а не примирение! Уже даже Серёжа заметил, что вы как-то подозрительно притихли. Вдвое больше раздражительные и молчите, как партизаны, – Ромка презрительно фыркнул. – Мимо друг друга проходите, так аж искры сыплются. Это что такое?– Да ничего, нормально всё, – пробурчал я.

Хотя прекрасно понимал, что друг говорит правду. Даже попытка перестать враждовать у нас с Виком какая-то неправильная вышла, скорее, раздражающая, чем убирающая вечное напряжение перепалок. Последние-то наоборот помогали выпустить пар! Вместо этого лично у меня он сейчас накапливается…

– Корнеев, – угрожающе.– Что? – в ответ рыкнул на него я. – Ну, привык я цапаться с Самойловым постоянно, привык! Потому и раздражает пока вся эта ситуация. Ясно?

Ромка недовольно поджал губы, посидел так пару минут, отстукивая пальцами по столешнице рваный ритм, а потом тяжело вздохнул и возвестил:– Да лучше б и дальше ругались.

Лучше б, Ромыч, я согласен! Лучше… особенно мне, потому что скоро сойду с ума, если не услышу рычание этого гадёныша. Ну, или хотя бы просто голос. Только вот как это устроить?

Идея, впрочем, пришла уже к ночи. А, собственно, я ведь не обещал Самойлову не ссориться больше, даже не соглашался на то. Чего стоит просто взять и… снова попробовать найти неприятности на собственную пятую точку, раз не могу придумать повод, чтоб просто поговорить?

Впрочем, что-либо искать или размышлять над возможными темами разговоров не пришлось. Оказалось, что даже неосознанно я умею довести Вика.